Исследования по фольклору и мифологии востока



страница5/55
Дата11.03.2018
Размер4.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55
II. МУЗЫКА КОСМОСА
Когда ржет конь, откликается конь, когда мычит буйвол, откликается буйвол.

Дун Чжуншу (179—104 гг. до н. э.)

«Люйши чуньцю» и его авторы
Авторы ЛШ с самого начала сознательно стремились к созданию модели мира, причем мира идеального. Три плана бытия, разработка которых относилась все более к ведению различных отраслей протонауки—природа-небо, общество-земля и искусство как индивидуальный путь-судьба человека—по их замыслу должны были быть объединены в непротиворечивой картине, способной служить теоретическим основанием будущей империи. Нужно было найти нечто достаточно абстрактное и фундаментальное, к чему можно было бы свести в конечном итоге любые наблюдаемые и даже ненаблюдаемые факты реальности, и на базе этого общего знаменателя упорядочить чрезмерно разнообразный мир. Лучше всего этому требованию отвечали числа.

Мировоззренческая установка авторов отразилась уже в самой композиционной структуре ЛШ: три части памятника символизируют небо, землю и человека; число книг и глав также выбрано не случайно—в них проявляется числовая символика, особенно расцветшая в предымперской натурфилософии. В частности, первые двенадцать книг-цзюаней, по замыслу авторов, должны символизировать годовой цикл и поэтому их число соответствует числу месяцев-лун. Числовые комплексы 8х8 и 6х6, лежащие в основе организации материала двух остальных частей (таково число соответственно книг и глав в них), как и числа 3 и 5, соответствующие количеству частей памятника и глав в каждой из первых двенадцати его книг, тоже, как принято говорить, нумерологически значимы.

Схема ЛШ может быть выражена и геометрически, так как в основе ее лежит один из нескольких вариантов так называемого Минтана/Зала знания предков—гипотетического ритуального комплекса, призванного в наглядных архитектурных формах выражать идею единства всех планов бытия. Идея их соотнесенности составляет основу определенного типа парарелигиозного мышления, получившего в науке наименование «кор
37 «Люйши чуньцю» и его авторы.
релятивное»2. ЛШ, несомненно является одним из ярчайших

проявлений коррелятивного мышления, суть которого сводится к установлению фиктивных, или ассоциативных, связей между различными планами бытия в попытке свести их в исчерпывающую, в действительности заранее заданную принципом, выбран

ным для упорядочения материала, схему.

Коррелятивизм превратился со временем в одну из характерных черт китайской протонауки, и авторы ЛШ с полным основанием могут быть причислены к зачинателям этой мировоззренческой системы. Небезынтересны поэтому история создания текста памятника, какой она предстает в традиции, а также некоторые сведения о происхождения и деятельности лиц, участ



вовавших в его составлении.

По свидетельству великое историка Сыма Цяня (ок. 145— 86 гг. до н. э.), ЛШ был составлен при дворе сянбана (первого советника) царства Цинь, ближайшего сподвижника объедини теля Китая и первого в его истории императора Цинь Шихуа на (259 - 210 гг. до н. э.), видного сановника, военачальника и

дипломата Люй Бувэя (? - 235г. до н.э.) [112, с.632; 66, с.191]. Памятник был создан приближенными Люй Бувэя, его «гостями» (бинькэ), представителями весьма своеобразной социальной группы, возникшей в предымперии в основном в свя зи с ростом городов. Эти люд называли себя буи—«холщовая одежда» и вызывающе подчеркивали, что Конфуций (551— 479 гг. до н. э.) и Мо-цзы (ок; 468—376 гг. до н. э.), в то время уже признанные авторитеты, были такими же людьми в хол щевой одежде и добились успеха исключительно благодаря своим личным качествам. Более того, они заявляли, что даже сам Шунь «был человеком в холщовой одежде и [тем более] обладал Поднебесной», т. е. сумел достичь высшей власти [ЛШ,

19, 5].


Стремление к установлению идейно-социального родства с героями архаики и классики свидетельствовало о высоком уровне самосознания «гостей», noнимания ими своего места как особого сословия в предымперскомком обществе. Действительно, "гости»—люди самых различных профессий, но, как правило, низкого происхождения и без средств,—заметно выделялись. среди прочего городского люда. Образуя порой целые армии в домах тогдашней знати, они готовы были служить своим пат ронам не только кистью и резцом, но и мечом, и кинжалом. «Гости» выполняли сложные дипломатические поручения, принимали непосредственное участие в заговopax, политических убийствах и переворотах, составлявших едва ли не главное содержание социальной жизни предымперии; однако они же были основными поставщиками тактических взглядов и политических проектов, излагаемых, как правило, устно перед правителями царств. Иногда их знания и опыт отливались в форму ли-
38 //. Музыка космоса
тературного произведения, трактующего вопросы экономики, политики, военного дела.

По-видимому, одним из «меморандумов» такого рода можно считать и ЛШ, имея в виду прототип, а не терминальную версию текста, дошедшего до нас в изданиях много более поздних времен 3. В нем действительно содержится прежде всего доктрина (цэ) —общий план или замысел оптимизации жизни социума и его корреляции с основным, фундаментальным порядком бытия4. Предполагалось, что такая корреляция позволит если не увековечить, то существенно укрепить пошатнувшуюся государственную власть. Иными словами, ЛШ как целое—это прежде всего рецепт стабилизации Системы со всей совокупностью пронизывающих ее связей и отношений, глобальных, общественных и частных интересов, в рамках проекта, естественно, не противопоставлявшихся.

По свидетельству Сыма Цяня, число «гостей» Люй Бувэя достигало трех тысяч [112, с. 634]. Несомненно, эти люди получили разное образование и воспитание и не отличались большим единством во взглядах5. Для предымперии вообще был характерен известный плюрализм, и в мироощущении различных школ могли доминировать натурфилософские, социологические. или антропологические идеи6. Однако стоявшие перед «гостями» задачи требовали выработки определенного отношения к предшествующей традиции, установления приоритетов, и в ЛШ такого рода приоритеты усматриваются.
Конфуций учился у Лао Даня, Мэн Су и Куй Цзиншу. Луский ван Хой отправил Цзай Яна просить у сына неба разрешение на отправление обрядов в Цзяомяо. Хуань-ван послал к нему скриба-шм Цзюе. Хой-ван оставил его при себе. Его потомки также проживали в Лу, у них-то и учился Мо-цзы [ЛШ, 2, 4].
В то же время очевидно, что задача приведения суммы знаний к единому знаменателю исключала предпочтение образа мыслей какого-либо одного философа. Империи нужно было во всех учениях увидеть общее, а не частное. Поэтому, несмотря на то, что большинство глав ЛШ традиционными филологами и современными исследователями возводится к тому или иному направлению предымперской мысли и соответствующим группам авторов, специфика этих групп здесь приглушена. Кроме того, значительную часть текста в его нынешнем виде составляет достаточно нейтральный, иллюстративный материал, воспроизводящий форму и содержание авторских памятников исторического жанра7. Это вполне естественно, поскольку авторы ЛШ пытаются обосновать новую теорию государственной власти ссылками на авторитеты из исторического прошлого, хотя в конечном счете они претендуют не столько на знание истории, сколько на открытие общего принципа функционирования Системы, которому равно подчинены небо-природа, земля-социум,
39 «Люйши чуньцю» и его авторы
или Поднебесная, и человек-индивид, в данном контексте—тоже система, изоморфная названной выше8.

Возглавил коллектив авторов, задумавших осуществить этот грандиозный труд, необычный человек, которому Сыма Цянь посвятил главу в разделе жизнеописаний «Исторических записок» [112, с. 632]. Его личная судьба настолько ярка и в то же время характерна для его времени, что имеет смысл сказать о

ней подробнее.

Люй Бувэй происходил из уезда Пуян провинции Хэнань.

В III в. до н. э. эту территорию занимало сравнительно небольшое царство Вэй. О семье его ничего не известно, но впоследствии Люй Бувэй стал торговцем в городе Янди, находившемся на территории современного уезда Юй провинции Хэнань. В то время Янди был столичным градом царства Вэй, так что Люй Бувэй был горожанином и притом, как явствует из его жизнеописания, разбогатевшим с помощью удачных торговых сделок. О нем можно сказать, что это был человек, который сам сделал

себя.


Находясь однажды по торговым делам в городе Ханьдане—

столице другого царства, Чжао, Люй Бувэй встретил внука циньского царя, жившего при чжаоском дворе в качестве заложника. Пребывание родственников правителя при дворах дружественных (в теории) царств закреплялось статьями мирных договоров и считалось гарантией от нападений со стороны царства, откуда происходил заложник. Подобная практика была общепринятой, как, впрочем, и нарушения договорных обязательств. В частности, воинственное царство Цинь несколько раз вопреки условиям договора нападало на Чжао, вследствие чего циньскому заложнику жилось нелегко.

Взвесив эти обстоятельства, а главное, оценив мощный военный и хозяйственный потенциал царства Цинь, которое было наиболее вероятным претендентом на роль завоевателя Поднебесной, хотя и считалось отсталым в культурном отношении и даже варварским среди других древних царств, занимавших территорию расселения древнейшего этноса—хуася [37, с. 267— 295], Люй Бувэй принял, смелое решение. Он рискнул всем своим значительным состоянием, чтобы добиться путем сложных

интриг возведения на циньский престол своего ставленника— Чжуансян-вана, бывшего заложника чжаосцев. После его смерти в 246 г. до н. э. Люй Бувэй оказался фактически регентом Цинь при малолетнем наследнике престола, будущем объединителе Китая—Цинь Шихуане9. Таким образом, Люй Бувэя можно считать строителем империи не только в теории, но и на практике. Взаимоотношения его с Цинь Шихуаном складывались непросто и привели в конечном счете к изгнанию, а затем и смерти в ссылке в 235 г.- до н. э.—предчувствуя, что его убьют, Люй Бувэй предпочел выпить отравленное вино.


40 //. Музыка космоса
Судьба Люй Бувэя выделяется среди судеб известных нам по исторической хронике «гостей» масштабом и свершениями, но, видимо, он был достаточно близок к своим авторам, таким же незнатным, как и он сам, хорошо понимал их судьбу и положение и, не исключено, сочувствовал их стремлению утвердить в мире свое положение и достоинство. Не случайно в ЛШ так много внимания уделено советам правителям, как им следует себя вести с «гостями» 10.

По Сыма Цяню, Люй Бувэй собрал своих «мужей» с целью «объединить все земли Поднебесной» [67, т. 2, с. 53]. Однако значительная часть труда, вероятнее всего, была проделана уже после объединения Поднебесной, поэтому одной из задач авторов было теоретическое обоснование этого события. В рамках осуществления этой задачи и был, по-видимому, создан текст, получивший позднее наименование «Люйши чуньцю», в котором, по словам Сыма Цяня, были «изложены по порядку все дела, касающиеся неба, земли, всех вещей, древности и современности» [112, с. 634]. Существует приводимая историком легенда, согласно которой по завершении труд был выставлен на всеобщее обозрение в циньской столице Сяньяне с объявлением о награде в тысячу золотом любому, кто сумеет прибавить или убавить в сочинении хотя бы одно слово. Конечно, не следует понимать сообщение историка слишком буквально.

Такова, вкратце, история Люй Бувэя и носящего его имя труда, изложенная Сыма Цянем. Разумеется, принять это свидетельство как окончательную версию истории известного нам текста ЛШ трудно по целому ряду соображений исторического и текстологического характера. Филологами давно обнаружены и указаны анахронизмы, специалистам по памятникам известно, какие трудности возникают при трансляции текста и сколь зыбки порой основания для утверждений или отрицаний относительно его аутентичности. И все же перед нами текст, как по форме, так и по содержанию в значительной степени отвечающий описанному Сыма Цянем. Поэтому, оставив в данном случае в стороне проблемы, связанные с авторством, составом и временем формирования современного текста памятника, обратимся к нему самому.


Каталог: archive
archive -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
archive -> Этика дискурса сформировалась в значительной степени под влиянием «прагматического поворота» и аналитической дискуссии в европейской философии XX века
archive -> Темы контрольных работ по курсу «история античной философии»
archive -> Лекции 4 часов, семинары 16 часов, сам работа часов, экзамен. Тема Парадигмы и концепции в философии науки
archive -> Бюллетень медицинских Интернет-конференций, 2017
archive -> Конференция «Ломоносов 2017» Секция «Психология современной семьи»
archive -> Первая глава «Виртуальность современного общества: история и современность» состоит из двух параграфов, в которых
archive -> В. И. Игнатьев, докт филос наук, профессор кафедры социологии Новоси- бирского государственного технического университета (нгту), А. Н. Степанова
archive -> На Ученом Совете философского факультета


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница