Идентификация как механизм развития этнического самосознания



Скачать 142.73 Kb.
страница1/2
Дата14.04.2018
Размер142.73 Kb.
  1   2

УДК 152.32

ББК 88.37


Идентификация как механизм развития этнического самосознания

Т.Ц. Дугарова, кандидат психологических наук, доцент, докторант кафедры психологии развития МПГУ (495)608-59-74


В статье рассматривается механизм развития и бытия личности – идентификация, ее роль в развитии этнического самосознания личности. Раскрыты условия развития этнического самосознания бурятской личности через реально воздействующий фактор традиционного общества.

Ключевые слова: идентификация, развитие личности, этническое самосознание, структура этнического самосознания.

Identification as the development mechanism of ethnic identity

Dugarova T.C.

The author defines the role of identification as the development mechanism of ethnic identity. The paper depicts the way the ethnic identity is formed under conditions of Buryat traditional society. The author defines the influence of traditions on a personality.

Keywords: identification, personal development, ethnic identity, the structure of ethnic identity.


И
дентификация как предмет исследования в отечественной психологии стала рассматриваться сравнительно недавно, в 1970–80-е годы, в то время как в зарубежной науке этот феномен исследуется с начала ХХ века. Теоретическое осмысление понятий «социальная идентичность» и «социальная идентификация» в концепциях Тэшфела–Тернера, Бергера–Лукмана открыло перспективу исследования идентификации в этнопсихологии.

При исследовании сущности идентификации, типов идентификации и идентичности анализируются работы З. Фрейда, А. Адлера, А. Бандуры, М. Клейна, Д. Кули, Э. Эриксона, К. Юнга, У. Мартина, Ю. Хабермаса и др. Идентификация как процесс отождествления субъекта с реалиями окружающей действительности и процесс развития личности рассматривается в работах А. Асмолова, Т. Комиссаренко, В. Мухиной, В. Хотинец и др.

В психоанализе идентификация рассматривается как бессознательное отождествление, уподобление себя другой личности. Вследствие бессознательного отождествления личности появляется элемент подражания или стереотипизация поведения, говорения, мышления. Мотивами идентификации по З. Фрейду выступают страх потери любви (защитная идентификация) и страх наказания за присущие субъекту сексуальные и агрессивные влечения (развивающаяся идентификация). Развитие личности, формирование контроля над своим поведением, усвоение моральных норм посредством идентификации представляется З. Фрейдом как результат «зеркального отпечатка». Идея анализа идентификации во внутригрупповом общении как универсального условия группообразования стимулировала дальнейшие исследования в психологии по уточнению и пониманию идентификации. А. Бандура делает акцент на внешней стороне идентификации и пишет о «модели для подражания», исходя из практически полезной стороны жизнедеятельности человека при достижении желательных результатов. К. Юнг анализирует процесс коллективной идентификации, наделяя ее термином «инфляция Эго». По его мнению, социальная идентификация происходит в ущерб личности, «персона бесследно растворяется в коллективной психологии». Ряд исследователей пришли к предположению: чем сильнее идентификация с группой, тем более значима межличностная дифференциация внутри групп. Эмпирическое подтверждение получил феномен «я-сверх-конформности»: при выраженной идентификации с группой у индивида усиливается потребность воспринимать себя отличным от других членов группы, в большей мере соответствующих нормам и стандартам группы.

П. Бергер и Т. Лукман в теории социального конструирования реальности, осмысливая процесс идентификации, сделали акцент на социализации человека и на контекст социальной структуры общества. Социум в лице общества, социальной группы имеет определенный, исторически сложившийся выбор идентичностей – социальных моделей, имеющих определенные системы ценностей, ролевых ожиданий, норм и способов поведения. Имеющиеся в данном социуме модели предлагаются развивающейся личности, и с помощью определенной системы воздействий группа побуждает человека к идентификации с приемлемой с позиции социума моделью. Идентифицируя себя с предлагаемой социальной моделью, индивид постигает смысл социальной позиции, обретает место в структуре социума (группы, слоя, общества) и эмоционально-оценочный знак своей позиции. Результатом процесса идентификации выступает социальная идентичность, что представляет собой самоопределение человека в пространстве значений социума.

В психологии ХХ века накоплен огромный материал об идентификации как механизме социального поведения: способности к сопереживанию, импульсивности и изменчивости человека толпы, податливости внушению человека.

Пунктом согласия большинства исследователей, принадлежащих к различным отраслям знаний и теоретическим ориентациям, является подчеркивание важности принципа биполярности, в соответствии с которым протекает идентификация людей по группам. Древнейшая система категоризации, основанная на принципе биполярности, сохранила поразительную устойчивость до наших дней. В соответствии с этим принципом происходит категоризация этнических общностей, членами которых люди себя воспринимают («Мы»), и тех, которые они не воспринимают своими («Они»).

Принципиальное значение в исследовании этнического самосознания имеет анализ феномена идентификации, данный Б.Ф. Поршневым. Он определил психологические детерминанты межгрупповых отношений из материалов человеческой истории и рассмотрел процессы, связанные с идентификацией индивида с группой, начиная с истоков становления человечества как социальной общности. Проведя тщательный анализ грамматик языков народов мира, он пришел к выводу, показывающему, что человек открыл для себя сначала иноплеменника, а затем свое племя, сначала «Они», а потом «Мы». Согласно его гипотезе, субъективное «Мы» ощущается посредством различных обрядов, обычаев, подчеркивающих принадлежность индивидов к данной общности в отличие от «них», т.е. через осознание бинарной оппозиции «они – нелюди, мы – люди». В концепции Б.Ф. Поршнева речь идет о процессах категоризации («Мы» и «Они») или о социальной идентификации и межгрупповой дифференциации в терминах А. Тэшфела. С использованием различных терминов они выдвигают общий психологический принцип, согласно которому дифференциация (оценочное сравнение) категоризуемых групп неразрывно связана с другим когнитивным процессом – групповой идентификацией (осознанием принадлежности к группе). Или, по меткому выражению Б.Ф. Поршнева, «…всякое противопоставление объединяет, всякое объединение противопоставляет, мера противопоставления есть мера объединения».

Особенности развития этнического самосознания следует рассматривать в контексте значений и смыслов, придаваемых культурным реальностям в конкретный исторический момент. Определяемые культурным различием, исторически обусловленные реальности существования человека В.С. Мухина классифицирует следующим образом: 1) реальность предметного мира; 2) реальность образно-знаковых систем; 3) реальность социально-нормативного пространства; 4) природная реальность; 5) реальность внутреннего пространства личности. Предложенная классификация позволяет рассматривать условия развития и бытия человека через значимые, объективно существующие и реально воздействующие факторы.

Как и в любом традиционном обществе, у бурят сохраняются мифологические воззрения – система отношений к предметам природы и артефактов, отраженная в языке, мифологии, философии и поведении человека. Весь природный и рукотворный мир в процессе развития человечества обретал антропоморфические черты благодаря развитию в реальном социальном пространстве необходимого механизма, определяющего бытие человека среди других людей, – идентификации. Антропоморфизм у бурят представлен в мифах о происхождении Солнца, месяца, Луны; существуют мифы о перевоплощениях одного существа в другое.

В категорию предметов, с которыми идентифицирует себя человек традиционного общества, входят тотемы рода, племени. Л.Л. Абаева писала, что мифологическое сознание бурят выделяет тотемных первопредков: Буха − нойон племени булагат, Пестрый налим племени эхирит, Хун − шубуун (Птица − лебедь) хори − бурят и хонгодоров. В родоплеменных названиях и легендах о происхождении некоторых бурятских родов зафиксированы и другие зооморфные культы: орел − у рода шарайд; волк − тотем протомонголов борте − шоно; собака − тотем эхиритских родов бура и др. Тотемы родов имеют знаковый характер, отражают функциональное значение: посвящение в члены рода, табу на охоту, идентификацию по физическим качествам, самоназвание.

У современных бурят сохраняется способность антропоморфизировать вещь, одухотворять ее. Знаковым является отношение к родовой земле − территории проживания рода. К.М. Герасимова писала, что в традиционном мировоззрении бурят присвоение кровнородственным коллективом территории обитания определялось как его сакральное право, как духовная собственность. Особое значение имеет тоонто − исторически освоенное место обитания рода. С определенной местностью член общества до сих пор связывает не только обладание и пользование угодьями, пастбищами, что уже приобретало характер неотчуждаемой собственности, но и идею единства рода и символ согласованности и упорядоченности отношений. Сохранение духовной связи с родовой землей отражено в исторической памяти народа: проведение обрядов жертвоприношений, ежегодные традиции поклонения местным духам как защитникам и покровителям − обоо тахилган, угаа тахилган.

Реальность образно-знаковых систем выступает как некая концептосфера смыслов и значений ментальности этноса. Концепт «небо» тэнгэри и огторгой рассматривается как один из наиболее значимых концептов, выражающих универсальное для бурятской этнической культуры понятие. Ассоциативное поле концепта «небо» в бурятском языке, построенное на материале лексикографических источников бурятского языка, включает следующие зоны: вселенная, космос; божество, святое или мифология; цвет; погода; пространство, пространственные характеристики – глубина, высота; небесные светила; земля; явления природы; вечность, бесконечность.

С точки зрения бурятской языковой картины мира небо антропоморфизировано, предстает как живое существо (человек), у которого есть лицо, голос, а также чувства и эмоции: тэнгэри адуулха ‘посматривать на небо (стараясь предугадать погоду)’ (досл. ‘наблюдать, следить за выражением лица неба’); пословица: Гахай тэнгэриин шарай харадаггγй, хулгайшан хγнэй нюур харадаггγй ‘Свинья не смотрит на небо, а вор – на человека’ (досл. ‘свинья не смотрит на лицо неба, а вор не смотрит на лицо человека’); тэнгэриин дуун ‘гром’ (досл. ‘голос неба’); тэнгэри сухалдаа ‘небо разгневалось’.

Еще одна зона ассоциативного поля концепта «небо» – цвет. Синий цвет в бурятской культуре ассоциируется с небом и водной синью (хγхэ тэнгэри ‘голубое небо’; хγхэ номин огторгой ‘лазурное небо’; сэнхир хγхэ тэнгэри ‘голубое, лазурное небо’). Будучи атрибутом неба, синий цвет в свою очередь символизирует вечность и бесконечность. Небо – символ мужского начала, синий цвет – символ неба, в традиционном жилище бурят, юрте, синим цветом отмечается ее мужская западная половина, где хранились боевые доспехи и охотничье оружие, предметы упряжи, конская сбруя.




Каталог: sites -> default -> files
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> Народная художественная культура. Профиль Теория и история народной художественной культуры
files -> Отчет о научно-исследовательской работе за 2014 год ростов-на-Дону 2014
files -> Учебно-методический комплекс дисциплины философия для образовательной программы по направлениям юридического факультета: Курс 1
files -> Цветков Андрей Владимирович, кандидат психологических наук, доцент кафедры клинической психологии программа
files -> Программа итогового (государственного) комплексного междисциплинарного экзамена по направлению 521000 (030300. 62) «Психология»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница