Исторические методы исследования интеллигенции: концептуальные основания и когнитивные возможности



страница9/11
Дата28.02.2018
Размер0.55 Mb.
ТипАвтореферат диссертации
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
В третьей главе «Российская интеллигенция как объект дедуктивно-исторического познания» на основании применения дедуктивной методологии на общетеоретическом и междисциплинарном уровне выявляется специфика исторического пространства зарождения и формирования собственно российской интеллигенции. Кроме того, с помощью дедуктивно-генетического, дедуктивно-моделирующего и дедуктивно-структурного метода раскрываются особенности российской интеллигенции на данном этапе.

Специфика коммуникационных контактов/конфликтов (к которым и относится вестернизация) заключается в том, что ментальные процессы и их результаты оказываются более фундаментальными и влиятельными в сравнении с частными реформаторскими проектами и алгоритмами прикладного характера, которые как раз и попадают обычно в поле внимания исследователей. Строго научное овладение проблематикой вестернизации, тем более в ее частных приложениях, невозможно без реального понимания и учета пространства, задающего тот или иной цивилизационный формат.

Переходя к анализу процесса вестернизации, необходимо подчеркнуть, что столкновение так называемых «коммуникативных форматов» вполне подчиняется логике «несоизмеримости структур», подмеченной П. Фейерабендом. Совмещение таких структур может быть только конфликтным и бескомпромиссным, и интрига взаимодействия будет заключаться только в том, принципы какой структуры окажутся отмененными.

В нашем случае характер взаимодействия двух коммуникативных цивилизационных форматов обусловлен их способностью воспринимать и адаптировать «новое» как «иное». В этом смысле инновационная коммуникация отличается высокой степенью структурной устойчивости и эластичности. Неопределенность как ее фундаментальное организующее основание обладает следующими характеристиками к адаптации «нового»: 1) «принимает» и «вмещает» любое количество «сигналов» извне безотносительно к их конфигурации (это связано с тем, что инновационная/неопределенностная коммуникация базируется на представлении о том, что ничего не известно наверняка, а все известное относительно, и никакой новый квант информации, даже теоретически, не может разрушить такое коммуникативное основание, кроме как его усилить; 2) адаптация новых «сигналов» никак не зависит от их сочетания с базовыми основаниями коммуникация, так как неопределенность в смысловом плане предельно валентна; 3) функционирование новых «сигналов» и даже создание на их основе новых смысловых конструкций вовсе не требует согласования с другими агентами коммуникации и даже может им противоречить, не разрушая своеобразной целостности данной системы. Более того, именно такой режим взаимодействия с «новым» как «иным» воспроизводит и укрепляет инновационную коммуникацию как определенным образом организованное отношение к действительности.

Напротив, религиоцентризм как определенностное/истинностное коммуникативное основание по своей природе и логике гораздо сложнее взаимодействует с «новым», тем более «иным»: 1) «прием» новых «сигналов» жестко и определенно ограничен параметрами Абсолютной Истины, заданными системой легитимной интерпретации со стороны религиозного канона. В таком обществе, где религия играет смысло- и структурообразующую роль, восприятие «нового» всегда оказывается в большей или меньшей степени проблемой сохранения чистоты веры; 2) адаптация новых «сигналов» зависит от их сочетания с образующими началами религиоцентристской коммуникации, поэтому новая информация обязательно проходит через экспертизу канона. При этом оценка новой информации невозможна без процесса сравнивания, что объективно способствует в этом случае деабсолютизации сакральных ценностей, вне зависимости от субъективных намерений, направлявших деятельность экспертов. В качестве иллюстрации можно вспомнить события, связанные с реформами патриарха Никона и последовавшим за ними расколом внутри православной церкви. «Книжная справа», несмотря на ортодоксальность, которая двигала всеми участниками процесса, серьезно поколебала не только устои церковной жизни, но и социальную монолитность московского общества; 3) функционирование новых «сигналов» невозможно без учета практически всей системы значений традиционной коммуникации, чтобы не иметь статуса «инородного» элемента. Трагическая противоречивость данной ситуации заключается в том, что органическое включение «нового» как «иного» в систему религиоцентристской коммуникации возможно, если оно перестанет быть именно «новым». В ином случае любой, даже кажущийся частным/техническим элемент новоевропейской инновационной коммуникации, оказавшись в традиционной среде, может инициировать опасные резонансные процессы.

Неизбежный процесс согласования двух коммуникативных форматов, начиная от системообразующих оснований и заканчивая частными следствиями, подчиняясь логике «несоизмеримости структур», порождает качественно новую коммуникативную ситуацию, в рамках которой диспозиции «иного» существенным образом меняются, не оставляя без изменений и саму традиционную коммуникацию. Механизм взаимодействия традиционного и инновационного, исходя из их возможностей адаптации «нового» как «иного» носит явно асимметричный характер. Инновационная коммуникация легко «впитывает» и «обезвреживает» аргументы традиции, превращая их в аргументы, подтверждающие именно новоевропейское отношение к миру и человеку. Новоевропейский человек таков именно потому, что все слишком относительно и противоречиво, отсутствует однозначный определенный порядок. Поэтому знакомство с «иным» не разрушает, а еще более подтверждает правильность его логики отношений с миром. Напротив, религиоцентристская коммуникация любые инновационные аргументы переживает как неизбежный повод к ревизии собственных оснований, которая, в свою очередь, порождает ощущение сомнения, двусмысленности, относительности того, что может быть только абсолютным. При этом для рассогласования традиционной коммуникации, особенно на начальных стадиях этого процесса, вовсе не обязательно опровергать ее абсолютное основание. Вполне достаточно выработать привычку операционно игнорировать это основание для сосредоточения на той или иной актуальной инновационной тематике (реформирование военного дела, создание системы образования, развитие наук и т.д.).

Асимметрия в отношении к «новому» как «иному» в конечном счете дает нам основание утверждать, что инновационная коммуникация, строго говоря, не столько взаимодействует с традиционной, сколько разрушает, перерождает ее.

Таким образом, пространством зарождения и началом формирования российской интеллигенции было пространство взаимодействия и согласования двух несоизмеримых по отношению друг к другу исторических коммуникативных форматов.

В этом случае любые инновационные коммуникации (к которым вполне можно отнести интеллигенцию) оказываются в сложной системной ситуации. Они объективно нарушают и разрушают легитимную логику традиционной коммуникации и, в свою очередь, вне зависимости от осознанности, отторгаются ею. Данные признаки ситуации неизбежно должны сказываться на мироощущении и особенностях социально-исторической практики интеллигенции.

Говоря в целом о исследовательских результатах данной главы, можно указать, что применение дедуктивно-моделирующего метода позволило формализовать специфику, генерировавшее российскую цивилизацию, как пространство переходного вестернизационного типа, т.е. развивающегося в сторону приобретения качеств новоевропейского общества, но, одновременно, сохраняющего различного рода структуры традиционного общества в условиях разрушения традиционной коммуникации как универсальной организующей. В свою очередь, дедуктивно-генетический и дедуктивно-структурный методы выявили особенности российской интеллигенции как относительно искусственного социального тела, порожденного в рамах проекта государственной вестернизации, но в силу исторических особенностей оказавшейся способной влиять и трансформировать данные процессы в соответствии с собственными социальными особенностями и пристрастиями (вплоть до начала выработки нелегитимного формата вестернизации в форме революционного движения).

В заключении диссертации подведены итоги исследования и обобщены его результаты.

Достижение познавательной цели, сформулированной в данной работе и связанной с последовательным решением ряда научно-исследовательских задач, дает нам основания сделать следующие выводы.

Анализ концептуальных принципов современной исторической науки позволяет нам констатировать наличие методологического кризиса, связанного с эпистемологическими дефектами следующего характера: господство индуктивизма, держащегося на скрытых произвольных допущения в качестве предпосылочного знания; переизбыток интерпретаций, вынужденное умножение сущностей и смыслов, превращающее историю в науку мнений; тенденция «потери» предмета науки в ситуации неограниченного отчетливыми теоретическими основаниями интерпретационного произвола.

К сожалению, перечисленные приметы методологического кризиса в целом характерны и для ситуации в отечественной историографии интеллигенции. Это, в первую очередь, касается представлений о природе интеллигенции, ее генезисе, социальных функциях и корпоративных интересах. На наш взгляд, вполне очевидно, что проблема формализации понятия «интеллигенция» связана с гораздо более глубокими трудностями, чем это можно казаться в первом приближении. Сложности заключаются в дефиците определенностных представлений о собственно историческом пространстве как пространстве специфицированном, а также в недостатке методологической строгости относительного самого общества как социализирующего контекста, генерирующего любые социальные частности. К такому выводу приводит парадоксальное обстоятельство, что при избытке положительных данных по теме уровень содержательной неопределенности весьма высок. В этом случае исследовательская логика сигнализирует о недостатке именно объективных классификаторов.

Сложившаяся теоретико-методологическая ситуация ставит вопрос о кардинальной смене концептуальных оснований в исторической науке. В первую очередь, это означает отказ от выстраивания исследовательской стратегии на произвольных допущениях в качестве предпосылочного знания и опору на предельные теоретические допущения, т.е. возвращение в историю дедуктивной исследовательской логики как смысло- и системообразующей. В работе выработан авторский дедуктивно-теоретический принцип в качестве основы для новых методов исторического исследования (в том числе и исследования интеллигенции), а также разработано его теоретическое и практическое обоснование вплоть до конкретного алгоритма использования в виде последовательности методологических операций в реальном историческом материале.

Дедуктивно-исторический принцип в качестве нового концептуального основания методологии истории формализован как методологический комплекс, включающий в себя дедуктивно-моделирующий, дедуктивно-генетический и дедуктивно-структурный методы исследования.

Предлагаемый нами в качестве базового дедуктивно-моделирующий метод позволяет формализовать историческое пространство требуемого разрешения для объективации любого исторического являения, отталкиваясь от предельного допущения о природе реальности. В этом случае мы создаем реальный объективный классификатор, координатную сетку для определения статуса любого участка исторической действительности.

Отталкиваясь от предельного допущения о природе реальности, мы обнаруживаем, что историческое пространство организуется в двух возможных коммуникативных форматах: религиоцентристсткий формат (или определенностная оперативная матрица) или безрелигиозный/информационный/инновационный формат (неопределенностная оперативная матрица).

Каждый из форматов является конкретным результатом решения проблемы систематизации и упорядочивания пространства, в рамках которого сознание оказывается конституирующим началом, а также содержит в себе смысловую (представление о цели и смысле существования человека/общества), логическую (последовательность воплощения смысла в пространстве социального общения) и конструктивную (преобразование действительности в соответствии с логикой организующего смысла) составляющие. Коммуникативный формат опосредован и закреплен как в индивидуальном («образ истинности»), так и в коллективном («культурная память») сознании.

В изложенных рамках интеллигенция в качестве социального явления, исторически непротиворечиво относится к безрелигиозному информационному формату, и неорганична в рамках религиоцентристского, по существу – безынформационного, общества.

Дедуктивно-генетический метод дает возможность реконструировать динамику зарождения и начало формирования интеллигенции, опираясь на объективированную дедуктивно-моделирующим методом статику коммуни­кативных форматов. Точкой отсчета для отслеживания генезиса интеллиген­ции оказывается момент, когда регулярное, последовательное привлечение инфо-услуг становится сущностной стороной индивидуальной и коллектив­ной коммуникативной активности. С высокой точностью можно утверждать, что таким моментом в истории европейского (католического) религиоцен­тристского общества стала эпоха Большого Барокко, включающая в себя позднее Возрождение и раннее Просвещение. В нашем случае дедуктивная методология обеспечивает необходимую данному методу статику, устра­няющую расплывчатость и неопределенность, присущие его индуктивист­ской версии.

Дедуктивно-структурный метод на основании объективации феномена интеллигенции в статике формализованного исторического пространства и динамике генетического процесса дает нам возможности детализации внут­реннего порядка исследуемого явления. Объективирующими коррелятами аналитических операций становятся, с одной стороны, полученное нами ус­тойчивое безотносительное представление о природе социально-исторической реальности, формирующей информационные потребности индивидуального и коллективного характера, а, с другой стороны – информационные посредники, институциализированные данными ожиданиями, удовлетворяют в соответствии с «образом истинности» людей информационного безрелигиозного общества. В результате внешние ожидания и потребности формируют функции интеллигенции, а ее корпоративные интересы в большей степени оказываются связаны не столько с интересами общества, а сколько с интересами сохранения конституирующих ее как специфическую группу интересов. Поэтому адекватное существование в рамках неопределенностного коммуникативного формата немыслимо без постоянного привлечения инфо-ресурсов, а значит, услуг инфо-посредников, а они, в свою очередь, будут заинтересованы в сохранении инициализирующей их существование общественной потребности.

В рамках решения задачи по выявлению и демонстрации когнитивных возможностей дедуктивно-исторической методологии относительно актуальных проблем теории интеллигентоведения мы не могли не затронуть историко-теоретический сюжет о зарождении и начале формирования интеллигенции в России, являющийся частным вариантом генезиса интеллигенции в условиях вестернизационных процессов.

Применив дедуктивно-моделирующий метод для формализации исторического пространства зарождения и формирования российской интеллигенции, мы выявили крайне сложный, противоречивый, чреватый конфликтами гибридный вариант социальной действительности, сформировавшийся в пространстве согласования религиоцентристского и безрелигиозного коммуникативных форматов. В свою очередь, применение дедуктивно-генетического и дедуктивно-структурного методов дает нам основания утвреждать, что временный, переходный, гибридный формат создает крайне противоречивую среду для бытования интеллигенции в качестве инфо-посредника.

Стоит отметить, что в незападных обществах феномен революционаризма (от «радикального» до «умеренного») и является спецификой социокультурной активности интеллигенции в ситуации вынужденной вестернизации. Типологическое исследование организационных структур отечественного революционного движения и, шире, особенностей российского революционаризма позволяет нам сделать следующие выводы. В основе феномена российского «освободительного» движения лежит, прежде всего, крайний революционаризм отечественной интеллигенции. Революционность интеллигенции была заложена в самой ситуации отчуждения ее как социального слоя от традиционных структур российского общества и заключалась в чрезвычайной затрудненности в этих условиях автономного воспроизводства себя по своим собственным стандартам.
По теме диссертационного исследования опубликованы

следующие работы:



Каталог: common -> img -> uploaded -> files -> vak -> 2010 -> announcements -> istorich
announcements -> Феноменология правовой жизни: методология и социально-философский аспект исследования
announcements -> Развитие экономического механизма государственного регулирования пенсионных прав застрахованных лиц
announcements -> Дискурс современного этапа социальноЙ эволюциИ в постнеклассической парадигме науки
announcements -> Теоретико-методологические основания современной культурной политики
announcements -> Роман в системе культурных парадигм (на материале немецкоязычного романа 1980-2000 гг.)
istorich -> Историко-культурные центры как форма оптимизации этнической идентичности и межэтнических коммуникаций в республике башкортостан
istorich -> Этнокастовые общности в контексте формирования и функционирования индийской традиционной социальной организации
istorich -> К. П. Победоносцев в общественно-политической и духовной жизни россии


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница