Жан гранье



страница18/34
Дата21.08.2018
Размер1.61 Mb.
ТипЛитература
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   34
Иллюзия и истина. — Пришло время рассмотреть требование достоверности, выраженное термином «разум», который подстегивает опережение, в конче-
84

ном счете преодолевается и приближается к значению жизненного прагматизма. Ницше славит его под вдохновляющим именем «страсть к познанию» (Posthumes 62) и предсказывает ему грандиозную судьбу: «Страсть к познанию существует – это огромная мощь, новая, растущая, она становится такой, которой еще никогда не было» («Воля к власти»). Львиное желание брать на себя ответственность, «свободная от предрассудков раболепного счастья, выданного богами и культами, без страха и ужаса, огромная и одинокая, такой должна быть страсть к правдоподобию» («Так говорил Заратустра»). Будучи в душе героем–философом, Ницше сумел вырваться из пут современного ему нигилизма: «Мы создадим опасную философию, мы в ней заменим понятия, мы будем преподавать философию, которая будет опасна для жизни; каким образом мы сможем ей послужить лучше всего?» («Воля к власти»). Ницше объявляет «наступление новой возмужалой эры, полной борьбы, когда в чести будет прежде всего храбрость! Она, в свою очередь, подготовит пришествие высочайшей эры, объединит все силы, которые ей необходимы для достижения цели; эта эпоха внедрит героизм в сознание, которое будет бороться за то, чтобы пали оковы с мысли, что непременно станет следствием осуществления этой идеи» («Веселая наука»).

Требование достоверности вдохновляет нас на спасительное презрение к мелким шарлатанам от Культуры, которые пускаются на поиски ничтожной славы, что обрекает их на «меркантильное мышление». В результате приобретается противоядие от вульгарности посредственных душ, вся мотивация которых сводится к эгоистичным интересам и банальному комфорту. Ницше предупреждает: «Будьте внимательны, сильные личности. Мне кажется, что в настоящее время нет ничего дороже и реже встречающегося, чем честность» («Так говорил Заратустра»).
85

Ницше имеет в виду здесь «филологическую честность», без которой невозможно ни создать, ни развить искусство интерпретации, которая только и может стать исходным моментом для героической философии. Скрупулезно следовать реальности при работе с текстом, воздерживаться от того, чтобы вычеркнуть из него все, что нас нервирует, пугает, отталкивает, держит в узде строгого суждения; и все это для того, чтобы предоставить слово самим вещам, – вот в чем заключается искусство интерпретации, благородное искусство по самой своей природе («Сумерки идолов»), с направленностью к справедливости. Ведь быть справедливой сущностью, – это значит «придать каждому предмету, живому или мертвому, реальному или воображаемому то, что ему принадлежит» («Человеческое, слишком человеческое»). Справедливость сама по себе не имеет ничего общего с объективностью, которой хвастается наука; все это содержит в себе нейтралитет, обезличенность, в то время, когда она настойчиво пропагандирует страсть к познанию, то есть к жизненным обязательствам. Ведь «незаинтересованность» не имеет никакой ценности ни на небе, ни на земле; решение больших проблем требует огромной любви, где только личности с мощной духовностью, четкой и надежной солидно обустроенной в жизни, способны на эту великую любовь. Существует огромная разница между мыслителем, который включает свою личность в исследование этих проблем, стараясь, таким образом, сделать из них хвое предназначение, свою повинность и свое огромное счастье; и тем, в котором царствует «обезличенность», – такой исследователь не может по–настоящему окунуться в решение проблемы, в лучшем случае касаясь ее кончиком антенны холодного любопытства» («Веселая наука»).

Но как к этому приступить конкретно с целью дешифровать, согласно духу справедливости, текст реальности, который по своей сущности является двой-
86

ственным и по своему сверхопределению развивается в форме бесконечных противоречий? Методология интерпретации становится, согласно высказываниям Ницше, вопросом отношения к реальности: философ должен быть личностью «исследовательской» (Versuch), защищенной в данной системе от любых амбиций и тоталитарно–догматического волюнтаризма, который занимается разработкой перспектив с неизбежным изменением точек зрения. Потому что реальная сущность мира – это становление со своими непрерывными метаморфозами. Это требование подразумевает «видеть вещи такими какие они есть» и может проявиться только в способности рассматривать предмет сотней глаз через отношение к нему различных персонажей» («Воля к власти»). Или еще, повторяет Ницше: «Наша самая серьезная забота заключается в том, чтобы понять, что всякая вещь является становлением; не признавать самих себя единственной личностью, а видеть мир как можно большим числом глаз – основная задача» («Воля к власти»).

Но первостепенным качеством является мужество, так как «ошибка подразумевает слабость... Всякая победа знания реализуется лишь при наличии мужества, жесткости по отношению к самому себе, честности в себе самом» («Воля к власти»). «В любой момент необходимо мужество, а кроме него – избыток силы: так как мы далеки от того, чтобы одно мужество смогло; продвигаться сколь угодно далеко; в зависимости от своей силы мы прогрессируем к правдивости» («Ессе Homo»). Мы возвышаемся над жизненным прагматизмом, потому что применяем значительные усилия в наставлении справедливости. «Не надо никогда спрашивать, полезна ли правда» («Антихрист. Проклятие христианству»), – это действительно пропасть, которая разверзлась перед нами; дальнейшая правдивость познания, по Ницше, является в основном трагической –правдивостью.
87

Она опасна, ее открытие создает образы бури или молнии: «Постепенно больше беспокойства; местами молнии; очень неприятные истины, слышные издали с глухим рокотом, — пока наконец не достигается tempo feroce, где все мчится вперед с чудовищным напряжением. В конце, каждый раз, среди поистине ужасных раскатов, новая истина становится видимой среди густых туч» («Ессе Homo»); Ужасная правдивость, ослепившая Эдипа: «Вот правда, которую я открываю в этом ужасном троицыном дне судьбы Эдипа: тот человек, который разрешит загадку природы, будет двойным сфинксом по своей сущности, разрушит также самые священные законы – законы природы, становясь убийцей своего отца и мужем своей матери. Еще лучше: этот миф нам внушает, что мудрость, точнее мудрость Диониса, является чудовищным противопоставлением природе, и то, что мудрость, бросаясь на природу, попадает в пропасть небытия; заслуживает того, чтобы быть разрушенной природой» («Рождение трагедии»): Сущность такой правды основывается на неизлечимом антигуманизме; она указывает на полнейший дискомфорт между гуманными желаниями и глубиной вещей, радикальную странность Сущности по отношению к человеческому существованию. Напомним сами себе по этому случаю, что с точки зрения обращения к любой интерпретации мы встречаемся с хаосом, и что при отложении сущностей, за которые цепляется жизнь, мы достигли того, чтобы появился вихрь вечного становления! Ни с какой стороны мы не должны достигнуть реванша Идеала – утешителя или отеческого Бога...

Однако мы уже достаточно прониклись стилем мыслей Нйцше, чтобы не удивляться тому, с какой тщательностью он избегает случая все свести к абсолюту, — типично метафизической иллюзии! – проявляя значимость этой оригинальной правдивости, которая потрясает нашу сущность и наш определенно
88

чрезмерный гуманизм. Филологическая честность по отношению к тексту Природы и требование справедливости должны несомненно подвергаться ограничениям. Таким образом, здесь вместо подозрительной экзальтации, в которую может впасть разум с меньшей широтой обобщения, чем Ницше, и декларируемого романтизма, перед искушением которого вряд ли смогли бы устоять нигилистические темпераменты, мы присутствуем при резкой перемене мысли, которая нас приводит к восхвалению принудительных Мер, от имени которых Ницше будет праздновать достоинства ...иллюзий и жизненных ошибок! Они все там же, перед нашими глазами, один из прекраснейших примеров методологии и вдохновения философии Ницше. Размышления философа по отношению к интерпретации и правдивости представляют таким образом, парадигму, с которой необходимо постоянно соотноситься, если мы хотим понять Ницше, а не создавать из этого предлог для простого наслаждения полетами его мысли.

Тут неизбежно, вытекает необходимость ограничений, которые отражают мнение, что «самое опасное преувеличение – хотеть познания не на ниве служения жизни, но для нее самой» («Воля к власти»), и что «неумеренная жажда познания также является варварской сама в себе, также как, впрочем, и ненависть к познанию». Совесть Ницше призывает нас изучать и сомневаться лучше Декарта (Werke XIV 5). У Декарта, действительно, лишь мимолетное сомнение, которое служат компасом на пути к абсолютной уверенности. Кроме того, он берет веру и придает ей значение божественной правдивости, то есть: одного из ресурсов человеческого разума. Картезианский бог – которого мы встречаем в конце доказательства – выгоняет «Злого–Гения» и вместе с ним дух лжи и ошибки; таким образом, он является верховным гарантом Добра и очевидности. Ницше в свою очередь утверждает, что лишь сомнение будет откровенно ра-
89

дикальным и что оно достигнет безмолвного постулата, согласно которому правдивость безусловно достойна поисков. Короче, он требует, чтобы мы сомневались в тождестве прямолинейной правды и истины, которую стараемся возвести в абсолют, принимая во внимание, наконец, что имеется право на иллюзию и ошибку.

Однако «если мы захотим выйти из мира перспективизма, то произойдет кораблекрушение. Конец великих иллюзий, которые уже полностью ассимилированы, может уничтожить человечество» («Воля к власти»). Желание правды любой ценой приведет к несправедливости, еще более опустошительной; она потрясет реальные жизненные устои; задушит процесс познания в зародыше. «Как только мы продвинемся слишком далеко по направлению к справедливости, мы истощим нашу индивидуальность; как только мы полностью откажемся от несправедливости, предав забвению нашу отправную точку, мы потеряем способность к познанию («Воля к власти»). Истинная правда вычленяется из хаоса, в котором она скрыта, с помощью использования мгновенной чрезвычайной концентрации мысли, отбрасывая все наши традиционные ориентиры; она как бы внезапно озаряет слепящей вспышкой, возникающей в недрах развала привычной системы ценностей. Сомнение Ницше не приводит, таким образом, к тому, чтобы вернуться в лоно Бога–провидца, что вновь возвратит нас к перспективизму иллюзий, необходимых для жизни. «Суммируя, можно, конечно, распознать фундаментальную ошибку, на которой все основано (так как противоречия могут быть задуманы), но эта ошибка может быть разрушена лишь жизнью; последней правдивостью является лишь то, что вечный поток любой вещи не поддерживает в нас состояние слияния; наши органы (которые служат для жизни) выполнены так, что способны на ошибку» («Воля к власти»).
90

Две концепции представляют собой как бы две створки (жизненный прагматизм и филологическая честность), которые скрывают конкретный опыт познания, подчеркивая влияние Гераклита на размышления Ницше; имеется в виду концепция «битвы». Иллюзия и правдивость вовлекаются в братскую схватку, и это соревнование хорошо выстраивается в линию воли к власти. «Даже когда мы, вопреки здравому смыслу, будем рассматривать как правдивые все существующие точки зрения, мы не захотим, чтобы они существовали сами по себе: я не знаю, почему необходимо желать власти и тирании правдивости; мне достаточно, что правдивость обладает огромной властью. Но необходимо, чтобы она могла бороться и при наличии сопротивления, чтобы можно было время от времени возвращать ее на прежнее место» («Утренняя заря»). Затем следует концепция «вуали»: она дает нам возможность понять, что правда непременно сочетается с иллюзией, чтобы рассеяться сама собой под влиянием слишком жадного любопытства, «фамильярность» которого шокирует Ницше своей банальностью в плане человеческих отношений. Правда любит скрываться, но всегда имеет свою нишу и готова проявить себя в виде исключения. Секрет не является другом того, что является редкостью, не правда ли? Итак, «мы должны возвеличить преимущество целомудрия, которое природа прячет в виде загадки и неуверенности. Не является ли природа женщиной, имеющей свои причины для того, чтобы скрывать то, что она считает нужным скрывать?» («Веселая наука»).




Каталог: userfiles -> pdf
userfiles -> 1. Философское учение о бытии это: (Выбрать один правильный ответ)
pdf -> Учебное пособие Санкт-Петербург 2003
pdf -> Рудольф штейнер фридрих ницше борец против своего времени
pdf -> Лекции 1923-1944 годов Перевод с немецкого Сергея Жигалкина
pdf -> Культурная революция
pdf -> Одного из фундаментальнейших текстов современности, случайная, в самом прямом смысле этого слова, работа, возникшая с подачи Готфрида Хоннефельдера
pdf -> Сборник статей Под редакцией Виктора Каплуна
pdf -> Общественные науки и современность


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница