Исследования по фольклору и мифологии востока



страница28/55
Дата11.03.2018
Размер4.67 Mb.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   55
Жизнь прекрасна
Создаваемая усилиями многих благоприятная среда обитания представлялась натурфилософам наглядным проявлением гармоничности самого космоса, постоянно воспроизводимого действием демиурга. Закономерно сменявшие друг друга космические ситуации, систематизированные и выраженные в обобщенной модели Перемен, тем не менее в главном не зависели от человеческой воли и человеческих усилий37. В основном все определялось инь-янной конфигурацией энергии в данный момент цикла—его стадией (син), обозначаемой музыкальным тоном луны и характеризуемой вполне наблюдаемой тенденцией к убыванию или возрастанию (сунь-и) интенсивности сезонной доблести (дэ). Имитирующий космический процесс порядок земной жизни организовывался в детально регламентированный уклад «священного быта», завещанный божествами-предками и нашедший пластическое и числовое выражение в ритуалистичеслом комплексе Минтана. Постоянные Числа (тянь-ди чжи шу) в пределе регламентировали каждый поступок и даже помысел погнавшего тайну бытия человека. Не случайно Поднебесная представлялась ему нуминозным предметом (шэнь ци), к которому и прктоснуться-то страшно [148, т. 3, «Лао-цзы», с- 17].

Сама жизнь, казалось должна была замереть в этой расчлененной на ячейки ситуаций вселенной, где не должно было случаться ничего непредвиденного, однако парадоксальным образом именно в поднявшей натурфилософскую космологию империи ее разнообразие необычайно возросло. Это со всей очевидностью выразилось в новых, экспрессивных формах искусства: прежняя статика сменяется здесь небывалой динамикой— нее задвигалось, зазвучало, пустилось в рост [99, с. 443—451]. Там, гда схема не оставляла, казалось бы, никакого места для свободы, свобода вдруг осуществилась с невиданным доселе размахом.

Объяснение этому феномену, на наш взгляд, лежит в самой натурфилософской космогонии, если рассматривать ее не только как формальную структуру, но и, так сказать, в плане содержательном. При таком подходе выясняется, что во всех частях космогонической схемы обнаруживается некая общая основа, названная выше принципом антропоцентричности-антропоморфности. Числовые схемы макрокосма оказываются в этом случае выведенными из микрокосма обычных человеческих отношений, а не из царства таинственных Постоянных Чисел, ве-
179 Жизнь прекрасна

ру в которые пропагандировала имперская религия. Сами эти «числа» под таким углом зрения представляются скорее мнемоническим средством фиксации опыта поколений, накопленного в ходе наблюдения над природными феноменами38.

Чтобы убедиться в резонности такого подхода, попробуем представить себе годовой ритуальный цикл, предписываемый схемой Минтана не в музыкально-гармоническом или теоретико-космогоническом ключе, а в его житейской реализации. Как, собственно, должна была выглядеть реальная жизнь в империи, если предположить, что все предписания авторов ЛШ неукоснительно выполнялись живыми людьми—от сына неба до последнего деревенского простофили? Па что походила бы эта вроде бы связанная по рукам и ногам тем, что в западной литературе в прошлом иногда именовалось «китайскими церемониями» или «страхом перед духами», многообразная жизнедеятельность древнего человека?

Согласно принятой авторами ЛШ схеме Минтана, год начинается с весны, когда «твари пробуждаются от зимней спячки» [ЛШ, 1,1]. Следуют подготовительные работы весеннего цикла:

«Ван возвещает начало полевых работ» [ЛШ, 1,1]. Поля выверяются с помощью уровня и отвеса, так, чтобы «у землепашцев не было сомнений» в правильности подготовки почвы. Юечжэн— главный распорядитель музыкального приказа повелением правителя-сына неба обязывается приступить к изучению ритуальных танцев. Запрещается порубка деревьев, нельзя разорять гнезда, бить молодняк. Весной не воюют, не собирают больших масс на строительство укреплений—все силы направляются на полевые работы. Поднять оружие (первыми) означает навлечь на себя кару природы-неба.

Равноденствие должно сопровождаться первым громом:

«[Когда] раздаются раскаты грома и блистает молния [первозвук и первосвет], твари [окончательно] отходят от зимнего оцепенения, отворяют дверки норок и начинают выползать наружу» [ЛШ, 2,1]. Начинается новый цикл жизни. Это событие отмечается особым ритуалом: «За три дня до первого грома бьют в колокол, чтобы оповестить народ, напоминая при этом. ,,Скоро загремит гром и если кто-либо будет невоздержанным, родившиеся дети будут уродами,—горе [тому] и несчастье!"» [ЛШ,2,1].

При дворе исполняются соответствующие ритуальные танцы; предварительно в жертву приносятся цветные ткани. Сын неба приносит в жертву ягненка (гао). Эта жертва глубоко символична: знак гао—один из элементов сложного знака, обозначающего «похлебку, употребляемую при [важнейших] жертвоприношениях». Вообще в эти три весенние луны подряд ритуальной пищей сыну неба служит баранина, символизирующая победу янной ци над иньной, света над тьмой, тепла над холо-


180 IV. Искусство и мастерство
дом, жизни над смертью. Семантика этого ритуала для древних была вполне прозрачной: «баран» был непременным участником новогодних мистерий, действа Но, о котором будет сказано особо.

В день равноденствия выверяют меры длины и емкости, гири и коромысла весов, меры веса и объема: дани, цзюе, доу и туны; проверяют деления на коромыслах безменов—равновесию неба-природы должно соответствовать и равновесие человеческих мер [ЛШ, 2,1]. В конце весны производится общий смотр запасов в государственных кладовых, весенний переучет, в ходе которого старшины ремесленников проверяют содержащиеся в пяти хранилищах и классифицированные соответственно материалы: металлы, шкуры и жилы, рог и слоновую кость, оперение и древки для стрел, жир, клей, киноварь и лак, после чего мастеровые—художники древности—приступают к работам. Имперский регламент требует, чтобы они трудились под присмотром специальных лиц, ежедневно отдающих распоряжения относительно того, что и как должно быть сделано, «дабы не изготовлялось ничего, что не согласовывалось бы со временем года, и чтобы никто не смел делать дорогие и вычурные вещи, способные смутить сердца высших» [ЛШ, 3,1]. В этой же. луне устраивают «большое представление с музыкой-танцами» в присутствии сына неба и знати: трех гунов, девяти цинов, чжу-хоу и дафу.

Этому придворному торжеству соответствует праздник простонародья: «Горожане заклинают духов, разрывая на части животных у городских ворот» [ЛШ, 3,1]. Это и есть новогодний обряд—Но. Впрочем, верные себе авторы ЛШ комментируют:

делается это «для того, чтобы состояние ци „весна" вошло в полную силу».

Если «весенний ритуал» исполнен как надо, «во всех трех декадах [последней весенней луны] выпадают благие дожди»:

природа-небо одобрила первый сезонный цикл ритуально-административно-хозяйственной деятельности социума. Есть надежда на хороший урожай.

Лето отдано в основном музыкальным занятиям. Это и понятно, ведь здесь—«центр» времени, откуда тон гун управляет всем циклом. Высшие продолжают заботиться об урожае:

сын неба отряжает смотрителей полевых работ, чтобы они, отправляясь по полям и равнинам, убеждали народ в необходимости продолжения усилий, «дабы не было упущено благое время» [ЛШ, 4,1]. Знати разрешается потравить хищного зверя, до охоты не должны вредить посевам. Пшеницу первого урожая землепашцы подносят сыну неба, и он вкушает ее с кабаньим мясом, принеся предварительно жертвы в храме предков. Ко времени созревания пшеницы и в предвидении Страды освобождают осужденных за нетяжкие проступки, уве-


Жизнь прекрасна
личивая ряды потенциальных жнецов. Завершается в основном цикл работ по шелкопряду, инициированный еще весной супругой-сына неба. Начало лета отмечается ритуальным пиром с крепким вином, музыкой и танцами [ЛШ, 4,1]. Соблюдение ритуального порядка вызывает благие декадные дожди, важные для

урожая.


Во второй летней луне начинается подготовкак предстоящим осенью военным действиям, причем как ритуалом, так И отбором сильных и ловких для войска вана. Юечжэн получает повеление «привести в порядок-настроить большие барабаны, малые барабаны и литавры, наладить [звучание] циней, гуслей, флейт и свирелей, приступить к обучению-обращению со щитом, бердышем, копьем, плюмажем-бунчуком, настроить большие и малые свирели, окарины и флейты, исправить колокола, петрофоны, погремушки и трещотки» [ЛШ, 5,1].

С молением о дожде приносится великая жертва божествам-предкам, сопровождаемая торжественной музыкой [ЛШ, 5,1].

Землепашцы доставляют ко двору просо первого урожая, в связи с чем следуют жертвы, приносимые сыном неба предкам. На заставах и рынках прекращается сбор налогов. Смягчают режим осужденным за тяжкие преступления, улучшают их рацион. «В этой луне—самый длинный день. Инь борется с ян, предвещая переход ци в состояние «осень». Это—раздел между, жизнью и смертью» [ЛШ, 5,1], т. е. среднее, центральное положение между весной и осенью и, соответственно, жизнью -и смертью, поскольку осень—время увядания, время металла и войны. Все замирают в ожидании прихода иньной ци, способствуя тем самым ее наступлению: «Благородные мужи постятся и воздерживаются, оставаясь у себя... избегают возбуждения... прекращают доступ к себе звуков и цветов-красот (сэ), дабы не соблазниться; исключаются также жирные блюда и острые приправы; сдерживают желания-похоть, стабилизируют ци-состояние сердец» [ЛШ, 5,1]. Впрочем, некоторые игры допустимы: «разрешается жить в высоких-светлых домах, любоваться далями, совершать восхождения на горы и холмы, [где иньная ци слаба], гулять на террасах и галереях» [ЛШ, 5,1].

Третья летняя луна самый ответственный момент, «центр» времени и пространства, космоса.

В этой луне можно заняться отловом. крокодилов и аллигаторов, заготовкой леса и камыша, тоже, разумеется, после соответствующего повеления сына неба. Народ убеждают не жалеть средств для жертвоприношений «шанди высокого неба— хуантянь шанди»—синкретической фигуре имперского пантеона, совместившей в себе главное божество-предка шанцев и деифицированный классикой природный феномен—небо [ЛЩ, 6,1]. Допускается, впрочем, и отправление простонародных архаических культов: принесение жертв духам знаменитых гор и
182 IV. Искусство и мастерство
великих потоков, хотя и здесь натурфилософия предлагает народу не забывать «четырех стран света» [ЛШ, 6,1]. Совершаются также жертвы предкам и на алтарях земли и проса, как утверждено классикой.

«В этой луне следует повеление смотрителям приказа женских работ относительно изготовления красок для узоров фу-фу и вэнь-чжан, чтобы все было исполнено согласно утвержденным образцам и без малейших отклонений» [ЛШ, 6,1]. Это—центр ритуалистической эстетики, так как узоры фу-фу есть важнейший атрибут одеяния сына неба, «черно-желтый узор», с которым связывается представление об империи, императорском Китае в целом. Сине-красный цвет соответственно—цвет прообразов (лян и, или инь-ян), сочетание, хорошо известное по позднейшим изображениям двух закручивающихся «запятых» с точками, символизирующими понятие Великого Предела—момента перехода, совершаемого Системой при трансформации из инь- в ян-состояние и обратно39. Ритуалистическая ценность этих цветов столь велика, что ошибка (го) здесь могла бы оказаться роковой, поэтому «ни в желтом, ни в черном, ни в синем, ни в красном не должно быть ничего плохого или недоброкачественного, как и не должно быть места ложности или крикливости [оттенка]; ведь эти краски идут на крашение ритуальных одежд, [употребляемых] при жертвоприношениях в предмостных (цзяо) храмах предков, равно как и на знаки и одеяния, благодаря которым низших отличают от высших, благородных—от подлого люда» [ЛШ, 6,1].

В луну «центра» не дозволяется браться за большие дела, чтобы не внести смуты в состояние ци,—«центр», как мы знаем, должен хранить неподвижность. Лесничим повелевается следить, чтобы не было порубок. Если ритуал соблюден, небо-природа даст знак в виде «сладостных дождей» (сладкий вкус—«центральный») по два дня в течение трех декад, итого—шесть, по числу стран света плюс зенит и надир. По-китайски это люхэ, «шесть гармоний в одном центре» [ЛШ, 6,1]— нечто настолько хорошее, что и говорить не стоит. И неудивительно, ведь эта луна—луна Владыки Центра, Хуанди, Желтого Предка, с имперских времен—родоначальника китайских императоров, равно как и. главы натурфилософской иерархии божеств-предков. Шанди-небо оттеснен уже на вторые роли.

Но вот и осень. В первую Луну осени начинает дуть прохладный ветер, выпадает белая (цвета металла) роса. Приступают к смертным казням. Сын неба принимает и жалует при дворе главнокомандующего и военных, которым предстоит много дела—«набирать армию, муштровать войско, находить и призывать к обучению силачей и смельчаков» [ЛШ, 7,1]. Тут же карают буйных, «чтобы привести к покорности и дальних». В предвидении суровых времен готовят тюрьмы и остроги, кан-


183 Жизнь прекрасна

далы и наручники, дабы пресечь возможную распущенность. Выносятся приговоры по гражданским и уголовным делам. Преступников казнят, телесные наказания ужесточают. «Небо-земля начинает проявлять суровость, поэтому попустительство неуместно-несвоевременно» [ЛШ, 7,1].

Есть и менее грозные дела: землепашцы вновь подносят сыну неба зерно (второго урожая); заполняют закрома, укрепляют в предвидении осенних разливов рек дамбы и плотины, чинят в ожидании вражеских набегов городские стены и валы. Если все как надо—«прохладные ветры будут дуть во всех трех декадах» [ЛШ, 7,1]. Но война все равно начнется, ибо «войско существует столько же, сколько существует человек» [ЛШ, 7,2]. Собственно, и сын неба—порождение войны всех со всеми: авторы ЛШ реинтерпретировали мифы архаики в историю происхождения государства, и при этом оказалось, что государственная власть обязана своим появлением агрессивности человеческой природы.

Говорят, что войско создано Чи Ю, но в действительности войско создано не им—он лишь усовершенствовал [свое] оружие. О Чи Ю еще и помину не было, когда люди бились палками, обломанными с деревьев. Те, кто побеждал, становились предводителями. Когда предводителей стало недостаточно для поддержания порядка, были учреждены правители. Когда же и правителей стало не хватать, для поддержания порядка, был учрежден [пост] сына неба.

Сын неба, таким образом, вышел из правителей, правители — из предводителей. Предводители же рождены борьбой [ЛШ, 7,2].
Война является неотъемлемой частью нормального жизненного и годового цикла, и хотя военная доблесть, по признанию авторов ЛШ,—жестокая доблесть (сюн дэ), она необходима, поскольку именно на поле боя проверяется реальность дэ правителя, его достоинства и способности служить защитой жизни. Парадокса тут нет—сама природа убивает до срока, очищаясь от больных и слабых, порочных и ненужных, дисфункциональных и просто уродливых, вредящих общему здоровью и красоте Системы. Следовательно, правитель-демиург—лишь помощник неба-природы, санитар истории. Он объективен и лишен страсти к убийствам и грабежу, его войско (и бин) — войско верности моральному закону, должному, и было бы глупо из-за действительно встречающихся противоправных войн отменять войну как вид деятельности вообще:
Бывает, травятся плохой едой, но было бы глупо на этом основании запретить есть вообще. Бывает, тонут, пользуясь лодкой. Но было бы глупо на этом основании запретить плавать в лодках. Бывает, что из-за войны, теряют собственное государство. Но было бы глупо на этом основании уничтожить войско во всем мире.

Войско запретить невозможно. Оно подобно воде и огню: если с ними обращаться умело, они приносят радость, если же неумело — беду. Оно также подобно лекарству: может вернуть к жизни, но может и отравить. Войско, верное моральному закону,—лекарство для всего мира [ЛШ, 7,2].


184 IV. Искусство и мастерство
Такому войску, вступающему в чужие пределы, чтобы покарать мятежного правителя и избавить население от напрасных мучений, «народ радуется как почтительный сын, завидевший любящего отца, как голодный, узревший роскошные яства» [ЛШ, 7,2]. Однако же такое войско при подходе к столичным предместьям вражеского царства не должно «губить пять хлебов, разрывать могилы, вырубать деревья, сжигать припасы, предавать огню дома, угонять скот, а если им захвачены пленные из горожан—следует их отпустить, чтобы продемонстрировать любовь к простому народу и ненависть к его угнетателям» [ЛШ, 7,5]. Вообще «следует покорять царства, а не карать народы», тогда принцип человеколюбия (жэнь) не пострадает.

Впрочем, настала уже вторая луна осени, когда наступает время подумать о старых и слабых—им дарят костыли и посохи, раздают отвар из овощей и похлебку, «чтобы они ели и пили» [ЛШ, 8,1]. Не забывают и о внешнем виде (и обогреве) прочих подданных, так что «смотрителям платяного приказа следует повеление приготовить и починить верхнее и нижнее платье, чтобы орнамент и вышивка соответствовали образцам, покрой — крупному и мелкому телосложению, длина платья и размеры—назначению, шапки и кушаки были установленной формы» [ЛШ, 8,1]. Разбираются дела преступников, осужденных к смертной казни, чтобы головы отсекались по заслугам. Осматривают и бракуют жертвенный скот: его сортируют по мастям и по меркам. Основных параметров тут пять, и только при условии их выполнения можно рассчитывать, что жертвы будут приняты шанди.

В этом месяце сам сын неба совершает обряд изгнания духов Но (осенний аналог весеннего Но), «чтобы воспрепятствовать болезням и способствовать переходу ци в состояние ,,осень"» [ЛШ, 8,1]. Конечно, лично он не участвует в раздирании животных у городских ворот, но приносит собачатину вместе с коноплей в жертву предкам, предварительно отведав того и другого. Этот Но гораздо скромнее весеннего, исполняется, по-видимому, для симметрии.

Теперь уже можно возводить стены и валы, строить города, копать колодцы, чинить амбары. Народ побуждают ускорить сдачу зерна в государственные амбары и заготовку личных запасов овощей на зиму. Надо успеть еще посадить пшеницу, чтобы не упустить время [ЛШ, 8,1].

В этой луне «день уравнивается с ночью, гром стихает, твари, погружающиеся в спячку, запирают входы в свои норки;

ци-состояние ,,смерть" входит в силу, ци-состояние „жизнь" с каждым днем слабеет». В день равноденствия вновь выверяют меры и веса, исправляют сосуды доу и юн. Купцам—почет и уважение, поскольку от торговли доход казне, «но ни одно предприятие не должно противоречить, дао-принципу неба-при-
185 Жизнь прекрасна

роды: все должно быть сообразно времени и собственной природе» [ЛШ, 8,1]. Если все соответствует—«иней выпадет во всех трех декадах».

Конец осени. Пора заканчивать уборку урожая. Всем чинам предписано следить, чтобы и благородные и подлые были заняты делом, «поскольку небо и земля тоже заняты сбором» [ЛШ, 9,1]. Состояние ци приближается к пику холода, когда народ можно будет распустить по домам, поскольку все равно он не способен выдержать морозов: обычно это делают после того, как ложится первый иней.

При дворе правителя начинают обучение игре на духовых, очевидно, как наиболее близкородственных осеннему ветру.

Решают, с какого дня начать следующий год. Наконец-то приходит время отдыха и для самого сына неба: устраивается грандиозная охота с небольшим ритуалистическим акцентом— жертвоприношением подстреленной дичи четырем странам света [ЛШ, 9,1].

Погружающиеся в спячку твари укладываются в своих норках на зиму. Убыстряется ход уголовных дел, чтобы к зиме не осталось невынесенных приговоров. Тогда же не оправдавших доверие разжалывают, удаляют с постов и лишают рангов знатности; их сэкономленное жалованье пускают на прокорм тех, у кого нехватка (в связи с плохим урожаем). Нечего было лодырничать!

Зима. Вода замерзает, землю сковывает холод, радуга прячется, мир становится одноцветным. Вся сила-дэ уходит в воду-лед. Сын неба после встречи зимы раздает жалованье-пенсии семьям погибших на службе и привечает вдов и сирот. Гадальщики, наследники дивинаторов, начинают манипулировать панцирями и бирками, интерпретировать трещины и толковать триграммы, определяя добрые и дурные знаки. Как и сами божества-предки, они, в общем, оттеснены на периферию, и их предсказания, основывающиеся на традиционной технике контактов с нуминозным, имеют, по-видимому, ограниченный вес в общегосударственных соображениях. Впрочем, традиция уважается.

Основной же оракул исходит от сына неба, который в этой луне, впервые надев меха, возвещает соответствующим чинам:


Ци неба стремится вверх, ци земли — вниз, [поэтому] небо и земля более не сообщаются: они заперты. Пришла зима [ЛШ, 10,1].
Следует повеление всем все со тщанием укрывать и прятать. Приходит время замков и запоров, наращивают городские стены, сторожат ворота городов и селений, закрывают засовы и щеколды; укрепляют печати, готовят к обороне рубежи, крепости и форты, проверяют заставы и мосты, перекрывают проходы и тропы.
186 IV. Искусство и мастерство
Зима—время погребений. Поэтому утверждают устав похорон, виды траурных одеяний, устанавливают толщину стенок внешних и внутренних саркофагов, размеры (высоту и ширину) могил и курганов, которые должны быть согласованы с рангами и званиями погребенных—благородных и подлого люда.

Индустрия, обслуживающая похоронный ритуал, также подвергается инспекции—специальный чин, принимая сосуды, применяемые во время жертвоприношений, выставленные мастеровыми, следит, чтобы те «чрезмерным искусством не смущали сердца высших». Господствующий стиль погребальных сосудов должен отражать прилежание и стремление к благу: имя мастера должно стоять на изделии, однако вовсе не для того, чтобы выявились наиболее искусные, а для того, «чтобы в случае, если в работе изыщется недолжное (бу дан), покарать [виновного], дабы ограничить произвол в ремесле» [ЛШ, 10,1].

Сын неба возносит моление «естественной основе жизни», т. е. жизненной силе, испрашивая благоприятного нового года-урожая, а на местах, в селах и городах, патриархи-главы родов приносят жертвы родоначальнику. Здесь тоже—маленькие вселенные (цзуны) во главе с собственным демиургом, главой здравствующих, и божеством-предком (цзуцзуном), покровителем живых потомков. Малая традиция воспроизводит большую [ЛШ, 10,1], следуя правилу «низшее следует высшему», но в действительности она древнее, фундаментальнее «большой», реинтерпретирующей «малую» в новых терминах, однако оставляющей неизменной основную схему.

Культ предков, конечно же, не отрицался просвещенной натурфилософией. Речь шла о формах заупокойного культа, где протонаука претендовала на знание законов, в соответствии с которыми все устраивается для вещей после смерти—в потусторонней стадии цикла, продолжающей земную жизнь явленного.

В целом это знание выражалось в обустройстве могилы— выборе места, ориентации, установлении норм для толщины стенок гробов и саркофагов, их числа, высоты погребального холма в зависимости от ранга покойного. В эволюционном мире смерть была частью жизни, более того, она увенчивала собой науку: «Понимание того, что есть жизнь,— основа основ для мудреца, [но] понимание того, что есть смерть,—высшее его достижение» [ЛШ, 10,2].

Озабоченные идеей сохранения или восстановления целостности жизни, авторы ЛШ стремятся и к сохранению целостности смерти: в главном они идут по стопам Мо-цзы. призывавшего к предельной скромности погребального обряда, но и здесь принцип срединности, отсечения крайностей, господствует:

«...скорбь о родной плоти и кости—в человеческой [чувственной] природе-цин. Для человека невыносимо, чтобы тело умер

шего, самого дорогого и любимого, было брошено в канаву» [ЛШ, 10,2].

Заботиться было о чем: грабеж могил, инвентарь которых содержал все, что могло понадобиться после возвращения (гуй) туда, откуда человек явился в мир, был одним из самых распространенных и, по всей видимости, доходных промыслов в древнем Китае. Дело было поставлено на широкую ногу; авторы ЛШ приоткрывают некоторые технологические подробности этого ремесла, которое, как и любое другое, составляло главное занятие целых кланов и передавалось по наследству от отца к сыну:
Бывает, что Правитель не в состоянии удержать в повиновении народ, отцы мирятся с непочтительностью сыновей, старшие братья попустительствуют младшим, а эти, последние, готовы все бросить и уйти — ведь им не хочется пахать землю и собирать хворост, и они не желают занимать какие-либо общественные должности. Все только и жаждут красивых одежд и вкусных яств; только как. ни изощряются, получить этого не могут!

И тогда сбиваются в большие ватаги, уходят в горы, прячутся по зарослям на озерах, нападают и грабят, а заодно присматриваются к известным курганам, большим могилам, богатым захоронениям. Потом просятся на постой к тем, кто живет в удобных [для дела] местах; не зная отдыха ни днем, ни ночью, ведут подкопы и, конечно же, выполняют задуманное, и делят между собой добычу [ЛШ], 10,3].


При удаче добыча бывает огромной, поэтому рисковать стоит. Тем более, когда речь идет о могилах и курганах на территории погибших царств, так сказать, бесхозе: «С древнейших времен и до наших дней не существовало царства, которое рано или поздно не пришло бы к гибели, а среди погибших [государств] нет ни одного, где не были бы ограблены могилы" [ЛШ, 10,3].

Приводя этот очевидный факт, авторы ЛШ имеют в виду удержать современников от бездумной роскоши при погребении, резонно полагая, что богатая могильная утварь пойдет не столько на пользу мертвым, сколько на пользу живым. Однако голос авторов ЛШ не услышан: хотя всем известно, что не было и, нет «ни одной великой, могилы, которая не была бы разграблена, все наперебой воздвигают новые» [ЛШ, 10,3]. В каком-то смысле это тщеславное стремление продемонстрировать силу чувств к умершим родственникам есть прямое приглашение к поруганию их останков:

Если бы, предположим, некто установил на вершине [семейного] могильного холма стелу с такой надписью: «Эту могилу нельзя не ограбить, ибо в ней полно всякой утвари, жемчугов, яшмы, дорогих безделушек, сокровищ и драгоценных сосудов, и потому тот, кто ее ограбит, станет богачом, а род его из поколения в поколение будет ездить в повозках и есть мясо!»—то над таким стали бы потешаться, считая его ненормальным. Между тем богатые могилы в наше время представляют собой именно такую надпись-приглашение [ЛШ, 10,3].
188 V. Искусство и мастерство
Поэтому авторы ЛШ рекомендуют среднее, уместное, рациональное, «центральное» и в похоронном ритуале: «Хоронить, как в старину,—на широких пустошах, во глубине гор», чтобы быть спокойными за состояние могил [ЛШ, 10,2]. Они даже указывают некоторые критерии выбора места, обнаруживая знакомство с профессией близкородственных дивинаторам архаики мастеров фэншуй, ветра-воды, т. е. геомантов, в натурфилософских терминах, специалистов по состоянию ци- «воздух» и «вода» и их сочетаниям. Авторы ЛШ советуют «при захоронениях предпочитать возвышенные места,, чтобы избежать напасти от лис и бед от подземных вод»; по тем же соображениям рекомендовалось «делать могилу не слишком мелкой и не слишком глубокой» [ЛШ, 10,2].

Авторы ЛШ также против гигантомании в похоронном обряде, когда толпы провожающих покойного «громоздят гроб на огромные дроги, а [погребальными] стягами, подобными облакам, и опереньем бунчуков затмевают небо». Если предположить, что это делается на погляд народу, для демонстрации своих возможностей, то «Да! Куда как красиво-мэй! Куда как величественно!» [ЛШ, 10,2]. Но покойному все это ни к чему;

для него «тысяча лет что один миг», поэтому лучше бы родственники позаботились о его безопасности в будущем. Куда там:

«В наше время курганы и могильные холмы высоки, как горы, стоят часто, как деревья в лесу, а, усыпальные храмы предков не отличишь от башен и парадных лестниц в столичных дворцах»,—сокрушаются авторы. Между тем могилы великих предков отличаются изысканной простотой: «Яо был похоронен в Гулине, среди деревьев, Шунь—в Цзиши, среди камней, Юйв Гуйцзи, вдали от человеческого жилья» [ЛШ, 10,3].

Основной критерий при выборе древними места погребения—эстетический. Натурфилософия, понимающая красоту как гармонию-согласие, дает объяснения в соответствии с теорией космического резонанса, гань-ин: «Могилы прежних ванов отличались скромностью: непременным условием было лишь согласие-единение... Погребение в горах, согласованное с [тоном] гор, в лесах—с [тоном] леса, на склоне—с [видом] склона, на равнине—с [видом] равнины... В этом и проявлялась подлинная любовь к [умершему] человеку, ибо „любящих"—тьма, а знающих, что такое настоящая любовь,—единицы» [ЛШ, 10,3]. Гармония тела и мира должна находить конечное выражение, быть может, высшее и наиболее одушевленное, в символе конца жизненного поприща. Авторы ЛШ, чуждые суеверий простонародья, пожалуй, ближе всего к чистому пантеизму именно зимой, в грустное время прощаний.

Впрочем, это не мешает им продолжать быть реалистами, как и подобает натурфилософам. Сын неба издает во вторую зимнюю луну повеление, запрещающее вести земляные работу,


189 Жизнь прекрасна

«доставать закрытое и спрятанное»—даже невинный жест, будучи не ко времени, не «в резонанс» с совершающимся переходом, может вызвать возмущение в общем ци-состоянии: «Если доставать закрытое и открывать спрятанное, собирать большие толпы, [может] начаться утечка земляной цu (дuцu),—этo будет называться ,,отворить двери Дома неба-земли-космоса" ;

все погруженные в спячку твари тогда погибнут, народ постигнут язва и мор, последует траур по многим» [ЛШ, 11,1].

Начальник дворцовых евнухов, этого важнейшего института, регламентирующего и параметризующего интимную жизнь сына неба, получает приказ «осмотреть наружные и внутренние двери, приглядеть за комнатами и помещениями [женской половины], чтобы все было прочно заперто-закрыто; рекомендуется сокращение интимных отношений, избежание излишеств, [причем] это относится ко всем, даже благородным» [ЛШ,

11,1].

Зато делают запас вина: главному кравчему ведено доставить просо и рис, подготовить дрожжи и сусло; соблюдать при забраживании чистоту сосудов, при перегонке—равномерный нагрев. Вода берется из чистейших родников, кувшины и сосуды—самые лучшие и красивые. При этом необходимо тщате;ль-но соблюдать все шесть условий (по числу полутональностей) приготовления вина, за чем главному кравчему ведено следить «неотступно, ничего не упуская» [ЛШ, 11,1].



В этой луне—самый короткий день, состояние инь-янного перехода, когда эти силы «борются друг с другом, сотрясая все живое» [ЛШ, 11,1]. Это—предел иньной силы, почти победа смерти перед началом нового жизненного цикла, и момент требует высокого внимания и концентрации внутренних сил всех участников космического процесса воспроизводства: «Мужи постятся и воздерживаются, в глубоком уединении хранят покой, удаляя от себя звуки и цвета-образы, ставят предел жела-ниям и порывам, сохраняя-умиротворяя собственное тело-естество; все дела следует по возможности прекратить, пока не установится [новая конфигурация] инь-ян» [ЛШ, 11,1]. Крайне важный переход, предшествующий весеннему обновлению, близок. К его встрече готовятся: «Красят двери храмов [предков], ворота городов и селений», не забывая при этом и «исправлять тюрьмы и узилища», дабы помочь «запиранию» и «сокрытию», характеризующим состояние неба-земли [ЛШ, 11,1].

По вот наступает последняя зимняя луна: гуси возвращаются на север, сороки вьют гнезда, фазан кричит—ясно, что зиме конец. Соответствующим чинам приказано устроить Великое Изгнание: центральное празднество года—Но, во время которого «разрывают перед городскими воротами жертвенных животных и выставляют земляных волов, чтобы спровадить холодную [зимнюю] ци» [ЛШ, 12,1]. К этому празднику мы вер-


190 V. Искусство и мастерство
немся чуть позже, а пока велят рубить лед для погребов впрок, вывозить из амбаров семена, ремонтировать (разумеется, под надзором _ соответствующих чипов) сохи-лемеха. Главе музыкального приказа следует повеление устроить большое представление с музыкой и завершить на том учебный год. Сын неба с цинами и дафу проверяет своды государственных дел, обсуждает будущие сезонные указы, чтобы встретить наступающий год должным образом. Главному астрологу (тайши) велено представить разнарядку на чжухоу, согласно которой те должны будут поставлять животных для жертвоприношений шанди высокого неба. Сородичи сына неба должны позаботиться о кормах для этих животных.

Внизу патриархам также предписано распределить повинности среди простого народа для предоставления животных, употребляемых при жертвоприношениях горам, лесам и потокам. Не должно «быть таких, кто не прилагает усилий к исполнению жертвоприношений шанди высокого неба, [алтарям] шэ-цзи/Земли и Посева, в храме предков Циньмяо/Государст-венной усыпальнице, а также в горах, лесах и у великих рек-потоков» [ЛШ, 12,1].

Кажется, все. «В этой луне солнце совершило полный [годовой] круг, луна закончила свой путь, звезды прошли по небосклону до [положенного] конца. Число дней скоро будет исчерпано, начнется Новый год» [ЛШ, 12,1]. «Если все будет хорошо, через три декады и два дня — Завершение Единства (чэн и)». Прожитый год останется в воспоминаниях как хороший год. Всего было в меру: радости и печали, войны и мира, жизни и смерти. Правитель империи, взваливший па свои плечи заботу о безопасности и благосостоянии мириадов жизней, являющихся в мир и уходящих в свой срок, был на высоте. Ни в ритуале, ни в частной жизни не было допущено ничего, что было бы го-слишком. Доблесть-дэ была подтверждена на войне и в мире, и небо-земля оставили сдавшего экзамен ученика-сына на следующий срок. Что там—впереди? Горожане радуются, провожая зиму у городских ворот, семьи собираются под родные крыши, расстаются с бедами; испрашивают защиты и помощи у божеств-предков или у духов гор и потоков. Император стоит под Небом в центре Земли, Единственный—медиатор между шанди высокого неба и людьми, стоящими за его спиной. Груз его ответственности велик и прекрасен, как прекрасен и велик Мир.


Каталог: archive
archive -> Физкультура и спорт issn 2071-8950 Физкультура
archive -> Этика дискурса сформировалась в значительной степени под влиянием «прагматического поворота» и аналитической дискуссии в европейской философии XX века
archive -> Темы контрольных работ по курсу «история античной философии»
archive -> Лекции 4 часов, семинары 16 часов, сам работа часов, экзамен. Тема Парадигмы и концепции в философии науки
archive -> Бюллетень медицинских Интернет-конференций, 2017
archive -> Конференция «Ломоносов 2017» Секция «Психология современной семьи»
archive -> Первая глава «Виртуальность современного общества: история и современность» состоит из двух параграфов, в которых
archive -> В. И. Игнатьев, докт филос наук, профессор кафедры социологии Новоси- бирского государственного технического университета (нгту), А. Н. Степанова
archive -> На Ученом Совете философского факультета


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   55


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница