Исторический контекст развития политических учений в 1920 – 2000-х гг. Структура политических учений 1920 – 2000-х гг. Дискуссия неолиберализма и неконсерватизма как главная линия эволюции политической мысли Запада



Скачать 176.18 Kb.
страница1/3
Дата14.04.2018
Размер176.18 Kb.
ТипЛекция
  1   2   3




Автор – к.и.н. Д.С. Жуков

Обзорная лекция.



Исторический контекст развития политических учений в 1920 – 2000-х гг. Структура политических учений 1920 – 2000-х гг. Дискуссия неолиберализма и неконсерватизма как главная линия эволюции политической мысли Запада.
1. Исторический контекст развития политических учений в 1920 – 1980-х гг.

В 19 веке основными направлениями политической мысли следует считать либерализм, консерватизм и марксизм. Причём позитивистская методология обычно обслуживала либеральные, реже – консервативные политические концепции.

Марксизм, опираясь на тезис о непримиримой классовой борьбе между буржуазией и рабочими, предрекал разрушение буржуазного государства в ходе социалистической революции. Либерализм и консерватизм были едины в противостоянии радикальным марксистским идеям. Обе концепции так или иначе пытались обосновать правомерность существующих в Европе политических режимов, основанных на демократии и идеях правового государства, а в конечном итоге – на праве частной собственности и частной инициативе.

Судьбы интеллектуальных споров 19 в., трансформации и эволюцию политических доктрин в 20 в. нельзя понять без изучения исторического контекста 20 в. На этом вопросе мы сейчас и остановимся.

XX век выделяется исследователями в особый период всемирной истории. В начале Новейшего времени развитые европейские страны пережили разрушительную Первую мировую войну. Затем последовали революции, социальные конфликты, ещё одна мировая война и распад колониальных империй. Объективно существовали два варианта выхода из системного кризиса капитализма: разрушение капитализма как такового или же совершенствование общественно-государственного организма в рамках капиталистических отношений, базирующихся на праве частной собственности.

В результате революции 1917 года (сначала в России, а затем и в мировом масштабе) начала реализовываться принципиальная альтернатива буржуазному обществу – социализм. В его основе лежал принцип общественной (государственной) собственности на средства производства. Однако капитализм смог выжить благодаря тому, что обладал значительным потенциалом самосовершенствования.


В середине XIX века Карл Маркс и Фридрих Энгельс, основываясь на научном анализе тенденций развития капитализма, предсказали его неизбежный крах. Но, как не трудно заметить, капитализм существует до сих пор и в ближайшее время ему, судя по всему, крах не грозит. Значит ли это, что Маркс и Энгельс ошибались? Ответ на этот вопрос более сложен, чем может показаться на первый взгляд. Великие немецкие философы жили в эпоху дикого капитализма, который обладал огромным потенциалом саморазрушения. Дело в том, что капитализм свободной конкуренции (дикий капитализм) основывался на извлечении прибыли посредством роста эксплуатации рабочих. Это приводило во-первых, к обнищанию рабочих и росту социальной напряжённости, а во-вторых, к сужению внутреннего потребления и кризисам перепроизводства.

Однако в конце XIX века капитализм в Западной Европе и Северной Америке вступил в новую фазу развития, качественно переродился, что и позволило его выжить в конкуренции с социализмом.

Дикий капитализм действительно умер, на смену ему пришёл другой – тот, который принёс процветание странам Запада, избавил их от кризисов и нищеты. Маркс и Энгельс не могли наблюдать этот новый этап эволюции буржуазных отношений, но безусловная заслуга создателей марксизма заключается в том, что они вскрыли недостатки капитализма свободной конкуренции, предупредили об опасностях, таящихся в нём.

Трансформация капитализма в конце XIX – в первой половине XX века имела две необходимые предпосылки: во-первых, монополизация и, во-вторых, широкомасштабное вмешательство государства в экономику.

Причины монополизации просты и заключались в самой природе капитализма свободной конкуренции. Во время регулярно повторявшихся с начала XIX века кризисов перепроизводства, когда экономическая система перегревалась, крупные предприятия имели больше шансов остаться на плаву. Напротив, мелкие предприятия быстро разорялись и поглощались более удачливыми соперниками. Кроме того, предприниматели, пытаясь избежать лишних расходов на конкурентную борьбу и опасаясь риска на свободном рынке, стремились объединиться. Таким образом, из среды множества мелких неконтролируемых хозяйственных субъектов постепенно выделилось несколько крупных экономических организаций (монополий), каждая из которых контролировала или весь рынок, или, по крайней мере, значительную часть рынка сырья и сбыта в какой-либо отрасли промышленности. Монополии получали стабильный и высокий доход, поскольку не подчинялись законам свободного рынка, то есть не были озабочены тем, чтобы снизить цену и повысить качество своей продукции ради победы в конкурентной борьбе.

Так дикий капитализм изживал себя, и экономический организм развитых стран становился более и более организованным. Однако даже в начале XX века монополии продолжали извлекать прибыль, усиливая эксплуатацию рабочих и устанавливая монопольно высокие цены. Поэтому монополизация сама по себе не вела автоматически к прекращению кризисов перепроизводства.

Тем не менее, укрупнение хозяйственных субъектов создавало в перспективе возможность для государства регулировать экономический организм с целью ослабления кризисов и достижения социального мира. Государство не могло эффективно воздействовать на стихию дикого рынка. Монополии же, контролируя значительные сегменты рынка, становились каналами влияния государства на весь рыночный механизм.
Итак, вторым, после монополизации, важнейшим фактором трансформации капитализма было включение государства в качестве равноправного партнёра в социально-экономические отношения, создание системы государственного регулирования хозяйственного организма.

Чтобы спасти капитализм от самоуничтожения, избежать мрачного пророчества Маркса, коренным образом преобразовать буржуазные отношения, необходимы были, помимо объективных экономических предпосылок (например, монополизации), политическая воля и интеллектуальная концепция. И то, и другое появилось на западе не сразу.

В результате революции 1917 года в России начала реализовываться альтернатива капиталистическому укладу как таковому. Буржуазия, кроме того, была напугана мировой войной и ноябрьской революцией 1918 года в Германии. Наконец, в конце 1920-х годов разразился самый сильный всемирный кризис перепроизводства «Великая депрессия». Все эти события заставили западное общество, его политическую и интеллектуальную элиту осознать объективную необходимость оздоровления экономического организма и сглаживания социальных противоречий между трудом и капиталом.

Политико-экономическая доктрина, которая предполагала реализацию этих задач, получила название «реформизм». Экономическая программа реформизма нашла наиболее полное воплощение в трудах великого английского экономиста Джона Кейнса.

Итак, по мысли реформистов, государство должно вмешиваться в отношение между буржуазией и рабочими для того, чтобы повысить уровень жизни трудящихся посредством стимулирования роста зарплаты и разнообразных социальных программ (пенсии, страхование, бесплатная медицина и т.п.). Средства для финансирования этих программ государство получало за счет увеличения налогообложения буржуазии. Так происходило частичное перераспределение национального дохода в пользу широких слоёв населения.

Однако в результате подобной политики буржуазия, даже не смотря на некоторый рост налогов, получала несомненную выгоду. Дело в том, что в соответствии с кейнсианством основной источник доходов капиталистов должен был заключаться не в усилении эксплуатации рабочих, а в формировании ёмкого и стабильного рынка сбыта для промышленной продукции. Именно этого и добивалось государство, проводя общенациональную политику повышения жизненного уровня людей, раздувая таким образом внутреннее потребление.

Нетрудно заметить, что в новом экономическом механизме не нашлось места таким явлениям как кризисы перепроизводства и абсолютное обнищание рабочих.

Вместо саморазрушительной цикличности эпохи свободной конкуренции для капитализма стала характерна иного рода цикличность, обусловившая постоянный бескризисный экономический рост: увеличение налогов, идущих на социальные цели, и увеличение зарплаты приводили к повышению покупательной способности людей, что, в свою очередь, позволяло расширить производство и соответственно увеличивало прибыли буржуазии.

Необходимо подчеркнуть, что новый экономический механизм мог функционировать лишь благородя тому, что стихия капитализма ограничивалась государством, которое обеспечивало взаимовыгодное сотрудничество буржуазии и рабочих – эксплуататоров и эксплуатируемых.
Таким образом, на рубеже XIX – XX веков начался процесс перехода капитализма в новую фазу развития, для которой характерен бескризисный экономический рост и преодоление тенденции к обнищанию рабочих. Новый «капитализм с человеческим лицом» позволил устранить практически все негативные черты дикого и монополистического капитализма. В США, Франции и Великобритании он обеспечил благосостояние большинства населения развитых стран, а не только буржуазной верхушки.

Но самое важное, что нас здесь интересует: реформированный капитализм позволил существовать демократии среднего класса. Дело в том, что «излечение» капитализма на Западе в XX веке по рецептам реформизма и кейнсианства вызвало трансформацию социальной структуры в наиболее развитых странах мира.

В эпоху дикого капитализма, основанного на бесконтрольной эксплуатации буржуазией рабочих, государство играло роль «ночного сторожа». Оно лишь охраняло собственность и покой граждан, но не вмешивалось в социально-экономические отношения. Поэтому ничто не сдерживало негативные тенденции к социальной поляризации – увеличивалась пропасть между богатыми и бедными, то есть между буржуа и рабочими. Социальные отношения приобретали антагонистический характер.

Однако в XX веке экономический рост в странах капитализма обеспечивался за счёт потребления широких масс населения. Кроме того, государство стало социальным, то есть взяло на себя заботу о повышении уровня благосостояния большинства своих граждан, преследуя цель расширить ёмкость внутреннего рынка. Всё это привело к формированию многочисленного среднего класса – слоя людей, чьи доходы (не слишком высокие, но и не слишком низкие) обеспечивали им достойную жизнь.

Крупные монолитные обособленные социальные группы (например, буржуазия и рабочие) могли существовать лишь в условиях социального противостояния. Ослабление социальных антагонизмов и рост благосостояния всего общества привели к разрыхлению, распаду крупных социальных групп на мелкие и к появлению многочисленного среднего класса. Именно он стал доминировать в социальной структуре развитых стран в XX веке. Будучи конгломератом разнообразных социо-профессиональных групп и помещаясь между самыми богатыми и самыми бедными, средний класс способствовал стабилизации политической системы и развитию демократии. Средним слоям всегда есть что терять, и поэтому они не любят резких перемен.

Таким образом, в странах Запада в XX веке была преодолена центробежная сила социальной поляризации, разрывавшая и революционизирующая социум; и появилось общество среднего класса. Демократия и правовое государство получили массовою социальную базу в лице среднего класса. Это способствовало устойчивости западных политических режимов.

Однако не во всех развитых странах эволюция капитализма происходила так гладко.

Германия и Италия, понёсшие значительные потери после Первой Мировой войны, после коротких периодов демократического развития стали на путь формирования фашистских диктатур. Дело в том, что и в Италии, и в Германии в послевоенные годы (1920 – 1930 гг.) велика была вероятность прихода к власти коммунистов. Именно поэтому буржуазия способствовала свёртыванию демократии, существование которой не сдерживало социалистических тенденций. В условиях острых экономических кризисов, для защиты частной собственности и капиталистического производства германская и итальянская буржуазия избрала очень опасный инструмент – диктатуру ультранационалистических, милитаристских партий. Так, в Италии в сер. 1920-х гг. к власти пришли фашисты, а в Германии в 1930-х гг. – нацисты.

Нацисты и фашисты одинаково противопоставляли свою политическую доктрину как принципам западной демократии, так и принципам советского социалистического государства.

После разгрома гитлеровской Германии войсками СССР и союзников, Западная Германия и Италия последовали по пути развития реформированного капитализма, социального государства и демократии.

Советский Союз после Второй мировой войны создал зону влияния в Восточной Европе, спсобствовал приходу к власти коммунистов в Китае в 1949 г., а также экспортировал социалистические идеи в страны третьего мира. Обеспокоенные усиление СССР, США и их Западные союзники, инспирировали (не без помощи СССР) холодную войну.

Холодная война – это геополитическое противостояние двух сверхдержав, а точнее двух разных социально-экономических и политических систем – социалистической и буржуазной. Их соперничество закончилось в 1991 г с распадом СССР.


2. Структура политических учений 1920 – 1980-х гг.

Таким образом, сообразно политическим реалиям главные политические концепции рассматриваемого периода формировались в русле трёх доктрин: социализма, фашизма и неолиберализма-неоконсерватизма.

Что это за доктрины?

Дело в том, что и консерватизм и либерализм модифицировались в 20 веке, но не утратили своего сущностного признака – обе концепции по-прежнему призваны защитить западный капитализм частную собственность, а также сопутствующие им политические институты. Именно поэтому в 20 веке в борьбе с фашизмом и социализмом неолиберализм и неоконсерватизм всё более сближались, и поэтому некоторые исследователи записывают эти термины через тире, подчёркивая единство соответствующих концепций. Так или иначе и неолибералы и неоконсерваторы вынуждены были освящать своими интеллектуальными исканиями политику реформизма и социального государства – то есть политику единственно спасительную для буржуазного общества.

Иногда неолиберализм-неоконсерватизм в современной политической риторике или в обыденном языке именуют просто либерализмом. Это не совсем верно, поскольку как политическая теория консерватизм оказался более гибким и живучим, чем классический либерализм, и консервативные партии в 20 веке оказались несколько успешнее либеральных.

Что касается фашизма, то это прочно утвердившиеся в литературе, но не совсем точное название политико-идеологической доктрины в Германии и Италии 20 – 40-х гг. Фашизм в чистом виде характерен для Италии. По отношению к Германии следует говорить о нацизме. Существует определённая концептуальная разница между итальянским фашизмом и немецким нацизмом, однако современники зачастую называли фашистами и гитлеровцев, поэтому такое словоупоребление закрепилось в научных исследованиях.

Социалистические концепции не однородны. Марксизм в начале 20 века распадается, условно говоря на три течения,

Во-первых, существует идеология «реального социализма» в СССР;

Во-вторых, на Западе возникает т.н. ревизионизм, попытка некоторых марксистов пересмотреть (ревизовать) некоторые положения марксистской теории в соответствии с новыми реалиями ослабления классовой борьбы и реформирования капитализма. Ревизионисты отказались от революционных догматов марксизма и под знаменем эволюционизма вступили в союз с реформистами. Несколько модифицированный ревизионизм лёг в основу политических доктрин западной социал-демократии. В 20 веке социал-демократические партии не раз приходили к власти на выборах и успешно проводили реформы в рамках их концепций. Социал-демократия – весьма влиятельное политическое учение на Западе и сейчас.

В-третьих, продолжает развиваться западный марксизм без существенных примесей ревизионизма. Такой более или менее ортодоксальный марксизм стал идеологии западных коммунистических партий, пик популярности которых пришёлся на вторую половину 1940-х гг.


Итак, неоконсерватизм-неолиберализм, социализм и фашизм являются крупнейшими идеологическими концепциями XX века. Их конфронтация друг с другом непосредственно влияла на ход мировой политической истории.

Особенность этой конфронтации заключалась в том, что каждая из идеологий противопоставляла себя двум другим. Попытки фашистской Германии установить дружественные отношения с западноевропейским неолиберализмом-неоконсерватизмом, равно как и подобные попытки СССР, успехом не увенчались. Обречённым оказался и союз социализма с фашизмом.

Каждый из режимов, противопоставляя себя двум другим, находил в идеологиях своих противниках схожие между собой и наиболее неприемлемые для себя принципы. Так социализм характеризовался государственной собственностью и огосударствлением всей экономической жизни, поэтому и западные неолиберальные-неоконсервативные концепции, и фашизм были, с точки зрения социалистов, по сути, разными формами буржуазной империалистической идеологии, защищающей институт частной собственности. В свою очередь, для фашизма, исповедующего (в отличие от нелиберализма-неоконсерватизма и социализма) идеи национализма и расизма, интернационализм роднил между собой все буржуазно-демократические и социалистические учения, извращающие идею чистоты и превосходства арийской расы. Наконец, в глазах буржуазной демократии и фашизм, и социализм являлись идеологиями тоталитарных недемократических режимов.

Таким образом, каждая из крупнейших идеологий XX века имела индивидуальные и общие черты. Причём, при осмыслении истории и современности в рамках каждой из идеологий, мыслители подчёркивали отличие своей идеологии и затушёвывали её сходства с противником. Так идеологизированная история и политология формировали образ врага и становились действенным оружием как внутренней, так и внешней политической борьбы.

В ходе этой борьбы и для обслуживания этой борьбы и сформировались научные концепции «империалистической агресии» в СССР и «тоталитаризма и авторитаризма» на Западе. Советские учёные в рамках понятия «империализм» группировали фашистскую германию с США и Англией». Западные идеологи и исследователи заявили, что и фишистский и советский режим являются «тоталитарными». Правомерность концепции тоталитаризма вызывает последнее время сомнения среди исследователей, поскольку стало ясно его идеологическо-пропагандистское происхождение.

Итак, можно сделать следующую схему:

Обратите внимание, конечно здесь изображены лишь основные направления политической мысли. В рамках каждого направления или под влиянием его развивалось множество политических концепций. Некоторые концепций порой слишком индивидуальны и экзотичны, чтобы однозначно вписать их в предложенную схему.

Так, что на доске перед вами – картина с птичьего полёта, приближаясь к которой (падая вниз) мы рассмотрим множество деталей. И так вплоть до экзамена – столкновения с землёй.





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница