Жан гранье



страница24/34
Дата21.08.2018
Размер1.61 Mb.
ТипЛитература
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   34
Вечное возвращение. — Идея вечного возвращения настолько глубоко проникла в сердце Ницше, что стала не только основной идеей его философии, но не могла не вызывать в нем широкую гамму необычайно интенсивных эмоций, начиная с экстаза и кончая ужасом, которые он испытывал в процессе творческих исканий. Однако в результате Ницше не смог приложить соответствующих усилий, чтобы подвести под эту идею серьезную научную базу с помощью обширной и тщательно проработанной документации. С этой точки зрения мы с некоторым смущением попытаемся рассмотреть доктрину Ницше вечного возвращения в качестве научной теории stricto sensu, в то время как доказательства, которые философ черпает из данных науки, оказываются подтверждением фундаментальных идей, находящих отражение в философской мысли.

В конечном счете, Ницше использует здесь научную аргументацию для того, чтобы завершить опровержение метафизического Идеализма, в частности, одной из самых крепких его цитаделей, финализма, в котором, совершенно точно, идея вечного возвращения должна пробить брешь. Вечное возвращение,


112

действительно, разбивает идеалистическую веру, согласно которой развитие мира покоится на плане провидцев, стремящихся к тому, чтобы установить господство Морали; соответственно, при введении в категорию морали понятие ошибки, получает объяснение прискорбное расхождение между добротой Бога и обычным развитием мира. Этой демонстративной виновности, которая провоцирует использование слишком частого понятия финализма, вечное возвращение противопоставляет утверждение спасительной «наивности становления» («Воля к власти»): «Представим себе эту мысль в самой опасной форме: существование такое, какое оно есть, не имеющее ни смысла, ни конца, но возвращающееся неотвратимо, не заканчивающееся небытием: «вечное возвращение» («Воля к власти»). Заратустра был ярым поборником этого: «Действительно, то, чему я обучаю, является долгим и тяжким трудом, а не богохульством, когда я говорю; «Выше чего бы то ни было простирается небо Возможностей и небо Наивности, небо Случая и небо Каприза»» («Так говорил Заратустра»).

Случайность, о которой идет речь, должна в сущности противостоять необходимости; в ней обозначен один из аспектов, согласно которому необходимость в плане возвращения отбрасывает финализм, защищающий интерпретацию становления. Ницше заставляет нас понять: «универсальный хаос», который исключает любую активность по отношению к финальности, не противоречащей идеи цикличности –это всего лишь иррациональная необходимость без всякой формальной этической или эстетической задней мысли. Свобода выбора отсутствует как для малых вещей, так и для больших» («Воля к власти»).

Доказательства – в части доктрины, которая широко опирается на научные данные, – содержат множество всеохватывающих аргументов, которые необходимо рассматривать в порядке их развития. Начнем с


113

подтверждения, которое приносит предыдущая критика идеалистической финальности, объективного признания невозможности подписаться под наступлением «конца» (это уже термин) становления. Так как, если мир продолжит стремление к концу, это спровоцирует тенденцию к установлению состояния равновесия, которое, однако, уже должно быть достигнуто, потому что для этого было более чем достаточно времени в прошлом. Таким образом, можно констатировать, что становление не может закончиться, что оно продолжается. Однако утверждение становления на самом деле отменяет сам принцип возможности окончательного равновесия («Воля к власти»).

Но данное утверждение может быть доказано лишь при двух условиях. Первое – чтобы время было, действительно, сущностью, чтобы оно было реальным, чтобы оно не было уменьшено, как у Канта, до чистой формы a priori чувствительности (Werke XII 54). Второе – чтобы время было бесконечным, что уменьшает веру в божественное сотворение, мира, потому что создание подразумевает начало. Таким образом, Ницше принуждает признать преимущество своей предыдущей критики морального Бога, ориентируя ее более точно против понятия Бога созидателя, «своеобразного паука – императива и финальности, который прячется за грандиозной вуалью, громадной сетью из причинных связей» («К генеалогии морали»). В поиске возражений Ницше приходит к неизбежной конфронтации между верой в Бога–созидателя и «наивностью становления», показывая, какую неисправимую ошибку можно совершить, применяя значение становления как гипотезу; так как «это приведет к огромному количеству страданий и нелогичностей, которые снизят общую ценность «становления»; к счастью, эта суммарная власть становится ее отсутствием («Воля к власти»).

Таким образом, низвергнув с пьедестала бога, мы отказываемся признать оригинальную созидатель-


114

ную силу, которая отвечает за становление, и одновременно разоблачаем бессодержательность концепции бесконечной силы. И только принцип конечности силы вычеркивает из размышлений о становлении любой теологический привкус, становясь на научную основу, согласно закону сохранения энергии. Принцип теперь выглядит таким образом: активность постоянна, но количество произведенных вещей и вид энергии конечны (Fragments 8); и, более точно: «Существует бесконечное количество видов энергии, но не различных состояний, стремящихся к бесконечности: иначе, это привело бы к неопределенной энергии, энергии, которая не имела бы определенное количество возможных качеств (Fragments 7). Теперь необходимо собрать в одно целое перечисленные определения, и мы получим эту модель вселенной: в которой существует конечная и постоянная сила, развивающаяся в определенном пространстве, где, согласно становлению, все повторяется. Таким образом, возникает постоянный цикл, где имманентность радикальна; таким образом, она запрещает любую ссылку, даже самую незначительную, на цель или смысл, которые ей чужды.

Однако подобные аргументы интересны лишь в плане их интеграции в философскую проблематику, посвященную соотношению между становлением и волей к власти. Ницше не был настолько наивен, чтобы допустить, что можно заменить старое метафизическое понятие сущности на становление; он старается интерпретировать становление как сущность саму по себе. И совершенно очевидно, какую роль при этом он придает идее вечного возвращения! Его формулировка является самой полной в другом месте: вечное возвращение к Самому себе (des Gleichen). «Самое себя» определяет значение устойчивости становления; в нем, таким образом, возникает необходимость повторения для каждого события внутри становления. Изгнание догматической кате-
115

гории в тождественности приводит к трансформации концепции постоянства и равенства по отношению к себе. Если становление постоянно не находится в состоянии становления, оно таким образом сохраняется и тем самым образует тождественную субстанцию. Действительно, Ницше отдает себе отчет в том, что формулирование адекватности и ее предчувствие вечного возвращения должны привести к соответствующему результату и показать смысл преимущества его концепции; и он делает рискованное заключение: «Придать становлению характер сущности – это высшая форма воли к власти (...), сказать, что все возвращается – это значит, максимально приблизить мир становления к миру сущности – вершине размышления» («Воля к власти»).

В своей концепции воли к власти Ницше пытается размышлять, что представляет из себя сущность в качестве становления; в концепции вечного возвращения каким образом само становление становится движением к становлению, другими словами, все повторяется, и ничто не прекращает меняться. Но так как действие по преодолению самого себя определяет природу воли к власти, необходимо объяснить, как это действие может вписаться в цикл возвращения. Восхитительная целостность размышлений Ницше полностью раскрывается здесь – по случаю этого слияния между волей к власти и вечным возвращением. Мы видим, что все великие темы Ницше выковываются в одном магическом горниле.

Вечное возвращение – это постоянное и последовательное обращение с требованием к преодолению самого себя. Оно подталкивает волю к власти отрываться от напрасной ностальгии, чтобы законным образом присоединиться к становлению и созидать, таким образом, на поле неустанного творчества. Оно поднимает ее до высочайшего утверждения, которое выражается понятием «amor fati»(любовь к [своей] судьбе – лат.). «Amor fati» соответствует у Ницше


116

отношениям к верности земле, благодаря которым имманентность становления триумфально покоряет химеры трансцендентного идеализма. Так как сама жизнь показывает, что воля сливается в едином порыве со становлением, в этом действии происходит торжественное открытие истинного пантеизма Диониса. С такой точки зрения, вечное возвращение является формулировкой самого высокого утверждения, которое до сего времени не было достигнуто («Ессе Homo» 120). «Мы хотим вечного цикла: те же вещи, та же логика или та же нелогичность последовательных соединений. Высшее состояние, которого мог бы достичь философ: принадлежность к концепции Диониса по отношению к существованию; моей формулой по этому поводу является amor fati» («Воля к власти»). Вечность – это обобщение, связанное с мгновением: «У вас было когда-нибудь желание, чтобы одно и то же событие повторялось дважды? Вы никогда не говорили: «Ты мне нравишься, счастье, подмигивание, мгновение?» Тогда вы желали возврата любой вещи, любого повторения, любой вечности, последовательного раскручивания запутанностей любовных коллизий» («Так говорил Заратустра»).

Кроме того, вечное возвращение преобладает в преобразовании мстительной воли в созидательную, то есть в создании возрождающейся жизни, так как это она заставляет волю преодолеть. чудовищные препятствия, которые противопоставляет сопротивление прошлого свободной инициативе. «Так как время невозможно повернуть вспять, вот в чем заключается основная жалоба. Произошедшие события – это скала, которую невозможно сдвинуть. Тогда выплескиваются наружу досада и гнев». И вот уже человек обречен на пытки Сизифа! Но мысль о вечном возвращении возникает, чтобы его вытащить из проклятой пучины, и она ему адресует это искупительное предупреждение: «Я вас отвлек от этого час-
117

того повторения одного и того же, проповедуя вам: воля – это созидание. То, что было – это всего лишь фрагмент, загадка и ужасный случай до того дня, когда созидательная воля заявит: «Это я, и я хотела бы, чтобы это стало таким образом» («Так говорил Заратустра»).

В итоге можно констатировать, что вечное возвращение воспитывает волю к власти, мужественному долгу – службе правды. Оно просвещает и возвышает над всеми утешительными иллюзиями, вымыслом и самым выгодным жизненным прагматизмом; заставляет отказаться от идеалистического догматизма абсолютного знания, приняв шанс интерпретации («Воля к власти»).

Вечное возвращение является своего рода молотом, который Ницше обрушил на элиту человечества, вдребезги разбивая идолов в попытке одновременно вылепить скульптурный портрет сверхчеловека: доктрина вечного возвращения – самый мощный молот власти в руках человека («Фрагменты» 69).

Глава V


Каталог: userfiles -> pdf
userfiles -> 1. Философское учение о бытии это: (Выбрать один правильный ответ)
pdf -> Учебное пособие Санкт-Петербург 2003
pdf -> Рудольф штейнер фридрих ницше борец против своего времени
pdf -> Лекции 1923-1944 годов Перевод с немецкого Сергея Жигалкина
pdf -> Культурная революция
pdf -> Одного из фундаментальнейших текстов современности, случайная, в самом прямом смысле этого слова, работа, возникшая с подачи Готфрида Хоннефельдера
pdf -> Сборник статей Под редакцией Виктора Каплуна
pdf -> Общественные науки и современность


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница