Ii. Постинформационное общество: ростки будущего



Скачать 176.05 Kb.
страница1/5
Дата16.05.2018
Размер176.05 Kb.
ТипГлава
  1   2   3   4   5

Глава II. Постинформационное общество: ростки будущего.
Вскоре после (или незадолго до) 2020 года информационная цивилизация поблекнет и начнется ее медленный уход. Так и хочется сказать: наступит период перехода к цивилизациям четвертой волны.1 Только будут ли ее общества цивилизациями? Содержание первой главы, казалось бы, предопределяет решительный ответ: «нет, не будут». Но многозначность понятия «цивилизация» не позволяет избежать уточнений. Зато благодаря им мы увидим: что именно из наследия предков под названием «цивилизация» отвергает homo novus, что обречено исчезнуть, освобождая пространство и время для Нового Века (New Age).

Обзор, сделанный С. Хантингтоном2, упрощает мою задачу. Он позволяет, во-первых, отказаться от германской терминологической традиции, для которой цивилизация – есть материальное тело культуры; иными словами, - технологическая, вещная оболочка для ценностей, идеалов, художественного и интеллектуального творчества, морали и религии. Во-вторых, можно оставить О. Шпенглеру стадиальный смысл понятия – цивилизация как дряхлеющая культура. И первое, и второе имеет приверженцев только в Германии. В-третьих, благодаря этому обзору, становится очевидной близость, почти совпадение позиций большинства авторов, рассуждающих на эту тему. «Для Дюркгейма и Мосса, - пишет С. Хантингтон, - это своего рода духовная среда, охватывающая некоторое число наций, где каждая национальная культура является лишь частной формой целого».3 «Коалиция культур», сказали бы Клод Леви-Стросс и Григорий Померанц. Это значит, что группа этносов, развивается в едином пространстве общих ценностей, традиций, социальных институтов, религии, стиля жизни. Но «из всех объективных элементов, определяющих цивилизацию, наиболее важным, однако, является религия», - подчеркивает автор «Столкновения цивилизаций». В этом он идет вслед за А.Д. Тойнби, но не до конца. Для второго основоположника4 «цивилизационной теории» из Лондонского университета не менее значимым элементом была государственность.

«В смутное время, - пишет А.Д. Тойнби, - наступающее сразу за надломом цивилизации, рождается вселенская церковь и раскрывается она в политической деятельности универсального государства»5. Об исключительной роли государственности Тойнби пишет и применительно к другим стадиям в эволюции цивилизаций. «В настоящий момент6 жизнь западного мира определяют два института: индустриальная система экономики и политическая система, которую мы называем «демократией» - … парламентарное национальное государство»7. Он считал, что западное общество еще не вступило в стадию строительства универсального государства, а, следовательно, находится на стадии роста.8 Последняя цитата примечательна еще и тем, что в здесь Тойнби делает «оговорку по Фрейду». Не религия, положенная им в основу концепции, но индустриализм и государственность «определяют жизнь» европейского общества в 19-20 вв.

Изучая цивилизационную специфику общества, современные ученые следуют Тойнби и акцентируют роль государства. Так, уже в 21 веке, Роджер Осборн в своей блистательной книге «Цивилизация» пишет: «Отрезок истории между 1770 и 1815 годом стал для Запада периодом колоссальных… потрясений. Переворот им вызванный, был настолько масштабным, что многие историки видят в нем не только начало современного Запада, но родовые муки, предвещавшие появление совершенно нового типа общества, практически порвавшее с любыми обычаями и традициями. Индустриализированное, капиталистическое национальное государство, управляемое в согласии с конституцией представительным органом, то есть, - то, что мы подразумеваем под словосочетанием «западное общество», - появилось на свет именно в эти десятилетия»9.

В Южной и Восточной Азии, за исключением Японии, государство всегда «было куда сильнее общества»10, а значит - было важнейшим из всех социальных институтов в Индуистской и Синской культурах. К ним примыкает Месопотамская цивилизация11 в Передней Азии. Здесь повсюду государство порождает тотальную систему общественной организации12 и деспотизм, выстраивая под этот канон цивилизации. «Крестьян и даже крупных земельных собственников, - пишет Ф. Бродель, - авторитарным решением могли переселить с одно края империи на другой,… министра казнить за то, что он владел слишком многим (коллекцией старых картин, огромным запасом драгоценных камней), купца – подвергнуть конфискации при первых же признаках богатства. Конфуцианство поставило культуру, идеологию и традицию на службу государству, а само государство – на службу общественному благу. Император был наделен любыми правами».13

Но в Европе средневековой, в 15-18 вв., то есть, до рождения Индустриальной цивилизации Запада, о котором пишет Р. Осборн, государство было далеко от того, что бы заполнить все социальное пространство. То же самое можно сказать и о Персидской цивилизации. Несмотря на бурную историю и многочисленные вторжения (например, Александра Македонского) она продержалась почти 1000 лет (с 6 века до н.э. по 7 век н.э.) – средний возраст жизни для цивилизаций (культур), отведенной им О. Шпенглером. Включала ряд сменявших друг друга обществ на индо-иранской этнической основе в Персидской империи (потомков ариев и саков), Парфянском царстве (потомков массагетов-скифов), Кушанском царстве (потомков тохар) и Сасанидской империи (персов и всех прежде названных народов). Не зря С. Хантингтон называл цивилизацию разросшимся «племенем»14, в данном случае, скажем мы, индо-иранским. Эта цивилизация охватывала огромные пространства от Инда и Аральского моря до Малой Азии и восточного Средиземноморья. Вместе с государственностью, основанной на индо-европейском сословном делении, дуализме жреческой и царской власти, могуществе аристократических родов, зороастризм15 определял облик Персидской цивилизации в течение тысячелетия.

Государственность, как способ цивилизационной идентификации, кажется приемлемой для большинства стран Востока с древнейших времен и стран Запада с 18 века. Это бросается в глаза и легко объясняется «дьявольской силой проникновения»16 вездесущего государства в социум, а временами и в души людей. «Государство, - пишет Ф. Бродель, - это слияние всего, важнейшая фигура за пределами Европы»17. А с наступлением 15 века и в Европе оно стало решительно увеличивать свою роль, когда «три мага», по словам Френсиса Бэкона: «Генрих VII Ланкастерский, Людовик XI и Фердинанд Католик, основали государства в современном его понимании»18.

И все же, как быть с этими парфянами, кушанами и персами, античными полисами, Киевской Русью и Европой 5-15 вв.? Может быть хотя бы для них религия окажется единственным фактором цивилизационной идентичности? Здесь государство обретается где-то на периферии социальной жизни или, по крайней мере, уступает другим социальным институтам. Более того, можно сколь угодно долго и аргументировано рассуждать о силе государства, всепроникающем характере его власти, но при этом останется вопрос: при чем здесь цивилизация? Ведь она - совсем другое: «…океан привычек, ограничений, одобрений, советов, утверждений, - пишет Бродель, - реальностей, которые каждому кажутся личными и спонтанными, в то время как пришли они к нам из очень далекого прошлого. Они [цивилизации] – наследие, точно так же как язык, на котором мы говорим».19

Государственность - волшебный инструмент, который усмиряет этот «океан», превращает социальную стихию в направленный поток, затем остужает его до зеленовато-черных столбов базальта, которые образуют океаническую кору - дно будущих «океанов». Государство вписывает в «язык, на котором мы говорим» канцеляризмы и меняет буквы алфавита цивилизации, а иногда и весь алфавит. Другими словами, это едва ли не единственная сила (не считая религии, и ее аналогов) способная не только трансформировать, но и полностью изменить код цивилизации, ее гештальт.20 Остается показать, что




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница