Исследования по фольклору и мифологии востока


Среди людей: правители и подданные



страница4/55
Дата11.03.2018
Размер4.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55
Среди людей: правители и подданные
Существует еще одна версия происхождения неба и земли, зафиксированная в сравнительно позднем памятнике, вобравшем в себя сложный мифологический материал, восходящий, по-видимому, к различным этническим группам, населявшим территорию вновь образованной империи. Это—вариант мифа о Великом и Черном, где они оказываются непосредственными участниками космогенеза:
В Великой пустыне есть гора под названием Гора Солнца и Луны. Это Небесный Стержень. В небесные врата Уцзюй заходят солнце и луна. Там живет божество с человеческим лицом без рук; ноги у него растут на макушке. Зовется Е.

Чжуаньсюй родил Старца—Младенца/Лаотуна. Старец—Младенец родил Чуна и Ли, Предок-божество повелел Великому/Чуну поднять небо, а Черному/Ли—опустить землю. Опустив землю, [Черный/Ли] родил Е. [Е] по селился на краю запада, чтобы оттуда управлять движением солнца и луны, звезд и планет [28, с. 120].



Перевод Э. М. Яншиной
Вторая часть этого фрагмента может рассматриваться как Комментарий к первой, объясняющий происхождение Е, обнаруживающего в своей внешности забавное смешение «верха» и «низа», что заставляет вновь вспомнить Пустика-Дутика или Хуньдуня/Паньгу. По-видимому, не случайно Е—потомок если не обоих помощников демиурга, названного здесь просто «божеством» (в историзованной версии это—Шунь), то по крайней мере одного из них—Черного/Ли. При этом, кем бы ни считать самого демиурга—Шунем или Хуньдунем,—он выступает уже в роли не космического гиганта, а организатора космогенеза, причем пользуется Чуном и Ли, специально порождаемыми для этого Лаотуном, как своими агентами или подданными.

Старец-Младенец/Лаотун тоже в данном контексте фигура не случайная. Если Е обнаруживает безразличие (суперсимметричность) в отношении пространственных характеристик—у него нет «верха» и «низа», как, по-видимому, и «левого» или «правого», то Лаотун—образец безразличия в отношении субъективного времени—времени жизни человека. В этом смысле он — символ индивидуального бессмертия, т. е. отсутствия воз раста, выхода за пределы становления. Хаос, таким образом;

приобретает сотериологический аспект.

Хотя данный вариант космогонии и отличается некоторыми деталями и именами персонажей от версии Хуньдуня, сама схема космогонического процесса остается прежней: речь и здесь идет о нарушении подразумеваемой первоначальной цельности, разделении ее на два противопоставленных друг другу элемента и образовании между ними промежутка, становящегося обита-


29 Среди людей: правители и подданные
лищем вещей и людей, а также божеств-предков. Причем предполагается, что сохранение этого свободного промежутка, как непременного условия существования и благополучия всех вещей или всего существующего (ваньу), требует постоянного наблюдения и контроля со стороны потомка Черного/Ли—странного Е, который, управляя «движениями солнца и луны, звезд и планет», поддерживает необходимый оптимум среды обитания, гомеостазис космоса. Как управляющее начало Е находится в центре космоса (Небесный Стержень), поэтому в его облике отсутствие «верха» и «низа» закономерно—как своего рода медиатор между небом'и землей он одновременно обращен ко всем сторонам света, суперсимметричен или безразличен в отношении любых пространственных координат. Как и Хуньдунь или Пустик-Дутик, внешне он подобен сфере, шаро- или яйцеобразен. Не будучи, по данной версии, прямым потомком Хуньдуня, он наследует его форму.

Судя по всему, Е, в свою очередь, может считаться прямым предшественником дивинаторов си и у. Конечно, он сам управляет движением светил, следовательно, контролирует время-пространство, космос (юйчжоу), дивинаторы же только стремятся. к познанию законов, на основании которых действует Е и те, кто его породил,— Старец—Младенец, Чжуаньсюй или предок Чжуаньсюя—Хуанди, хотя его имя в данном фрагменте не упоминается 16. Но коль скоро эти законы будут познаны и «знание предков» станет достоянием людей, возникнет проблема участия в космическом, если не космогоническом, процессе уже не только Чуна и Ли или Е, но и самого человека. Поэтому предымперская натурфилософия сохраняет космогонический миф, реинтерпретируя его в новых, протонаучных терминах. Место неба и земли занимают абстрактные энергетические принципы инь и ям, экстравагантный надзиратель с ногами на макушке по имени Е сменяется вездесущим дао-принципом или «законом природы», а вакансии, возникающие в связи с оттеснением в ниши. эзотерической традиции «настоящих» дивинаторов, становятся предметом спора, прежде всего теоретического, между «мастерами» и учеными» 17.

Схема же остается прежней. В ней, по существу, три элемента: небо—область щэнь, или нуминозного; дивинатор—посредник-медиатор между нуминозным и человеческим; и социум — коллектив людей, которому посредник ассистирует в контактах с нуминозным 18. Все эти элементы взаимосвязаны, и изменение характера или интенсивности связей между любыми двумя из них ведет к изменению состояния Системы в целом.

Разумеется, переходы Системы от одного состояния к другому могут восприниматься с точки зрения ее элементов как более или менее благоприятные или, наоборот, зловещие (цзи-сюн). Речь идет в первую очередь о человеке и социуме, но


30 /. Эстетика космогенеза
«неблагоприятным» может оказаться переход и для неба-природы, что проявляется в соответствующих «знамениях». Мож-но сказать, что любой элемент Системы может быть представлен в виде рецептора, реагирующего на состояние двух остальных и тем самым Системы как целого. Само целое можно, та ким образом, представить в виде агрегата локальных рецепторов, своего рода организма. В силу этого представления для подобного квази-организма возможны в принципе два состояния: нормальное-оптимальное (цюань) и болезненное-ущербное (куй). Ничто не говорит и о бессмертии этого суперорганизма. В то же время нормой для него является, безусловно,

здоровье19.

Такая модель получила в литературе наименование «организмическая», а вырастающая на ее основе философия — «органицизм»20. Однако связь представлений о космосе как организме, развитых предымперской натурфилософией, с космогоническим мифом, будь то сценарий космического гиганта или предмирной пары, возможно, глубже чисто внешней аналогии. Существуют в космогоническом мифе, каким он реконструируется на материале древних памятников, такие аспекты, которые заставляют исследователей обратиться к причинам выбора древними именно этой космогонической модели.

Как мы видели, нуминозные божества-предки не вполне выведены из сферы действия общего принципа (фа) функционирования Системы. Более того, они зависят в определенном, ритуальном смысле от коллектива людей. Все это наводит на мысль о едином истоке нуминозного и человеческого, причем дело не

в том, что божество Е, например, Старец-Младенец или даже Хаос (в первом из приведенных фрагментов) полуантропоморфны, а в том, что все они явно управляются тем же принципом, что и другие элементы эволюционирующего мира, общим для всех,«законом природы». Никто, таким образом, не свободен от воздействия переходов Системы. Неясно, однако, что же вызывает первоначальный переход из состояния «хаос» в состояние «космос», когда еще отсутствуют расчлененные и взаимозависимые элементы и некому взять на себя инициативу перводвижения? Под влиянием какого импульса решается внезапно пробудившийся в своем космическом дрейфе Хуньдунь/Паньгу на такой принципиально непредсказуемый акт, как отделение неба от земли? 21

Эволюционистская космогония не дает ответ на эти вопросы, вероятно, вследствие невозможности в ее системе понятия чистой идеальности. Зато очевидны аналогии из повседневного опыта, с помощью которых может быть объяснено если не происхождение мира, то хотя бы происхождение эволюционизма. Замечено, что в общих чертах космогенез эволюционистского мира моделирует развитие плода из семени—вполне в духе


31 Среди людей: правители и подданные

определенного типа мировоззрения. Например, один из современных исследователей, реконструировавший космогонический миф на древнеиндийском материале, предлагает для объяснения психологического механизма порождения эволюционистского мифа следующую гипотезу: реальный процесс развития эмбриона в утробе матери и, в особенности, спинного мозга и позвоночника, в некотором смысле провоцирует сценарий мифа о мировом дереве, соединяющем «верхний» и «нижний» миры, а многочисленные мифологические мотивы, связывающие первый этап эволюции с различными звуковыми эффектами (часто это удар грома или иные признаки активизации «космического» эмбриона), возможно, представляют собой бессознательное воспроизведение «пренатального» опыта [29, с. 112—146].

Воды мирового океана, из которых, по многим версиям космогонического мифа, создается первоначальная суша и которые часто ассоциированы с образом первоначального нерасчлененного состояния мира, «водного хаоса», это также и воды, окружающие эмбрион до момента появления на свет. Врожденное же стремление к возврату в первоначальное, к истоку, свойственное человеческой психике, есть, по мысли ученого, следствие давления безбрежного океана бессознательного, заставляющего хранить память о внутриутробном этапе жизни как наиболее комфортном и безопасном и одновременно воспринимать после дующие ее этапы как ту или иную форму и степень стресса. Поэтому особенно высокоценными с эмоциональной точки зрения представляются индивиду те редкие в жизни моменты, когда подсознание, по неизвестной причине, вместо обычной тревоги и дискомфорта дарит ему ощущение возврата в блаженное «пренатальное» состояние, уподобляемое качанию на огромных океанских волнах, «океаническому» чувству22.

Приложима ли эта гипотеза к китайскому космогоническому мифу?

Натурфилософия, реинтерпретировавшая (а возможно, и создавшая) космогонический миф, ввела ряд понятий, которые могут быть ассоциированы с состоянием безмятежности, полного покоя, радостного наслаждения. Все эти состояния возникают, по мысли натурфилософов, тогда, когда человек как индивидуальное существо оказывается в ладу с Системой, гармонически вписывается в среду обитания. Термин «гармонический» (хэ) приложим ко. многим областям опыта, но неизменно ассоциируется с самыми положительными эмоциями. Это и нежность, и тепло, и отсутствие конфликта, но прежде всего -согласованность с ведущим, доминирующим и благим началом, Добровольная отдача которому вызывает чувство радости-счастья (лэ). Как синоним высшего эмоционального состояния термин лэ обозначает и эстетическое наслаждение. Безусловной его предпосылкой считается телесное и душевное здоровье ин-
32 /. Эстетика космогенеза
дивида и, что немаловажно, благоприятная среда, иными словами, оптимальное состояние Системы как целого.

Это состояние было возможно в древности благодаря контактам с божествами-предками. Однако инфляция знания и господство частных мнений, когда вещи стали «хорошими» или «плохими», в зависимости от отношения к ним человека, привели, по мнению натурфилософов, к тому, что в их время, в отличие от «золотого века», мир находился далеко не в оптимальном состоянии—был ущербным. Возврат к истинно-прекрасному, первоначальному состоянию Системы мог произойти только в случае гармонизации всех составляющих ее элементов—неба-природы, земли-социума и человека-индивида. Преодоление разлада между этими тремя уровнями бытия, хотя бы в теории, как раз и ставили себе в заслугу натурфилософы, в своем роде наследники божества Е, наблюдавшего за правильным ходом событий в явленном мире с высоты Горы Небесный Стержень.

Выполнение этой задачи на практике требовало единства знания и воли, что и было свойственно в первую очередь демиургу и тем из его наследников, кто способен был при обращении к нуминозному «не раздваиваться» и «оставаться цельным». Однако времена архаики, когда эти качества воплощали в себе дивинаторы си и у, были в интересующий нас период далеким прошлым. Современность же зачастую являла совсем иные примеры. Даже герои архаики в описании натурфилософов, в частности авторов ЛШ, приобретают черты более глубокого психологизма, чем, казалось бы, можно от них ожидать. Появился внутренний мир, совершенно новый план бытия, неведомый цельным людям древности, а вместе с ним—сомнение и душевные муки.

Некоторое представление об этом новом элементе мира, самосознании, может дать изложение авторами ЛШ сюжетно связанного с кругом мифов о потопе или первоначальном «водном» хаосе» мифа о Ките/Гуне и его сыне, Молодом Драконе/Юе.


Когда Яо уступил Поднебесную Шуню, Кит/Гунь был одним из чжухоу. Он разгневался на Яо и сказал: «Ди-предком становится тот кто постиг небесный путь-дао, саньгуном-советником становится тот, кто постиг дао-закон земли; и вот я постиг дао-закон земли, но ты не сделал меня саньгуном!» Этим он хотел сказать, что Яо нарушил порядок [вещей] Желая [все же] получить титул саньгуна, он ярился как дикий зверь; соединенные рога образовывали крепостные зубцы, поднятые вверх хвосты—знамена Его при зывали, но он не шел и носился по степям, огорчая этим ди [Щуня] Поэтому Шунь изгнал его потом на Крыло—гору/Юйшань и там рассек [острым] клин

ком [ЛШ, 20, 6].


Эта, по-видимому, терминальная версия мифа о Ките/Гуне, предлагаемая ЛШ, интересна не только тем, что интерпретирует действия героев архаики (герои этого сюжета, по преда-
33 Среди людей: правители и подданные
нию, действуют во времена Ся и ее основателя Юя) в терминах развитой городской цивилизации и демонстрируют яркий пример контаминации, в результате чего полузооморфный Кит/Тунь борется за свои права на занятие государственной должности, соответствующей его достоинству и квалификации как «познавшего дао-закон земли». Здесь возникают еще более сложные психологические коллизии. Дело в том, что сын Гуня, Молодой Дракон/Юй, оказывается перед необходимостью сложного выбора: следует ли ему оставаться подданным Шуня, казнившего его мятежного отца, или же он должен возмутиться и отомстить?
Молодой Дракон/Юй не посмел таить злобу, но подчинился и стал служить [Шуню]. Он получил должность сыкоу-надзирателя с заданием увести [в море] бурный потоп. [Когда он это выполнял], лицо его загорело до черноты лака, ходить нормальным шагом он разучился, [здоровье его] совершенно расстроилось,—и все это ради того, чтобы угодить ди [Шуню] [ЛШ, 20,6].
Можно только догадываться, какие чувства обуревали Молодого Дракона, и все же он явно ищет мира, а не войны. Разум и представление о долге берут верх над эмоциями. Молодой Дракон ведет себя вполне в духе классической максимы: «преодоление собственных [эгоистических] устремлений ради восстановления [общезначимой] этической нормы» («Лунь юй», XII, I). Он безусловно соответствует классическому идеалу мужа, так как действует не по родовому обычаю, а по глубоко усвоенному внутреннему закону (и), вместе со своим внешним проявлением—нормой ритуального поведения (ли)—составляющим основу морали23.

Именно здесь проходит граница, отделяющая Молодого Дракона от его буйного отца. Одновременно это—грань, отделяющая человеческое от животного: если Кит уже не вполне зверь, как ни интерпретировать, буквально или аллегорически, его зооморфный облик, то Дракон уже вполне человек и даже, в рамках определенной эстетической системы, человек прекрасный. Это качество человечности (жэнь) есть для классики результирующая совокупиоетя свойств и проявлений, наиболее фундаментальными из которых являются верность внутреннему закону и, как следствие, добровольное подчинение ритуальной норме24. Молодой Дракон ведет себя как образцовый подданный (чэнь), а его отношения с Шунем, проявляющим жестокость к его отцу не ради собственной прихоти, а ради восстановления общезначимого ритуального порядка, и в этом смысле являющего собой образец следующего тому же внутренне-

му закону правителя (цзюнь) образуют пару правитель-подданный (цзюнь-чэнь) —основное звено художественной системы

классики.


34 Эстетика космогенеза
Эта система, подобно рассмотренной выше, эволюционировала, усложнялась, наполнялась новым содержанием, но схема ее оставалась неизменной. Окончательно оформившись в последние века предымперии, это детище классики оказало, огромное влияние на эстетические взгляды многих поколений. Достаточно сказать, что основной темой возникающего как раз в это время индивидуального поэтического творчества стали не отношения между любящими, известные уже архаике, а отношения между правителем и подданным. Впрочем, поэтические произведения этого типа безусловно можно отнести к лирике, поскольку выражаемые в них чувства часто достигают высокого накала, захватывают лирического героя целиком и порой могут привести его к гибели. Господствующая эстетическая школа предымперии и даже явно анакреонтическое по своему характеру наследие предпочитает интерпретировать в терминах этой же схемы.

Тотализирующая все предыдущее знание теория имела вполне определенный сотериологический акцент. Речь, по существу, шла о возникшей в последние предымперские века и десятилетия настоятельной потребности в новом религиозно-философско-художественном синтезе, охватывающем все стороны практической и теоретической деятельности и в то же время доступном, не только предымперской городской элите, новым интеллектуалам, но и массе будущих подданных империи.

Одной из попыток дать такой синтез можно считать и ЛШ, в основном и предлагаемый в дальнейшем вниманию читателя. По мысли его авторов, мироощущение эпохи, как и насущные проблемы бытия и сознания, должно было получить в этом огромном труде, претендовавшем на подведение итогов идейной жизни всего предшествовавшего периода, полное и окончательное выражение. Иными словами, авторы этого крупнейшего компендиума древности заявляли претензии не только на то, что им известно, что и как было, когда, по слову поэта предымперии Цюй Юаня, «не было еще ни верха, ни низа», но и на то, что им известно, что должно быть сейчас. В, рамках эволюционизма это «сейчас» неизбежно оказывалось утопическим возвратом к общественной гармонии прошедших времен; поэтому авторы ЛШ, излагая свой взгляд на норму, изначальное состояние супергомеостаза—Системы, тем самым утверждали свой утопический, следовательно, и эстетический идеал.

Этот идеал прежде всего предусматривал волевое преодоление порочной, с точки зрения авторов ЛШ, разобщенности знания, восстановление его изначальной цельности как высшего блага, предопределяющего в дальнейшем все ценности благой жизни—каковы гармония, безопасность, здоровье, красота. Только в этом контексте авторов ЛШ занимала наличная политическая ситуация войны всех против всех25. Империя, или,


35 /. Эстетика космогенеза
как это называлось в то время, «объединение всех земель Поднебесной», была необходима им лишь постольку, поскольку создавала минимальные предпосылки для утверждения этих ценностей в реальном мире. Не последнюю роль в этом утверждении призвано было сыграть особое искусство, понимаемое как знание-умение, способствующее через ритуальное действие достижению высшего идеала—благой жизни, атрибутом которой не может не быть эстетическая радость-наслаждение.

Очевидно, что достижение искомого синтеза было задачей трудновыполнимой. Поэтому результаты деятельности авторов ЛШ были восприняты потомками как эклектика, в соответствии с чем в библиографических разделах традиционной истории ЛШ относили к категории произведений цзацзя26. Однако со временем выясняется, что в этой эклектике есть своя логика, что империи вообще тяготеют к эклектике в политике и искусстве и что многое из этой эклектичности становится впоследствии устойчивым признаком культуры развивающегося общекитайского этноса. Несомненно, сказанное относится и к философско-художественной системе ЛШ.



Каталог: archive
archive -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
archive -> Этика дискурса сформировалась в значительной степени под влиянием «прагматического поворота» и аналитической дискуссии в европейской философии XX века
archive -> Темы контрольных работ по курсу «история античной философии»
archive -> Лекции 4 часов, семинары 16 часов, сам работа часов, экзамен. Тема Парадигмы и концепции в философии науки
archive -> Бюллетень медицинских Интернет-конференций, 2017
archive -> Конференция «Ломоносов 2017» Секция «Психология современной семьи»
archive -> Первая глава «Виртуальность современного общества: история и современность» состоит из двух параграфов, в которых
archive -> В. И. Игнатьев, докт филос наук, профессор кафедры социологии Новоси- бирского государственного технического университета (нгту), А. Н. Степанова
archive -> На Ученом Совете философского факультета


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   55


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница