Iii. Взгляды Ткачева на национальный и религиозный вопросы в России



страница4/7
Дата27.04.2018
Размер0.52 Mb.
ТипДипломная работа
1   2   3   4   5   6   7

Глава II. П.Н.Ткачев о крестьянском вопросе в России


В 1861 и 1862 годах по всей Европейской части России происходили волнения и бунты крестьян. Крестьянство было недовольно теми формами, в которых положением 19 февраля 1961 года была осуществлена отмена крепостного права. От этой реформы оно ждало гораздо большего, чем получило в действительности. Разочаровавшись в полученной «воле», крестьянство признало ее не настоящей, «обманной», «панской», и стало ожидать взамен ее новой «воли», «мужицкой» – такой воли, в результате которой вся помещичья земля перейдет к крестьянам.94

Сведения о волнениях, происходящих в деревне, и об ожидании крестьянами «новой воли» получили широкое распространение в обществе. В газетах и журналах того времени печаталось немало корреспонденций и статей об отношении крестьян к реформе 19 февраля и о растущем в их среде недовольстве. На этот период и приходится начало революционной деятельности лидера русских бланкистов П.Н.Ткачева.

Передовую часть российского общества волновал вопрос, по какому пути пойдет дальнейшее развитие России и обязателен ли путь капиталистического развития для всех стран и народов? В состоянии ли русская крестьянская община послужить тормозом на этом пути и средством построения социалистического общества? Немаловажен был также вопрос, как революционеры должны отнестись к общине и к начавшимся капиталистическим преобразованиям? Ответы на стоявшие вопросы пытались дать многие русские революционные деятели, в том числе такие, как А.И.Герцен, Н.Г.Чернышевский, М.А.Бакунин, П.Л. Лавров и, конечно же, П.Н.Ткачев. Для Ткачева крестьянская реформа являлась, прежде всего, определенным фактором экономической закономерности, а не результатом воли личности или внешнего толчка.95 Он не только не отрицал капиталистического характера крестьянской реформы, но одним из первых революционеров признавал наличие капитализма в России уже в 60-е годы. Взятая сама по себе, реформа послужила, по его словам, определенным толчком в развитии капиталистических отношений. Такое развитие он считал прогрессивным.96

Огонь «экономического прогресса», – писал Ткачев в «Набате», – уже коснулся коренных основ нашей народной жизни. На развалинах перегорающих форм нарождаются новые формы буржуазной жизни, развивается кулачество, мироедство; воцаряются принципы индивидуализма, экономической анархии, бессердечного, алчного эгоизма.97

Ткачев с тревогой отмечает в письме к редактору журнала «Вперед!» П.Л. Лаврову, что разложение общины нарастает: «правительство употребляет все условия, чтобы уничтожить и разорить ее вконец. Все это, – продолжает Ткачев в письме, приводит «к образованию, с одной стороны, весьма сильного консервативного класса крестьян – землевладельцев и фермеров, с другой – денежной, торговой, промышленной, капиталистической буржуазии».98 И если эти классы будут укрепляться, «положение народа, отмечает Ткачев, неизбежно будет ухудшаться и шансы на успех насильственного переворота будут становиться все более и более проблематичными».99 Вот почему Ткачев утверждает, что «Революции в России настоятельна необходима в настоящее время»,100 пока не будет уничтожен самый «принцип общины, принцип долженствующий лечь краеугольным камнем того будущего общественного строя, о котором мы мечтаем».101 Общественный идеал русского народа – самоуправляющаяся община, «идеал с ярко выраженным коммунистическим оттенком». Эти положительные качества идеала народа, по мнению Ткачева, не революционны, ибо они не идут далее застывших форм его быта. Если предоставить народу возможность реформаторской деятельности по его собственному разумению, полагал Ткачев, то она сведется к реставрации старого крестьянского мира, с его окаменевшими устоями, с его неподвижным консерватизмом. Но и революционно-разрушительная сила русского народа, по мнению Ткачева, имеет лишь относительное значение, ибо представленный сам себе, он возвратит себе отнятую у него землю, разрушит все, что угнетало его мир, его общину, – дальше он не пойдет. В своих воззрениях на экономические отношения в России Ткачев стоит на позициях народников: он идеализирует общину и рассматривает ее как исходную основу для развития России в сторону социализма.102 Ткачев явно идеализировал жизнь

крестьян после завершения социальной революции, представлял ее следующим образом: «И зажил бы мужичок припеваючи, зажил бы жизнью развеселою...»103

Народническая утопия о возможности победоносной социалистической крестьянской революции была в то же время, как писал В.И. Ленин, «спутником и симптомом великого, массового демократического подъема крестьянских масс, то есть масс, составляющих большинство населения в буржуазно-крепостнической современной России».104 Однако Ткачев не верил в революционную активность русского крестьянства и население деревни, сидящее на земле и кормящееся от нее, он к пролетариату не причислял. Объясняется это тем, что Ткачев отличал пролетариат от крестьянства, считая обеспеченное земельными наделами крестьянство классом реакционным, а не революционным.105

«Мелкая, раздробленная поземельная собственность – писал Ткачев в статье «Софистическая статистика» – это экономический фундамент буржуазного общества. Большепоместность для него невыгодна и опасна, она создает бок о бок с аристократией фабрики аристократию земли, а внизу, под ногами – массы сельского волнующегося пролетариата. Такая вулканическая почва слишком зыбка н ненадежна для буржуа. Для него во всех отношения удобнее опираться на массы мелкопоместных собственников, на миллионы этого неподвижного, приросшего к земле, консервативного крестьянства. Из

приведенной цитаты видно, что в глазах Ткачева «трудовое крестьянство, в отличие от сельскохозяйственного пролетариата, являлось надёжной опорой буржуазного порядка».106

Таков был урок, вынесенный Ткачевым из истории революции 1848 года во Франции. И, следовательно, на современном буржуазном Западе социальная революция. Может быть, по мнению Ткачева, только революцией рабочей, а не крестьянской.107

Однако в истории Запада была эпоха, когда там, по мнению Ткачева, являлась возможной крестьянская социальная революция. В частности, в Германии такой эпохой Ткачев считает эпоху крестьянских войн ХVI века, когда крестьянство выступало в качестве борца «за изменение принципа, лежащего в основе данного социального быта».108 Таким образом, по мнению Ткачева, в эпоху разложения феодального строя эксплуатируемое земельными собственниками крестьянство является революционной силой, а в эпоху капиталистическую мелкособственническое крестьянство, проникнутое буржуазным духом, служит крепкой опорой буржуазного порядка. Но Ткачев не понимал двойственной природы мелкой буржуазии и не замечал тех шатаний между пролетариатом и крупной буржуазией, которые в условиях буржуазного порядка свойственны крестьянству по самой его социальной природе. Совершенно иначе, чем на Западе, стоит, по мнению Ткачева, вопрос о социальной революции в современной ему России. Свое мнение Ткачев обосновывал тем, что русское крестьянство, ввиду экономической отсталости Рос-

сии, не заражено еще тем буржуазным духом, который свойственен крестьянству западному. К тому же у русского народа, утверждал Ткачев, сохранился давно погибший на Западе общинный строй крестьянского землевладения. «Наш народ, – писал Ткачев, в «Открытом письме… господину Энгельсу», – проникнут принципами общинного владения; он, если так можно выразиться, коммунист по инстинкту, по традиции». По мнению Ткачева идея коллективной собственности – «так крепко срослась со всем мироощущением русского народа, что теперь, когда правительство начинает понимать, что идея эта несовместима с принципами «благоустроенного» общества и во имя принципов хочет ввести в народное сознание и народную жизнь идею частной собственности, то оно может достигнуть этого лишь при помощи штыков и нагайки. Из этого ясно, что наш народ, несмотря на свое невежество, стоит ближе к социализму, чем народы Западной Европы, хотя последние и образованнее его».

Свои надежды на успешность социальной революции Ткачев строил на экономической отсталости России, на низком уровне ее промышленного развития. По его мнению, будучи не в состоянии питаться и развиваться на собственные ресурсы и существуя главным образом за счет государственного бюджета, помещичье землевладение России, ее промышленность находится в зависимом положении и в силу этого не представляют собой самостоятельной экономической силы. Такой самостоятельной силой в России Ткачев считал только труд, то есть фактор производства, представителем которого в России является мужик.109 Только он один, утверждал Ткачев, – дурно или хорошо,

живет на собственный счет, стоит на собственных ногах и не черпает никаких ресурсов из государственного бюджета, но, напротив, сам доставляет ему ресурсы, необходимые для оказания помощи и поддержки остальным факторам экономического производства».110

Таким образом, залог возможности и успешности социальной революции в современной ему России Ткачев усматривал в «преобладании экономической силы серого мужика над экономической силой представителей других факторов производства». Обосновывая свои взгляды на возможность социальной революции в России, Ткачев признавал в полном противоречии с учением Маркса, что современное ему русское государство стоит вне зависимости от каких бы то ни было общественных классов. Ткачев не понимал, что социализм может осуществляться только в результате развития и перерождения капиталистического строя. Поэтому он исткал зародыш социализма в докапиталистических отношениях, которые сохранились в виде пережитков в русской деревне. Крестьянство он рассматривал как единое целое – как класс, представляющий интересы труда, а не мелкой земельной собственности. Обосновывая, в противовес теории Маркса, возможность социальной революции в России, Ткачев выдвинул теорию «исторических скачков»,111 понимаемых им механически, – как произвольный перерыв закономерного развития общественных явлений. В тех случаях, когда в революционных построениях Ткачева кончалось влияние Маркса. В его учении начинали преобладать бланкизм, якобинство. В крестьянской по своему содержанию со-

циальной революции, проповедником которой являлся Ткачев, главная роль должна была принадлежать не крестьянству, не «народу». Если мужик, по мнению Ткачева, и является в России «единственным представителем реальной экономической силы», – то это еще не значит, что он в социальной революции сыграет активную роль. Следует отметить, что народу в революции Ткачевым отведена весьма специфическая роль. По его мнению, народ никогда сам не готов к революции, постоянно нуждается в подталкивании и организации. «Для того чтобы победить в практической жизни, – писал Ткачев, – экономический интерес нуждается в двух вещах: в материальной силе и в организации этой силы. Материальная сила представляется, по большей части, людьми невежественными и непроницательными, неспособными к стройной, целесообразной организации. Поэтому для победы того или иного общественного элемента необходимо, чтобы на его сторону стала часть интеллигентного меньшинства. Это интеллигентное меньшинство придает материальной силе соответствующую организацию и направляет ее к определенной цели».112

«Народным идеалам», как мы видим, Ткачев противопоставляет «социалистическое миросозерцание революционного меньшинства, которое и должно господствовать во время революции над народом». В этом специфические черты революционной концепции Ткачева, которые дают основании считать его представителем бланкизма. На рассуждения Ткачева относительно путей развития русской революции тяжким грузом лег его утопический общенародный идеал. «Священный» для всего народничества принцип общины, как настаивал Ткачев, должен «лечь краеугольным камнем того будущего общественного строя, о котором мы все мечтаем».113

Такой взгляд Ткачева на роль русской общины, способность русского народа к революционной борьбе и шансы социальной революции в России вызвал острую критику современников. Анализируя взгляды Ткачева на крестьянский вопрос, напрашивается вывод, что он в принципе не понимал характера будущей революции в России, ошибочно видел в русском крестьянине, по меткому определению Ф.Энгельса, «коммуниста по инстинкту».114




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница