Жан гранье



страница12/34
Дата21.08.2018
Размер1.61 Mb.
ТипЛитература
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   34
Критика размышлений. — Иллюзии, которые вскармливали сюжет басни «сущности», одновре–
50

менно придали соответствующий импульс формированию абсурдного образа человека, ложно истолковывая и искажая психологические поиски как по содержанию, так и в плане методологии.

Основная ошибка состоит в том, что в разуме видят сущность человека и, вследствие этого, – на основании метафизической веры в гармонию, установившуюся между человеком и «сущностью», – неизбежны поиски своеобразного гида, который должен довести нас до самых сокровенных признаков «сущности». В действительности, мы не достигнем этого никогда, потому что концепция Бога – Разума, гаранта Морали, – это всего лишь простой отчужденный идеализированный образ самого человека! Таким образом, размышление не является ни привилегированным экспериментальным полем, ни критерием философского исследования человека и мира. Очевидное проявление «фактов» самоанализа и рефлексирующего разума становится менее ясным как раз с того момента, когда только признают точный «феноменизм вещи в себе» («Воля к власти»). Таким образом, запрещается, в частности, рассматривать психические явления как непосредственные данные, которые сразу передают из подсознания в сознание свое значение. Истина, наоборот, заключается в том, что психические явления становятся своего рода текстом, который необходимо выучить и расшифровать с теми же предосторожностями и с той же скрупулезностью, что и данные, поступающие из естественной природной среды. Внимательно прислушиваясь к интуиции, та же самая скрупулезная критика обычных форм укоренившихся сознательных знаний (как рекомендует Бергсон) обречена на неудачу. В этом случае Ницше повторяет, что «ничто не поступает в наш разум не пройдя полной предварительной модификации; в этом случае все упрощено, схематизировано, интерпретировано» («Воля к власти»).
51

Аргументация Ницше предвосхищает психоанализ. Она также описывает с талантом, сочетающимся с широчайшим кругозором и привлечением массы доказательств, понятие бессознательного. Однако сходство идет дальше: для Ницше, как и для Фрейда, основой бессознательного отношения к миру являются побуждения (об этом говорит Ницше, используя слово «инстинкты»). Различные отклонения повторно скрещиваются, когда переходят к манере, характеризующей эти побуждения: воля к власти, о которой говорит Ницше, точно не покрывает то, что Фрейд характеризует термином полового инстинкта и побуждения к смерти, (во всяком случае – несмотря на непонимание и укоренившиеся предрассудки –интерпретация Ницше гораздо ближе к Фрейду, чем к доктрине Адлера, который ссылается на Ницше). «Все наши сознательные мотивы, – пишет далее Ницше, – являются как бы поверхностными феноменами; за ними скрыта разворачивающаяся борьба наших инстинктов и нашего состояния: борьба за силовое решение» (Posthumes 138).

Бывший авторитет в его размышлениях может пошатнуться – это разрушение каждого понятия или прилагаемого принципа используется Ницше. Он начинает с того, чтобы установить, а также проследить причинную связь и перевести реальность в факт, однако это объяснение грубо упрощает настоящий физический процесс; он подменяет всю сложность динамической эволюции, которая происходит на нескольких уровнях отношений с одинаковым размером и соединенных ментальным атомизмом, где каждое явление кристаллизуется и переходит в «состояние», изолированное от других абстрактной границей. Психофизиологический параллелизм не является менее опасным объяснением. Необходимо также отказаться от всякой психологии «способностей». «Воля», однако, будет неукоснительно очищать этот процесс. Против тезисов Шопенгауэра Ницше
52

(вспоминая уроки Спинозы) заявляет: в начале воля является лишь «фактом», схваченным интуитивно; затем, не являясь только термином правильной дедукции, она занимает роль «способности» и, таким образом, служит лишь обеспечением, под прикрытием концепции «мотивации», старой доктрины причинного психологизма. Он не считает даже необходимым провести разграничение – представляющееся основой в системе Шопенгауэра – между «хотеть» и «думать», что не является ошибкой созерцательного ума: Ницше не замедлит едко пройтись по поводу нового изучения феномена волевых импульсов, изучения, преобразующегося в своего рода модель для последующих размышлений, которые позаботятся о соблюдении тонкостей описываемого феномена («Воля к власти» и «Веселая наука»).

В окончании – центральная концепция «сюжета», которая вполне способна рухнуть в процессе того, как из нее будут изъяты составляющие (единство, причинность и субстанция), на которых она основывалась. Однако не является ли это сюжетом для думающего существа, представленного как «автор» любой психической деятельности или своего «Я», который инвестировал в идентичность и постоянство, обеспечивая унификацию психических действий? Развернув такой сюжет, Ницше развенчал аргументы картезианцев, которые включали в себя размышления типа res cogtians [вещь мыслящая]. По его убеждению, Декарт является жертвой внутренней речи, в которой проявилась его концепция субстанции, чей сюжет является наиболее пленительной иллюстрацией привычки «...говорить о том, что здесь появляется что–то вроде какого–то субъекта, «который думает», – это всего лишь способ формулирования согласно нашей грамматической привычке, предполагающей ответ на любой действующий сюжет» («Воля к власти»). Подобная критика рикошетом бьет по Канту, поскольку, добавляет Ницше, мы не сможем ввести трансцен-
53

дентальный термин Я думаю для обеспечения синтетической унификации различных случаев, не ошибаясь в значении единственности. Так как, «если какая–то единственность находится во мне, то естественно она находится в моем сознании – это то, что я должен чувствовать, о чем думать, – таким образом она находится в глобальном разуме моего организма, занятого тем, чтобы законсервироваться, ассимилироваться и удалить все, что мешает думать об опасности; мое «Я» является лишь инструментом» («Воля к власти»). В общем плане Ницше показывает нам одну из своих дерзновенных интерпретаций: есть тело, которое является основой единственности, а также мое собственное «Я», которое ее узурпирует; органическое единение,, но в то же время и производный феномен, скрывающий взаимодействие с несколькими жизненно важными инстинктами, которые согласно строгой иерархии обозначают целостность индивидуума как такового («Воля к власти»).



Идеализм. — Подрыв системы предикатов «бытия» под воздействием ложной очевидности размышления приводит нас к открытию сущности метафизической онтологии; и только таким образом можно иметь надежду преодолеть метафизику – освобождаясь от нигилизма, который ведет к разрушению ценностей, – потому что здесь начинается основная игра, которая радикальна, а радикальность требует понимания основных принципов и проникновения в их сущность. Действительно, это основная идея Ницше, который развенчивает идеализм на основе метафизической онтологии: «Если мы «лишаемся иллюзий», значит мы ими не являемся по отношению к жизни, потому что наши глаза открыты и смотрят на любого рода сюжет «желаемых ценностей» (...) и мы себя не презираем только в том случае, когда можем обуздать в любое время этот эмоциональный абсурд, который называют «идеализмом» («Воля к власти»).
54

Термин «Идеализм», употребленный Ницше, не касается (по крайней мере, непосредственно) проблем классической философии. Известно, что если внешний мир имеет реальность в себе, то мы уменьшаем его до системы представлений о нем; он показывает как возвышенное к себе отношение, так и спекулятивное, которое подразумевает слияние Сущности с Идеалом. Другими словами, сущность осознается в виде священного потустороннего мира, который должен соответствовать нашим желаниям и самым жгучим, самым тайным и наиболее укоренившимся предрассудкам. Поэтому Идеал, объясняет Ницше, «...это фикция мира, который отвечает нашим желаниям» («Воля к власти»). Отсюда вытекает, что Сущность является абсолютной величиной Добра, или принадлежностью к Добру. А Ницше пытается умножить ссылки на историю философии, чтобы установить, что идентификация или принадлежность к Сущности или Добру проходит красной нитью и соединяет между собой все доктрины, начиная с Платона до Гегеля, и даже до Шопенгауэра (у последнего, действительно, принцип остается доминирующим, но фигурирует в негативной форме; в виде Идеала его невозможно признать, это свидетельство приводит к своего рода метафизическому суициду Воли к жизни). Мы легко видим, что гегелевская идея абсолютного духа, как и всякий вид рационализма (включая науку!) строится на постулате Идеала. Однако часто необходимо проявлять крайнюю бдительность, чтобы определить неотступную мысль об Идеале: так философы прилагают громадные усилия – терпение, ухищрения, беспринципность – в своих попытках прикрыть идеал от сомнения! Свидетельство тому – кантизм, согласно которому «дорога, повернутая к старому идеалу – открыта, концепция «мира–правды», концепция морали в виде «разума» мира (эти две злосчастные ошибки!) стали вновь если не строго доказуемыми, то, по крайней мере, не опровергаемы-


55

ми благодаря изощренному и хитрому скептицизму» («Антихрист. Проклятие христианству»).

Идеализм точно находится в расслоении, продуцируя дуализм, а в своей проекции использует принцип сверхчувственной трансцендентности, его наиболее эффективные дополнительные действия. Таким образом, Идеал инспирирует двойную работу, заканчивающуюся басней «сущности» в виде потустороннего мира субстанций, основные предикаты которых мы детально анализировали. Действительно, в чем же нуждается Идеал? Быть защищенным и незапятнанным, что приведет к смешиванию с чувственной реакцией и сохранит все преимущества, отсутствие «ли недостаточность которых является источником боли и боязни. Это может быть лучше, чем дуализм, но какой статус придаст ему метафизическая проекция? Очевидно – перманентность, объективность, логика, абсолютная единственность, это гарантирует Идеалу манихейские ценности...

Но при точном определении идеала как сущности метафизической онтологии появляется возможность еще и разгадать, что будет в таком контексте «критерием правды». Им, по утверждению Ницше, является «удовольствие, счастье», короче, получение удовлетворения, результатом которого является гармония между реальностью Сущности и желанием. «Критерием «правды» является все то, что полезно, приятно, безопасно. Здесь необходимо отметить, что снова происходит идентификация самой Сущности с Идеалом, который создает условия воплощения правды в своей сущности. Это случается лишь тогда, когда правда совпадает с чувством приятного. «Человек ищет «правду»: мир, который не может ни противоречить, ни обманывать, ни что–либо изменить, настоящий мир – то есть мир, где люди не страдают; однако, наперекор иллюзии, изменения причиняют страдания! Он не сомневается, что существует такой мир, каким он должен быть» («Воля к власти»).


56

Удовольствие и счастье, подразумеваемые в подобных случаях, так же как и желание, которым многие пытаются заполнить их ожидание, характеризуют всего лишь определенный тип существования – жизни слабой и склонной к декадентству, в идеологии которой явно доминирует Мораль. Идеализм, таким образом, имеет весьма немного законного выражения реальной жизни в своей сущности, в то время как воля к власти, являясь прерогативой сильных людей, борется беспощадно против него. Действительно, в силу проявления глобального нигилистического кризиса основной задачей выступает его преодоление (экстремальное решение, которое не может быть выполнено согласно природе воли к власти, что мы увидим из последующих рассуждений), или, по крайней мере, перевод идеализма в нормальное русло второстепенной позиции, подобно тому как Господину выпадает на долю превратиться в раба. Таким образом, борьба происходит одновременно как на идеологическом уровне, так и на политическом, олицетворяя в несколько гипертрофированном виде битву между двумя мифическими фигурами: последнего человека и сверхчеловека. В результате мы получаем ясную и жесткую концепцию морали, и одновременно начинает приоткрываться завеса над знаменитым высказыванием Ницше: философствовать «по ту сторону добра и зла» (которое обычно довольно абсурдно трактуется как доказательство, что Ницше желает удалить любую мораль!). Мораль, осужденная Ницше за то, что она патронирует метафизический Идеализм онтологии, – это действительно, согласно двойной решительной формулировке Ницше, «сумма необходимых условий сохранения бедной человеческой сущности; наполовину или полностью потерпевшей неудачу» («Воля к власти»). Другими словами, это «идиотизм декадентов, направляемый скрытым намерением отомстить жизни, намерением, которое увенчивается успехом» («Ессе Homo»).


57


Каталог: userfiles -> pdf
userfiles -> 1. Философское учение о бытии это: (Выбрать один правильный ответ)
pdf -> Учебное пособие Санкт-Петербург 2003
pdf -> Рудольф штейнер фридрих ницше борец против своего времени
pdf -> Лекции 1923-1944 годов Перевод с немецкого Сергея Жигалкина
pdf -> Культурная революция
pdf -> Одного из фундаментальнейших текстов современности, случайная, в самом прямом смысле этого слова, работа, возникшая с подачи Готфрида Хоннефельдера
pdf -> Сборник статей Под редакцией Виктора Каплуна
pdf -> Общественные науки и современность


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   34


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница