Жан гранье


ИНТЕРПРЕТАЦИЯ И ПРАВДИВОСТЬ



страница14/34
Дата21.08.2018
Размер1.61 Mb.
ТипЛитература
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ И ПРАВДИВОСТЬ
Текст и хаос. – Едва философия разжимает тиски метафизического догматизма, как рискует попасть в ловушку скептицизма, прибегая к самонадеянному утверждению идентичности между сущностью и разумом в пылу яростной борьбы с идеей отрицания всякого участия разума в сущности. Основной интерес размышлений Ницше в данном случае – избежать ловушки: не просто в результате хитроумия, но владением такими радикальными методами и концепциями знания, которые разрушают сам принцип альтернативы. Тема, которая обязана этим усилиям своим появлением на свет, является уже упоминавшейся идеей «интерпретации». Великая идея, плодотворность которой проявляется далеко за пределами текстов Ницше.

Поэтому скептические формулировки, которые встречаются у Ницше, направлены лишь на то, чтобы выставить ограничения, внутри которых разум может свободно трудиться на лоне интерпретаций. Ограничения представлены в виде исследований, блокирующих напрасные претензии метафизической онтологии; они служат лишь для того, чтобы на уровне самой интерпретации воспрепятствовать сползанию вновь к абсолютной форме познания. Таким образом, интерпретация здесь является великолепной


62

теорией познания, пылкой и эмоциональной по существу. Само оно подвергается постоянным метаморфозам, которые требуется вычленять для исследования реального мира; ведь «наш мир – это нечто неточное, изменяемое, зыбкость в виде различных проявлений, неопределенностей; это мир, возможно, опасный, – действительно, более опасный, чем простой, незыблемый, – но, в то же время, предсказуемый. Он фиксирует все то, что было создано предшествующими философами, наследниками потребностей и тревог стада, заслужившими все, что было сказано о них выше» («Воля к власти»).

Интерпретация представляет собой структуру, вбирающую два основных понятия: «текст» и «хаос», вплетенные в понятия «перспективизма» и «сущности». Порядок последовательности их связи является основным для методологии и для смысла любого аспекта философии Ницше. Если расположить хаос на переднем плане, то текст провалится; он продолжит существовать лишь в виде изолированных пылинок субъективных точек зрения. Разум Ницше, способный осознать существование единой всеобъемлющей концепции, возмущается против таких представлений, которые являются не просто фантастическими, но буквально самоубийственными; они заставляют трактовать концепцию хаоса как ограничительную концепцию, для того чтобы представлять, будто безграничный характер интерпретационных изменений абсолютно не является взрывоопасной категорией, предназначенной сокрушить понятие «текста». Мы все, указывает Ницше, находимся перед «мистическим текстом, который еще не расшифрован, но смысл которого все более и более раскрывается перед нами» («Воля к власти»). Совершенно ясно, что слова «все более и более» являются указанием на постоянно убегающие от нас, подобно линии горизонта, ограничения, за которыми угрожающе вырисовывается феномен «хаоса».
63

Однако активность интерпретации опирается на текст; который исходит из субъективности (необходимо стремиться ни в коем случае не устранять текст в самой интерпретации на манер идеалистов!), но одному, действительно реальному, миру придается своя собственная устойчивость. Таким образом, Ницше перечисляет «сами качества, которые и создают реальность: изменения, становление, увеличение, контраст, противоречия, борьба» («Воля к власти»). Как же, однако, Ницше сможет атаковать метафизическую онтологию, приписывая ей игру воображения, если мы не располагаем термином неоспоримой рекомендации, которая ему служит мерой для отделения реальности от иллюзии, являясь свидетельством того, что возможно достичь единства с другими интерпретаторами? При отсутствии такого текста, совершенно реального, мы будем обречены бесконечно сталкиваться друг с другом во мнениях, всегда непримиримых; а любая критика, в частности, будет лишь проявлением страстной разрядки, лишенной всякого информативного содержания. Вопрос заключается не в том, чтобы разъединить силу и слабость, а используя и подготавливая «трансмутацию всех значений», определить, где находится критерий, согласно которому Ницше смог установить разницу между высшим и низшим, защищая новую иерархическую конструкцию? Да, действительно, суть интерпретации состоит в том, чтобы «хотеть знать вещи такими, какие они есть» (Werke XII127).

Но реальность, которую Ницше придает тексту, не является субстанцией, существующей в себе; наличие текста плодотворно лишь в случае интерпретации самого себя, которую он создает в виде феноменалистской корреляции, то есть корреляции, которая является проявлением реальной сущности. Кроме того, это проявление практически никогда не является непосредственной и однозначной очевидностью. Поэтому отрешимся от химерической надежды
64

достигнуть сущности интуитивно! Она весьма ненадежна, а используется лишь как метод дедуктивной логики, где размышления основываются на упражнениях, более или менее формальных. Как учит Ницше в своих высказываниях, «ничто не происходит в реальности так, чтобы точно соответствовать логике» («Воля к власти»). Знание, таким образом, должно тщательно и скрупулезно подвергаться расшифровке в форме испытания (Versuch), используя базу «регулирующих гипотез» (Werke XIV 322) и применяя феномен «описания» чаще, чем объяснения причин и доказательств.

Таким образом, текст становится неисчерпаемым: «Тот же текст, – указывает Ницше, – разрешает огромное количество интерпретаций: в нем не существует одной точной интерпретации» (Werke XIII 69). Запутанный и неясный характер текста по причине, скажем, цветистости стиля, или постоянных изменений значения приводит к тому, что возникает препятствие в усилиях вычленить правду в процессе пристрастного и ограниченного чтения. Ницше пытается размышлять, применяя концепцию «хаоса». «Характер мира, – говорит он, – является бесконечным хаосом» («Веселая наука»). Хаос указывает на бесповоротный провал любой интерпретации, которая хотела бы выглядеть как наука в виде системы или догмы, чтобы установить границы горизонта, которые с упорством пытается раздвинуть; подобные манипуляции приводят к тому, что текст становится полностью нечитаемым. Однако «необходима некоторая неточность во взгляде, определенное желание все упростить, чтобы появилось прекрасное видение и «значение» вещей; собой они никогда не будут, а будут только я–не–знаю–чем» («Воля к власти»).

Проблема интерпретации, таким образом, является проблемой приспособления. Требуется найти необходимое различие для того, чтобы текст нам представил изображение и смысл, которые необходимо рас-


65

шифровать; а подобная дешифровка обрекает на приблизительность, и неопределенность. Возникает угроза, что представленные значения становятся невразумительными или даже стертыми, погруженными в «хаос», из которого их уже не извлечь. Однако текст сохраняется, и Ницше совершенно убежден, что создает правильную методику познания, которая достойна того, чтобы быть названной «филологией» и неукоснительно следующая за текстом. Теперь дошла очередь до того, чтобы обеспечить возможность разъединять «факты» и «интерпретации»; другими словами, нет необходимости в напрасной вере, которая лишь затмевает реальные значения. «Здесь под филологией я подразумеваю общий смысл, искусство правильно читать – уметь отличать факты, не искажая их своими интерпретациями, не теряя их из виду, имея желание в них вникнуть, используя такие понятия, как предосторожность, терпение и тонкость в оценке» («Антихрист. Проклятие христианству»).



Перспективизм. — Так как текст мира заключает в себе в определенной степени тайну и не пытается противостоять усилию истолкования, бросая вызов хаосу, это происходит потому, что знание всегда плюралистично. Множественность «точек зрения» обозначается термином «перспективизм» в словаре Ницше, который запрещает вычленять из совокупности отдельно взятую победившую интерпретацию. Ницше не устает бороться против причудливых образов тоталитарной галлюцинации – пресловутого «покровительства Бога»! «Мне кажется особенно важным, что мы освобождаемся от Всевышнего, Единства – я не знаю, от какой силы, от какого абсолюта; которого не смогли не принять в виде высшей инстанции и окрестить «Богом». Поскольку дробление мира – это потеря уважения ко Всевышнему» («Воля к власти»). Однако не только Сущность составляет лишь поток отношений; эти отношения бе-
66

рутся из множества «центров», где каждый приоткрывает некоторые аспекты мира в зависимости от перспективы, которая открывается на мир. Расшифрованные значения текста мира переводятся в понятие, всегда особенное, но непрерывно изменяемое, где каждый центр образуется в зависимости от реальности. А значения пересекаются, накладываются одно на другое, смешиваются друг с другом, создавая настоящее состояние текста – так, что этот текст включает в себя отступающие от нормы понятия, нередко противоречивые. Действительно, линии заканчиваются тем, что затвердевают, звездные образования образуют рельефные соединения; так, некоторые интерпретации становятся доминирующими, но эти соединения не могут исключить Единственности, в зависимости от которой может образоваться синтез, представляющий в совокупности эти явления. Антагонизм у Гегеля в этом решающем вопросе является непреодолимым, у Ницше – ни в коей мере: различные перспективы не могут играть роль «размышлений» в качестве программы и становиться диалектикой Абсолюта! Плюрализм Ницше никогда не поглощается в диалектической цепи, где Всевышний выстраивается во множество индивидуумов; этот плюрализм является первостепенным определением реальности. Нет никакого сомнения в том, что создаются сообщения, направленные как к одной цели, так и к конфронтации, в зависимости отчего каждая перспектива будет держать взаперти саму себя, автоматически превращаясь в абсолют. Но при этом должен объявиться Всевышний и пролететь, как пагубная условность, так как если «...«все понимать», то будут ликвидированы соотношения перспективы; таким образом, будет нечего понимать, а соответственно возможно не признавать разновидность знаний» («Воля к власти»). Существует только интерпретативное познание, а интерпретация существует лишь во множественном числе


67

Ценности. — Анализ интерпретационных структур не будет полным, если не выпустить на сцену основную концепцию «ценностей». Это они, действительно, имеют целью трансформировать операцию интерпретации текста в созидательную инициативу согласно проекту (как сказали бы сегодня) самовыражения. Там же концепция ценностей обеспечивает соединение ожидаемого с основной ницшеанской темой – «волей к власти».

Отношения, где проявляется определенный текст, не подвергаются интерпретации, ограничиваясь пассивным «отражением» образов и значений, находящихся в непрерывном движении. Они действуют на пользу оригинальной активности каждого «центра интерпретации», который таким определенным образом становится продукцией, еще точнее, конструкции ей форм. Так что смысл для Ницше всегда является результатом укладки в форму экспрессивной конфигураций! «Человек – говорит он, – является создателем форм и ритмов; и ничего он больше не хочет выполнять, ничего ему больше не нравится, кроме форм и типов» (Posthumes). Если мы не забудем туда добавить основные идеи присоединения и командования, которые мобилизуют тему воли к власти, в зависимости от которых Ницше обозначает интерпретационные центры, которые обозначены в его словаре как «доминирующие фигуры» (Herrschaftsgebilde), мы, не колеблясь, будем дальше говорить об интерпретации императива, то есть интерпретаций, которая выстраивается в суждение, например, в модель авторитарного решения. «Вначале, – развивает далее эту мысль Ницше, – суждение не обозначает только, «что в этом или другом месте является правдой», но намного больше это означает: «что я хочу, чтобы это было правдой таким или другим способом» (Posthumes). Вследствие этого «необходимо привести то, что называется инстинктом познания к инстинкту присвоения и завоевания» («Воля к власти»).


68

В императивной форме все это приводит к необходимости желаний, интересов и эмоций сущности, которые интерпретируют таким образом мир. Отсюда значение–форма получает характер сущности, которая собственно и имеет «значение», потому что значение ценности квалифицирует значение как полезное для меня и, таким образом, как желаемое. Понимать значит обладать способностью меняться, другими словами, – организовать мир в зависимости от перспективы ценностей, через которые сущность выражает своеобразие своего обязательства к существованию. «Созидательная власть у живых существ, какой она является? – Несомненным фактом является, что все, составляющее для каждого его «внешний мир», представляет из себя сумму суждений о ценностях, например, зеленый, голубой, красный, твердый, нежный, являются оценочными категориями, а наследственность является знаком этих суждений» («Воля к власти»). Этот спонтанный норматив жизни, который встречается у наиболее примитивных организмов, имеет последствием отражение на уровне интеллектуальных операций человека, являющегося «животным, которое оценивается как высшая степень совершенства» («К генеалогии морали»). Ницше резюмирует, используя всю свою аргументацию в этом характерном для него яркого, колоритного стиля определении: «Точка зрения на «ценности» состоит в том, чтобы представить условия сохранения и роста для сложноорганизованных существ с относительной продолжительностью внутреннего становления» («Воля к власти»).

Однако каким образом тогда возможно не признаться себе, что рассматриваемая под этой точкой зрения ценность совпадает с некоторым определением концепции и просто истинна? Да, в виде связи активность интерпретации, организующая реальность в соответствии с оценкой одного или другого доминирующего центра, фиксирует ценность, которая
69

принимается за правду. А так как принцип нормативности является полезным для жизни, то понятие ценности является поворотным к термину, который я называю ницшеанским «прагматизмом», изыскивая в этом случае и устанавливая очевидность основного последствия теории познания Ницше между темой интерпретации как формы оболочки и темой ценностей в виде полезной правды. Такой жизненный прагматизм четко высказан самим Ницше, когда он декларирует: «Кажущийся мир является миром, который мы воспринимаем в зависимости от ценностей, организованных нами, выбранный в зависимости от ценностей с утилитарной точки зрения, в интересах сохранения и увеличения власти определенного вида животного» («Воля к власти»).


Каталог: userfiles -> pdf
userfiles -> 1. Философское учение о бытии это: (Выбрать один правильный ответ)
pdf -> Учебное пособие Санкт-Петербург 2003
pdf -> Рудольф штейнер фридрих ницше борец против своего времени
pdf -> Лекции 1923-1944 годов Перевод с немецкого Сергея Жигалкина
pdf -> Культурная революция
pdf -> Одного из фундаментальнейших текстов современности, случайная, в самом прямом смысле этого слова, работа, возникшая с подачи Готфрида Хоннефельдера
pdf -> Сборник статей Под редакцией Виктора Каплуна
pdf -> Общественные науки и современность


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница