Информационная культура в современном обществе: философские аспекты диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук


Информация и культура как базовые основания универсальной категории «информационная культура»



Скачать 482.17 Kb.
страница4/17
Дата30.01.2018
Размер482.17 Kb.
ТипЛитература
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Информация и культура как базовые основания универсальной категории «информационная культура»

Современный этап развития человеческой цивилизации все чаще называют эпохой информатизации или информационной эпохой. Каждая эпоха характеризуется своей доминирующей культурой. Наступившая эпоха в качестве таковой имеет информационную культуру. Чтобы определиться с сущностью и содержанием информационной культуры, нужно разобраться с ее базовыми понятиями – информацией и культурой – и с тем, как они между собой связаны. Начнем с информации.

Прежде всего, следует отметить, что феномен все возрастающей роли информации в современном мире далеко не освоен современной гуманитарной наукой, хотя внимание ученых к нему было привлечено на протяжении всей последней четверти ХХ и первого десятилетия XXI вв. Как справедливо замечал в середине 90-х гг. К.К. Колин, «роль информации при изучении как природных явлений, так и социальных процессов является определяющей и ранее явно недооценивалась. Нам еще предстоит осознать, что именно информационные процессы лежат в основе всех эволюционных изменений окружающего нас мира, что информация является таким же фундаментальным и всеобщим свойством мироздания, как вещество и энергия»51. В связи с этим в научных кругах всерьез обсуждается проблема выделения философии информации как самостоятельного научного направления социальной философии52. С точки зрения А.Д. Урсула, это направление философии имеет большие научные перспективы и уже в обозримом будущем может служить не только «научной базой для всего процесса информационного развития общества», но и знаменовать собой новый качественный переход в развитии человеческой цивилизации – формирование ноосферы53.

Представлений о сущности информации, определений этого понятия в научной литературе очень много: практически в каждой сфере общественного познания и деятельности она имеет весьма различные трактовки. Академик Н.Н. Моисеев подчеркивал, что «строгого и достаточно универсального определения информации не только нет, но и быть не может. Это понятие чересчур сложно»54. Наука, тем не менее, имеет дело с дефинициями, очерчивающими сущностные и содержательные границы понятий, поэтому определение последних есть насущная и необходимая ее задача.

В буквальном смысле информация (от лат. «informatio») означает разъяснение, изложение, осведомленность. Толковый словарь С.И. Ожегова трактует информацию «а) как сведения об окружающем мире и протекающих в нем процессах; б) сообщения, осведомляющие о положении дел, о состоянии чего-либо»55. Энциклопедический словарь характеризует ее как общенаучное понятие, которое включает в себя «обмен сведениями между людьми, человеком и автоматом, автоматом и автоматом, обмен сигналами в животном и растительном мире»56. Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и защите информации» определяет информацию как «сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления»57.

Представленная краткость формулирования дефиниций, безусловно, выигрышна, но в данном случае, по мнению автора, она ущербна, поскольку, во-первых, сведения и сообщения, как структурные элементы информации, обладают разными свойствами: сведения (от англ. knowledge – знания), как один из основных инструментов процесса познания, относительно независимы от материального носителя (имеют идеальный характер) и передаются посредством сообщений (сигналов, от англ. message или communication), которые, как правило, зафиксированы на определенном материальном носителе; во-вторых, для человека как потребителя информации наиболее важным является прагматический аспект - ее содержание и смысл. Поэтому диссертант полагает, что философской доминантой в определении сущности информации должно быть ее отождествление с понятием, наделенным смысловым содержанием и имеющим знаковую форму. Смысловое содержание есть не что иное как знание, а знаковая форма – средство его передачи. Следовательно, энциклопедические определения информации и определение, данное в законе «Об информации, информационных технологиях и защите информации», отражают лишь ее идеальную форму, которая вводится в область социальных отношений благодаря ее «документированию»58, но в сущностном отношении ясности не добавляют.

Особое значение для выяснения сущности информации имеют работы К. Шеннона, Н. Винера, У. Эшби, относящиеся к началу второй половины ХХ века. Традиционное понимание информации как любых сведений, переданных в результате коммуникаций, было уточнено ими через снижение степени неопределенности у потребителя информации. В частности, английский нейрофизиолог У.Р. Эшби и французский физик Л. Бриллюэн, раскрывая понятие информации через отрицательную энтропию, утверждали, что усовершенствование любой системы есть уменьшение ее энтропии (количественной меры неопределенности): энтропия всякой системы, независимо от ее природы, тем больше, чем менее упорядочены связи между ее элементами и чем более случайный характер они имеют59.

Американский ученый К.Э. Шеннон в выведенной им математической формуле для определения пропускной способности каналов связи рассматривал информацию в противовес энтропии как меру упорядоченности. Однако при этом количество информации подсчитывалось вне зависимости от ее качественных характеристик, поэтому прямого ответа на вопрос, что такое информация, формула Шеннона не давала60.

Основатель кибернетики Н. Винер в теоретико-методологическом плане фактически отказался от формулирования сущности информации и приравнял ее к фундаментальным понятиям, которые нельзя вывести через более простые. С известной долей ироничности он отмечал, что «информация есть информация, а не материя и не энергия. Тот материализм, который не признает этого, не может быть жизнеспособным в настоящее время»61. Главное, по Винеру, состоит в том, что информация характеризует важнейшую сторону жизни человека – познавательную деятельность, являясь ни чем иным как умственной абстракцией62. Ироничность высказывания ученого вполне оправдана: информация обладает множеством характеристик, вследствие чего исключительно затруднена для определения. Тем не менее, в его работах есть косвенное определение информации как «обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспособления к нему наших чувств»63. Правда, в таком определении нет ответа на вопрос, содержанием чего является информация, каковы ее генезис, природа и материальная основа возникновения.

В настоящее время значительное число ученых придерживается общенаучной трактовки информации и считает, что понятие информации охватывает как те сведения, которыми располагают и обмениваются между собой люди, так и существующие независимо от того, располагает ли человечество информацией о них или нет, поскольку как особые материальные образования они служат для человека источником информации64.

В то же время следует подчеркнуть, что философией также накоплен значительный объем представлений об информации как о социальном феномене с выяснением ее места и роли в жизнедеятельности социума, что дает возможность рассматривать ее как необходимую составляющую цивилизационного развития, обеспечивающую социальное взаимодействие и культурную преемственность поколений.

В фундаментальном философском труде Р.Ф. Абдеева «Философия информационной цивилизации»65 отмечается, что в философии есть два основных подхода к трактовке информации – атрибутивный и функциональный. Сторонники первого (И.А. Акчурин, Р.Ф. Абдеев, В.С. Готт, В.Коган, А.И. Ракитов, А.П. Суханов, А.Д. Урсул и др.) наделяют информацию свойством всех объектов органического и неорганического мира и на этом основании полагают ее атрибутом материи; то есть фактически они связывают информацию с отражением в человеческом сознании свойств предметов, явлений, процессов окружающей действительности, обозначая таким образом ее универсализм. Так, в работах А.Д. Урсула еще в начале 70-х гг. ХХ века подчеркивалась мысль о том, что именно философская категория отражения дала возможность раскрыть сущность информации66. По его утверждению, информационные процессы и процессы отражения не просто сходны между собой – между ними есть диалектическое единство (но не тождество), так как они характеризуют воспроизведение (отражение) одного объекта в другом. Здесь следует оговориться, что отражение есть своеобразный «след-воздействие» одной материальной системы на другую. На этом основании представители атрибутивного подхода утверждают, категория отражения (ее использование) «…позволяет понять концептуальную сущность механизма информационного взаимодействия, который и составляет первооснову всех информационных процессов в природе и обществе»67. Иными словами, существующие в реальном мире разнообразные информационные связи и есть особая сторона отражения («отраженное разнообразие»), связанная с неоднородностью и разнообразием материального мира. Такой подход «атрибутистов» к сущности информации подчеркивает ее общенаучный характер и придает ей статус философской категории.

Приверженцы функционального подхода (А.И. Берг, В.М. Глушков, В.В. Вершбицкий, А.П. Ершов, Н.И. Жуков, А.Н. Колмогоров, П.В. Копнин, Э.П. Семенюк, В.И. Сифоров, Г.И. Царегородцев и др.) полагают, что информация является свойством не всей, а только высокоорганизованной материи и отрицают ее существование в неживой природе; главным признаком такого «разграничения» выступает обязательная связь с управлением как высокоактивным отражением. Более того, П.В. Копнин, например, замечает, что информация вообще не является атрибутом материи и касается лишь отдельных сторон, моментов и видов отражения68. Такой подход к сущности информации связывает ее лишь со сложнодинамической системой управления, которая посредством самоорганизации приспосабливается к изменяющимся условиям. Вероятно, именно поэтому академик В.М. Глушков рассматривал науку об управлении (кибернетику) как науку об общих законах преобразования информации в сложных управляющих системах. Отсюда главное отличие функционального подхода от атрибутивного заключается в том, что в нем прямо не видна диалектика отражения и информации, но зато четко выделяется взаимосвязь информации и управления (организации).

Особая точка зрения на информацию содержится в работах А.Н. Яковлева и И.И. Юзвишина. «Архитектор перестройки» А.Н. Яковлев утверждал, что все в мире держится на знаниях, поэтому уровень цивилизованности социума предопределяется его информативной базой. В силу этого главный вопрос философии о первичности материи и вторичности сознания у А.Н. Яковлева теряет смысл: первична информация, а материя и сознание – вторичны: «Материя есть лишь ресурсное обеспечение информации, а сознание (дух) есть информация, которую получает, адаптирует, систематизирует и производит человеческий мозг»69. Эту идею полностью разделяет Президент Международной Академии информатизации И.И. Юзвишин, «фундаментальность» вывода которого состоит в том, что не материя, а информация и связанные с ней информационные системы лежат в основе мироздания: материя лишь наполняет информационные системы, обеспечивая их развитие и переход информации из одного состояния в другое. «Все в мире исходит из информации… материя производна от информации», которая суть «… генерализационная субстанция Вселенной», ее абсолютная первооснова и первопричина, в силу чего «бесчисленные формы проявления информации обеспечивают бесчисленные формы проявления материи…»70. Точки зрения А.Н. Яковлева и И.И. Юзвишина, безусловно, важны для философии, поскольку затрагивают фундаментальные основы материалистического понимания действительности, но в них также трудно вычленить сущностную характеристику информации как философской категории.

Диссертант не склонен вступать в полемику с научными авторитетами и полагает, что философский смысл сущности информации наиболее удачно отражен академиком В.М. Глушковым: «Информация в самом общем ее понимании представляет собою меру неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и во времени, меру изменений, которыми сопровождаются все протекающие в мире процессы. … Информацию несут в себе не только испещренные буквами листы книги или человеческая речь, но и солнечный свет, складки горного хребта, шум водопада, шелест листвы»71. В этом подходе важно то, что информация, во-первых, сама по себе не материальна, во-вторых, она не является ни веществом, ни энергией, в-третьих, ее функциональность невозможна без материальных носителей, вещества и энергии.

Для социальной философии главный эффект функционирования информации состоит в том, что она обеспечивает накопление социального опыта и формирует специфическое информационное пространство, все более и более усложняющееся по мере развития научно-технической мысли. Разумеется, этот обобщающий вывод не оригинален: еще сорок лет назад А.И. Берг и А.Г Спиркин констатировали, что «для характеристики реального мира ныне недостаточны фундаментальные понятия классической физики - материя, вещество, движение, энергия, пространство, время. Для полноты этой характеристики необходимо столь же фундаментальное и столь же всеобщее понятие информации. Нет материи без информации, нет и информации без ее материального носителя - вещества и энергии. Информация представляет собой качественную и количественную характеристику организованности отражения. Вообще информация - это как бы некоторая «сила», направленная против дезорганизации и хаоса; в этом смысле информация неотделима от структурности, организованности материальных систем»72. Используем это заключение для раскрытия иного смысл сделанного вывода.

Окружающая нас реальная действительность информационна. Но из всего объема содержащейся в объективной реальности информации нами воспринимается только некоторая ее часть, и это восприятие изначально субъективно. Субъективное отражение реальности возможно потому, что реальный мир (природа, социум) и космос системно организованы. Отраженная нашим сознанием реальность, будучи трансформированной в знаковые системы и размещенной на материальных носителях («знаковая информация»), несет в себе печать этой субъективности. Такая «знаковая информация» есть, по сути, информация об информации, отражающая субъективное понимание нами динамики всех происходящих в объективной реальности процессов и потому не соответствующая ей в полном объеме. То есть речь идет о функционирующей в социуме той или иной полноте отражения объективной реальности – нашем (научном) знании. Но, с другой стороны, если учесть, что основой научно-технического и социального прогресса является приращение научного знания, то можно заметить, что информация в исторической эволюции общества не только исключительно динамична, но – и это особо значимо – изменяет свой социальный статус: если включительно до индустриальной эпохи она проявляла себя как важный элемент воздействия на технологическую сторону прогресса, то сегодня она становится непосредственной производительной силой, основой производства нового знания.

Подчеркивая эту мысль, один из известных в мире специалистов в области информатизации общества М. Кастельс отмечал: «Знание и информация являются критически важным элементом во всех способах развития, так как процесс производства всегда основан на некотором уровне знаний и обработке информации. Однако специфически важным для информационального способа развития является воздействие знания на само знание как главный источник производительности»73. Иными словами, под каким бы углом зрения ни рассматривалась эволюция человеческой истории, информация является ее обязательной составляющей и условием поступательного развития и потому играет «фундаментальную системообразующую роль»74.

В силу указанных причин формирующееся сегодня в передовых странах общество справедливо называют информационным, поскольку его главное отличие от предшествующего индустриального общества состоит в том, что в основе его развития находится специфическая субстанция - «информация», обладающая уникальным свойством взаимодействовать и с материальным, и с духовным миром одновременно, благодаря чему она становится фундаментальной основой, детерминирующей содержание и направленность развития социума75. Не случайно сегодня в научных кругах существует точка зрения (правда, весьма спорная), согласно которой со временем информационные законы заменят законы общественного развития, соответственно переняв у последних функции регулирования социальных процессов76. Время покажет, возможна ли такая метаморфоза. Для нас, тем не менее, важен тот факт, что информация в современную эпоху становится одной из важнейших детерминант социального развития, подтверждая сделанный еще в последней четверти ХХ века Д. Беллом вывод: «Главное значение имеют уже не мускульная сила и не энергия, а информация»77. Здесь, однако, следует подчеркнуть, что мы имеем дело с социальной информацией, а не информацией вообще, свойственной для всего органического мира.

Учитывая все выше изложенное, можно заключить, что в философском плане содержание и развитие понятия информации идет не только в направлении методологической универсальности, но также и в направлении онтологической всеобщности, занимая при этом как бы промежуточное положение между всеобщими философскими категориями и частнонаучными понятиями, способствуя формированию обобщающей науки об информации и информационных системах.

В отношении понятия «культура» все обстоит не менее сложно, поскольку трудно найти человека, который бы не имел своего представления об этом феномене. Формирование подходов на основе продвижения от общего к частному (от культуры к ее составной части – информационной культуре) высвечивает свои определенные трудности.

Культурологи, социологи, политологи, историки, философы уже многие столетия подряд используя термин «культура» в своих исследованиях, по-разному характеризуют ее сущность, функции, тенденции развития. Как отмечал в свое время известный гуманист А. Швейцер, этот вопрос традиционно считался решенным, однако, «… сегодня, когда сами события с неумолимостью ведут нас к осознанию того, что мы живем в условиях опасного смешения элементов культуры и бескультурья, нам надлежит – хотим мы того или нет – попытаться определить сущность подлинной культуры» 78. Это символическое «сегодня» остается актуальным до настоящего времени, поскольку каждая историческая эпоха привносит в содержание нашей жизни новые социальные ценности, осмысление которых меняет содержательные аспекты феномена культуры.

Неоднократные размышления диссертанта над сущностью этой универсальной категории привели в итоге к выводу о том, что нет необходимости приводить подробный перечень многочисленных ее определений, которых, по разным источникам, насчитывается более пятисот, и это не предел. Прав Э.А. Поздняков, который отмечает, что «… подобно тому, как нельзя ответить на вопрос что такое Бог, нельзя определить и что такое культура: чем больше о ней размышляешь, чем больше знакомишься на этот счет с рассуждениями философов, социологов и культурологов, тем более темным, расплывчатым и неопределенным становится предмет культуры, ее суть, ее сфера и границы»79. В специальном философском исследовании «Философия культуры» он подчеркивает: «Понятие «культура» на деле плохо поддается формулированию – оно для этого слишком неопределенно, многозначно, главным образом вследствие той емкости, которой наполнили это понятие его изобретатели и которую невозможно вместить в одну формулу, если бы мы даже вздумали осуществить некий синтез всех имеющихся определений культуры» 80.

Эту же мысль в одноименном философском труде подчеркивает и один из самых известных российских культурологов М.С. Каган: «В наше время в мировой культурологической мысли нет не только единого понимания культуры, но и общего взгляда на пути ее изучения, способные преодолеть этот методологический разнобой»81. Такое заключение вполне резонно: научные, профессиональные, бытовые и иные дефиниции культуры исчерпывающего ее понимания дать не могут, прежде всего, в силу тех специфических оснований, которые закладываются представителями различных наук в ее сущность, содержание или функции.

Однако как бы там ни было, но теоретическое знание о культуре формировалось, главным образом, в рамках философии. Первая философская рефлексия культуры отражена в учениях софистов, противопоставивших мир человеческих творений миру природу и выделивших, таким образом, культуру в особую сферу реальности (не случайно греческая «пайдея» и римская «гуманитас» были направлены на формирование из природного человека достойного гражданина).

Мыслители эпохи Возрождения и Нового времени (М. Монтень, Ж. Боден, Т. Гоббс, Дж. Вико), видели в культуре, прежде всего, способность человеческой цивилизации к саморазвитию и нравственному совершенствованию. Дж. Вико, в частности, в своей «Новой науке» впервые повел речь об «идеальной истории» как смене культурных циклов – основе самопознания и самосоздания человечества.

В трудах просветителей XYIII века (Вольтер, Ж.-Ж. Руссо, А. Тюрго, Ж. Кондорсе, И. Гердер) впервые культура стала рассматриваться как социальный феномен, определяющий духовное развитие человечества и содержание исторического процесса в целом. Она стала пониматься как некая целостность, характеризующая социальную систему с точки зрения развития духовного потенциала общества82.

О необходимости исторического взгляда на культуру как базовую человеческую ценность, смысловое измерение человеческой деятельности писал И. Кант83. Его «культура умения» и «культура воспитания» давали возможность понять истинный смысл человеческого бытия. В трудах Г. Гегеля содержится понимание культуры как инобытия абсолютной идеи и раскрывается ее генезис как процесса самоотчуждения форм мирового духа84. С аксиологической точки зрения рассматривали культуру представители неокантиантства (Г. Риккерт, В. Виндельбанд, Э. Кассирер)85. Психоаналитики (З. Фрейд, А. Адлер, К. Юнг, Э. Фромм)86 предложили свой подход к объяснению всего спектра культурно-социальных феноменов, создав психоаналитическую теорию культуры, в которой психическая деятельность человека служит одной из основ творческого созидания и всего того, что отделяет человека от животного. Антропологи конца XIX века (А. Бастиан, Л. Морган, Э. Тайлор) детально разрабатывали эволюционистские концепции культуры в контексте исторического развития, в основе генезиса которых лежит сознательная созидательная деятельность людей87.

Знаменательно, что именно в XIX веке культура стала рассматриваться как самостоятельный раздел философии (культурфилософия88). В русской философии XIX-XX вв. проблемы философии культуры также нашли свое отражение. Концепция культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского; проблемы противопоставления цивилизации и культуры Н.А. Бердяева и обезличения человека, вытеснения технической цивилизацией эстетики жизни, перехода «культурного многообразия» в «цивилизационное однообразие» К.Н. Леонтьева; культурная динамика и эволюция культурных стилей, ценность как основа и фундамент всякой культуры П.А. Сорокина; животрепещущие вопросы духовного развития России в трудах В.С. Соловьева; специфическое отрицание понимания культуры как единого во времени пространстве процесса П.А. Флоренского; постижение социокультурного бытия и уразумения смысла культуры в трудах Г.Г. Шпета знаменуют собой значительный вклад в развитие философии культуры как специфического феномена действительности89. Особая роль в раскрытии сущности и содержания феномена культуры принадлежит Ю.М. Лотману.

В целом, только из этих характеристик уже вытекает, что грани бытия культуры исключительны обширны.

Разумеется, диссертант не стремится «внести свой посильный вклад» и «вымучить» еще одно определение культуры, но определиться с ее философской трактовкой, тем не менее, необходимо. Его рассуждения просты: поскольку культура есть результат человеческой деятельности, постольку ее (культуру) следует понимать в широком смысле слова как овеществленное бытие человека, и потому культура и человек неразделимы. Диссертанту более всего импонирует характеристика именно этого единства, в свое время емко выраженного В.Н. Муравьевым: «Мир, с включенной в него культурой, или, вернее, мир, превращаемый в некую культуру, есть мир с отпечатком на нем творческого усилия человека»90. Этот двоякий смысл культуры, на который обращал внимание еще А. Швейцер, по нашему мнению, как нельзя лучше характеризует как раз ее философскую компоненту: культура «слагается из господства разума над силами природы и из господства разума над человеческими убеждениями и помыслами»91.

Опрёмся в нашем приоритете на мнение мэтра советской и российской философии В.М. Степина, который выделяет именно этот сущностной аспект понимания культуры и определяет ее как систему «исторически взвивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности (деятельности, поведения и общения), обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее основных проявлениях»92. Такое понимание культуры академиком Степиным перекликается с определением культуры в трудах Ю.М. Лотмана как «всей совокупности ненаследственной

памяти информации, как общей памяти человечества или каких-либо более узких коллективов»93.

Диссертант не ведет речь о полноте этих определений (возможно, культура несколько более широкое понятие, чем «надбиологические программы» В.С. Степина или «»наследственная память» Ю.М. Лотмана) - для нас в обоих определениях наиболее важным является акцент ученых на антропоцентричность: человеческое бытие и эволюция культуры связываются в единое целое с жизнедеятельностью социума. Такой подход предопределяет, что и материальные, и духовные артефакты как результаты и одновременно социальные регулятивы духовно-практической деятельности людей в единстве своем есть то, что можно именовать культурой в социально-философском смысле этого слова. Это дает возможность рассматривать ее как качественную характеристику и одновременно критерий конкретной ступени общественного развития и дифференцировать ее на всем историческом протяжении человеческой цивилизации (древняя, античная, средневековая, Возрождения, Нового времени, модерна, постмодерна). Как справедливо подмечает эксперт ЮНЕСКО профессор Н.М. Мамедов, «культура – это совокупность различных способов и результатов адаптации и организации жизнедеятельности людей в определенной среде. Передаваемый из поколения в поколение опыт освоения человеком действительности в различных формах и видах определяет сущность данной культуры»94.

К этому следует добавить, что культура и все, что составляет ее содержание, подвижна, изменчива. На ее динамику оказывают влияние различные факторы. И здесь мы имеем дело с определенным диалектическим противоречием: с одной стороны, толчком к социальным и особенно техническим инновациям является исходный уровень (культура) социотехнического развития социума, с другой стороны, сами результаты инновационного развития, инновационная практика, в свою очередь начинают формировать вначале новые элементы, а затем в целом и новую культуру, отражающую произошедшие под их воздействием изменения во всех сферах жизнедеятельности общества.

Используем это положение как некую платформу для перебрасывания мостика к синтезу понятий «информация» и «культура». Прежде всего, заметим, что у них много общего. Их объединяет между собой, во-первых, то, что их исходной формой и первоосновой является творческая человеческая деятельность; во-вторых, то, что они охватывают все без исключения сферы жизнедеятельности общества; в-третьих, то, что именно посредством материальных носителей информации духовное наследие и духовные ценности становятся всеобщим достоянием и передаются новым поколениям людей; наконец, в-пятых, то, что различные виды культуры, их формы, методы и средства представляют собой самостоятельную информационную систему, поскольку в основе их духовной и практической деятельности лежит не что иное, как информация – без информации нет культуры95.Последний тезис исключительно важен в диалектической связи информации и культуры. Дело в том, что многие специалисты рассматривают информацию как некую первооснову культуры. Разумеется, общество не может развиваться без информации, и культура оказывает свое воздействие на человека и общество только через информационные механизмы, но все же более верным было бы положение о том, что информация и культура взаимообусловливают друг друга: все информационные процессы реализуются через культурные и наоборот, образуя единое многообразное целое. Вполне понятно, что это «единое многообразное целое» несет в себе и диалектическое противоречие, обусловленное тем, что информация и культура различаются по способам освоения окружающей действительности: для первой свойственна знаковая, в том числе цифровая форма отражения мира, для второй – специфические артефакты, отражающие мир как в художественных образах, так и в характерных для данной эпохи правовых и нравственных нормах поведения. Соответственно и внутренними источниками развития выступают разные элементы: для информации они в основном научно-технические, а для культуры – нравственно-эстетические.






    1. Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница