Женский вопрос в первые годы советской власти На материалах Тверской губернии



Скачать 126.24 Kb.
Дата11.08.2018
Размер126.24 Kb.

Н.Н. Козлова

Тверской государственный университет

Женский вопрос в первые годы советской власти

На материалах Тверской губернии

Характерной чертой современного российского общества являет­ся стремительное развитие женского движения. Женский вопрос, считавшийся решённым в СССР, был актуализирован в 80-е гг. Российские феминистки отвергли марксистско-ленинские методы работы с женщинами, признав советскую “эмансипацию” женщин одной из самых изощренных мистификаций. По их мнению, в СССР существовала постоянная дискриминация женского населе­ния: на производстве, в сферах образования, политики, семьи и бытаi. Тем не менее можно утверждать, что женский вопрос был одним из немногих вопросов действительно, а не фиктивно решён­ных советским законодательством. Конечно, проблема эмансипа­ции женщин не ограничивается установлением правового и факти­ческого равенства полов в различных областях жизнедеятельности. Однако сама постановка вопроса о равенстве мужчин и женщин в 1917 г., на наш взгляд, была не только прогрессивна, но и революцион­на. Об этом и пойдёт речь в данной статье.

Россия в начале века представляла собой страну с глубоко патри­архальным бытом и традициями. Женская половина населения формально не являлась гражданами своего государства, не имела гражданских, политических, социально-экономических прав. Ра­венство политических прав, которого добилась Лига женщин в марте 1917 г., требовало гарантий сильной государственной власти и не могло реализоваться Временным правительством. Эту задачу поставила перед собой российская коммунистическая партия большевиков. Освобождение женщин от гнёта капитализма стало одним из императивов её классовой политики.

Теоретическая база для решения женского вопроса была создана в работах социалистов-утопистов, К.Маркса, Ф.Энгельса и А.Бебеля, фе­нимисток-социалисток Западной Европы. Вслед за французским утопистом Ш.Фурье, считавшим, что социальное положение женщи­ны является мерилом общественного прогресса, русские коммунисты провозгласили женскую эмансипацию одной из ценно­стей социалистического строя. Как отмечалось на I Всероссийском совещании работниц в ноябре 1918 г., “рабство женщин – главная твердыня буржуазного строя”, “освободить женщину от гнёта домашнего раб­ства, осветить её сознание светом коммунистических идей – значит окончательно закрепить победу на старым миром”ii. Однако решение женского вопроса, на наш взгляд, представлялось лидерам коммунистов слишком упрощённым. Освобождение жен­щин должно было наступить с ликвидацией частной собственности и торжеством коммунизма. Делегатки I Всероссийского съезда работ­ниц отмечали, что “окончательное раскрепощение женщин возмож­но лишь при полном переустройстве общества на новых коммунисти­ческих началах: правильная организация общественного питания и государственного воспитания детей”iii. Поэтому после предоставле­ния женщинам гражданских прав и свобод мероприятия советской власти были направлены на освобождение женщин от домашнего гнёта путем создания целостной разветвленной системы обществен­ного производства, которая взяла бы на себя реализацию функций семейного быта и воспитания.

С самого начала революционная деятельность женщин разошлась с теорией и практикой феминизма, несмотря на то, что многие цели и задачи этих движений были схожи. На первый план выдвигались лозунги включения женщин в профессиональную, политическую и общественную жизнь, равного представительства мужчин и жен­щин в законодательных и исполнительных органах власти всех уровней, в любых политических организациях и их руководящих органах. И революционерки, и феминистки требовали ликвидации дискриминации женщин в производственной сфере, добивались создания сети доступных детских учреждений, введения оплачи­ваемых отпусков по беременности и родам, улучшения медицинско­го обслуживания и т.д.iv Однако причины и субъекты угнетения женщин представлялись им различными: мужчины и буржуазный строй. Кроме того, советские идеологи отказывались признать специфические женские интересы и соответственно спе­цифические женские организации. В то же время они понимали не­обходимость ведения специальной работы среди этой “отсталой, не­сознательной” части населения. Главной целью данной работы явля­лось привлечение женщин к участию в строительстве социа­лизма. Женщины рассматривались как одна из движущих сил со­циалистического общества. Можно утверждать, что освобождение женщин для российской коммунистической партии было не столько целью, сколько средством и инструментом реализации классовой политики. С.Г.Айвазова пишет: “Тема личностного са­моосуществления женщины как основы эмансипации была прак­тически вытеснена темой коллективной борьбы женских масс за дело пролетариата, уравни­вания женщины перед лицом народного хозяйства в качестве тру­довой силы с трудовой силой мужчины”v. Эта идея явно подчёрки­валась в первые годы советской власти: “Каждая работница должна стать солдатом революции. Основной задачей работницы является самое деятельное участие во всех фор­мах и видах революционной борьбы, как на фронте, так и в тылу, как путём агитации и пропаганды, так и путём непосредственной вооружённой борьбы” – такова была идеологическая установка партииvi.

На базе этой теоретической доктрины началась практическая ра­бота среди женщин. Поскольку программа эмансипации женщин являлась частью общегосударственной политики, то она находи­лась под контролем партии-государства. По всей вертикали партий­ных органов были созданы женотделы, которые должны были ру­ководить женским движением на местах.

Организация новых партийных органов в Тверской губернии про­исходила в 1919-1920 гг. К 1 января 1920 г. женотделы были обра­зованы в 11 уездах из 15vii. Как правило, они состояли из заведую­щего, секретаря и инструктора. Основные задачи женотделов сво­дились к двум: организация и просвещение. Для этой цели из ра­ботниц и домохозяек выбирались делегатки, которые регулярно посещали собрания. Тверской губком партии требовал, чтобы на них рассматривались теоретические вопросы: о сути пролетарской революции, о задачах женских организаций и т.п. Институт прак­тиканток, прикреплённых к отделам советских, хозяй­ственных организаций, предоставлял женщинам возможность на деле содействовать работе этих органов. Особенно активно женщи­ны работали в отделах социального обеспечения, народного образо­вания. Таким способом за 3 года советской власти к участию в госу­дарственном строительстве было привлечено 4 млн женщинviii.



Однако идея женской эмансипации с трудом находила поддержку в массах. Противниками равноправия выступали прежде всего мужчины, которые считали женщин аполитичными, неспособны­ми к самостоятельной деятельности. Некоторые из них заявляли, что “не согласны, что жена будет наравне участвовать в строитель­стве советской власти”ix. Особенно остро вопрос о женском движе­нии стоял в деревне. Мужчины не отпускали своих жён на собра­ния, а если и разрешали присутствовать, то запрещали им гово­рить. “В деревне на сельских сходах с женщиной не считаются, к её голосу не прислушиваются”, – сообщали власти Краснохолмского уездаx. По этой причине в первые годы советской власти волостные съезды крестьян и крестьянок проводились раздельно. В целом база для агитации и вовлечения женщин в государственное строитель­ство в Тверской губернии была слабая, так как практически отсут­ствовали промышленные центры и соответственно пролетарки-ра­ботницы, среди которых велась основная работа. Промышленные предприятия концентрировались в Твери, Вышнем Волочке и Ржеве. Общая численность работающих на них женщин в 1919 г. составляла 18 300 чел.xi В этих городах работницы фабрик сами стремились создать женские организации. Так, во Ржеве был орга­низован Женский союз, объединивший 4 тыс. женщин. Однако большинство женщин в губернии являлись “обывательницами”, сиделками, больничными сёстрами, домохозяйками, служащими. По сообщениям уездных женотделов, эти категории женщин “не отзывались на призывы партии, не посещали собраний”xii. Местная власть объясняла негативное отношение женщин к новым органи­зациям “забитостью”, “неразвитостью”. Однако причин этого явле­ния можно назвать много. Например, крестьянок Кашинского уезда пугало то, что женотделы – организация коммунистиче­скаяxiii. Часть женского населения не желала сотрудничать с совет­ской властью, потому что работа среди женщин не оплачивалась. Во многом неприязнь к агитации советской власти объяснялась тем, что некоторые коммунистические идеи, такие, как ликвида­ция семьи, атеизм, воспринимались женщинами отрицательно. Га­зета “Красная волна” (Осташковский уезд) писала в те дни: “Женщина создана самой природой для семьи; семья - её первая и великая задача, семью нельзя у неё отнимать”xiv. Абсолютное боль­шинство женщин посещало церковь и придерживалось церковных обрядов. Например, на Кузнецовской фабрике (Корчевской уезд) в указанный период были зарегистрированы 31 церковный и 4 граж­данских брака, 25 церковных и 1 гражданская панихида, 104 кре­щения и 1 гражданская регистрация новорожденныхxv. Кроме того, классовая политика советской власти, классовое расслоение жен­щин, поставленное во главу угла коммунистами, отталкивала от активной деятельности женщин непролетарского происхождения. Классовые принципы проявлялись во всём: в нормах представитель­ства на конференции и съезды, в кадровом подборе служащих в советские учреждения, в общем отношении к женщи­нам. Женотделы издавали постановления, где предписывали “не вливать интеллигенток в делегатские собрания”xvi.

Однако не только население оказалось не готово к женским свобо­дам. Как отмечает В.Н.Кулик, специально исследовавшая работу тверских партийных комитетов среди женщин в рассматриваемый период, отношение их к женскому движению было “сложным и не­однозначным”xvii. Многие партийные организации губернии, при­званные проводить активную политику в данном направлении, не считали её важной и необходимой, а саму работу среди женщин на­зывали “жалкой, мелочной и малопрактичной”. Партийные деяте­ли Старицкого, Бежецкого, Веьегонского и других уездов насмеш­ливо относились к женским организациям, к практиканткам в со­ветских учреждениях. Несмотря на неоднократные обращения Тверского губкома с требованием изменить отношение к женской политике, перемены в деятельности уездных партийных комите­тов, в общественной психологии происходили очень медленно. Как сообщал Тверской губком и уездные власти, “деятельность женот­делов и их роль в общепартийной работе не уяснена широкими пар­тийными массами”xviii, “женотделы оторваны от рабочих масс…”xix.

Можно выделить объективные причины, препятствовавшие рабо­те женотделов и в целом женской эмансипации. В условиях массо­вой женской безграмотности трудно было найти кадровых работ­ников нужного социального происхождения с коммунистической ориентацией. Из 21 женщины, работающей в уездных женотделах Тверской губернии, 7 имели низшее образование, 2 начальное, 5 среднее, 3 домашнее, 4 закончили гимназиюxx. В 1919 г. в Тверской губернии насчитывалась 91 женщина-коммунистка и 67 сочувст­вующих, большинство из которых вступило в партию в 1918-1919 гг.xxi Поскольку работа женских организаций ещё не была налаже­на, большую роль играл личный фактор. В 1919 г. в Осташкове рас­палось Бюро женщин, так как его организатор мобилизовалась на фронтxxii. Такая же кризисная ситуация сложилась в 1920 г. во Ржеве. “Отзыв заведующей т.Петровой сильно отразился на работе женотдела. Только она знакома с условиями работы во Ржеве и психологией местных женщин”, – писали в Тверской губком пар­тии делегаткиxxiii.

Многие вопросы по освобождению женщин, поднятые правитель­ством, так и не были решены в первые годы советской власти. Ста­рая семейная кабала, прежние формы хозяйства мешали женщи­нам стать “борцами за коммунизм”. Условия революции и граж­данской войны не позволяли государству взять на себя финансиро­вание социальной сферы. Некоторые идеи социалистического хо­зяйства себя дискредитировали. Так, по отчётам делегаток, детские ясли, очаги, приюты являлись источником распространения болез­ней. Данные причины в совокупности объясняют слабость работы среди женщин. Поэтому уже в начале 20-х гг. встал вопрос о целе­сообразности сохранения женотделов.

Из 34 губерний в 19 дискутировали по указанному вопросу и ре­шали его в различных направлениях. В Нижнем Новгороде и Перми женотделы были распущены, в остальных губерниях они были реорганизованы в подотделы Агитпрома, Политпросвета и других отделовxxiv. Но даже в тех губерниях, где женотделы были со­хранены, ликвидаторские настроения расшатали организационные устои аппарата. В своём докладе заведующая Тверского губженот­дела так описывала ситуацию, сложившуюся в губернии: “Нэп вы­бил базис работы, сломал её старые формы. Работники губженотде­ла потеряли голову, появились ликвидаторские настроения, кото­рые поддерживались мнением всей парторганизации. Нас целый год только терпели”xxv. Пути выхода из кризиса работы среди жен­щин искал и ЦК РКП(б). XII съезд партии и Всероссийское совеща­ние заведующих губернскими женотделами постановили сохранить эти органы. Кроме того, работа женотделов в условиях нэпа была признана более важной, чем в первые годы становления советской власти. Нэп, демобилизация, сокращение числа работников, стремление предпринимателей к максимальной производительно­сти труда привели к тому, что предпочтение отдавалось квалифици­рованным мужчинам-рабочим. Женщины возвращались к домаш­нему хозяйству или занимались торговлей и проституцией. Так формировались деклассированные женские кадры, оторвавшиеся от профсоюзов и партии и попадавшие под влияние мелкобуржуаз­ных партий. В 1921 г. меньшевики пытались организовать беспар­тийные женские массы. Такая попытка зафиксирована и в Твер­ской губернии в Весьегонском уездеxxvi.

Стремление партии сохранить проверенные и испытанные жиз­нью женотделы объяснялось также и экономическими причинами. Женщины должны были сплотиться вокруг советской власти для решения хозяйственных задач: подъёма экономики. Таким обра­зом, в период нэпа у женотделов появились новые задачи – усиле­ние пропаганды и агитации среди женщин с целью сохранения влияния на них коммунистической партии, обеспечение защиты экономических прав женщин, отстаивание женских рабочих мест, наблюдение за выполнением трудового законодательства.

Проблема женской безработицы в начале 20-х гг. в Тверской гу­бернии стояла остро. Только в 1921 г. рабочих мест лишилось 45,7% женщинxxvii. Кроме того, женский труд оплачивался ниже, чем мужской. XIII съезд партии постановил, что сохранение женского труда на производстве имеет политическое значение. В августе 1924 г. при Тверском губотделе труда была создана комиссия по женскому трудуxxviii. Её основными задачами являлись: повышение квалификации женщин, перевод их на более лёгкие работы, созда­ние новых рабочих мест (организация женских артелей), организа­ция госзаказов женским предприятиям. В целях более успешного лоббирования женских интересов представители этой комиссии участвовали в совещаниях Биржи труда. Кроме того, женщины по­лучили дополнительные социальные гарантии на случай безрабо­тицы. Одинокие женщины с детьми не сокращались, им предостав­лялись льготы при оплате жилья. Тверские органы власти разрабо­тали программу охраны женского труда.

Все эти мероприятия сопровождались активной политической агитацией. К пятилетней годовщине Октября вышел в свет сборник “Дочери Октября”, посвящённый биографиям работниц и крестья­нок, проявивших себя в завоеваниях революции. Для распростра­нения передового опыта женской работы в губернии была создана литературная комиссия. В августе 1922 г. секретарь ЦК РКП(б) В.Куйбышев обратил внимание Тверского губкома на недостаточ­ную работу среди женщин. В качестве недостатков он выделил от­сутствие женского населения на выборных и ответственных долж­ностях в профсоюзах, кооперативах, советских, хозяйственных уч­режденияхxxix. С этого момента, согласно линии партии, в Тверской губернии развернулось массовое выдвижение женщин на руково­дящие должности, а также увеличилось число женщин – членов об­щественных организаций. В 1925 г. число делегаток возросло на 530% в городе и на 224% в деревнеxxx. Работа с женщинами была по­ставлена под жёсткий контроль партии. Губком издавал подробные инструкции по работе среди женщин для уездов, требовал своевре­менной отчётности, распределял женщин по отраслям советского строительства. В целом вопрос о роли женщин в советском общест­ве в середине 20-х гг. был уже закрыт для дискуссии. Он был решён в теоретическом плане, но не разделялся общественным мнением. С мест поступали жалобы на то, что “старые взгляды на женщину ещё сохранились”xxxi. Конечно, столь революционная идея женского и мужского равноправия не могла укрепиться в обществе быстро. Но и спустя 70 лет в нашей стране остается сложная и противоре­чивая ситуация: декларируется равноправие мужчин и женщин, которое на практике женщинам постоянно приходиться отстаи­вать.



Примечания

i Воронина О. Женщина и социализм: опыт феминистского анализа// Феминизм: Восток, Запад, Россия. М., 1993. С.205.

ii Тверской центр документации новейшей истории (далее – ТЦДНИ), ф.1, оп.1, д.7, л.1-2.

iii Там же.

iv СССР— США: Женщина и общество. М., 1988. С.20.

v Айвазова С.Г. К истории феминизма //Общественные науки и современность. 1992. №6. С.163.

vi ТЦДНИ, ф.1, оп.1, д.7, л.1-2.

vii Там же, д. 571, л.1 об.

viii Там же, оп.2, д.510, л.20 об.

ix Там же, оп.1, д.561, л.56.

x Там же, д.565, л.5.

xi Там же, д. 571, л.1.

xii Там же, д.291, л.4.

xiii Там же, л.7.

xiv Там же, д.294, л.19.

xv Там же, ф.65, оп.1, д.1193, л.6.

xvi Там же, ф.1, оп.1, д.291, л.12.

xvii Кулик В.Н. Опыт работы тверской партийной организации среди трудящихся женщин (1918-1921) //Местные организации КПСС в борьбе за победу социалистической революции и построение социализма (по материалам Нечернозёмного центра РСФСР).Тверь, 1990. С.25.

xviii ТЦДНИ, ф.1, оп.1, д.1003, л.7.

xix Там же, оп.2, д.519, л.2.

xx Там же, оп.1, д.572, л.1.

xxi Там же, д. 291, л.49.

xxii Там же, л.4.

xxiii Там же, д.1004, л.5.

xxiv Там же, оп.2, д.570, л.20-21.

xxv Там же, оп.1, д.1003, л.10.

xxvi Там же, д.571, л. 9.

xxvii Там же, оп.2, д.985, л.56.

xxviii Там же, л.57.

xxix Там же, д.512, л.38.

xxx Там же, ф. 65, оп.1, д.1193, л.161.

xxxi Там же, оп.2, д.82, л.18.

Каталог: data -> downloads
downloads -> Введение в политологию
downloads -> А. В. Бородина права женщин: академический дискурс и образовательный процесс 1 Задача
downloads -> Ирина Чикалова И. Арманд и а. Коллонтай: феминизм, коммунизм и женский вопрос в послереволюционной россии
downloads -> Феминистская критика современного социологического знания
downloads -> Н. А суровегина Гендерные проблемы в антропологии Н. А. Бердяева: идеи и философские перспективы
downloads -> В поисках языковой самореализации женщин На материале современного немецкого языка и немецкоязычной женской литературы
downloads -> В. И. Успенская Суфражизм в конце XIX – начале XX века


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница