Игорь Анатольевич Мусский 100 великих актеров



страница17/51
Дата11.03.2018
Размер5.75 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   51
P.S. Кэтрин Хепберн ушла из жизни 29 июня 2003 года.

ОЛИВЬЕ ЛОРЕНС

(1907—1989)



Английский актер и режиссер. Один из лучших исполнителей шекспировских ролей в театре и кино (Гамлет, Ричард III, Генрих V, Макбет, Отелло и др.). Снимался в фильмах «Грозовой перевал», «Ребекка», «Леди Гамильтон», «Комедиант», «Спартак», «Марафонец» и др. Руководитель лондонского Национального театра (1963—1973).
Лоренс Оливье родился 22 мая 1907 года в Доркинге. Его отец, Джерард Керр Оливье, служил священником. Мать, Агнесс Крукенден, была родственницей директора школы в Гилдфорде, в которой Джерард когда то преподавал. Она посвятила себя воспитанию двух сыновей и дочери.

В девять лет Лоренс поступил пансионером в хоровую школу при церкви «Всех святых» в центре Лондона. В школьном спектакле «Юлий Цезарь» ему доверили роль Брута. Посетившая премьеру актриса Эллен Терри записала в дневнике: «Маленький мальчик, игравший Брута, уже великий актер».

В марте 1920 года от опухоли мозга умерла мать Лоренса. «Мне часто кажется, что я так и не оправился после этого, — сказал Оливье в телевизионном интервью, сорок пять лет спустя. — Теперь мной должен был заниматься отец, с которым меня не связывала особенная близость».

Три года Лоренс провел в публичной школе с выраженным духовным уклоном — в школе св. Эдварда («Тедди») в Оксфорде. После чего Оливье старший, наслышанный о талантах сына, предложил ему держать экзамен в Центральную школу ораторского и драматического искусства.

За год учебы юноша получил удивительно разностороннюю подготовку. В октябре 1925 года его пригласили в труппу Лены Эшуэлл. Однако Оливье, получая драматические роли, ухитрялся превращать их в комические. Получив расчет, он довольно долго голодал, пока руководитель труппы Джексон не взял его в свой театр в Бирмингеме. На положении «молодого героя» Лоренс переиграл множество ролей.

В июне 1928 года Оливье заменил Патрика Сьюзендса в спектакле «Синица в руках». Его сценическую возлюбленную изображала Джилл Эсмонд Мур, дочь известных актеров. Через три недели после первой встречи Лоренс сделал девушке предложение.

Они поженились 25 июля 1930 года, незадолго до начала репетиций «Частной жизни» у Ноэля Коуарда. По словам Оливье, ему много дал опыт полугодового общения с Коуардом: «Ноэль, по моему, был первым человеком, который взялся за меня и заставил думать. Он указывал мне, когда я говорю глупости, чего до сих пор не делал никто. Он приучил меня читать — я вообще ничего не читал. Ноэль оказал на меня огромное влияние».

Весной 1931 года Оливье пригласили в Голливуд. В первом фильме «Друзья и любовники» он сыграл лейтенанта Николса, жертву шантажа. Студия «РКО» была довольна его работой, но длительные перерывы между съемками не устраивали самого Оливье. В апреле 1933 года он вернулся на лондонскую сцену в роли молодого учителя идеалиста в «Норвежских крысах».

Спектакль имел безусловный успех. Гарольд Хобсон, старейший критик «Санди таймс», позднее называл ее в числе семи случаев в своей практике, когда единственного впечатления было достаточно, чтобы ощутить великого актера.

В апреле 1935 года Оливье заключил долгосрочный контракт с продюсером Александром Кордой. Первой их совместной работой стала картина «Московские ночи». Теперь Оливье и Джилл Эсмонд не знали простоев в театральной работе. А вскоре Оливье отпраздновал рождение сына, Саймона Тарквина.

Осенью Гилгуд и Олбери решили возобновить спектакль «Ромео и Джульетта». Гилгуд играл Меркуция, на роль Ромео был приглашен Оливье. После первого спектакля в «Нью тиэтр» рецензенты раскритиковали Лоренса за насилие над поэзией. Актер был в таком отчаянии, что хотел отказаться от роли. Олбери не разделял его пессимизма, и будущее подтвердило его правоту. Трагедия «Ромео и Джульетта» выдержала в «Нью тиэтр» рекордное число представлений — 186.

Через шесть недель Оливье предстал в образе Меркуцио. Он наделил своего героя таким самомнением, сумасбродством и язвительным остроумием, которые разительно отличали его от созданного перед тем юного Ромео. Это подчеркнуло необычайную широту его диапазона.

Сам Гилгуд воздавал должное таланту Оливье, высоко оценив его успех и в роли Ромео, и в роли Меркуцио. Но он, конечно, понимал, что первоначально распределение ролей было менее удачным, чем окончательное. «Преимущество Ларри надо мной, — писал Гилгуд, — заключалось в его могучей жизненности, силе его разящих взглядов, его блестящем юморе и непосредственной страстности. Вдобавок он прекрасно фехтовал, и в роли Меркуцио его захватывающий поединок с Тибальтом служил великолепной прелюдией к сцене смерти. В роли Ромео любовные сцены получались у него правдивыми и нежными, трагическое дарование его глубоко трогало».

Продюсер Корда предложил Оливье главную роль в романтической ленте из времен королевы Елизаветы «Пламя над Англией». В основе сюжета фильма — история любви королевской фрейлины Синтии (ее играла Вивьен Ли) и храброго морского офицера Майкла Инголдсби. У Лоренса была самая трюковая роль, и он настоял на том, чтобы делать все самому.

Съемки растянулись на несколько месяцев. Вивьен Ли и Оливье все острее ощущали свою безусловную и редкостную близость. Они все чаще проводили время вместе.

Фильм «Пламя над Англией» имел огромный успех. Критик Лайонел Колльер восторженно писал: «…Вивьен Ли и Лоренс Оливье исключительно хороши в ролях молодых возлюбленных. Любовные сцены в их исполнении особенно привлекают своей искренностью и естественностью».

Добившись признания в качестве актера кино, Оливье неожиданно перешел в театр «Олд Вик», где начал с Гамлета, поставленного в его полном, более чем четырехчасовом объеме.

Еще ни разу в жизни Оливье так не нервничал, как перед премьерой 5 января 1937 года. Публике пришлось признать в нем актера редкого мужества, оригинальности и мастерства. Решающую роль сыграла поразительная искренность его исполнения, и аплодисменты долго не смолкали после закрытия занавеса.

Для февральской постановки «Олд Вика» Оливье предложил «Двенадцатую ночь» и себя в качестве сэра Тоби Белча. Он так изменил свою внешность при помощи грима, что его можно было «лишь изредка узнать по блеску зубов». Часть критиков ополчилась на наигрыш, считая, что неистовая акробатика Оливье — «вечно ползающего, спотыкающегося и теряющего равновесие» — расшатывала спектакль.

Весной 1937 года, ввиду приближавшейся коронации Георга VI, был поставлен шекспировский «Генрих V». Оливье испытывал сильную неприязнь к образу короля солдата. Критики отметили холодную мину актера и некоторую монотонность его речи. Но с каждым спектаклем исполнение становилось все лучше. Однажды к Оливье в гримерную зашел Чарлз Лоутон. «Знаешь, почему ты так хорош в этой роли?» — спросил он. «Нет, — ответил Лоренс. — Скажи, пожалуйста». И Лоутон произнес, подражая помпезному стилю Черчилля: «Потому что ты — это Англия».

В конце сезона актеры «Олд Вика» открывали ежегодный «гамлетовский» фестиваль в датском городе Эльсинор. На роль Офелии была приглашена Вивьен Ли. Спектакль стал триумфом всей труппы.

Из Эльсинора Оливье и Вивьен Ли вернулись в Денхэм, где заканчивались съемки «Первого и последнего» — фильма, в котором они играли влюбленных. В театре «Олд Вик» Оливье ждала вторая партия великих шекспировских ролей. «Макбет» не оправдал его надежд. Как и поставленный в феврале 1938 года спектакль «Отелло». Причем Яго в его исполнении критика не приняла совсем; он оказался «слишком мрачным», «слишком злобным».

В то же время в невероятно трудной роли Кориолана Оливье вызвал всеобщий восторг, в чем немалая заслуга постановщика Льюиса Кэссона.

К концу сезона 1938 года достижения Оливье в классическом репертуаре стали общепризнанным фактом. Однако, не успев достигнуть вершины славы, он на шесть лет покинул английские подмостки.

Снимаясь в голливудской картине «Грозовой перевал» (1939), Лоренс превратился в кинозвезду с мировым именем.

Следующий фильм — «Ребекка» (1940) — принес триумф и режиссеру Хичкоку, и двум его звездам — Оливье и Фонтейн. Мрачный и зловещий образ, созданный Лоренсом в глубоко своеобразной манере, заслужил одобрение значительной части критики. В «Гордости и предубеждении» Оливье сыграл еще одну великолепно подходящую ему роль — Дарси.

Наконец он вместе с Вивьен Ли приступил к постановке «Ромео и Джульетты». Они вложили в этот проект все свои сбережения — около 60 тысяч долларов. Оливье осуществлял всю постановку, вплоть до сочинения музыки для выходов. Разумеется, он играл Ромео, а Вивьен Ли — Джульетту. Катастрофический провал спектакля остается одним из самых загадочных и необъяснимых в истории театра. «Самый худший Ромео…», «Лоренс Оливье говорит так, словно чистит в это время зубы… тягуче, без искры вдохновения… бурно и непонятно». Биограф Картрелл считает, что «Оливье пострадал из за собственных просчетов. Влюбленный и в пьесу, и в свою Джульетту, в самом разгаре своего романа, он не заметил главных ошибок постановки. Страстная увлеченность деталями и зрелищными аффектами могла принести плоды в кино…»

Летом 1940 года Оливье попытался получить удостоверение летчика. Разбив три самолета, он все же налетал 200 часов, необходимых для получения лицензии. Из своих непрофессиональных достижений Лоренс гордился этим больше всего.

В конце августа Оливье и Ли тайно сочетались законным браком, после чего приступили к работе над фильмом «Леди Гамильтон». Вивьен Ли блистала в образе возлюбленной адмирала Нельсона — Оливье. Картина идеально соответствовала духу времени, и, что весьма показательно, она очень нравилась Черчиллю.

Вернувшись в Лондон, Лоренс попытался попасть на фронт, но был направлен в Уорти Даун, в качестве инструктора для подготовки стрелков и руководителя лагеря резервистов из учебно авиационного корпуса. Вивьен Ли последовала за ним.

Как актер Оливье часто выступал в поддержку духа армии. Осенью 1942 года, услышав Лоренса в полнометражном радиоспектакле по «Генриху IV», продюсер дель Гвидиче счел его идеальным героем экранизации шекспировской пьесы. Оливье захотел получить полный контроль над экранизацией — постановкой, подбором исполнителей, монтажом и всем остальным. Дель Гвидиче неожиданно согласился на эти жесткие условия.

В массовый прокат фильм вышел летом 1945 года. «Генрих IV» выдержал конкуренцию даже с голливудскими лентами, во всех главных городах страны учителя приводили на утренние сеансы огромные отряды детей. Картина принесла такие доходы, что в прессу поступили возмущенные письма с предложением передать прибыль государству.

В апреле 1946 года в Бостоне состоялась американская премьера «Генриха IV». Университет Тафта присвоил Оливье почетную степень магистра за выдающийся вклад в искусство кино. За год картина, которую демонстрировали в двадцати городах США, успела собрать больше миллиона долларов. В марте 1947 года Оливье получил награду киноакадемии за организацию, постановку и исполнение главной роли. Теперь о его гении узнал весь мир. Вернувшись после голливудских торжеств, Лоренс вручил своего «Оскара» Филиппо дель Гвидиче «Без вас, дружище, — сказал он, — „Генриха IV“ просто не было бы».

В июне 1944 года Оливье, подписав пятилетний контракт, принял пост директора возрожденного «Олд Вика». 31 августа театр открыл сезон «Ричардом III». Знатоки, присутствовавшие на премьере, даже много лет спустя утверждали, что никогда больше ни Оливье и никто другой не демонстрировали игру столь безупречную и исполненную такой гипнотической силы.

Его Ричард обладал изощренно жестоким обаянием, несмотря на длинный нос, горб за правым плечом и прихрамывающую походку.

Восхищенный его игрой, Гилгуд преподнес Оливье меч, с которым Ричарда III играл Эдмунд Кин и который получил в 1873 году блиставший в этой роли Ирвинг.

В известном смысле именно 1945 год принес супругам Оливье корону правящей четы мира развлечений. В том же году они приобрели собственный загородный «дворец» — Нотли Эбби, построенный в XII веке для монахов августинцев в Бэкингемшире.

В конце апреля 1946 года «Олд Вик» отправился на полуторамесячные гастроли в Нью Йорк. И стоило Оливье показать на сцене «Сенчури» Эдипа, как его сразу признали «великим». «Этот Эдип, — писал Джон Мейсон Браун, — один из тех образов, в которых кровь смешана с электричеством. Он притягивает молнии с неба. Он так же ужасает, принижает и наводит на нас страх, как одно из грозных явлений природы. Даже в трепете он никогда не теряет величия».

Оливье играл роли Хотспера, Шеллоу, Астрова, Эдипа и Пуффа. Нью йоркские театральные критики провозгласили Оливье лучшим актером Бродвея сезона 1945/46 годов.

Позволив себе продолжительный летний отдых в Нотли — с теннисом, садоводством и работами на своей маленькой ферме, — в сентябре 1946 года чета Оливье возвратилась на лондонскую сцену. Лоренс поставил «Короля Лира» и играл в нем главную роль.

Его исполнение вызвало разноречивые отклики. Джеймс Эгейт обратил внимание на мрачный и неожиданный юмор, живший в этом Лире. Такое наблюдение привело критика к самому глубокому проникновению в искусство актера: «Я убежден, что Оливье — комедиант по натуре и трагик по профессии. В трагических ролях он обуздывает свое чувство смешного, но мне видно, как он его обуздывает».

Оливье берется за переделку шекспировского «Гамлета» для кинематографа. Он решил сам играть принца датского, хотя позднее писал: «Мне кажется, острые характерные роли, такие, как Хотспер или Генрих IV, лучше отвечают моему актерскому складу, нежели лирический, поэтичный Гамлет».

В июле 1947 года Оливье единственный раз прервал съемки по совершенно исключительному поводу. Он был удостоен дворянского звания, приняв посвящение от Георга VI.

Премьера «Гамлета» состоялась в мае 1948 года. Милтон Шулман, обозреватель лондонской «Ивнинг стандард», писал: «Одни поставят его в ряд величайших произведений киноискусства; других он глубоко разочарует. Однако не подлежит сомнению, что Лоренс Оливье — великий актер современности. Его выразительное лицо и богатый, волнующий голос превращают измученного принца датского в подлинно и глубоко трагического героя. Что бы ни говорили о его возрасте и светлых волосах, это не может омрачить торжество актера. Но вот вольности в обращении с текстом должны покоробить многих».

В США критика назвала «Гамлета» одним из величайших в мире фильмов. Журнал «Лайф» признал Оливье самым выдающимся театральным деятелем своего времени.

По количеству рекордов и наград, полученных в Венеции, Голливуде, Копенгагене, Нью Йорке, «Гамлет» превзошел всех предшественников. Впервые британская лента завоевала четыре «Оскара», один из которых получил Оливье за лучшую мужскую роль. Дания вручила ему орден Даннеборга.

Тем более странным кажется решение правления театра «Олд Вик» не продлевать контракт со своими ведущими актерами Оливье, Ричардсоном и Бареллом, по его истечении в июне 1949 года. Вероятно, таким образом консервативная часть правления выступала против системы звезд. Оливье же в это время находился на расстоянии 12 тысяч миль от дома, на триумфальных гастролях в Австралии и Новой Зеландии.

Покинув «Олд Вик», Оливье возглавил собственное предприятие в качестве актера и антрепренера. В ноябре 1949 года он снял на четыре года театр «Сент Джеймс».

Готовясь к юбилейному фестивалю в Лондоне, Оливье отважился на сдвоенную постановку «Антония и Клеопатры» Шекспира и «Цезаря и Клеопатры» Шоу, которые чередовались из вечера в вечер. Две Клеопатры находились на сцене четыре месяца. Правда, большинство критиков сочло, что и Цезаря, и Антония Оливье играет значительно ниже своих возможностей, дабы выгоднее оттенить мисс Ли в роли Клеопатры.

Летом 1954 года Лоренс Оливье снова выступил одновременно как режиссер, продюсер и актер. На этот раз в экранизации «Ричарда III». Он собрал выдающихся мастеров сцены. Квартет титулованных актеров составляли Оливье, Хардвик (король Эдуард IV), Ричардсон (Бекингем) и Гилгуд (Кларенс). Как и при создании «Гамлета», пьеса подверглась решительной переработке.

Эта картина получила три награды Британской академии кино. И хотя, в отличие от «Генриха IV» и «Гамлета», «Ричард III» принес Оливье «Оскара» только за лучшее исполнение мужской роли, ряд критиков все же считает этот фильм наиболее удачным из всей трилогии.

В апреле 1955 года Лоренс приступил к репетициям в Мемориальном Шекспировском театре в Стратфорде. В июне состоялась премьера «Макбета». Играя главную роль, Оливье пользовался приглушенной палитрой, мастерски изображая столь утонченное злодейство, что кто то из критиков назвал это зрелищем того, как «сходит с ума сама сдержанность». Ведущие критики единодушно признали его «лучшим Макбетом нашего времени». По выражению Кеннета Тайнена, «он обменялся рукопожатием с самим величием».

Следующий спектакль «Тит Андроник» провозгласили триумфом, шедевром, рожденным и вдохновенным театральным чутьем режиссера Брука, и превосходной игрой Оливье и Энтони Куэйла. Джон Коттрелл пишет: «Нередко игра Оливье захлестывала своей страстной силой; и великолепно рассчитанными паузами, и блестяще произнесенными репликами он достигал самой бездны отчаяния и мастерски передавал страдания измученной души».

Известный критик Кеннет Тайнен отмечал: «Благодаря Хотсперу и Ричарду III мы знали, что сэр Лоренс способен неистовствовать; теперь мы знаем, что он может и страдать. Он доказал, что ему под силу все великие, почти невоплотимые роли — „Великолепие“ Скелтона, ибсеновский Бранд, гетевский Фауст, — он будет властен играть кого угодно, пока не угаснут его глаза, пока не сомкнутся навеки его уста».

Оливье всегда мечтал иметь много детей, и он с радостью узнал, что 42 летняя Вивьен Ли беременна. Лоренс хотел дочку, и они уже выбрали имя: Кэтрин. Вивьен заверили, что она сможет родить здорового ребенка. Однако в августе у нее, как и двенадцать лет назад, случился выкидыш…

В конце 1956 года первые газетные страницы облетела сенсационная новость: «Сэр Лоренс будет партнером Мерилин Монро».

Съемки «Спящего принца» с Монро начались в августе 1957 года в Лондоне. Из за тройственных функций продюсера, режиссера и исполнителя главной роли сэру Оливье приходилось работать с таким же напряжением, как и при экранизациях Шекспира. В Голливуде фильм переименовали в «Принца и хористку». Игру Лоренса признали безупречной, его режиссуру — талантливой и исполненной тонкого вкуса.

В театре Оливье взялся за роль в современной пьесе Осборна «Комедиант». Решение сыграть роль Арчи Раиса, сломленного актера мюзик холла, безусловно, требовало мужества, поскольку в пьесе острили по адресу политических деятелей, королевской фамилии и суэцких событий и т.д. Постепенно на Арчи Раиса стали смотреть как на лучшее создание Оливье за пределами классического репертуара.

Крупной удачей на телевидении явился для актера снятый в Нью Йорке спектакль «Луна и грош» (1958) по Моэму. Оливье получил несколько наград, в том числе «Эмми» за лучшую роль года в односерийной постановке.

Фильм «Спартак», а скорее, обещанный гонорар (250 тысяч долларов) привлек Оливье почти на полгода в Голливуд. К этому времени его отношения с женой заметно охладели. Вивьен Ли все чаще впадала в депрессию.

В июне 1959 года Лоренс приступил к репетициям в Стратфордском театре, отмечавшем свой сотый сезон. Юбилей собрал самых популярных актеров, однако Оливье в роли Кориолана затмил всех. Газета «Таймс» писала, что «он… играет так великолепно, как только можно».

Оливье задал себе ужасающий темп. Играя «Кориолана», он к тому же периодически ездил в Лондон на репетиции очередной «Ночи ста звезд»; в Ноттингем, где его компания поставила австралийскую пьесу «Непостоянное сердце»; в Миддлсекс на «Шеппертон студиос», наконец, в ланкаширский городок Моркам на съемки «Комедианта».

В «Комедианте» играла мисс Джоан Плоурайт. Много лет спустя, вспоминая ужасное чувство утраты, которое он пережил после смерти матери, Оливье сказал, что «с тех пор искал ее постоянно. Может быть, в Джоанн я обрел ее вновь». Многое она воспринимала так же, как Оливье.

Неожиданно для многих Лоренс обратился к «театру абсурда», решив сыграть в «Носороге» Ионеско роль Беранже, персонажа чаплинского плана. Нашлась подходящая роль и для Плоурайт. «Носорог» в высшей степени соответствовал вкусам новой театральной публики. Игра Оливье привлекала внимание своей утонченной сдержанностью, а не броскими эффектами. «Обсервер» отнес эту роль к числу самых совершенных у актера.

В феврале 1962 года Оливье предложили стать художественным руководителем Чичестерского фестивального театра. А в следующем месяце, в день Святого Патрика, Лоренс и Джоан Плоурайт поженились. Они поселились в четырехэтажном особняке в приморской части Брайтона. В сентябре родился их первенец — мальчик, которого назвали Ричард Керр. Потом пошли девочки — Тамсин, Агнес, Маргарет и Джули Кэт.

Через два года после переезда в Брайтон в разговоре с театральным критиком Гарольдом Хобсоном Оливье выразил дух своего нового образа жизни: «Я не знаю ничего более прекрасного, чем, уезжая утром на такси из дома, оглянуться и увидеть, как твоего младшего ребенка подносят к окну и помогают помахать тебе ручкой. Это звучит сентиментально и банально, но это важнее, чем поэзия, чем гений, чем деньги».

9 августа 1963 года Оливье назначили первым директором Британского Национального театра. Теперь на сцене он появлялся редко. Зрители могли видеть его бесконечно утонченного Астрова и комически пылкого Брейзена в «Офицере вербовщике» Фаркера. Но для поклонников его таланта этого было мало.

В апреле 1964 года Лоренс Оливье начал готовить великую роль: Отелло. «Я все откладывал, потому что, на мой взгляд, это невозможно сыграть, — сказал он. — Объем огромный, и нагрузка на актера просто чудовищная».

Два раза в неделю Лоренс разминался в гимнастическом зале, он начал бегать вдоль берега Брайтонского залива. Актер развивал дыхание, выносливость и ловкость, так как в его представлении Мавр двигался грациозно, «как бесшумный черный леопард». Полгода Оливье занимался ежедневными упражнениями для голоса. Через четыре пять месяцев он мог говорить почти на полную октаву ниже.

Большинство рецензентов признало его Отелло колоссальным достижением, особенно поражающим своей виртуозностью. Ричарду Финдлейтеру удалось уловить самое главное: «Отелло, представший этим апрельским вечером на Ватерлоо роуд, казалось, вобрал в себя все те свойства, сочетания которых Оливье достигал в свои лучшие минуты и прежде и тем самым всегда выделялся среди актеров, обходившихся лишь некоторыми из них: магнетическую мужскую силу; изобретательные технические находки; обаяние; эмоциональный накал и разнообразие; редкий дар перевоплощения; пафос; черты комизма; широкий диапазон голоса; ярость; уважение к традиции в сочетании с готовностью экспериментировать; способность удивлять; проницательный ум; пыл; умение показать в персонаже все человеческое; умение вызвать у зрителей страх, заставить их смеяться, доводить до слез; огромные, выразительные, завораживающие глаза; смелость; и еще то неуловимое, что и заставляет благодарную публику назвать исполнение великим».

Оливье организовал первые зарубежные гастроли Национального театра. Труппа с успехом выступила в Берлине и Москве с тремя спектаклями: «Отелло», «Выбором Хобсона» Бригхауса и «Любовью за любовь» Конгрива.

21 февраля 1967 года Оливье прибавил к галерее своих классических созданий еще один шедевр — капитана Эдгара в «Пляске смерти». Эта роль принесла ему приз «Ивнинг стандард» как лучшему драматическому актеру и золотую медаль шведской Академии литературы за выдающуюся интерпретацию шведской драмы.

В 1970 году Оливье уговорили на новую главную роль: Джонатан Миллер собирался ставить «Венецианского купца». Вероятно, Шейлок не из числа истинно великих образов сэра Лоренса, однако эта роль возродила в нем уверенность в своих силах.

Оливье первым из актеров удостоился звания пожизненного пэра (1970). Отдав сорок пять лет жизни профессии, которую его бабушка назвала «чудовищной», он стал лордом Оливье Брайтонским. Правда, получив сан пэра Англии, Лоренс объявил труппе Национального театра, что первый же, кто назовет его «милордом», может считать себя уволенным…

В 1971 году Оливье вернулся в Вест Энд. На подготовку драмы О'Нила «Долгое путешествие в ночь» ушли месяцы напряженного труда, но труднейшую роль Джеймса Тайрона Оливье сыграл в полную силу, добившись такой невероятной, филигранной техники, которую единодушно отметили все. Эта роль принесла ему третий приз «Ивнинг стандард» как лучшему драматическому актеру. Еще примечательнее, что после видеозаписи спектакля он получил высшую награду американского телевидения («Эмми») за лучшую роль в односерийной постановке.

В руководстве Национальной сценой лето 1971 года стало для Оливье кризисным. Он ушел в отставку.

Беспощадное изображение писателя детектива Эндрю Уайка в «Сыщике» обеспечило ему громкое возвращение в первые ряды актеров кино. Нью йоркские критики присвоили ему звание лучшего актера года, и вместе со своим партнером Майклом Кейном он получил «Оскара».

А два года спустя в Пайнвуде, впервые работая с двумя старинными друзьями, Кэтрин Хепберн и режиссером ветераном Джорджем Кьюкором, он снимался в фильме «Любовь на развалинах» для американского телевидения. Режиссер Джозеф Л. Манкевич после сорока лет плодотворной работы в кино утверждал, что ничто не может сравниться с актерским опытом Оливье, богатым, «как золотоносная жила Комстока» Столь же убедителен сэр Лоренс был в роли бывшего нацистского врача в «Марафонце» (1976) Джона Шлезингера.

Оливье испытывает все больший интерес к современной драматургии и прозе. В его репертуар вошли такие произведения, как инсценировка романа Ивлина Во «Возвращение в Брайдсхед» (1981), пьеса Джона Мортимера «Путешествие вокруг моего отца» (1982), несколько ранее он выступил в острой политической пьесе Джона Гриффитса «Вечеринка».

В 1983 году Оливье сыграл Лира на телевизионном экране. Эта работа стала его истинным триумфом. Критика пришла к выводу, что актер «сумел поднять роль на такой эмоциональный уровень, который не был достигнут никем». Его Лир поразил многочисленных рецензентов различных стран своей необычайной простотой, предельной строгостью и естественностью.

За несколько лет до смерти Лоренс Оливье придумал себе эпитафию. «Он был забавен». Смерть уже подступала к нему во время тяжелой болезни и опасной операции, которые последовали за длительным периодом психического стресса, когда актер впервые испытал страх сцены. Но ему удалось тогда ускользнуть и от страха, и от смерти благодаря чувству юмора по отношению к самому себе, немного мрачному, но такому естественному для англосаксов.

Но театр Оливье оставил, ему были не по силам долгие репетиции и необходимость каждый вечер выходить на сцену.

Величайший трагический актер XX века умер в 1989 году, в Брайтоне, окруженный своими домашними. За год до этого режиссер Дерек Ярман уговорил его сняться в фильме «Помня о войне». Этот фильм протест против любой войны — последний фильм Лоренса Оливье.

«Я всегда думал, что моя задача — заставить зрителей поверить в происходящее на сцене, поверить, что все это было на самом деле. Я всегда считал это главным», — говорил актер.

Его именем был назван Большой зал лондонского Национального театра…

МАНЬЯНИ АННА

(1908—1973)



Итальянская актриса. Искусство Маньяни, глубоко национальное как по характеру ее героинь, так и по манере ее исполнения, раскрылось в фильмах: «Рим — открытый город», «Мечты на дорогах», «Любовь», «Самая красивая», «Татуированная роза» (премия «Оскар»), «Мама Рома» и др.
Анна Маньяни родилась 7 марта 1908 года в Риме. Отец неизвестен, мать работала портнихой; после рождения дочери она вышла замуж за австрийца и уехала в Египет.

Анну воспитывали бабушка, тетки и дядя. Она росла трудным, впечатлительным, нервным ребенком. В девять лет ее отдали в колледж сестер монахинь. Девочке там не понравилось и ее вернули домой.

В январе 1927 года Анну без экзаменов приняли в римскую Академию драматического искусства Элеоноры Дузе. Он попала на актерский курс, который вел Сильвио д'Амико.

Училась Маньяни хорошо и после окончания Академии была принята в труппу Никкодеми — Вергани — Чимара. И началась ее жизнь в искусстве: «роли субреток, со скоростью молний пробегающих по сцене со словами: „Кушать подано“. Отчаяние, приступы хандры, слезы унижения». В 1928 году труппа должна была отправиться на гастроли в Аргентину. Но этот год принес одни разочарования. Карло Дзекки, талантливый итальянский пианист, за которого Анна собиралась выйти замуж, попал в автомобильную катастрофу. Труппа Никкодеми распалась. И самый большой удар — смерть бабушки, единственного по настоящему близкого ей человека.

Анна поступает в труппу Антонио Гандузио, знаменитого постановщика ревю. Гандузио ввел ее в мир кино — в 1934 году Маньяни дебютировала в эпизодической роли в картине «Слепая из Сорренто».

3 октября 1935 года происходит очень важное событие в ее жизни, она выходит замуж за Гоффредо Алессандрини, известного режиссера, блестящего красавца, в которого Анна влюбилась с первого взгляда.

Она наслаждалась своим новым положением, домом и почти не работала, «потому что была женой своего мужа, а быть одновременно женой и актрисой не умела». Единственная полноценная роль Маньяни в это время — роковая женщина в детективной пьесе «Маскарад Сан Сильвестро», поставленной труппой де Рего.

Но Алессандрини уходит к другой. Анна пытается найти утешение в работе. В самом центре Рима Антон Джулио Брагалья открывает маленький «Театр дельи арти», в котором Маньяни с успехом играет главные роли в «Окаменевшем лесу» Шервуда и в «Анне Кристи» О'Нила.

Кино ей нравилось. Но пока Маньяни доставались эпизодические, характерные роли. Федор Оцеп, снимавший ее в картине «Княжна Тараканова» (1938), постоянно твердил: «Нет, с таким лицом не быть тебе киноактрисой. Посмотри только на свой нос! И свет на твое лицо не ложится: ты вся кривая, асимметричная!» Анна знала это, но не падала духом.

Истинный триумф, популярность у народа принес ей сезон на эстраде, который она отыграла в труппе Гандузио в паре с известным комиком Тото. Именно здесь, в ревю, рождался тот образ народной героини, воплощенный ею вскоре на экране, «медузы», как назовут впоследствии ее внешность кинокритики.

И именно ее, Маньяни, собирался Висконти снять в своем первом фильме, знаменитой «Одержимости», но не снял, потому что она в ту пору ждала ребенка. 23 октября 1942 года у Анны родился сын Лука. Когда в конце войны Висконти преследовали фашисты, Маньяни прятала его в своем доме — тряслась от страха, как она честно признавалась, но прятала.

В 1943—1944 годах Маньяни сыграла сразу в шести картинах, среди которых следует отметить «Кампо ди фьори» М. Боннара и «Последняя карусель» М. Маттоли.

18 февраля 1944 года Маньяни и Тото играли в новом ревю «Что ты вбила себе в голову». А после того как американцы вошли в Рим, Маньяни пела сатирические куплеты в скетче. Пародии целиком держались на комедийном таланте Маньяни, ее виртуозных импровизациях и гэгах. Публика восторженно принимала актрису. Сбылась мечта Анны: она стала любимицей итальянцев, ее прозвали Наннареллой.

…Однажды к Маньяни пришел обаятельный молодой человек и представился: Роберто Росселлини. Он предложил ей главную женскую роль в фильме «Рим — открытый город», который стал знаменем неореализма. С этого же времени началась их любовная связь, длившаяся несколько лет и кончившаяся так же печально, как кончались все романы Маньяни.

Анна сыграла роль Пины, невесты рабочего Франческо. Пина стала символом народа, борющегося с фашизмом. Во время съемок Маньяни рассталась с отцом своего трехлетнего больного полиомиелитом сына. Ее маленький Лука на всю жизнь остался калекой. А возлюбленный уехал тайно, не предупредив и не попрощавшись.

В фильме Пина бежит за грузовиком, в котором фашисты увозят Франческо. После выстрела фашиста Анна должна была упасть. Серджио Амидеи, один из сценаристов фильма, предлагал Росселлини натянуть веревку, чтобы падение получилось естественнее. Маньяни спокойно возразила ему: «Не беспокойся, я упаду так, что ты будешь доволен». И она упала так, что этот кадр вошел в историю мирового кино. В трагические глаза Пины нельзя смотреть без волнения и боли, потому что это глаза страдающей Анны Маньяни.

«Рим — открытый город» имел феноменальный зрительский успех и выдвинул Анну Маньяни в ряды мировых звезд. На период, начавшийся с «Рима…» и закончившийся еще одним шедевром — «Самой красивой» Висконти, приходится расцвет ее творчества. За шесть лет Маньяни сыграла в пятнадцати картинах, достигла вершин мастерства и творческой зрелости. «Бандит» А. Латтуады, «Депутатка Анджелина» Л. Дзампы, трагикомедия «Мечты на дорогах» М. Камерини стали заметными произведениями неореализма.

Росселлини снял Маньяни в фильме «Любовь» (1948), составленном из двух эпизодов. В первом, называвшемся «Чудо», она сыграла деревенскую дурочку, забеременевшую от бродяги, которого она посчитала святым (роль бродяги исполнял Федерико Феллини, это была их первая и последняя творческая встреча). Во втором — героиню знаменитой мелодрамы Кокто «Человеческий голос». После того как Маньяни рассталась с Росселлини, для нее начался длинный мучительный период безвременья.

В 1951 году Висконти предложил ей роль в «Самой красивой», и этот фильм стал настоящим бенефисом Маньяни. Только она с ее уникальным талантом трагической и комедийной актрисы могла проиграть все те разнообразные значения, которые были заложены в образе Маддалены Чеккони, простой женщины, решившей пристроить свою шестилетнюю дочку в кино.

Затем Висконти снимает Маньяни в одной из новелл фильма «Мы — женщины». Эта новелла, как символ веселого лика Рима с его шумом и суетой, традиционным «итальянским беспорядком», навсегда останется в памяти зрителей.

Жан Ренуар в книге воспоминаний «Моя жизнь и мои фильмы» подмечает две стороны таланта актрисы: «реализм, позволяющий ей создавать народные образы с поразительной трагической выразительностью, и врожденное благородство, аристократизм, благодаря которым она во дворце выглядит так же естественно, как и на грубо сколоченных подмостках провинциального театрика».

В начале 1950 х Анна Маньяни — одна из самых ярких звезд мирового кино, однако снимается все реже. Ролей для нее нет, а идти на компромисс она не согласна. Отчаявшись, Маньяни даже решилась поехать в Америку, приняв несколько выгодных приглашений, исходящих от Голливуда.

За океаном она снялась в трех фильмах — «Татуированная роза» Д. Манна (1955), «Дикий ветер» Д. Кьюкора (1958), «Из породы беглецов» С. Люмета (1960).

За роль Серафины в «Татуированной розе» Маньяни получила премию «Оскар». Впервые за тридцатилетнюю историю существования этой высшей кинематографической награды в Америке она вручалась иностранной актрисе. Любопытно, что на эту роль Маньяни пригласил сам драматург Теннесси Уильямс, автор пьесы «Татуированная роза». «Имя Анны Маньяни, — писал Уильямс, — вызывало у меня чувство восторженного восхищения». Драматург собственноручно заготовил такой вариант сценария, в котором текст с одной стороны был написан по английски, а с другой — по итальянски.

Анна Маньяни и Берт Ланкастер блистательно разыграли трагикомическую историю любви двух немолодых людей. Ланкастер говорил в восхищении: «Это лучшая актриса, с которой мне когда либо доводилось работать, это редчайшая женщина, удивительно яркая личность».

На съемочной площадке Маньяни встретилась с прекрасными партнерами — Э. Куином в «Диком ветре» и М. Брандо в фильме «Из породы беглецов» — и подружилась с ними на долгие годы. Но несмотря на это, работа не приносила радости, Анна тосковала по дому.

По возвращении в Рим Маньяни практически не появляется на экранах. «Одиночество, пожалуй, любит меня больше, чем я его», — жаловалась она. Только близкие друзья могли видеть ее веселой, остроумной, великолепной мистификаторшей, равной которой по части розыгрышей не было во всем Риме. Но чаще она проводила время в своем доме, в окружении многочисленных собак и кошек. Ночами она любила бродить по римским улочкам, кормить бездомных животных.

Пять лет не снималась Маньяни в Италии, прежде чем получила роль монахини в фильме «Сестра Летиция» М. Камерини. Мелодраматическая история о том, как монахиня привязывается к младенцу из приюта и как в ней просыпается запретное чувство материнства, была не лучшей работой актрисы. Как член жюри Венецианского фестиваля 1956 года Висконти отдал свой голос Марии Шелл. Маньяни обиделась на мэтра. Так произошла ее эпохальная ссора с любимым режиссером. Только через двенадцать лет, случайно встретив Висконти в магазине, Маньяни сама бросилась к нему: «Ну, Лукино, брось, ладно уж тебе…»

В 1958 году в фильме «Ад в городе» Р. Кастеллани встретились две кинозвезды — Анна Маньяни и Джульетта Мазина. Однако соседство двух актрис первой величины, как писала пресса, превратилось в сущий «ад на съемочной площадке». Роль Маньяни не была центральной, поэтому она потребовала внести изменения в сценарий, чтобы уравнять по объему обе роли. В результате Маньяни, создавшая незаурядный, сильный, глубоко трагический женский характер, затмила Мазину.

Летом 1960 года она снова снималась со своим старым другом Тото. Однако фильм не получился. Маньяни была раздосадована. «На кого же падает вина, — говорила актриса. — На меня. Никто никогда не обвинял Марлона Брандо за то, что он снялся в плохом фильме. Но все обвиняют Маньяни, если фильм с ее участием терпит фиаско».

Боготворил Маньяни и Пазолини, она была для него великой актрисой неореализма, настоящей римлянкой. Роль Мамы Ромы из одноименного фильма писалась специально для нее. Желание работать с Пазолини было столь велико, что Маньяни согласилась на 30 процентов своего обычного гонорара.

Увы, зритель смотрел картину плохо, критика тоже поначалу не приняла новой эстетики Пазолини. И Маньяни, создав образ, вскоре ставший классическим, хрестоматийным для итальянского кино, возвращается в театр.

Франко Дзеффирелли, художник, режиссер, предлагает ей одну из лучших женских ролей мирового репертуара — Пину из «Волчицы» Д. Верги. «„Волчица“ — это текст, написанный целиком для Маньяни, — говорил Дзеффирелли. — И спектакль почти целиком строился на ней. <…> Нервы ее напряжены до предела, она каждую минуту готова взорваться. Может быть, это тоже делает ее великой актрисой, одной из самых великих актрис нашего времени». Театр вернул ей веру в себя, она вновь завоевывала зрителей во многих странах мира. В Риме знали и любили ее, как знают и любят только «своих». Все знали в лицо ее сына Луку, красивого мрачного юношу на костылях. Всем был известен ее дом, старинный княжеский дворец Альтьери.

Маньяни, озабоченная будущим (ничто ее так не пугало, как перспектива нищей старости), скопила к концу жизни неплохой капитал — она играла на бирже, сдавала квартиры в многочисленных, принадлежавших ей в Риме домах.

Успех на подмостках сцены, восторженный прием, который она встречала во время продолжительных гастролей по Европе, придавали ей силы. Лишь дважды она уступала настойчивым просьбам режиссеров, и дважды ее постигали неудачи. Это фильмы С. Крамера «Тайна Санта Виттории» (1968) и К. Отан Лара «Кубышка Жозефы» (1968).

Наконец Альфредо Джанетти удалось уговорить ее сыграть в телецикле «Три женщины». По его замыслу, в судьбах этих женщин должна была отразиться итальянская история последних ста лет. В Италии демонстрация первого фильма цикла — «Певица» — вызвала буквально бурю. Собственно, сюжет был незамысловат. Закатившаяся опереточная звезда Флора Торес приезжает на передовую. Она должна исполнить бравурные марши. Но, неожиданно для себя, вдруг запевает тихую неаполитанскую песенку, в которой чувства любви к родной земле больше, чем в любом марше. В финале новеллы Флора Торес гибнет, прикрывая собой мальчишку солдата.

Актриса снова была на подъеме. Но злокачественная опухоль уже подтачивала ее здоровье. Операция, проведенная в одной из клиник Рима, оказалась неудачной.

Когда наступали краткие мгновения облегчения, Анна вспоминала о последней своей работе — фильме «1870». Она не дождалась премьеры всего несколько минут. По окончании картины диктор сообщил о кончине актрисы.

В день похорон Маньяни (27 сентября 1973 года) все учреждения в Риме были закрыты, никто не работал. Площадь перед церковью «Санта Мария сопра Минерва», где прямо на полу, без катафалка (по обычаю, принятому у римской знати), стоял гроб с ее телом, была запружена народом.

И когда гроб выносили из церкви и он поплыл над головами толпы, площадь взорвалась аплодисментами.

Тело Маньяни несли, а расступающаяся толпа все аплодировала и аплодировала — последнему ее выходу. Рим прощался со своей любимицей.

Трижды снялась Анна Маньяни в картинах, в названии которых было слово Рим. «Ты — это Рим, — говорил ей Феллини. — В тебе есть что то материнское, скорбное, мифологическое, разрушенное…»



ДЭВИС БЕТТ

(1908—1989)



Американская актриса. Снималась в фильмах: «Бремя страстей человеческих», «Опасная» (премия «Оскар»), «Иезавель» (премия «Оскар»), «Победа над мраком», «Письмо», «Лисички», «Все о Еве», «Королева Елизавета», «Что случилось с Бэби Джейн?» и др.
Рут Элизабет Дэвис родилась 5 апреля 1908 года в Лоуэлле, штат Массачусетс. Отец ушел из семьи, когда Бетт и ее сестра Барбара были еще совсем маленькими. Дети остались на руках у матери. Это была удивительно дружная семья — и ни замужества девочек, ни появление у них собственных детей не разрушили душевной близости и необычайной преданности друг другу.

В театральную школу поначалу ее не приняли. «Очень сожалею, но у девочки нет таланта», — сказала экзаменовавшая будущую звезду актриса Ева Ле Галлейен. Но девочка попала в драматическую школу Джона Мюррея Андерсона — тогда артиста, а впоследствии режиссера.

Через год Андерсон рекомендовал ученицу (которая стала именовать себя Бетт Дэвис) режиссеру Джорджу Кьюкору. Так она попала в труппу, ставившую в это время пьесу «Бродвей». Бетт играла добросовестно, но Кьюкор ее уволил, хотя видимых причин к этому не было.

На следующее лето Бетт устроилась в другой театр — билетершей, иногда появлялась на сцене в незначительных ролях. Осенью 1929 го ее включили в труппу небольшого нью йоркского театра «Провинстаун плейхауз». Первая заметная роль — Гедвига в «Дикой утке» Ибсена. О Бетт Дэвис заговорили как о многообещающей актрисе и доверили играть в пьесе «Разбитые блюда», выдержавшей двести представлений.

Первые пробные съемки в Голливуде — полный провал. «Откуда вы взяли это ужасное существо?» — с такого вопроса началось знакомство Дэвис и Самюэля Голдвина в 1930 году. (Через двенадцать лет, заплатив актрисе сто тысяч долларов за участие в «Лисичках», Голдвин принесет ей публичные извинения.)

Однако компания «Юниверсал» заключила с ней трехмесячный контракт с зарплатой 300 долларов в неделю. В декабре 1930 года Бетт Дэвис приезжает в Лос Анджелес.

В своем первом фильме «Дурная слава» она играла добродетельную родственницу героини. Этот же образ она создавала в последующих картинах — «Семя», «Мост Ватерлоо». Осенью 1931 года истек срок очередного контракта, а новый заключить не предложили. Было от чего отчаяться!

Когда ей позвонил известный актер и режиссер Джордж Арлисс из «Уорнер Бразерс» и пригласил ее на главную роль в фильме «Человек, который играл Бога», она решила, что это неудачный розыгрыш.

Действительность превзошла все ее ожидания. Арлисс, который казался Бетт почти стариком, с его манерами утонченного джентльмена, окружил молодую актрису с самого начала съемок особым вниманием. Он «сыграл Бога» в ее судьбе.

Фильм имел успех, и компания «Уорнер Бразерс» немедленно предложила ей годовой контракт. Но и здесь Бетт Дэвис заключили в жесткие рамки. На этот раз одну за другой ей поручали роли коварных соблазнительниц. «Богатые всегда с нами», «Темная лошадка», «Трое вместе», «Большое потрясение»…

В 1932 году она в первый раз вышла замуж. Избранником актрисы оказался друг ее юности, джазовый музыкант. Через семь лет они разошлись: супруг не выдержал невольных унижений, которые всегда неизбежны, если человек известен только тем, что он — муж знаменитости…

Бетт Дэвис удалось убедить шефа Джека Уорнера отпустить ее на съемки в другую компанию «РКО Радио», где ей предложили роль Милдред в экранизации романа Сомерсета Моэма «Бремя страстей человеческих» (1934).

Актрисе предстояло сыграть представительницу колоритного лондонского населения — кокни. Дэвис готовилась тщательно и долго. Она наняла прислугу англичанку и в течение двух месяцев изучала ее говор и произношение.

Милдред, этой блуднице из предместья, официантке из ресторанчика, хотелось любой ценой выбиться в люди. Она не красотка, не интеллигентна, но эгоистична, жадна и развратна. Кажется, Милдред ничего не делает, чтобы нравиться мужчинам, но увлекает их сразу. И знает, какова ее сила.

Бетт Дэвис разрабатывает и углубляет тип ни перед чем не останавливающейся леди, чья властность, аморализм и жестокость не только лишает ее женственности, но и губительна как для окружающих, так и для нее самой. Критики даже шутили: чем стервознее героиня, тем лучше играет Бетт Дэвис.

Актриса развивает успех в фильмах Арчи Мейо «Пограничный городок» (1934) и Альфреда Грина «Опасная» (1935). В этих картинах ее героиня идет на убийство нелюбимого мужа. Обстоятельства разные, но мотивы те же — любовь к другому. Снова женщина, решительно отметающая общепринятые моральные нормы во имя достижения цели. За роль бывшей актрисы Джойс Хитт в «Опасной» американская академия киноискусства присудила Бетт Дэвис премию «Оскар».

Актрисе многое не нравилось в Голливуде. Как только могла, она сражалась за роли — сложные, неоднозначные. За строптивость ее неоднократно увольняли из Голливуда без права сниматься на других студиях. Когда Бетт отказалась от нескольких предложенных ей ролей и приняла приглашение Л. Теплица сняться у него в двух фильмах — во Франции и Италии, — братья Уорнер начали против актрисы судебный процесс. Суд проходил в Лондоне, куда Бетт уехала с мужем. Процесс Дэвис проиграла и была вынуждена вернуться в Голливуд. Правда, студия не только оплатила судебные издержки, но и предложила Бетт два прекрасных сценария — из которых вышли в итоге принесшие ей успех фильмы «Меченая женщина» и «Кид Гэлэхед» (оба — 1937).

И героини Бетт Дэвис, и сама актриса стремились быть первыми, и почти всегда это удавалось. За одним исключением — Дэвис не получила роли Скарлетт и с ворчанием вспоминала об этом всю жизнь.

Чтобы как то утешить актрису, братья Уорнер решили экранизировать пьесу Оуэна Дэвиса «Иезавель» (1938), во многом напоминающую роман Маргарет Митчелл. Ставил картину Уильям Уайлер.

Режиссер не торопил актрису, давал столько дублей, сколько нужно было, чтобы достигнуть наибольшей выразительности. В результате Дэвис получила своего второго «Оскара». Ее героиня стремится любыми путями удержать, а после неудачи — вернуть мужа.

Для актрисы это был экзамен высшей степени мастерства и трудности. Например, на протяжении одной части героиня Бетт переживает несколько резко отличных друг от друга психологических состояний: от лихорадочной нетерпеливости ожидания, через отчаяние и надежду она переходит к холодной мстительности. Со своей задачей Дэвис справилась блистательно.

Уайлер тонко разобрался в сильных и слабых сторонах актрисы. Лучшие, ключевые моменты фильма решены без слов или почти без слов. Он сумел наиболее выгодно показать Дэвис в эпизодах без текста, где все внимание зрителей сосредотачивается на изображении, на жесте и мимике лица.

В 1939 году Бетт Дэвис снялась сразу в пяти картинах, в разной степени повторяющих «Иезавель». Роль богатой наследницы Джудит Траэрн в «Победе над мраком» актриса считала едва ли не лучшей в своей творческой биографии.

После семи лет работы в Голливуде Бетт Дэвис была на гребне славы. Ее сравнивали с Дузе, удостоили титула наиболее популярной женщины года (наряду с Элеонорой Рузвельт), избрали президентом Американской академии киноискусства. Она же чувствовала только страшную усталость и отчаянное одиночество. Личная жизнь не складывалась, хотя она умела быть отличной хозяйкой и всегда мечтала иметь свой дом. Она во второй раз вступила в брак. И снова счастье ее было недолгим: ее муж — управляющий гостиницей — вскоре погиб в результате несчастного случая…

В 1941 году Уильям Уайлер экранизировал пьесу Л. Хеллман «Лисички». Этот фильм стал новым триумфом Бетт Дэвис, исполнившей роль Реджины Гидденс, в жизни которой все продумано, все рассчитано и все лишено человеческого тепла. Жалость, родственные чувства, даже обычное проявление сочувствия к другому — все отбрасывается во имя достижения цели — богатства и власти…

Бетт Дэвис первой из женщин была избрана президентом Американской академии киноискусства.

Бетт Дэвис пробует силы и как продюсер. Но первый же опыт с фильмом «Украденная жизнь» (1946) не принес успеха.

Актрисе было 39 лет, когда 1 мая 1947 года у нее родилась дочь Барбара. На какие то годы Голливуд перестал существовать. «Впервые в жизни я надела на себя цепи добровольного рабства ради другого существа», — напишет Дэвис в своей книге «Одинокая жизнь».

Но через год Дэвис вернулась в Голливуд. «Каждый миг, проведенный вдали от дома, был мне ненавистен», — вспоминает она. В этот период, снявшись еще в нескольких мало для нее интересных фильмах, Бетт навсегда расстается с фирмой «Уорнер Бразерс», с которой была связана девятнадцать лет. Эти годы были эпохой не только в ее жизни и судьбе — но и в американском кино. Ибо при всех слабостях сценариев Бетт Дэвис создала собственный, ни на кого не похожий тип голливудской героини. Она ушла от красивости, от эффектных поз и установила традицию — ее героини были женщинами сильными, страстными, с огромным диапазоном чувств и душевных состояний…

В этот сложный для Бетт жизненный период ее бросил третий по счету муж. Он женился на няньке собственной дочери, да еще заставил актрису платить ему алименты.

И вдруг последовало приглашение от студии «XX век — Фокс». Режиссер Джозеф Манкевич предложил ей роль в фильме «Все о Еве» (1950). После съемок она признавалась режиссеру Джозефу Манкевичу, что он «воскресил ее из мертвых».

В фильме «Все о Еве» Дэвис играла стареющую звезду Бродвея Марго Чаннинг, которая не смогла вовремя уйти со сцены. И потому ей пришлось испытать измену поклонников, предательство друзей, наглое высокомерие вчерашней дублерши. Но все равно — дублерша оставалась дублершей, а Марго Чаннинг — звездой. Чего стоит королевский жест, с которым она, не оборачиваясь, сбрасывала шубу — абсолютно убежденная, что десятки мужчин кинутся ее подхватить. С партнером Гари Мерриллом, исполнителем главной мужской роли Билла Сэмпсона, Дэвис удалось добиться редкого взаимопонимания, причем не только на съемочной площадке. Наверное, ни в одну свою героиню не вложила она столько себя — настоящей стареющей актрисы, внешне абсолютно свободной, независимой и благополучной, а на самом деле испытывающей чувство неудовлетворенности и душевной смуты. В некоторых сценах, по признанию Бетт, ей стоило большого труда, чтобы не забыть, кого она играет — себя или Марго.

Одиночество роднило ее с героиней фильма. Дэвис была той уникальной актрисой, что умела поднимать голливудские мелодрамы до уровня высокой трагедии.

Когда съемки фильма завершились, Бетт вышла замуж за Гари Меррилла, который был намного моложе ее. Первое, что сделали они, — взяли в родильном доме только что появившуюся на свет девочку. Ее назвали Марго. Теперь Гари уезжал на съемки — а Бетт оставалась дома с детьми и ждала возвращения мужа в новом доме, который она со вкусом обставила. В январе 1954 года в доме появился приемный сын Майкл пяти дней от роду.

И все таки Бетт Дэвис возвращается на сцену. Выступая в мюзикле в Нью Йорке, она вдруг почувствовала дикую усталость. При обследовании выяснилось, что у нее остеомиелит челюсти. Газеты же поспешили сообщить, что кинозвезда больна раком. После сложной операции реабилитационный период занял долгих, мучительных два года.

Бетт радовалась встречам с Анной Маньяни, снимавшейся в Голливуде. Две актрисы давно симпатизировали друг другу, но встретились впервые. После того как Маньяни уехала, Гари простонал: «Когда вы вдвоем, атмосфера наэлектризовывается так, что можно осветить весь Нью Йорк».

Дэвис поправлялась, занималась детьми, хозяйством — кино, казалось, было оставлено где то далеко. Гари был недоволен: «Ты ведь Бетт Дэвис!» «А я, признаться, думала, что я миссис Меррилл», — отвечала Бетт.

В большинстве ролей Дэвис безжалостна не только к внутреннему облику своих героинь, но и к их внешности. Она показывает их растрепанными, без косметики, обезображенными яростью или иной заслоняющей все страстью. Она не щадит ни их, ни себя для правды. Она ссорилась с продюсерами, желающими, чтобы на экране красивая женщина страдала и радовалась красиво. Она отважно шла на любые конфликты за справедливость в жизни. Как писал о ней Джеймс Келли, «она перестала быть коммерческим магнитом». Ей нельзя подражать — не получится, но надо учиться у Бетт Дэвис стойкости, принципиальности, непримиримости.

Еще в молодости Бетт играла старух. Ей было тридцать лет, когда она не побоялась исполнить одну из своих знаменитых ролей — шестидесятилетнюю королеву Елизавету в фильме «Частная жизнь Елизаветы и Эссекса». А на съемки фильма «Королева Елизавета» в 1955 году Дэвис, к общему ужасу и удивлению, явилась с наголо обритой головой, потому что Елизавета была лысой. Но какую борьбу пришлось выдержать актрисе, чтобы появиться на экране безобразной и достоверной!

В 1956 году состоялась ее блестящая победа в картине молодого прогрессивного режиссера Тарадаша «В центре бури», где она сыграла пожилую библиотекаршу.

Роль в «Свадебном завтраке» (1957) — совершенно новое для нее амплуа. С этой картины для героинь актрисы настала пора подведения итогов. Бетт Дэвис все чаще выступает в роли любящей заботливой матери.

Огромный успех имел спектакль дуэт, посвященный американскому поэту и литератору Карлу Сэндбергу, сыгранный Бетт вместе с Гари Мерриллом в 1960 году и показанный по многим городам Америки. Он был последней точкой в их совместной жизни. После этого они расстались. Так кончилась эта самая счастливая полоса в жизни Бетт Дэвис. Актриса напишет об этом просто и горестно: «Гари разбил мое сердце. Он убил мечту навсегда. Та маленькая женщина больше не существует».

Беда не приходит одна. Умирает мать, любимая и боготворимая Рути. «Помни, дорогая, — я всегда в первом ряду», — писала она дочери перед премьерами. И это была правда. Именно матери посвятила Дэвис свою книгу, этому единственному во всей ее жизни человеку, который оставался верен ей всегда и при любых обстоятельствах…

В фильме режиссера Олдрича «Что случилось с Бэби Джейн?» (1962) Бетт горестно рассказывает еще одну историю неудавшейся жизни — бывшей киноактрисы Джейн Хадсон. Дэвис претендовала на премию «Оскар» за лучшую женскую роль, но уступила его Энн Бэнкрофт.

В 1972 году Бетт Дэвис снимается в забавной комедии «Игра в карты по научному». Престарелая, почти неподвижная американка находит себе утешение в игре в карты. Раз в год она приезжает в Италию, чтобы обыграть полунищего итальянца…

В последние годы Дэвис снималась все реже и реже. Ее приглашали, но, как правило, она отказывалась, прочитав сценарий. Примечательно, что актриса никогда не играла в кино «большой драматургии», ни разу не прикоснулась к Шекспиру. Несмотря на это ее героини стоят рядом с великими трагическими образами. Таков магнетизм ее обаяния и сила ее уникального дара. В 1987 году она сыграла в своем последнем фильме — «Августовские киты».

За свою долгую жизнь Бетт Дэвис исполнила около ста ролей. Она награждена двумя «Оскарами» и еще восемь раз претендовала на эту престижную награду. В памяти поколений она останется как «первая леди американского кино». Бетт Дэвис умерла в октябре 1989 года в Париже.

ЛАНКАСТЕР БЕРТ

(1913—1994)



Американский актер. Снимался в фильмах: «Отныне и вовек», «Татуированная роза», «Сладкий запах успеха», «Элмер Гентри», «Нюрнбергский процесс», «Любитель птиц из Алькатраса», «Леопард», «Поезд», «Профессионалы», «Семейный портрет в интерьере», «Двадцатый век», «Атлантик Сити», «Шкура» и др.
Бертон Стивен Ланкастер, четвертый ребенок в семье нью йоркского почтового служащего Джеймса Ланкастера, родился 2 ноября 1913 года.

Высокий рост и природная ловкость обеспечили ему прочное место в бейсболе, а это, в свою очередь, помогло поступить в университет, где Ланкастер блистал, правда, лишь успехами в спорте. На втором курсе Ланкастер и его близкий друг Ник Крэвет подготовили акробатический номер с длинным шестом и отправились в Питтсбург, где выступала труппа братьев Кей. Их номер «Лан и Крэвет» был принят. Для Ланкастера началась трудная жизнь странствующего акробата. В течение семи лет он выступал в переездных цирках и ночных клубах.

В двадцать два года Ланкастер женился на воздушной гимнастке Джун Эрнст. Он говорил впоследствии, что она была «единственной женщиной в Америке, которой удавались в воздухе горизонтальные трюки». Но восхищение ее мастерством не помешало скорому их разводу. Этот разрыв не испортил отношений с тещей. Несколько лет он участвовал вместе с ней в аттракционе, в котором она была звездой.

Цирковая карьера Ланкастера закончилась в 1941 году, когда он сильно повредил правую руку. Ланкастер поступил контролером в крупный чикагский универсам, затем перешел на работу в нью йоркское концертное бюро. Во время войны он был зачислен во фронтовую концертную бригаду.

Бригада побывала в Северной Африке, Италии, Австрии. Тогда же он познакомился с Нормой Андерсон, работавшей администратором в другой концертной бригаде. Они поженились в 1947 м, прожили вместе двадцать два года и имели пятерых детей — двух мальчиков и трех девочек.

По окончании войны Ланкастер случайно познакомился в Нью Йорке с ассистентом театрального продюсера, которому для бродвейского спектакля «Звуки охоты» нужен был атлетичный актер на роль сержанта. Ланкастера пригласили на пробу и тут же утвердили. Пьеса провалилась, но критики отметили дебютанта, и он получил семь предложений сниматься в кино. По совету агента начинающий актер решил сыграть полицейского в уголовной драме «Фурия пустыни».

С ролью Ланкастер не справился, но ему повезло: выход картины на экран задержался настолько, что актер в том же 1946 году успел сняться в экранизации рассказа Хемингуэя «Убийцы». Берт показал тот характер, который был задуман. Большое значение имел голос Ланкастера — красивый по тембру, богатый интонационными окрасками. Ланкастер следовал режиссерским указаниям. Постановщик Роберт Сиодмак умело избегал крупных планов, выражавших состояние души героя — Оле Андерсона — и требовавших высокого актерского мастерства. Успех «Убийц» у публики положил начало амплуа Ланкастера.

В последующем ряде фильмов: «Грубая сила», «Я всегда одинок», «Извините, ошиблись номером» Ланкастер играет преступников. В то же время в ленте «Все мои сыновья» Ирвинга Рейса, снятого по одноименной пьесе Артура Миллера, актер получил возможность попробовать себя в роли иного плана. Его герой, американский летчик, возвращается домой после войны, но не находит места в жизни.

В 1948 году Берт вместе со своим агентом организовал кинофирму «Хект — Ланкастер». Успех пришел, когда они обратились к приключенческим костюмным фильмам. «Пират в алом» (1952), снятый Робертом Сиодмаком, принес хорошую прибыль. Мужественная внешность, акробатические способности, позволяющие выполнять рискованные трюки, присущий ему юмор делали Ланкастера незаменимым для подобного рода картин.

Приключенческая серия продолжилась фильмами «Десять высоких мужчин» (1951), «Женщина южных морей» (1952), «Его Величество О'Киф» (1954). Эти ленты давали фирме большие деньги, а Ланкастеру шумный успех. Компания «Хект Норма продакшнз» перебралась в солидное здание, в котором кабинеты компаньонов украсились дорогими картинами — Берт питал слабость к живописи.

В 1953 году Ланкастер снимается в одном из лучших своих фильмов «Отсюда в вечность» («Отныне и вовек»), поставленном Фредом Циннеманом по роману Джеймса Джонса.

Место и время действия точно определены: военно морская база США на Гавайских островах — Пёрл Харбор, вторая половина 1941 года. Берт Ланкастер исполняет роль сержанта Милтона Уордена. В этом страшном мире сержант ухитряется не только выжить, но и остаться самим собой.

Ланкастера тревожила трагическая судьба аборигенов континента — индейцев. В «Апаче» Роберта Олдрича (1954) актер играл молодого индейского воина массаи. К тому же «Апач» — вестерн, а Ланкастер всю жизнь любил в них сниматься. Первым его фильмом этого жанра была «Веревка на песке» (1949), затем он выступил в десятках подобных картин: «Долина мщения», «Вера Крус», «Перестрелка в О.К. коралле», «Профессионалы», «Охотники за скальпами», «Скотоводка Анни и Маленькие штанишки», «Буффало Билл и индейцы» и др.

В 1955 году Ланкастер снялся в экранизации одной из ранних пьес Теннесси Уильямса «Татуированная роза». В этом фильме он создал образ американца итальянского происхождения Альваро Мангакавалло. Берт Ланкастер свободно и естественно чувствовал себя в комедийной стихии фильма, играя своего Альваро легко и непринужденно. Он прекрасно чувствовал свою партнершу Анну Маньяни. Берта вообще можно назвать мастером актерских дуэтов. Так, в полном согласии играл он с Кэтрин Хепберн и Сильваной Мангано, Монтгомери Клифтом и Аленом Делоном, Керком Дугласом и Мишелем Симоном…

Критика справедливо считала роль Альваро лучшей за все десять лет работы этого актера в кино.

В 1957 году Ланкастер после серии положительных героев в картине режиссера Александра Маккендрика «Сладкий запах успеха» предстал влиятельным газетным обозревателем, человеком властным и жестоким, готовым на все ради достижения поставленной цели. Ланкастер хотел убедить публику, что может играть разнохарактерные роли. Но картина в прокате провалилась, принеся фирме значительные убытки.

Внешне Берт казался грубоватым, примитивным. Но его друзья свидетельствовали об ином. Например, когда «Журнал танца» обратился к нему с вопросом «Что значит для вас балет?», ответ Ланкастера, поклонника этого вида искусства, оказался профессиональным: «В искусстве вообще меня больше всего привлекает выявление индивидуальности творца. В танце же благодаря затрачиваемой на него огромной физической энергии, которая является трамплином для подлинного выявления психики, человеческая личность раскрывается во всей своей наготе».

Дела организованной им вместе с Хектом фирмы шли блестяще. Всего за несколько лет партнеры заработали гигантскую сумму — тридцать пять миллионов долларов. Но в конце 1950 х Ланкастер неожиданно закрыл фирму, так как главным для него всегда было актерское творчество.

В фильме «Элмер Гетри» Ланкастер создал остро сатирический портрет проходимца, постоянно меняющего профессии, пока он не становится проповедником. «В этой роли Ланкастер превзошел самого себя, показывая разные грани характера героя, — пишет киновед Е. Карцева. — Он оборачивался джентльменом и мошенником, становился жестоким и отечески покровительственным, был то безмерно уверен в себе, то пребывал на грани отчаяния». Берт Ланкастер удостоился премии «Оскар».

Победой для него была и следующая роль — бывшего министра юстиции фашистской Германии Эрнста Яннинга в фильме Стэнли Крамера «Нюрнбергский процесс» (1961). Ланкастеру, благодаря его неистощимому темпераменту, яркой пластической выразительности, удалось создать образ человека незаурядного, фанатически убежденного, но в конце концов осознающего чудовищную преступность дела, которому он служил…

Следующий герой Ланкастера — Роберт Страуд почти полвека просидел в тюрьме, и не только не сломился, но и нашел в себе силы стать крупнейшим орнитологом. Актер писал: «Страуд из тех, кто всегда остается самим собой. А это главное в человеке». Режиссер «Любителя птиц из Алькатраса» (1962) Дж. Франкенхаймер подчеркнул: «Я думаю, что Берт Ланкастер — один из самых трудолюбивых людей, с которыми мне приходилось встречаться. Он — подлинный профессионал, глубоко вникающий во все, что делает… Когда роль соответствует характеру его дарования, никто не может сыграть ее лучше… В „Любителе птиц из Алькатраса“ он выкладывался до предела. Роль ему нравилась, и, по моему мнению, он справился с ней прекрасно, хотя Роберта Страуда ему было гораздо труднее воплотить на экране, чем, например, Элмера Гентри».

За роль заключенного Страуда актер был выдвинут на соискание премии «Оскар». На этот раз ему предпочли Грегори Пека.

Страуд, сыгранный с большой психологической глубиной, окончательно вывел Ланкастера в ряд универсальных исполнителей. Лукино Висконти пригласил его в Италию сыграть главную роль в фильме «Леопард» (1962) — аристократа князя Салину. Американский актер проник в атмосферу сицилийской жизни середины XIX века. Он как бы впитывал в себя эту атмосферу, внимательно осмотрел все памятные места Палермо, прочитал множество книг по истории Сицилии и гарибальдийскому движению.

У Ланкастера были языковые трудности: он произносил реплики по английски, а партнеры, естественно, отвечали ему по итальянски. Висконти советовал: «Не пробивайтесь к князю, пусть он сам придет к вам». Наконец наступил такой момент, когда Ланкастер мог сказать: «Это произошло. Я чувствую, как он овладевает мною все сильнее с каждым днем».

Пожалуй, ни в одном другом фильме не проявилась так полно удивительная пластичность, свойственная этому актеру. Ланкастер создает образ подлинного аристократа. Висконти писал: «Князь был очень сложным характером: временами — деспотичный, грубый, сильный; временами — романтичный, хороший, все понимающий; иногда даже глупый, но всегда загадочный. Все это относится и к Берту Ланкастеру. Я думаю, что Берт — самый загадочный человек, которого я встречал в своей жизни».

На премьере «Леопарда» в США Ланкастера не было. В это время он уже снимался в фильме «Семь дней в мае». А потом, в 1965 году, отправился во Францию на съемки «Поезда». Оба фильма поставлены одним режиссером — Джоном Франкенхаймером. В антивоенной ленте «Семь дней в мае» им нарисован портрет американского генерала Скотта, возглавлявшего заговор против президента США, а в «Поезде» он простой французский железнодорожник Лабиш, участник Сопротивления.

В 1968 году Ланкастер был выбран режиссером Фрэнком Перри на труднейшую роль в фильме, создававшемся по символико фантастической новелле Джона Чивера «Пловец». Двумя годами позже Берт сыграл Мела Бейкерсфилда в экранизации нашумевшего романа Хейли «Аэропорт». Как отмечает Е. Карцева, «Ланкастеру удалось показать в своем герое страстную одержимость делом, прячущую под собой затаенную грусть человека, под влиянием обстоятельств вынужденного расстаться с иллюзиями и надеждами».

В 1974 году Лукино Висконти пригласил Берта Ланкастера в фильм «Семейный портрет в интерьере» — последний, который появился на экранах при жизни режиссера. Актер на редкость благородно, с тем спокойным человеческим достоинством, которое так редко получается на экране, играет роль старого американского профессора, живущего в Италии.

Другой крупный итальянский режиссер Бернардо Бертолуччи, снимавший картину «XX век», предложил Ланкастеру роль патриарха богатой помещичьей семьи, человека выродившегося, впавшего в маразм, почти дегенерата.

Берт лишь изредка говорил о творческих проблемах и далеко не часто соглашался предстать перед телевизионными камерами. Он не любил светские мероприятия, хотя был настоящей голливудской звездой: получал астрономические гонорары, часто снимался, имел непреходящий успех у публики. Ланкастер никогда не любил выставлять напоказ свою частную жизнь. Он был суров с прессой. И не давал ей ни возможностей, ни оснований рассказывать о себе пикантные истории.

Между тем его кинокарьера успешно продолжалась. Фильм «Мост Кассандры» вышел на экраны в 1976 году. Его финансировал Карло Понти, поставил — режиссер Джордж Косматос. Полковник Маккензи — Ланкастер, хотя и дисциплинированно выполняет порученное ему бесчестное задание, отнюдь не гордится им и даже вступает в конфликт с собственной совестью.

В картине «Пойди, скажи спартанцам» (1978) действие происходит во Вьетнаме (режиссер Тед Пост). По оценкам прессы, этот фильм — одно из наиболее реалистических произведений о вьетнамской войне.

Настойчивость, с которой Ланкастер в течение долгих лет разрабатывал ключевую тему своего творчества — антивоенную, поистине достойна восхищения и уважения.

В двадцатисерийной телевизионной эпопее «Великая Отечественная», показанной в Соединенных Штатах Америки и Советском Союзе в 1979 году, каждый фильм серии начинается с того, что на экране появляется Берт Ланкастер и ведет рассказ о происходящем. Актер считал «для себя честью участие в этом сериале, может быть, самой важной работе в своей жизни». Ланкастер не просто читает текст. Он делает это со всей страстностью честного художника, стремящегося донести до американского зрителя всю правду о «неизвестной войне на Востоке».

В 1980 году на экраны вышел фильм режиссера Луи Маля «Атлантик Сити» с участием Ланкастера. Актер был в ударе и снова оказался среди претендентов на «Оскар». Запоминающейся была и следующая работа в «Шкуре» (1981) Кавани. Ланкастер создал сложный образ генерала Корма.

Он продолжал играть в кино до 1990 года.

Берт Ланкастер скончался от сердечного приступа осенью 1994 года в Лос Анджелесе. За более чем сорокалетнюю карьеру мастер снялся в восьмидесяти фильмах. «Из жизни ушел настоящий гигант кино, — сказал выдающий американский актер и близкий друг Ланкастера Кирк Дуглас. — Но имя Берта никогда не умрет». «Это был один из лучших киноактеров века», — отметил английский режиссер Майкл Уиннер.

ЛИ ВИВЬЕН

(1913—1967)



Английская актриса. На сцене с 1935 года (театр «Олд Вик»). Снималась в фильмах «Унесенные ветром», «Мост Ватерлоо», «Леди Гамильтон», «Трамвай „Желание“», «Корабль дураков» и др. Среди театральных ролей: Клеопатра, Антигона («Антигона»), Сабина («На волосок от гибели»), Бланш («Трамвай „Желание“») и др.
Вивиан Мэри Хартли (Вивьен Ли) родилась 5 ноября 1913 года в Дарджилинге, в Индии. Отец Вивиан, Эрнест Хартли, йоркширец с примесью французской крови, был прекрасным актером любителем. Осенью 1911 года, будучи младшим партнером маклерской фирмы в Индии, он женился в Брайдлингтоне на красавице Гертруде Робинсон Якджи.

В семь лет Вивиан отдали в монастырскую школу в Рохемптоне. Каждый год в школе ставили любительские спектакли, и девочка говорила: «А я хочу стать актрисой. Великой актрисой!» Она с увлечением занималась историей, играла на пианино, скрипке и виолончели, посещала уроки «драмы» и танца. Когда мать брала ее в путешествия, девочка посещала пансионы в Германии, Франции, Италии.

В 1931 году Вивиан Хартли поступила в Королевскую академию драматического искусства. На балу она познакомилась с 32 летним юристом Гербертом Ли Холманом. 20 декабря 1932 года они обвенчались в католическом соборе св. Джеймса. Не прошло и года, как миссис Холман родила дочь Сюзанну. Однако, как вспоминал один из близких друзей, «всем нам было совершенно ясно, что она терпеть не могла дом и мечтала о сцене».

И в сентябре 1934 года Вивиан снялась в комедии «Дела идут на лад». Вскоре у нее появился свой агент Джон Глиддон, а также псевдоним — Вивиан Ли.

Стремительный театральный взлет актрисы давно уже стал легендой. Театральный менеджер Сидни Кэрролл предложил ей сыграть в пьесе Э. Дьюкса «Маска добродетели» большую роль Анриетт Дюкеснуа, французской проститутки, притворяющейся прелестной юной девственницей.

На премьере, состоявшейся 15 мая 1935 года, она затмила всех своей обворожительной игрой. «Говорила она, пожалуй, чересчур тихо, но в зал проникало нечто волшебное и необычное, большее, чем красота, обаяние или грация, — нечто исключительное, чего нельзя назвать словами. Магия звезды», — писал англичанин Джон Коттрел.

Кэрролл предложил изменить ее имя на более женственное «Вивьен». Так появилась актриса Вивьен Ли. На следующее утро газеты вышли с крупно набранными заголовками: «Новая звезда покорила Лондон… Триумф молодой актрисы… Вивьен Ли сияет в новой пьесе… Эта актриса — открытие». Знаменитый продюсер Корда заключил с ней пятилетний контракт.

В августе 1936 года начались съемки историко приключенческой драмы «Пламя над Англией». Вивьен Ли играла юную фрейлину Синтию. Ее партнером был Лоренс Оливье. Эта встреча имеет свою предысторию. Зимой 1934 года Вивьен Ли побывала на спектакле «Королевский театр» с участием Оливье. Судя по всему, он произвел на нее впечатление не только как актер, ибо она сообщила приятельнице: «Вот за этого человека я выйду замуж». — «Не сходи с ума, — ответила та. — У тебя уже есть муж…» — «Не важно. Все равно я выйду за него»…

Три месяца съемок в «Пламени…» пролетели как один день. Она убедилась, что Оливье — мужчина ее мечты.

Вивьен Ли с удовольствием сыграла вместе с Харрисоном в комедии «Буря в стакане воды». Когда фильм вышел на экран, их объявили идеальной комической парой. Вивьен Ли поражала искусством перевоплощения даже коллег: «Она могла только что держать в руках кроссворд в „Таймс“ и уже через мгновение стоять перед камерой, схватывая со спокойной уверенностью все нюансы сцены. Она могла повторять эпизод снова и снова, не теряя точности ритма и интонаций, если сцену переснимали из за другого актера».

Впереди ее ждало нелегкое испытание — шекспировский фестиваль в Дании. «Гамлет» во дворе Кронборгского замка — незабываемая постановка этой пьесы. Великолепная режиссерская работа Гатри, прекрасное исполнение роли Гамлета Оливье и замечательная игра Вивьен Ли в роли Офелии придали спектаклю большую красочность и живость.

После возвращения в Лондон Оливье приобрел дом и переехал туда с Вивьен Ли. Они вместе отдыхали в Венеции.

В конце 1937 года Гатри пригласил мисс Ли на роль королевы Титании в комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь». Знаменитый актер Ральф Ричардсон рассказывал: «Она была прекрасным партнером во всех отношениях и делала максимум, чтобы наша совместная работа была удачной. Больше всего меня восхищали ее юмор, жизнерадостность, профессионализм, здравый смысл и гибкость ума».

Вивьен Ли продолжала мечтать о невозможном — роли Скарлетт О'Хара. За время «поисков Скарлетт» рассматривались кандидатуры 1400 молодых женщин. Оливье по собственной инициативе попросил своего агента Мирона Селзника организовать ей пробу на эту роль. В ночь на 10 декабря 1938 года, когда снимался пожар Атланты, Мирон Селзник представил своему брату продюсеру Дэвиду мисс Ли.

Вивьен Ли, с глазами, сверкающими от волнения, с волосами, развеваемыми ветром, выглядела на фоне горящего города ослепительно. Дэвид Селзник был ошеломлен. Позже он вспоминал: «Когда мне представили Вивьен, ее лицо было озарено светом. Я сразу понял, что наконец у меня есть то, что я так долго искал. И я не разочаровался…»

Контракт с ней был подписан 13 января 1939 года в присутствии кинорепортеров и прессы.

Вивьен наделила свою героиню необходимой дозой самонадеянности и дерзости, приглушив присущую ей сентиментальность. Съемки отняли у нее много сил. На лице Вивьен появились морщины. Оператору пришлось изменить освещение и диафрагму, чтобы спрятать следы измождения. «Я жила Скарлетт почти шесть месяцев, с раннего утра до позднего вечера, — говорила актриса. — Я хотела, чтобы каждое движение, каждый мой жест принадлежали Скарлетт, и я должна была чувствовать, что даже те поступки Скарлетт, которые достойны презрения, совершены мною».

В конце сентября 1939 года ничего не подозревающей публике в одном из кинотеатров городка Санта Барбара показали «Унесенные ветром». Зрители долго аплодировали в финале. Лоренс Оливье был искренне поражен игрой подруги: «Я не ожидал, что она способна на это».

Вивьен Ли в свои двадцать шесть лет становилась суперзвездой. 28 февраля 1940 года Спенсер Трейси вручил ей «Оскара» за лучшее исполнение женской роли.

После триумфа в «Унесенных ветром» руководители студии «МГМ» прочили актрису на роль Майры, нежной и трагической танцовщицы из «Моста Ватерлоо». Мысли Вивьен Ли, однако, были о другом: Оливье мечтал поставить «Ромео и Джульетту». Перспектива сыграть Джульетту заставляла смотреть на работу в кино с досадой — «отчаянно скучная работа». В действительности все вышло иначе. Майра Лестер — одна из лучших ролей Вивьен Ли на экране. Джульетта — одна из ее немногих неудач на сцене.

После съемок «Моста Ватерлоо» врачи поставили актрисе страшный диагноз — туберкулез, и Вивьен Ли вынуждена была на пять месяцев лечь в госпиталь. Она жаждала работать. «Для меня работа означает жизнь», — говорила она друзьям и врачам.

В июне 1940 года Александр Корда предложил Лоренсу Оливье и Вивьен Ли сыграть главные роли в фильме об адмирале Нельсоне и его подруге, Эмме Гамильтон.

"Вивьен Ли подарила картине поэтичность великого и непонятного чувства и великий дар кинематографической актрисы, которой дано заглянуть в глубины человеческого "я", передав все оттенки тихой радости, ликования, отчаяния и — самое главное — облагораживающей и преображающей любви. Не случайно фильм об адмирале Нельсоне назван «Эмма Гамильтон». Вне сомнения, Вивьен Ли переиграла здесь Оливье, и он никогда не забывал этого", — пишет киновед В. Утилов.

В августе 1940 года Оливье и Вивьен Ли официально сочетались браком в Санта Барбаре, штат Калифорния.

Когда Оливье решил вернуться в Англию, Вивьен последовала за ним. Лоренс предложил ей сыграть в спектакле «Дилемма доктора».

Летом 1944 года начались съемки «Цезаря и Клеопатры» по Б. Шоу с Вивьен Ли в главной роли. А в апреле 1945 года мисс Ли приступила к репетициям спектакля по пьесе Уайлдера «На волоске от гибели». Ее «сверкающую как алмаз» и «подвижную как ртуть» Сабину единодушно называли лучшей сценической работой актрисы.

Весной 1947 года мисс Ли снималась в «Анне Карениной». Впереди были гастроли с труппой «Олд Вик» в Австралию. Супруги Оливье остановились на трех пьесах: «Ричарде III», «На волоске от гибели» и «Школе злословия». Вивьен Ли солировала в комедии Уайлдера, а в шеридановской «Школе» они делили лавры пополам.

Гастроли прошли с большим успехом. 1 ноября 1948 года труппа «Олд Вик» вернулась на родину. Для Вивьен Ли поездка в Австралию была связана с самыми теплыми воспоминаниями. Успех укрепил ее веру в себя.

20 января 1949 года в шеридановской «Школе злословия» супруги Оливье впервые играли вместе на английской сцене. Вивьен Ли создала образ леди Тизл. Критик Одри Уильямсон хвалила актрису: «Прелестная и четко выписанная (как с картины Гейнсборо), она передавала юмор и изящество с утонченной нежностью красок и очаровательной кокетливостью».

6 февраля 1949 года пришла очередь самой важной для Вивьен Ли премьеры. Несколько лет она убеждала мужа поставить «Антигону» Жана Ануя, но Оливье долго противился.

Вивьен Ли, естественно, хотела доказать Оливье, что она может играть трагические роли. Общее впечатление резюмировала О. Уильямсон: «Миниатюрная, худенькая Антигона — Вивьен Ли, верная долгу и гордая, пронзает пьесу, как меч — вся во власти идеи, на мгновение сломленная страхом, бросающая вызов и невозмутимая. С новой силой она выразила нежность и боль, ибо Антигона не только личность, восстающая против деспотизма, но и влюбленная девушка».

После «Антигоны» Оливье решил поставить пьесу Т. Уильямса «Трамвай „Желание“».

Премьера состоялась 11 октября 1950 года. Критики были единодушны в оценке Вивьен Ли. Рецензент «Таймс» писал: «Ее исполнение внушительно. Она производит впечатление захватывающим изображением героини, которая понемногу теряет рассудок, — нелепой, неукротимой и гибнущей. Сила ее исполнения нарастает по мере роста драматизма сюжета».

Восемь месяцев Вивьен Ли появлялась в облике одинокой увядающей красавицы с Юга. И всякий раз, когда опускался занавес, она еще несколько минут не могла прийти в себя, дрожа в припадке спровоцированной ролью истерики. Однажды среди зрителей оказался американский драматург Роберт Шервуд. Он резюмировал: «Это пьеса о Бланш. Так она и написана. В Нью Йорке это была пьеса о Стенли: очень сильно сыграл Брандо. Теперь в пьесе равновесие, и мы видели ее в первый раз».

Вивьен Ли согласилась сняться в голливудской экранизации «Трамвая „Желания“» под руководством Э. Казана и при участии М. Брандо. Режиссер вспоминал: «Я восхищался ею, ибо она никогда не переставала стремиться к совершенству. Она никогда не бывала удовлетворена, и, скажи я ей: „Давайте попробуем еще раз!“, она бы поползла по битому стеклу, чтобы добиться от себя еще лучшего результата».

В 1951 году жюри Каннского кинофестиваля назвало Вивьен Ли лучшей актрисой года. Американская киноакадемия присудила ей второго «Оскара». Теннесси Уильямс сказал в интервью журналу «Лайф», что мисс Ли вложила в Бланш все, что он хотел, и многое, о чем он даже не мечтал.

Съемки «Трамвая» заняли всего три месяца. Для назначенного на 1951 год фестиваля Британии Оливье готовил сюрприз: сдвоенную постановку «Цезаря и Клеопатры» Шоу и «Антония и Клеопатру» Шекспира. Вивьен Ли предстояло изображать юную Клеопатру Шоу и тридцатисемилетнюю царицу Нила.

Замысел актрисы был дерзок: она решила играть Клеопатру Шоу, пользуясь верхним регистром, а на следующий вечер, в роли Клеопатры Шекспира, переключаться на нижний. Это требовало фантастического мастерства и техники, и Вивьен Ли вернулась к занятиям техникой речи и пением.

В конце апреля обе пьесы показали в Манчестере. Критика единодушно провозгласила Вивьен Ли великой актрисой.

Через пять месяцев после премьеры в Лондоне труппа переехала в Нью Йорк, где спектакли шли еще четыре месяца. Билеты были распроданы заранее на фантастическую сумму в миллион долларов. В марте 1952 года Вивьен Ли узнала о присуждении ей «Оскара» за «Трамвай». Но в апреле ее настиг нервный приступ.

В газетах стали появляться неприятные и злые статьи, в которых подчеркивалось, что «Вивьен постоянно страдает от приступов депрессии и сексуальной одержимости», что, «оставаясь одна, она может привести в дом первого встречного…»

В 1953 году нервная система Вивьен Ли сильно сдала. Она не могла запомнить текст, неожиданно теряла сознание во время съемок фильма «Слоновьи тропы». Натурные съемки проходили на Цейлоне. Жара и влажность были невыносимы. Когда актриса начала называть актера Финча «Ларри», партнер решил, что она на грани приступа маниакальной депрессии.

Путешествие до Лос Анджелеса привела ее на грань полного нервного срыва. Первая неделя в США прошла благополучно. Затем до нее дошли сплетни, что Оливье подумывает о разводе. На съемках она снова не помнила реплик и снова называла Финча «Ларри». Пришлось заменить ее на Элизабет Тейлор…

Перелет до Лондона проходил крайне тяжело. Прямо из лондонского аэропорта Вивьен отвезли в частную лечебницу в Суррей, где врачи предписали ей три месяца полного покоя и запретили посещения.

В июле 1953 года, вернувшись в Лондон, она выглядела совершенно здоровой. В сентябре в Манчестере состоялась премьера «Спящего принца» Рэттигана. Гримерная мисс Ли была вся в цветах. То же повторилось и в Лондоне, но с еще большим размахом. Премьера в «Фениксе» совпала с сорокалетием Вивьен. Букеты и поздравления наводнили театр. По словам Уильямса, «самым незабываемым моментом этого вечера была теплота, с которой публика приняла актрису после болезни. Хрупкая, как лилия, в светлом парике и в белом платье, она никогда не казалась прелестнее, и мало кто в зале не удивился бы, узнав, что ей далеко уже не двадцать три».

В коммерческом отношении «Спящий принц» оказался блестящей удачей. Он шел восемь месяцев.

Очередной сезон в Стратфорде открылся 12 апреля 1955 года романтически трактованной «Двенадцатой ночью». «Мисс Ли — аккуратная, веселая и прелестная Виола — запоминается спокойной прелестью движений и поз», — писали критики.

7 июня пришла очередь «Макбета», величайшего триумфа Оливье. Большинство драматических критиков не приняло леди Макбет Вивьен Ли. Правда, были и другие мнения. Так, А. Прайс Джонс писал, что Вивьен Ли — самая страшная леди Макбет, которую он видел на сцене: в ее красоте и обаянии — что то ледяное, змеиное, запоминающееся глубже, нежели Макбет — Оливье.

Поездка в Париж, Венецию, Загреб, Белград, Вену и Варшаву оказалась тяжелым испытанием для актрисы из за жары, утомительных переездов и далеко не идеальных отношений с Оливье. Тем более что в Париже ее наградили крестом Почетного легиона, а в Югославии и Польше, где публика совсем не знала Оливье, театралы осаждали Скарлетт О'Хара.

Нервные приступы настигали Вивьен Ли все чаще, а продолжительность их все возрастала. Газеты сообщали о «странностях» актрисы, серьезные журналисты объясняли «безумием» один из самых мужественных поступков Вивьен Ли — ее отчаянную попытку спасти от разрушения театр «Сент Джеймс»…

Вивьен Ли знала, что Лоренс Оливье очень хочет иметь общего ребенка. В 1956 году она ему сообщила, что беременна. Второй раз за шестнадцать лет совместной жизни… Но родить малыша ей снова было не суждено: на четвертом месяце беременности она снова потеряла его…

Лето 1957 го Вивьен и Лоренс проводили вместе в Венеции. Они продолжали играть «самую счастливую пару в мире искусства». Черчилль — поклонник таланта и красоты Вивьен Ли — подарил ей свою картину, на которой он нарисовал три розы, стоящие в вазе. Актриса была так растрогана подарком премьер министра, что повесила картину в своей спальне… Лоренс ничего не имел против — он спал уже в другой комнате, а через некоторое время, когда у Вивьен Ли случился очередной «приступ истерии», он ушел…

В 1960 году Вивьен Ли пригласили с «Поединком ангелов» на Бродвей. Рядом с ней был Джон Мерривейл — американский актер, исполнявший одну из ролей в этом спектакле. Он сообщил сэру Лоренсу, что берет на себя ответственность за судьбу Вивьен Ли.

В последние годы темп ее жизни все увеличивается. Вивьен Ли снимается в экранизации повести Т. Уильямса «Римская весна миссис Стоун» (1961). И хотя Американская киноакадемия не присудила ей «Оскара», сам факт выдвижения ее кандидатуры говорил за себя.

После окончания съемок Вивьен Ли вторично выехала на гастроли в Австралию и Новую Зеландию. Она играла в «Двенадцатой ночи», «Поединке ангелов» и «Даме с камелиями». Затем были успешные гастроли по Латинской Америке.

18 марта 1963 года состоялась премьера мюзикла «Товарищ» на Бродвее. Критик А. Прайс Джонс вспоминал: «Я помню, как гибка и невероятно молода была Вивьен Ли. Она вернула прежнюю форму и двигалась по сцене так легко, как будто ей снова было восемнадцать». Вивьен Ли присудили премию «Тони» за лучшее исполнение женской роли на Бродвее. Спектакль прошел более четырехсот раз, его перевели в другой театр, но врачи рекомендовали Вивьен Ли вернуться в Лондон.

Осень 1963 — зима 1964 годов прошли относительно спокойно. Разве что из за холодов пришлось ехать на юг. Вернувшись, актриса узнала, что Стенли Крамер предлагает ей роль в фильме «Корабль дураков».

Фильм был встречен без восторга. Однако все отмечали игру Вивьен Ли. Молодой критик А. Уокер отмечал: «В последние годы „специальностью“ Вивьен Ли стало изображение женщин, которые переживают „средневековье“ эмоций и доходят до предела отчаяния. Никто другой не мог соперничать с ней в этом. „Глубокое синее море“ и „Римская весна миссис Стоун“ показывают ее женщиной, в тисках почти что климактерического пафоса — женщиной, которая боится потерять любовника в одном фильме, и женщиной, которую предает ее жиголо в другом. Она остается в моей памяти в той сцене „Корабля дураков“ (где она играет алкоголичку на пароходе), когда, плюнув на воспоминания о трагическом прошлом, одна на палубе, танцует веселый, блестящий чарльстон. Эта сцена визуально суммирует реплику, которую она произносила в „Унесенных ветром“: „Я не хочу плакать сегодня. Я буду плакать завтра“. Это было правилом Вивьен Ли, и она пронесла его через свою жизнь».

Французская Академия присудила Вивьен Ли премию за лучшее исполнение женской роли иностранной актрисой — «Кристалл».

В начале 1967 года Джон Гилгуд пригласил Вивьен Ли в турне по Америке и Канаде. Ей предстояло играть Анну Павловну в пьесе Чехова «Иванов». Но Вивьен Ли была уже серьезна больна. Публика не догадывалась, насколько серьезно положение: каждый раз актриса с трудом доводила роль до конца.

7 июля 1967 года Вивьен Ли скончалась в возрасте пятидесяти трех лет. В этот вечер все театры Вест Энда, отдавая дань ее памяти, на час притушили огни.

МАРЕ ЖАН

(1913—1998)



Французский актер театра и кино. Роли в театре: Мишель («Ужасные родители»), Нерон («Британник»), Лир («Король Лир») и др. Снимался в фильмах: «Вечное возвращение», «Красавица и чудовище», «Орфей», «Капитан Фракасс», «Граф Монте Кристо», «Железная маска», «Горбун», «Фантомас» и др.
Жан Виллен Маре родился 11 декабря 1913 года в Шербуре. Его мать была мошенницей и авантюристкой. Жан узнал об этом только в 19 лет, когда ее посадили на четыре года. До этого ему говорили, что мать путешествует. Потом она приезжала, заваливала сына подарками. Маре говорил, что между актером и аферистом много общего: оба аморальны и видят в жизни прежде всего игру. Отец его, шербурский врач Альфред Виллен Маре, на рецептах и визитных карточках именовал себя просто Маре.

«В 1914 году, когда мой отец уходил на войну, мне было чуть меньше года. Когда он вернулся, мне было пять. Помню, я сидел верхом на сенбернаре и, увидев его в дверях, закричал: „Это что еще за верзила! Прогоните его, он мне не нравится!“ Верзила — потому что ростом он был не меньше чем метр девяносто. Он отвесил мне пощечину. Вскоре мои родители разъехались. Я и брат достались матери, а сенбернар — отцу…»

Вскоре они переехали в Париж. Мечта стать актером родилась у Жана в четыре года, когда он посмотрел американский фильм «Тайны Нью Йорка» с участием Перл Уайт. В школьные годы у Маре было две страсти — кино и живопись. Учился Жан плохо. Высшие баллы были у него только по физкультуре и французскому языку. Пришлось матери перевести его в Бузонвиль, «к монахам». Здесь Маре занимался усердно и добился успехов.

Прежде чем стать актером, он перепробовал множество профессий: помощника фотографа, почтового работника, художника. Но мечта о сцене не оставляла его. Три раза Жан проваливал экзамены в драматические классы Парижской консерватории. Наконец в 1930 году ему удается поступить в актерскую школу Шарля Дюллена. Мэтр проповедовал искусство простое, сдержанное, естественное, но «без этой ужасающей естественности натуралистов». В школе была довольно высокая плата за обучение, но тем, кто выступал статистом в группе Дюллена, давались льготы. В «Юлии Цезаре» Маре исполнял сразу пять ролей: римского бегуна, галла, слуги, римского легионера, и еще нес убитого Цезаря.

В 1963 году, отвечая на анкету журнала «Искусство кино», Жан Маре писал: «Когда я занимался на курсах Дюллена, одним из моих педагогов был Соколов, прекрасный актер. Он сам был учеником Станиславского и много рассказывал о его системе. Себя я тоже приобщаю к этой школе, имеющей огромное значение для кинематографа: она требует находить для самого сильного внутреннего чувства очень точное и сдержанное внешнее выражение».

С двадцати лет Маре пытает счастье в киностудиях. Режиссер Марсель Л'Эрбье берет его в ассистенты, снимает в эпизодических ролях в фильмах «Счастье», «Скандал», «Новые люди»… Когда он шел в кино, чтобы увидеть себя в этих эпизодах, то даже не всегда мог найти себя в кадре.

Однажды к Жану Маре подошла молодая девушка с другого курса и предложила поучаствовать в пьесе «Царь Эдип» Жана Кокто. Вести репетиции обещал сам автор. Предложение было принято.

Когда в 1937 году Маре впервые появился в экзотичной гостиной Кокто, то он был красивым, но малообразованным юношей. Сцена первой встречи описана самим Жаном Маре в его книге воспоминаний. «В освещенной мягким, затененным светом комнате, где прихотливая фантазия хозяина соединила игрушечную лошадку и магический кристалл, эскизы Пикассо и китайскую опиумную трубку, мэтр в белом махровом халате и шелковом шарфе на шее напряженно всматривается в лицо молодого дилетанта — своего слушателя. Нервные, удлиненные пальцы пианиста рассеянно теребят вьющиеся волосы. И вдруг мэтр встает, подходит ко мне и произносит ошеломляющую фразу: „Это катастрофа! Я вас люблю!“ Страх перед всемогущим режиссером и мгновенно мелькнувшие в мыслях блистательные возможности заставили меня пойти на маленькую ложь и чуть слышно ответить: „Я тоже“. Эта ложь была маленькой еще и потому, что очень скоро она стала правдой… Я полюбил Жана».

Всего за восемь дней Кокто написал пьесу специально для Жана Маре — «Трудные родители». Маре опасался, что ему не по силам сыграть роль молодого Мишеля. Роль действительно сложная — и смешная, и драматическая, и слезливая, и благородная. Но волновался он напрасно. После премьеры переполненный зал кричал «Браво!» Маре плакал от счастья. В его гримерную рвались театральные и кинематографические знаменитости. «После триумфальной премьеры „Родителей“ настоящая радость входит в мою жизнь, — писал Маре. — Каждый вечер я шел в театр, как к любовнице. Я уходил оттуда, как уходят от нее — блаженствуя и исчерпав себя до дна. Критики единодушно хвалили меня, пьесу, моих товарищей».

Кокто нашел себе новую квартиру, и Жан Маре переезжает к нему. Но из за этого переезда разразилась драма: мать Маре долго не могла простить своему сыну столь экстравагантный поступок.

Кокто тщательно и настойчиво занимался образованием друга. Начав с простейшего — списка из двадцати названий классики мировой литературы, которые следовало прочитать, он постепенно приохотил Маре к чтению. Кокто заставил его брать уроки у профессиональных живописцев, научил правилам этикета. «Он родился красавцем от красивой матери, — писал впоследствии Кокто, — и ему требовалась соответствующая душа, чтобы носить этот прекрасный костюм. Все свои силы я вкладывал в то, чтобы развить в нем его лучшие природные задатки — благородство, мужество, щедрость души».

«Самый большой успех в моей жизни я пережил в 1939 году с „Адской машиной“ Кокто, — утверждал более полувека спустя Жан Маре. — Нас вызывали 35 раз. И тогда я сказал: „Опустите железный занавес, чтобы зрители наконец поняли, что спектакль окончен“. Но и железный занавес поднимали и опускали три раза, так как публика буквально цеплялась за него».

В 1940 году Маре — шофер воинской части, квартирующейся в Мондидье. Затем его посылают на наблюдательный пункт. Позже Маре скажет: «Я не бежал от героизма, но героизм упорно бежал от меня». Петэновский мир застал его на положении штатского в городе Ош. Маре возвращается в Париж. Но «Трудные родители» запрещены новой администрацией, и Жан решает поставить «Британника» по пьесе Расина.

Маре считал, что «это пьеса о формировании характера, и было бы ошибкой сразу же показать Нерона как непривлекательного человека». Только борьба, происходящая между уважением к авторитету матери и любовью к Юнии, предназначенной Британнику, делает из него к финалу пьесы чудовище.

«Когда я ставил „Британника“ и „Андромаху“, — вспоминал много лет спустя актер, — я пытался добиться наибольшей естественности в декламации и ликвидировать напевность александрийского стиха. Это вызвало скандал. Мнения зрителей и прессы разделились. Однако мне не кажется, что все это вело к разрыву с традициями французского театра. Я хотел только обновить их, приспособить к нашему времени».

Спектакль пользовался бесспорным успехом. Правда, среди критиков раздавались голоса, что «так нельзя ставить Расина». Другие называли Маре новатором, борцом против одряхлевших канонов, приветствовали его запреты на «певучесть» и «музыкальность» в произнесении стихотворного текста, цитировали его возглас: «Музыкальности хватит в самих стихах!»

На генеральной репетиции «Британника» Марсель Карне предложил Маре главную роль в своем фильме. Но настоящей звездой он стал после выхода на экраны картины «Вечное возвращение» (1943) по сценарию Кокто. Эта лента навсегда определила двойственность его амплуа: с одной стороны — неотразимый любовник, с другой — актер элитарного кино. В основу фильма положена старинная легенда о Тристане и Изольде, только перенесенная в современный мир. Тристан становится Патрисом, а Изольда — Натали. Эта романтическая картина о несчастной любви и о наказании за нее не могла оставить равнодушными сентиментальных французов.

С первого же дня парижского восстания Маре — самый активный его участник. В 1944 году он записывается в танковый дивизион генерала Леклерка. Маре награждают Военным крестом и орденом Почетного легиона. Со спокойной совестью Жан возвращается к работе в театре и кино.

В эти годы он едва не женился на актрисе Миле Парели. Но она была безумно ревнива. Как вспоминал сам Маре, невозможно было даже спуститься за сигаретами, чтобы она не учинила ему допрос.

После красивой легенды «Вечное возвращение» Кокто и Маре предложили зрителям фильм сказку «Красавица и чудовище» (1945). Маска Чудовища наклеивалась на кожу лица в течение пяти часов, не менее болезненной процедурой было снятие грима, потому что маску приходилось буквально сдирать с кожи. Зрительский успех «Красавицы и чудовища» был наградой самоотверженному актеру.

В 1947 году Маре сыграл в фильме плаща и шпаги — «Рюи Блазе» (1947) Бийона и Кокто. Он исполнил сразу две роли: утонченного гранда Рюи Блаза, выбившегося из низов, и добровольно оставившего свет благородного разбойника Дона Сезара де Базана.

Настоящим шедевром оказался следующий фильм Кокто — «Орфей» (1947). Жан Маре сыграл лучшую роль в своей жизни. Действие древнего мифа Кокто переносит в действительность. В образе Орфея обычно присущие героям Маре энергия и мужественность сменяются поэтической одухотворенностью, а дерзкая целеустремленность — властным влечением к любви — фатуму. Его партнеры — Мария Казарес, Франсуа Перье и Мари Деа — то есть все созвездие исполнителей, с поразительной тонкостью и точностью воплотили загадочные предощущения, строгую законченность поэтической мысли, идею роковой связи любви со смертью.

В 1948 году Кокто возобновил спектакль «Трудные родители». Маре играл вместе с Ивонной де Брэ. Спектакль прошел с оглушительным успехом. Газеты писали: «Вот вся правда об отношении матери и сына». Кокто перенес пьесу на большой экран. Но одно дело театральные подмостки, другое — кино. Здесь мать Мишеля очень сильно смахивает на его бабушку. Постарел за прошедшие десять лет и сам Маре. Теперь ему уже приходилось изображать молодость, «играть» ее. Критика, принявшая фильм более чем благосклонно, особенно выделяла дуэт Мишеля с матерью — сцену признания из первого акта. Порывистый и одновременно задумчивый, сыплющий словами и затаенно прислушивающийся к самому себе, Маре в этом эпизоде оказался достойным партнером знаменитой актрисы.

В 1949 году на экраны выходит еще одна картина Кокто — «Двуглавый орел», в котором Маре исполнил роль Станисласа.

Во французском кино появляются новые звезды — Брижитт Бардо и Жан Поль Бельмондо. С первой из них случай сводит Маре на самой заре ее карьеры, в 1954 году. В фильме «Будущие звезды» он играл педагога консерватории, а Бардо изображала влюбленную в него ученицу. «Жан Маре создал прекрасный образ артиста, стремящегося заглушить свою боль работой…» — писал рецензент.

Успех не вскружил ему голову, как и многочисленные награды и призы. Он считал, что важно делать добро. Именно он с Фернанделем в конце 1950 х создал и несколько лет возглавлял Общество помощи актерам, потерявшим трудоспособность из за болезни или несчастного случая.

В пятидесятые годы Маре с головой уходит в мир театра. Он играет в «Митридате», ставит «Пигмалион», рисует к нему декорации, в этом же спектакле играет роль Хиггинса, создает образ Цезаря в «Цезаре и Клеопатре», вместе с Анни Жирардо пожинает лавры в «Двое на качелях». Наконец, он пишет либретто к балету «Ученик факира» — музыка Джеффа Дэвиса.

В 1952 году, а затем в 1957—1958 годах на сцене «Комеди Франсез» был возобновлен «Британник». Маре снова играл Нерона. В брошюре «Актер поэт» Мишлин Менье писал: «Голос Жана Маре можно сравнить со звоном колокола под толщей воды, низким звуком поющего среди бури. Мне чудится в нем тягучесть музыки Дебюсси. Я очень люблю этот голос, мягкий, приятный, округляющий каждое слово, будто плетущий кружева. В интонациях этого голоса, несмотря на мужественность тембра, есть что то детское… Умение Маре слушать партнера — это свойство великих артистов. Сила текста Расина только подчеркивается этим молчанием, ибо оно напоено мыслями и отголосками чужих слов, как молчание в фильме „Орфей“, когда слышится шепот подсознания. Маре говорит, что любит играть второй акт: „Я все время слушаю. Я слушаю Агриппину. Я слушаю Бурра. Я слушаю Нарцисса“. И Жан Маре не дает зрителям упустить ни малейшего движения лица слушающего Нерона…»

Маре снимается в трех фильмах Гитри. Он играл обаятельного, беспечного, благородного Людовика XV («Если б мне рассказали о Версале», 1954), верного Монтолона, сопровождавшего императора до последней его минуты («Наполеон», 1954), величественного Франциска I («Если б нам рассказали о Париже», 1955). Жан Маре снимается также у Ренуара («Елена и мужчины», 1954) и Висконти («Белые ночи», 1957).

Жан с детства не знал, что такое страх. На ежегодном гала представлении Союза актеров Маре показал рискованный акробатический трюк — вскарабкался по железному пруту на высоту 15 метров и там зажег сигарету. Среди прочих в зрительном зале находился режиссер Андре Юнебель: «Обычно актеры, целиком состоящие из мускулов, не обладают психологической глубиной. Нельзя требовать от Геркулеса из Чинечиты, чтобы он был даровитым исполнителем. Но Маре — о, с ним я держал в руках редчайшую птицу. И так как я подготавливал „Горбуна“, я, не колеблясь, решил: он будет Лагардером».

В 1959 году, поставив «Горбуна», Юнебель открывает серию костюмных исторических боевиков. Четыре его первых фильма с Жаном Маре в главной роли — «Горбун», «Капитан», «Чудо волков» и «Парижские тайны» вошли в ежегодную пятерку фильмов, давших самые высокие сборы.

Подобные роли Маре играет в «Графе Монте Кристо», «Капитане Фракассе», «Железной маске». Его герои покоряют благородством, преданностью и смелостью. Маре сам исполнял трюки — режиссеры специально кадрировали сцены так, чтобы зритель видел — актер работает без страховки. Хотя он никогда не занимался спортом. Когда же его спрашивали, как ему это удается, Жан отвечал, что просто повторяет движения каскадеров, которых когда либо видел.

В 1959 году Маре участвовал в фильме «Завещание Орфея», где перед камерой в роли Орфея появился сам Кокто. Точнее, прошел без грима, в своей обычной одежде среди руин своих же воспоминаний, мимо друзей и персонажей, в том числе и безмолвного и ослепленного Эдипа — Маре. Это была их последняя совместная работа.

Кокто умер 11 октября 1963 года, Маре провел около его смертного ложа бессонную ночь.

Почти сразу после смерти Кокто Жан Маре усыновил цыганенка, подобранного им в одном из парижских кафе. Он дал Сержу образование, благосостояние.

В 1964 году выходит первый фильм о мировом злодее Фантомасе. Маре облачился в современный костюм и в лице журналиста Фандора вступил в единоборство со всемогущим преступником, скрывающим лицо под маской (роль Фантомаса исполнял также Маре). Актер гордился тем, что дал новую жизнь персонажу романов Сувестра и Алена.

На сцене Маре переиграл огромное количество персон — от романтических героев Кокто до императора в «Цезаре и Клеопатре» и Шоу из «Милого друга». В 1978 году он показал шекспировского Лира. Один из критиков воскликнул: «Шекспир — это высоченная гора, убивающая слабых и самонадеянных, дерзнувших на покорение ее. И что же? Маре достиг вершины. Я не знаю сейчас равного ему в трагедии. Не знаю актера, у которого была бы такая же глубина чувства. Его Лир — глыба эмоций, вулкан, извергающий раскаленную лаву страданий и гнева».

Именно театр, по признанию Маре, давал ему ощущение полноты существования. «Я провел свою жизнь в забавах. Когда актеры жалуются на усталость и тяжесть своей профессии, мне хочется рассмеяться. Меня никогда не утомляли роли, разве что Сирано и король Лир».

Но его таланты оказались поистине многогранными. Помимо театральных выступлений, он выпустил книгу поразительных по искренности мемуаров «Моя жизнь» (1975), сборник прелестных детских сказок, продолжил занятия живописью, создавал керамическую посуду и даже пробовал себя в качестве парфюмера.

Маре ждали новые пьесы, новые фильмы, новые роли. Он снимается в семисерийном телефильме Юнебеля «Жозеф Бальзамо» (1975) по роману А. Дюма.

В середине 1980 х Маре создал моноспектакль «Кокто — Маре» — своего рода путешествие по жизни и творчеству друга и учителя, который затем показал во многих городах мира.

Весь 1993 год вместе с Мишель Морган он играл в театре «Буфф Паризьен» в спектакле, посвященном тридцатилетию со дня смерти Кокто — «Священные чудовища».

В следующем году Маре поставил для известной актрисы и эстрадной певицы Режим «Равнодушного красавца» Кокто. Вторым изданием вышла его автобиография, почти мгновенно исчезнувшая с прилавков книжных магазинов. Он выпустил воспоминания «Непостижимый Кокто», альбомы своих живописных, скульптурных и гончарных работ. Великий актер закончил кинокарьеру в фильмах великих режиссеров — Бертолуччи («Ускользающая красота») и Лелуша («Отверженные»).

«Счастье моей жизни, — писал Маре, — в том, что я стремился избавиться от недостатков, мешающих мне стать таким, каким я хотел быть… Если страстно чего то желаешь, готов сделать все, даже что свыше твоих сил, чтобы добиться победы».

С конца января 1997 года он принимал участие в постановке театра «Фоли Бержер» «Арлезианка» Альфонса Доде. «Играть крестьянина Балтазара — просто счастье. Как только постановщик Роже Луре предложил мне эту роль, я тут же согласился. Меня восхищает его умение работать с актерами, вспомните хотя бы его „Годы твиста“. И кроме того, закончить карьеру на подмостках небольшого театра „Фоли Бержер“ — это замечательно гармонирует со смехотворностью моей жизни».

10 октября 1997 года по всему Парижу были развешены афиши премьеры «Бури» Шекспира в театре «Эльдорадо» с Жаном Маре в роли Просперо. «Меня изобразили каким то божеством, восседающем на облаке, — говорил в одном из последних интервью актер. — А я в этот день был на краю смерти. Служанка нашла меня лежащим на полу ванной без сознания и с температурой за сорок. Приятель, по профессии гинеколог (я, кстати, обожаю рассказывать всем, что у меня есть собственный гинеколог), доставил меня в госпиталь, где я полтора месяца пролежал в реанимации с двусторонним воспалением легких. Представляете себе, если бы я помер при таких то афишах по городу. Это было бы верхом актерства!»

Жан Маре ушел из жизни в ноябре 1998 года. Последний из священных монстров французского кино, символ евродекаданса и дежурный персонаж французских фильмов плаща и шпаги, любовник вдохновитель Кокто и многоликий герой «Фантомаса», актер театра и кино, человек, считавшийся «своим» и в тусовке Сен Жермен де Пре, и на каннской набережной…

Даже собственные похороны он постарался превратить в представление. На соборной паперти Валориса был установлен огромный портрет с изображением улыбающегося Жана Маре, а его голос, записанный на пленку, обращался к собравшимся с прощальным приветом. Он выдержал свое последнее испытание — не спасовал перед смертью.



ГИННЕС АЛЕК

(1914—2000)



Английский актер театра и кино. Среди его лучших сценических ролей: Шут («Король Лир», Дмитрий («Братья Карамазовы»), Эндрю Эгьючик («Двенадцатая ночь»), доктор Уикстид («Да имеешь тело») и др. Снимался в фильмах: «Большие надежды», «Добрые сердца и короны», «Мост через реку Квай» (премия «Оскар»), «Кромвель», «Звездные войны», «Крошка Доррит» и др.
Алек Гиннес родился 2 апреля 1914 года в Лондоне. В 14 лет он потерял отца. Вместе с матерью они меняли один жалкий пансион за другим, исчезая в день уплаты. Однажды парализованная старая актриса, разговорившись с юным Алеком Гиннесом, удивилась его способности замечать все: человеческие причуды, пластику движений, связь между людьми и вещами — и предрекла ему сценическую карьеру.

Мечта стать актером порой казалась несбыточной. Даже когда его приняли по рекомендации Джона Гилгуда в театральную школу, было неизвестно, сможет ли он учиться. Все зависело от того, найдет ли он работу, которая могла бы дать ему средства к существованию. Не имея связей и средств (он даже не знал имени своего отца), Алек мог сколько угодно мечтать о театре, но после школы стал клерком в одном из лондонских офисов.

Затем, оставив службу, Алек голодал, чтобы оплачивать уроки у известной актрисы. Он не пал духом ни тогда, когда перед самым экзаменом узнал, что стипендию Леверхьюма (единственный шанс учиться бесплатно) отменили, ни тогда, когда эта история повторилась в студии Фей Комптон, где он с блеском проучился год. Забывая о гордости в который раз, Алек просил помощи у Джона Гилгуда.

Пять лет Гиннес провел в «Олд Вике». Вначале поднимал и опускал занавес, а затем исполнял крошечные роли. Уже на ранних этапах творческого пути он тесно связал свою судьбу с пьесами Шекспира. В 1934 году Гиннес дебютировал в поставленном Гилгудом «Гамлете» в роли Озрика. Но лишь в феврале 1937 года ему доверили крупную роль сэра Эндрю Эгьючика, глупого рыцаря, забияку и труса, в комедии Шекспира «Двенадцатая ночь». Это была не очень удачная премьера: несмотря на опыт и талант режиссера Тайрона Гатри, пьеса утратила присущую ей жизнерадостность. Гатри счел, что в его «небрежной, незрелой постановке» Гиннес сыграл остроумнее всех.

После этого Гиннес с успехом сыграл в других шекспировских пьесах: «Ричард III», «Венецианский купец», «Школа злословия», а также в чеховских «Трех сестрах». В 1938 году актер блистал в главной роли в модернизированной версии «Гамлета» (постановка Гатри), а затем получил роль Фердинанда в «Буре» Шекспира.

Алек Гиннес, мечтая о собственной труппе из молодых актеров, написал инсценировку «Больших надежд», но началась война.

В 1941 году он ушел воевать. Гиннес служил на Средиземном море, участвовал в высадке на Сицилию, доставлял боеприпасы партизанам Греции и Югославии.

Вернувшись в 1946 году в Лондон, он сыграл в «Короле Лире» Шута. Критики приняли его работу с восторгом. Понадобилось всего пять лет, чтобы Гиннес стал одним из выдающихся мастеров английского театра. За эти пять лет он сыграл немного ролей, но каждая из них была отмечена своеобразным подходом к образу. Причем в каждой из них в ярком таланте актера раскрывались новые грани.

Поражала широта дарования Гиннеса: вслед за римским патрицием Агриппой он играл Хлестакова… И в последующем театральном репертуаре актера имеются герои самые разнообразные — от острохарактерных до высокотрагических. Запоминающимся были его Дмитрий в «Братьях Карамазовых» и Дофин в «Святой Иоанне» Шоу. И все же Алек Гиннес — прежде всего трагикомический актер. К тому же он англичанин до мозга костей, а следовательно, прямой наследник английских иронистов. Он умеет ловко подтачивать насмешкой драматизм положений, в которые попадают его герои. В то же время трагизм ощущается порой в их самых эксцентричных причудах и выходках. Эксцентрикой Гиннес пользуется на сцене с той свободой и увлеченностью, которые всегда были свойственны большим английским художникам.

Конечно, пройти мимо этого одаренного, интересного артиста кинопродюсеры не могли.

В 1946 году Дейвид Лин, снимавший фильм «Большие надежды», пригласил актера на роль Герберта Покета. Герберт в исполнении Гиннеса — юноша с мягким характером, способный радоваться победе друга в драке, разделять с ним смертельную опасность, тактично обучать его правилам хорошего тона. Трудно поверить, что тот же самый актер мог сыграть и Фейджина в «Оливере Твисте» (1947) — высокого мрачного старика со скрипучим голосом. Герой Гиннеса со странным упоением обучал воровству детей лондонского дна. Его шутовство вызывает больше ужаса, чем смеха.

Первые кинороли позволили Гиннесу проявить одну из сильнейших сторон своей актерской индивидуальности — умение создать запоминающийся, характерный образ. Его герои необычны, чудаковаты. В этой чудаковатости Гиннес находит неповторимые черты персонажа, помогающие ему раскрыть суть человека, найти индивидуальную окраску для каждого образа.

Характерность Гиннеса, его склонность к гротеску привлекли внимание мастеров английской кинокомедии. В 1949 году режиссер Роберт Хеймер снимает актера в фильме «Добрые сердца и короны». Герой картины, Луи, решает добиться титула и богатства, уничтожив всех законных наследников семьи Д'Аскойн, образы которых и создал флегматичный Гиннес. Актеру пришлось исполнить одну немую и восемь говорящих ролей: он был адмиралом, генералом в отставке, банкиром, викарием, герцогом, фотографом любителем, молодым влюбленным и даже суфражисткой в кринолине. Для каждого персонажа Гиннес нашел свежие и индивидуальные характеристики и каждый раз вызывал смех.

Классический образец английского юмора является вариацией на тему «убийство как произведение искусства». Комедия имела большой успех. Еще большим успехом пользовался Гиннес, поразивший всех изяществом и убедительностью перевоплощений. Критики называли его «кинохамелеоном», актером «без лица», «труппой в одном лице» и неоднократно сетовали, что актеру не поручили всех ролей в этой картине.

За комедийную роль в фильме «Банда с Лавендер Хилл» (1951) американские киноакадемики включили Гиннеса в число претендентов на премию «Оскар». Виртуозная игра актера неизменно вызывала смех.

Решив, что Гиннес может играть любые роли, его приглашают в фильм «Карта» (1952) на амплуа героя любовника, а затем в мелодраму «Мальтийская история» (1953), в которой рассказывалось о влюбленном в красавицу летчике, погибающем в бою.

Гиннеса продюсеры полюбили, часто снимали, но при этом заставляли обязательно бегать, падать, драться в духе ранних комических фильмов, как, например, в картине Хеймера «Отец Браун» (1954), поставленного по мотивам рассказов Честертона.

Панорама гиннесовских персонажей в фильме Хеймера породила у режиссеров уверенность, что одно умение Гиннеса наделить жизнью и обаянием эксцентричных героев само по себе обеспечит картине верный успех. Поэтому не случайно, что в ряде фильмов Гиннес варьирует один и тот же образ разочаровавшегося неудачника, волей случая неожиданно ставшего богатым, обретшего любовь или семейное счастье и столь же неожиданно лишившегося всего этого.

В фильме «Козел отпущения» (1959) Алек Гиннес исполнял две роли — французского аристократа и английского профессора, приехавшего в Париж в отпуск и по недоразумению принятого за своего двойника. Профессор стал главой семьи аристократа, столкнулся с целым рядом неожиданностей. В частности, он обнаружил, что его мнимая мать — морфинистка. Эту недостойную даму играет Бетт Дэвис.

Редчайший дар перевоплощения Гиннеса становился аттракционом, чудаковатость — стандартной маской персонажей Гиннеса. Лучше других понимал гибельность такого пути сам актер, которому хотелось бы видеть в неудачнике — романтика, столкнувшегося с прозаическим и жестоким веком, в чудаковатости — одержимость благородными идеями, в комедийных ситуациях — трагическое в его неожиданном, непривычном аспекте.

Гиннес создал серию ярких, наделенных интеллектом, и нестандартных персонажей, фанатически преданных своей мечте или идее: изобретатель вечной материи Сид Стреттон («Человек в белом костюме»), гений преступного подполья Маркус («Убийцы леди»), полупьяный и вечно голодный художник авангардист Галли Джимсон («Устами художника»).

Выступление в сложных психологических ролях в таких фильмах, как «Большие надежды», «Мост через реку Квай», «Мелодии славы», «Падение Римской империи», принесли Гиннесу славу одного из самых своеобразных и глубоких драматических актеров современности.

Закономерно, что лучшей из «полнометражных», драматических ролей Гиннеса стал несгибаемый полковник Николсон в фильме «Мост через реку Квай» (1957), который строит стратегически важный мост в японском плену, чтобы сохранить моральный дух солдат и доказать коменданту концлагеря Саито абсурдность японской версии расизма. За роль Николсона Алек Гиннес получил премию «Оскар» как лучший актер года.

Через два года Алек Гиннес повторил образ «идеального военного» в фильме Нима «Мелодии славы» (1960). Его герой — властный, предельно эгоистичный человек. Гораздо решительнее, нежели в предыдущем фильме, Гиннес раскрывает двойственность фанатизма, бездумной преданности, воспитываемых в британской армии. Герой «Мелодий славы» ведет отчаянную и беспринципную борьбу за свой престиж, за власть и славу. На этот раз одержимость оборачивается эгоизмом, жестокостью и подлостью.

Алек Гиннес снимался и в острохарактерных ролях второго плана, но зачастую его «проходные» персонажи заполняют все пространство фильма — как, например, король Фейсал в «Лоренсе Аравийском» или злосчастный король Карл I в «Кромвеле».

В 1960 году Алек Гиннес был возведен английской королевой в рыцари.

Несмотря на то что он щедро делит себя между театром и кино, можно сказать, что прежде всего Алек Гиннес принадлежит театру. Но он по своему театрален в высоком эстетическом смысле также в лучших ролях, созданных им в фильмах. И в этом отношении он близок Скофилду, а еще больше Оливье.

В начале 1970 х шумный успех имел спектакль «Да имеешь тело» Алана Беннета. В интервью с Майклом Личем, опубликованном в 1973 году «Плейз энд плейерз», Алек Гиннес сказал, что, прочитав «Да имеешь тело», он не сразу решил взяться за роль доктора Уикстида. Интерес к пьесе появился лишь после того, как в предложенном характере ему захотелось открыть черты, прямо противоположные легкомыслию, беспечности, повышенной возбужденности и жизнерадостности.

Гиннес обратил внимание на возраст героя, близкий его собственному. Сексуальные приключения доктора так или иначе подходят к концу, и он не может не сетовать по этому поводу. Актер нашел для молодящегося худощавого Уикстида, в светлом цилиндре, с бутоньеркой в петлице, состояние своеобразной грациозной меланхолии, созерцательного раздумья. Он наделил его взглядом, устремленным то на собеседника, то на зрителей, в котором запечатлелись слитые воедино развязный цинизм и сожаление о прожитом. В его герое чувствуется что то жалкое и потерянное одновременно. А в блуждающей и кривой улыбке Уикстида — Алека Гиннеса можно прочитать скептическую насмешку над самим собой. Даже заключительные куплеты Уикстида, исполняемые под занавес, о том, что «способный вожделеть дольше проживет больше», звучат вовсе не так уж весело. Актер напоминает о бренности всего сущего, в том числе и человеческой плоти.

Однако Алек Гиннес выходил на сцену все реже, хотя и продолжал играть в различных театрах Англии. Чаще он снимался в кино и на телевидении, где, по словам актера, нагрузки гораздо меньше, чем в театре.

Тонкий характерный актер, он играл таинственного агента в телевизионной версии романа Ле Карре «Жестянщик, портной, солдат, шпион» (1979) и «Улыбающиеся люди» (1981). В течение нескольких лет Алек Гиннес оставался «агентом британской разведки — Джорджем Смайли» — героем двух больших сериалов, которые снимались по произведениям Джона Ле Карре.

На большом экране Гиннеса можно видеть в фильмах «Крошка Доррит», «Калигула», «Горсть пыли», «Кромвель», «Больной от любви», «Комедианты». Запомнился зрителям его Бен Кеноби в легендарном сериале «Звездные войны» — «Звездные войны» (1977), «Империя наносит ответный удар» (1980), «Возвращение Джедая» (1983).

В 1989 году, после десятилетнего отсутствия, 75 летний актер вернулся в Уэст Энд (западная часть Лондона, в котором находится несколько театров), где его ждала роль русского дипломата в пьесе Ли Блессинга «Прогулка в лесу». На вопрос о том, не считал ли он для себя такое возвращение на подмостки рискованным, он отвечал: «Вообще то многие говорили о риске, но я не совсем понимаю, что они имеют в виду. Я делаю любую работу профессионально. Никаких нервных перегрузок при этом не испытываю. Главное — всегда быть в форме, и тогда неважно, играешь ли ты перед камерой, или перед залом… Да, роль действительно сложная — пьеса представляет собой напряженный диалог. Текста очень много, его не так легко запомнить. Однако я справился с этим делом, чем весьма горжусь».

Гиннес создал выигрышный образ пожилого русского дипломата, чьи тонкие, остроумные замечания звучат весьма эффектно. «Мне не хотелось слишком утрировать русский акцент, но в то же время надо было найти какие то характерные интонации, — рассказывал актер о своей работе над ролью. — Я написал письмо в советское посольство, и меня очень любезно пригласили на обед. Там, правда, как и следовало ожидать, почти все говорили на прекрасном английском. Однако отдельные звуки „выдавали“ русских. Они то и помогли мне „подобрать ключ“ к персонажу».

В 1999 году Британский институт кино признал Алека Гиннеса лучшим английским актером всех времен (в список самых популярных фильмов вошли девять картин с его участием).




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   51


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница