Исторические методы исследования интеллигенции: концептуальные основания и когнитивные возможности



страница8/11
Дата28.02.2018
Размер0.76 Mb.
ТипАвтореферат диссертации
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Вторая глава «Дедуктивная археология» как комплекс методов исторического исследования интеллигенции» посвящена формализации «дедуктивной археологии» в качестве инновационного методологического комплекса, включающего в себя дедуктивно-моделирующий, дедуктивно-генетический и дедуктивно-структурный методы исследования исторического пространства, а также демонстрации его когнитивных возможностей в приложении к феномену интеллигенции.

Сущность дедуктивно-исторического подхода заключается в том, что опора на предельное допущение о природе исторической реальности описывает пространство изучаемого универсально, через взаимозависимость бинарных, исключающих друг друга абсолютных оснований и в своей противопоставленности обеспечивает онтологическую полноту рассмотрения исследуемого объекта (Бог есть/Бога нет; в мире есть смысл/в мире нет смысла и т.д.). Именно дедуктивная методологическая диспозиция позволяет последовательно дедуцировать более частные уровни исторической реальности за счет комплекса более специализированных методов.

Дедуктивно-моделирующий метод позволяет формализовать историческое пространство с целью объективировать в его рамках само явление интеллигенции (или иное историческое явление), исходя не из произвольных допущений о природе интеллигенции, а из логики самого пространства, имеющего статус предельного.

Именно данный метод в наибольшей степени овеществляет специфику «дедуктивной археологии» как исследовательского принципа, формализуя историческое пространство на основе предельных допущений, обеспечивающих онтологическую полноту рассмотрения любых объектов, включенных в данное пространство. Не оставляет сомнения, что историческое пространство - это пространство, осложненное включением в него человека, лишенного опоры на инстинктивную программу деятельности. Исходя из этого, дектическая (опосредованная через сознание) реальность представляет собой: а) пространство переживания человеком неопределенности существования и, одновременно; б) потребности в обретении определенности существования, т.е. в обретении человеком (или коллективом) такого состояния, когда для него вполне ясным оказывается смысл существования и значимые параметры действительности. В этом случае человек обретает ценностный эталон, позволяющий осуществлять проблемный выбор в разнообразных ситуациях, а также осознанно планировать свою деятельность.

Стремление к достижению определенности существования реализуется в процессе решения взаимозависимых, взаимообусловленных задач – навигационной, коммуникативной и формативной. Они в совокупности определяют процесс историогенеза во всей его сложности. Они неизменны, актуальны и влиятельны для любой исторической эпохи и действующих в пространстве истории людей.

Решение навигационной задачи заключается в стремлении понять основополагающие параметры бытия, обрести состояние определенности существования. При этом речь идет не столько об эмпирическом контакте с действительностью, сколько о выработке представлений, о предельных основаниях данной в ощущениях реальности. Именно восполняя неизбежную навигационную потребность, человек соотносит себя с двумя возможными предельными допущениями о природе реальности - религиоцентристским или безрелигиозным. Эти положения, принципиально важные для выработки стратегии исторического поведения человека, одновременно взаимодопустимы и интеллектуально неразрушаемы. В этом их предельность и культурогенность. Навигационная потребность человека предопределяет его коммуникативную потребность, т.е. необходимость вступать во взаимосвязь с окружающим миром и себе подобными по поводу обретения смыслового основания существования.

В свою очередь, освоение действительности, в соответствии с принятыми предельными смыслами, задающими характер и направленность коммуникативных процессов, можно квалифицировать в качестве формативной потребности человека. В рамках решения данной задачи можно говорить о масштабировании действительности, которое заключается во внесении меры, т.е. определенного соотношения, соподчинения уровней и элементов реальности относительно организующего ее смысла/абсолютного основания. Возможными становятся различного рода градации, исходящие из четко установленных приоритетов.

Вследствие этого можно говорить о складывании коммуникативного формата как историко-культурной целостности, являющейся результатом решения проблемы упорядочивания и систематизации дектического (опосредованного в сознании) пространства, в рамках которого сознание оказывается связующим и конституирующим началом.

Он содержит в себе смысловую, логическую и конструктивную составляющие. Смысловая составляющая коммуникативного формата вытекает из решения навигационной задачи в рамках освоения дектического пространства и представляет собой определенное видение целей и смысла существования человека/общества. Именно формирование жизни и реальности в соответствии со смыслом и целью, являются главной отличительной чертой человеческого бытия в сравнении с животным, действующим по врожденной инстинктивной программе.

Логическая составляющая коммуникативного формата вполне корректно формализуется в последовательности воплощения Смысла и вытекающих из него логических следствий в пространство социального взаимообщения. Экономика, политика, социальные отношения, культура и т.д. являются только отдельными частными, специализированными формами коммуникации, играющими подчиненную роль в достижении главного результата - реализации цели и смысла существования. Конструктивная составляющая коммуникативного формата вытекает из решения задачи преобразования действительности в соответствии с логикой организующего Смысла и ее экспликациями. Масштабирование как действие идеальное окончательно овеществляется в процессе конструирования как действии практическом. Управленческая структура, социальная стратификация, особенности хозяйственной практики и т.д. являются реализованными в действительности предельными принципами в рамках коммуникативного процесса. Естественно, что в рамках того или иного коммуникативного формата необходимы, в целях его поддержания и функционирования, сознательные, планомерные, настроенные на самовоспроизводство социально-культурные активности. Люди, связанные с данного рода институциализирующими практиками, могут быть определены в качестве коммуникаторов. В рамках определенностной матрицы эта функция принадлежит священнослужителям, а в рамках неопределенностной – интеллигентам/интеллектуалам.

Статус информации как таковой был крайне низок в традиционных обществах и в силу следующих факторов, напрямую связанных с их религиозной основой:

1. Наличие абсолютного смыслового центра мироздания позволяет через качественную метричность (мерность) организовывать окружающее человека пространство. Можно констатировать, что в иерархической социальной структуре и агиократической системе организации управления нет зон неопределенности, порождающих постоянную потребность в их информационном мониторинге. Как социальная, так и управленческая системы выстроены в соответствии со священным эталоном и не нуждаются в какой-либо корректировке со стороны повседневной реальности. Традиционный коммуникативный вектор предполагает, что статус действительности заведомо ниже статуса идеального. Положительным качеством для традиционного общества является неизменяемость, статичность, невнимание к изменчивой реальности ради верности незыблемому Абсолюту. Статичные традиционные общества, ориентированные на воспроизводство священного образца как в сфере устройства власти, так и в социальной стратификации, были практически равнодушны к текущей информации, опосредующей повседневность, ввиду ничтожности ее статуса и влияния в сравнении с высшей реальностью;

2. В соответствии с ведущим фактором (теоцентризм) эталонным являлся императивный тип поведения, при котором любая, даже самая неблагоприятная, конъюнктура не освобождала человека от обязанности поступать в соответствии с установленными образцами. Императивность поведения практически не оставляла человеку законного пространства для рефлексии, тем самым также объективно снижая ценность информации. Основанием такого рода активности может быть только лишь нерелятивный абсолютный смысловой центр, задающий незыблемую систему координат для качественной оценки любого фрагмента реальности и режима поведения в ней. Следование этическому ориентиру осуществлялось в режиме безусловной обязанности, вне зависимости от степени ее формализации. Разумеется, что носители такого типа поведения относительно независимы от информационного обеспечения своей активности, так как их поступки зависят не от ситуационной оценки актуальности, а от абсолютных императивов в приложении к конкретной действительности.

3. Четкая система социальных корреляций, надежно фиксировавшая человека в действительности через разного рода обязательные функции (верующий, подданный, супруг, сосед, родитель, член сословия или корпорации и т.д.), объективно снижала возможность индивидуального поступка, проявления, а в связи с этим - и информационную заинтересованность. Возможности индивидуального поступка в соответствии с оценкой ситуации объективно снижалась требованиями императивности. явление высокой социальной плотности объяснялось эффектом «распространяющейся определенности» через систему частных соответствий практически на все сферы человеческой активности.;

4. Пространственная адаптированность, связанная с низким уровнем миграции, незначительной дальностью перемещений, либо с полным отсутствием таковых. В первую очередь это было связано с максимальной определенностью основных параметров существования, весьма характерной для религиоцентристских обществ. Императивный тип поведения и множество обязательных функций, которые человек обязан был выполнять в режиме ответственности перед обществом и собственным «образом истинности», также делали непрестижным произвольное передвижение в пространстве.

5. Временная адаптированность традиционного человека, связана с существованием в двух режимах темпорального: а) сакральное время; б) замкнутый годовой природный цикл. Сакральное время ориентировало человека на пребывание в координатах трансцендентной истины, через вечно повторяющееся обращение к ее значимым элементам, опосредованным в религиозных праздниках и религиозных ритуалах.

Еще более очевидным был режим определенности, задаваемый замкнутым годовым природным циклом с его сменой времен года и, в соответствии с этим, различных видов трудовой деятельности и бытовой занятости. Таким образом, время для традиционного человека было не длительностью, а константой, дополнительно указывающей на сущностное в реальности, что, повторяясь и не исчезая, делает ее зоной порядка и определенности.

Обобщив сказанное, можно утверждать, что древние, доиндустриальные общества являлись обществами предельной определенности, что, безусловно, снижало информационную зависимость как отдельного человека, так и общества в целом. Конечно, люди древности и средневековья интересовались происходившим вокруг них, но они гораздо меньше, чем современный человек, были зависимы от ситуации в определении линии своего поведения, сверяя ее с четким, буквальным следованием религии и сословному долгу. Поэтому в такого рода обществах не было сколько-нибудь серьезных генетических оснований для возникновения специфической группы информационных посредников, востребованность которых проявляется только в условиях крайне высокого уровня неопределенности существования и социальной потребности в его преодолении/смягчении.

Сформулированная нами модель религиоцентристского коммуникативного формата создает методологическую возможность для определения исторической ситуации, когда западноевропейское католическое традиционное общество начинает утрачивать принципиальные системные параметры религиоцентристского. «Совмещение» дедуктивной модели с массивом твердо установленных наукой фактов прямо указывает, что таким периодом является время Ренессанса, Реформации и Барокко. Преемственность и логическое единство указанных периодов позволило их объединить в рамках термина «Большое Барокко».

Становление нового типа коммуникативности, начавшееся в конце XVI - начале XVII вв., исходившее из неопределенности бытия и относительности его характеристик, обозначило становление нового типа общества, которое вполне корректно может быть названо информационным. Информационным общество делает необходимость постоянного добывания информации как следствие неизбежной жизненной потребности отдельного человека и социума в целом.

Генезис информационного общества реально проявился в следующих взаимосвязанных процессах:

1. Утрата традиционным католическим обществом отчетливого религиоцентристского основания в условиях реформационного раскола и интеллектуальных нехристианских спекуляций эпохи Возрождения.

2. Сосредоточение на материальной, чувственной стороне бытия как естественная реакция на кризис индивидуальной и коллективной традиционной картины мира. Реальность, доступная простому чувственному восприятию, остается последним бастионом для определенности человеческого сознания.

3. Инвентаризация реальности, институциализированная в форму так называемой «научной революции» XVII в.. Чувственное отношение к реальности, являясь средством преодоления кризиса определенности, связанного с эпохой Барокко, породило феномен науки как института новоевропейского общества, неизвестного другим культурно-историческим регионам. Наука развивается по двум направлениям: а) конкретно-экспериментальное воздействие на природу, и б) создание обобщающих теоретических систем, могущих восполнить для общества и человека функции утерянных истин веры в качестве абсолютного смыслового центра, ориентирующего в действительности (ньютоновская механика, коперникианство, философские системы Т. Гоббса, Р. Декарта, концепция «естественного права» Г. Гроция и т.д.).

4. Систематизация реальности. Ощущая свою потерянность и бессилие в бесконечном хаотичном мире, человек Большого Барокко проникается страстью к упорядочиванию, систематизации хотя бы той части пространства, которая непосредственно его окружает. Главным систематизатором социальных взаимоотношений становится совокупность элементарных договоренностей, формализующих принцип поддержания справедливости на основании секуляризации представлений о природе личного или общественного ущерба. Таким регулятором и систематизатором новоевропейского общества оказалось право в том его статусе, который не был известен религиоцентристским цивилизациям.

5. Интимизация мировоззрения и культуры (по терминологии И.С. Кона), связанная с обращением человека к себе, к своим переживаниям, чувствам, фобиям и т.п. «Точечное» чувство человека Большого Барокко логически неизбежно порождало процесс автономизации морали, когда моральная оценка оказывалась зависимой в первую очередь от внутренних критериев конкретной личности, ее интересов и желаний. Мораль становится ситуативной в такой же степени, в какой ситуативным оказывается поведение человека формирующегося информационного новоевропейского общества. Смысловая неопределенность порождает не только ситуативный тип поведения, но, что вполне логично, его индивидуалистический характер.

В таких условиях возникает необходимость компенсации дефектов личной компетенции за счет регулярного привлечения информационных ресурсов в виде институциализированных инфо-услуг, т.е. лиц, сообществ, социальных групп, функцией которых становится удовлетворение этого специфического спроса. Именно потребность новоевропейского человека в регулярной инфо-компенсации собственной познавательной ограниченности стала главным онтологическим условием зарождения такой специфической социальной группы как интеллигенция, под которой следует понимать специфическую общественную группу, функцией которой является производство, передача, тиражирование и хранение информации. Тем самым, интеллигенция обеспечивает внутрисоциумную коммуникацию, а шире – функционирование данного типа общества.

Кроме того, в случае с новоевропейской интеллигенцией необходимо говорить об особых, благоприятных условиях для ее генезиса и институциализации а) пространственного, б) социального и в) ментального характера. Иными словами, социально-функциональная востребованность интеллигенции реализуется полноценно и непротиворечиво лишь только при наличии соответствующего историко-пространственного контекста.

Под пространственными условиями следует понимать ситуацию, при которой в рамках религиоцентристского общества возникают зоны определенной асинхронности обычному порядку вещей. В средневековой Европе такими зонами становятся города.

Городское историко-культурное пространство напрямую связано и со складыванием социальных условий для генезиса и институциализации слоя инфо-посредников. Преимущественно здесь формируется общность, ставшая социальным материалом для кристаллизации протоинтеллигенции. Маргиналы обладали огромным потенциалом социогенности, общественной пластичности, в силу фактической денонсации ими традиционных социальных обязательств.

Более того, именно маргинальная среда с ее обреченностью жить вне «кристаллической решетки» поведенческих алгоритмов традиции выработала ментальные условия для генезиса интеллигенции. Маргинал, существуя и действуя в режиме неопределенности, вынужден ежечасно и ежеминутно продумывать тактику и стратегию своего поведения, овладевать всеми нюансами ситуации, предупреждая возможные последствия собственной активности и постоянно оценивая личную адекватность складывающейся конъюнктуре. Все это чрезвычайно благоприятствует переразвитости рефлексивных начал в ментальности маргинала.

В условиях информационного общества интеллигенция в рамках указанных социальных институтов предлагает членам социума следующие необходимые для существования в системе инновационной коммуникации (т.е. коммуникации по поводу неопределенности бытия в качестве смысло- и структурообразующего начала «образа истинности») инфо-компоненты: 1) актуальная конфигурация «образа истинности»; 2) вытекающие из инновационного «образа истинности» частные, специализированные кодификации нормативных порядков; 3) тематизированная информация прикладного, утилитарного характера.



Актуальная конфигурация «образа истинности» отвечает неустранимой потребности осознанно действующего индивида в сбалансированном, непротиворечивом мировидении. В рамках новоевропейского общества инфо-посредник осуществляет своеобразную «торговлю определенностью», реконструируя и редактируя в каждый данный момент реальности «индивидную карту действительности» (по терминологии Л. Фестингера) отдельного человека или коллектива.

Кодификация нормативных порядков как одна из важнейших функций интеллигенции прямо вытекает из ее социальных обязанностей и, одновременно, внутренних претензий по созданию для общества актуального «образа истинности». Производство тематизированной информации утилитарного характера является прямой, буквально повседневной, непосредственной социальной обязанностью интеллигенции в рамках современного секулярного общества.

Перефразируя определение интеллигенции за счет замены термина «информация» понятием, объясняющим саму информационную потребность, мы получаем функционально более адекватную дефиницию. В условиях современного (новоевропейского) общества интеллигент/интеллектуал - это тот, кто производит, хранит, тиражирует и реализует «определенность» требуемого формата.

Состояние определенности бытия входит в противоречие с корпоративными интересами инфо-посредников/интеллигенции, которые, как у любого посредника, заключаются в стремлении как можно дольше сохранять системные условия, когда его медиативные функции социально востребованы и непротиворечиво реализуемы:

а) условие функциональной востребованности. Востребованность интеллигенции коренным образом зависит от сохранения состояния тотальной неопределенности существования, которое является для инфо-посредников социо- и функциогенным. Кроме того, от режима неопределенности всецело зависит аксиологический статус интеллигента в обществе, его самоидентификация и личные преференции. Современное общество, в силу привычки, не в полной мере сознает, насколько новоевропейский человек, зажатый в тиски ощущения абсолютной неопределенности внешнего мира и внутренней ограниченности собственной компетенции, оказывается зависим от информационного медиатора;

б) условие функциональной автономности. Стремление к сохранению неопределенности существования как главного для себя социо- и функциогенного состояния заставляет интеллигенцию активно противостоять редактуре инфо-пространства со стороны определенностных по своему характеру традиционных социальных структур и, в первую очередь, со стороны религии. Провозглашение интеллектуальной юрисдикции «новоевропейской науки» над религией, превращение религии в «еще один» информационный сегмент является вполне логичным стремление для коммуникатора-интеллигента. Естественно, что наличие абсолютных, неизменных, определенностных истин (догм) объективно препятствует самозаконности инфо-пространства, затрудняя интеллигенции получение «неопределенностной ренты»;

в) условие функциональной мобильности. Функции интеллигенции непротиворечиво реализуемы только в обществе инновационного типа, представляющем собой структуру, обеспечивающую прежде всего интересы информационного обмена в условиях принципиальной неопределенности бытия и относительности любых его характеристик. Важно отметить, что логика функционирования обществ новоевропейского типа вела их по пути так называемой «информатизации». Мы употребляем этот термин не в привычном значении, связывающим его с процессами компьютеризации, а в историко-теоретическом смысле, означающем насыщение всех сфер жизни общества коммуникацией инновационного типа и последующими за этим социальными трансформациями.

Полученные результаты теоретического осмысления феномена интеллигенции в целом стали возможны в связи с применением применения комплекса методов, условно называемых «дедуктивной археологией»: дедуктивно-моделирующий метод позволил формализовать историческое пространство, базирующееся на двух предельных коммуникативных форматах; в рамках одного из них - неопределенностного (безрелигиозного) - интеллигенция обретает максимально объективную диспозицию в качестве коммуникатора/информационного посредника; дедуктивно-генетический метод дает возможность обозначить зарождение и проследить зарождение и начало формирования интеллигенции как специфической социальной группы в момент трансформации западноевропейского религиоцентристского общества в общество новоевропейское (безрелигиозное) и выявить условия данного процесса; дедуктивно-структурный метод позволил, отталкиваясь от выявленной природы исторической реальности, и исходя из ее структуры, соответственно подвергнуть анализу и структуру исторического явления интеллигенции, получив представление о ее природе, социальных функциях и корпоративных интересах.


Каталог: common -> img -> uploaded -> files -> vak -> 2010 -> announcements -> istorich
announcements -> Феноменология правовой жизни: методология и социально-философский аспект исследования
announcements -> Развитие экономического механизма государственного регулирования пенсионных прав застрахованных лиц
announcements -> Дискурс современного этапа социальноЙ эволюциИ в постнеклассической парадигме науки
announcements -> Теоретико-методологические основания современной культурной политики
announcements -> Роман в системе культурных парадигм (на материале немецкоязычного романа 1980-2000 гг.)
istorich -> Историко-культурные центры как форма оптимизации этнической идентичности и межэтнических коммуникаций в республике башкортостан
istorich -> Этнокастовые общности в контексте формирования и функционирования индийской традиционной социальной организации
istorich -> К. П. Победоносцев в общественно-политической и духовной жизни россии


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница