И. Ойзермана. — М.: Канон+, 2004. — 576 с



Скачать 109.5 Kb.
страница4/4
Дата25.08.2018
Размер109.5 Kb.
ТипДиссертация
1   2   3   4
Сохраняется и даже в определенном смысле усиливается различение явления и феномена, соответственно, учения о явлении и учения о феномене. О явлении мы уже говорили. Что же касается феномена, то в «Критике чистого разума» он все более становится своего рода мета-понятием по отношению к явлению, более того, к чувственности как таковой. При этом, если в Диссертации о феномене Кант говорит в рамках совокупного учения о чувственности, хотя и в контексте ее (возможной) обработки средствами рассудка (не отделенного от разума), то в «Критике чистого разума» учение о феномене структурно перемещается имен­но в учение о рассудке, располагаясь в том «звене» последнего, где исследуется [327] «подведение созерцаний под чистые рассудочные понятия, т.е. применение кате­горий к явлениям» (т. 3, с. 221), где в поле зрения— синтез, единство чувствен­ности и рассудка. Например, в главе «О схематизме чистых рассудочных поня­тий» Кант тесно объединяет понятие «феномен» с центральным термином учения о рассудке — понятием «схемы»: последняя «есть, собственно, лишь феномен или чувственное понятие предмета, находящееся в соответствии с категорией» (с. 226— 227). Не менее существенно и то, что вслед за только что приведенным изрече­нием Кант (в скобках) добавляет разъяснение на латыни: Numerus est quantitas phaenomenon, sensatio realitas phaenomenon, constants et perdurabile rerum substantia phaenomenon — aetemitas necessitas phaenomenon etc. Вопреки тому, что в при­мечаниях к 3 тому «Сочинений И. Канта в 6 томах» «phaenomenon» в данном пассаже переводится как «явление», перевести это разъяснение следует, по наше­му мнению, с сохранением слова «феномен»— чтобы не смазывать разницу двух понятий, о которой ранее говорилось: число есть феномен количества (или ко­личественный феномен); ощущение— феномен реальности; постоянное и непре­ходящее в вещах — феномен субстанции (субстанциональности); вечность — феномен необходимости. В данном рассуждении Канта существенно следующее: 1) феномен определяется как «чувственное понятие предмета»; 2) приведение этого понятия в соответствие с категорией образует схему; 3) схемы категорий «пред­ставляют вещи только так, как они являются».

Итак, терминологически «феномен» играет в «Критике чистого разума» цен­тральную роль прежде всего при разъяснении смысла и функций категорий рас­судка. Это весьма специальное содержание данного понятия в главном кантов­ском сочинении вряд ли учитывается интерпретаторами, в том числе и теми феноменологами, которые хотят видеть в Канте своего предшественника.

Суть дела состоит, по-видимому, в том различении между возможностью, с одной стороны, взять категории «в их чистом значении, без всяких условий чувственности», т.е. в значении чисто логическом и, с другой стороны, рас­смотреть категории в связи с их схемами, представляющими вещи «только так, как они являются». В первом случае понятия «не представляют никакого пред­мета», во втором на первый план выступает именно предметный момент. В «Критике чистого разума» «феномен» — термин, с помощью которого фик­сируется именно связь рассудка и чувственности, применение понятий к услови­ям чувственности, а значит, предметная наполненность соответствующих рас­судочных понятий. Фиксируется то обстоятельство, что чувственность придает понятиям рассудка реальность, дает возможность «реализации рассудка», но в то же время и ограничивает его.

Для Канта существенно также и то, что «категории, будучи лишь формами мысли, приобретают объективную реальность, т.е. применяются к предметам, которые могут быть даны нам в созерцании, но только как явления, ибо мы способны иметь созерцание a priori одних лишь явлений» (с. 204). Взяв в каче­стве основного примера математику, Кант выдвигает здесь требование, [328] принципиальное для всей его философии: «необходимо сделать чувственным (sinnlich) всякое абстрактное понятие, т.е. показать соответствующий ему объект в созер­цании, так как без этого понятие (как говорится) было бы бессмысленным (ohne Sinn), т.е. лишенным значения». В математике данное требование реализуется следующим образом: конструируется фигура, «которая есть явление, предлежа­щее нашим чувствам (хотя и созданное a priori)». В математике, разъясняет далее Кант, «понятие количества ищет смысл и опору в числе, а число — в показы­ваемых нам пальцах, костяшках счетов или палочках и точках» (Там же. С. 302). Но ведь «чувственное понятие» в терминологии Канта и есть, как мы видели, «феномен», а число, в частности, есть феномен количества. Иными словами, требование сделать абстрактное понятие рассудка чувственным реализуется че­рез поиск соответствующего феномена или через определение являющегося типа предметов, а также через расшифровку феноменов и предметов благодаря об­ращению к более конкретным действиям способности воображения, осуществ­ляющих синтез представлений. С этими принципиальными требованиями и рас­шифровками всеми своими главными теоретическими нитями связаны и трансцендентальная эстетика, и трансцендентальная аналитика, и единство дан­ных разделов «Критики чистого разума», и переход к учению о разуме. Здесь находит определенную расшифровку и тот известный факт, что трансценденталь­ная эстетика соотносится у Канта с чистой математикой, а трансцендентальная аналитика — с чистым естествознанием. Говоря коротко, понятия математики и естествознания, а также «чистые понятия рассудка», т.е. категории, наполняют­ся смыслом исключительно через «употребление» в опыте или через отнесение к чувственности, к созерцанию — иными словами, через своеобразное «восхожде­ние = нисхождение» к предметному полю опыта. Надо еще раз подчеркнуть: это и есть «восхождение = нисхождение» к чувственным понятиям, т.е. к предметно­му полю, как бы уже включенному в эти понятия. Например, так необходимое для математики (и вообще для всех действий по подсчету, измерению) «восхож­дение — нисхождение» от чистого понятия количества к числу, т.е. феномену количества, сразу задает нам некую «предметную сферу», благодаря которой может быть «показана» и чувственно, и одновременно абстрактно — априорно суть и числа, и количества. И тут становится более ясным смысл трудного оп­ределения Канта: чистая схема количества как понятия рассудка есть «число — представление, объединяющее последовательное прибавление единицы к едини­це (однородной)».

Весьма существенно то, что через обращение к феноменам анализ понятий и категорий как бы перемещается у Канта из чисто логической сферы (харак­терной для традиционной философии) в сферу сознания, причем увязывается именно с созерцанием. Фактически (хотя и не терминологически) частью «Кри­тики чистого разума» становится учение о феноменах сознания, что, несомнен­но, предвосхищает феноменологию в ее более позднем понимании. Во всяком случае, многие формулировки Канта в «Трансцендентальной аналитике» по [329] своей сути (пусть даже без прямого употребления понятия «феномен») звучат феноменологически. Например, такая: «Число, таким образом, есть не что иное, как единство синтеза многообразного (содержания) однородного созерцания вообще, возникающее благодаря тому, что я произвожу само время в схваты­вании созерцания» (с. 224).

Отнюдь не случайно то, что все подобные разъяснения, касающиеся схема­тизма чистых рассудочных понятий, предваряет «Систематическое изложение всех синтетических основоположений рассудка» — аксиом созерцания, антици­паций восприятия, аналогий опыта, постулатов эмпирического мышления вообще. Ведь эти основоположения, с одной стороны, посвящены «правилам объективного применения» категорий прежде всего в сфере чистого естество­знания, а с другой стороны, являются расшифровкой функций, смысла, харак­тера тех специфических процедур сознания, которые приближают нас к соот­ветствующим категориям математики, естествознания, философии. Достаточно вчитаться, скажем, в текст, посвященный аксиомам созерцания, чтобы понять: речь, с одной стороны, идет о привычных понятиях математики и категориях философии (количество, величина, экстенсивная величина и т.д.), а с другой стороны, об операциях сознания, имеющих характер чувственно-рассудочного, созерцательно-понятийного синтеза. Приведем выразительную цитату из Кан­та, подтверждающую эту мысль:

«1. Аксиомы созерцания

Принцип их таков: все созерцания суть экстенсивные величины.

Доказательство:

Все явления по своей форме содержат некоторое созерцание в простран­стве и времени, a priori лежащее в основе их всех. Поэтому они могут быть уловлены аппрегензией, т.е. восприняты в эмпирическое сознание, не иначе как посредством синтеза многообразного, который создает представления об определенном пространстве или времени, т.е. посредством сложения однород­ного и осознания синтетического единства этого многообразного (однород­ного). Но осознание многообразного однородного в созерцании вообще, поскольку лишь посредством него становится возможным представление об объекте, есть понятие величины (quanti). Следовательно, даже восприятие объекта как явления возможно лишь посредством того именно синтетическо­го единства многообразного, (имеющегося) в данном чувственном созерца­нии, посредством которого мыслится единство сложения многообразного од­нородного в понятии величины', иными словами, все явления суть величины, и притом экстенсивные величины...» (с. 237—238 — перевод скорректирован). Кант далее уточняет, что экстенсивной он называет всякую величину, в ко­торой представление о целом делается возможным благодаря представлению о частях (так что последнее предшествует представлению о целом). Пример: линию я представляю себе не иначе, нежели мысленно проводя ее. И как бы ни мала была (какая-либо) линия, все равно надо создать ее целостный [330] образ в созерцании, что означает «прохождение» через ее отдельные части. Но то же самое, по Канту, относится ко времени, даже к малейшей его части. В нем мыслится «последовательный переход от одного мгновения к другому», т.е. своего рода экстенсивное движение от части к части, присоединение их друг к другу. Только благодаря этому возникает определенная величина времени. Что касается созерцания, то и оно есть экстенсивная величина, ибо постигнуть созерцание можно только «в аппрегензии», благодаря последова­тельному синтезу, движущемуся от части к части. Совершенно очевидно, что во всем разделе об «основоположениях» речь идет, собственно, о сознании и тех его комплексных, сложных феноменах, которые включают в себя и, в сущности, неразложимо объединяют чистое понятие (категорию), чувствен­ное понятие (феномен), процедуры, действия сознания, осуществляющие син­тез чувственных и рассудочных аспектов. Так, антиципации восприятия имеют дело с «реальным» в восприятии, со степенью реальности (а одновременно с понятием интенсивной величины); аналогии опыта — с вопросом о синтезе восприятий (вместе с тем, с вопросом о постоянстве, последовательности и одновременности бытия как трех модусах времени, а также о категориях субстанции, причины, действия, взаимодействия); постулаты эмпирического мышления вообще — с осознанием модальных отношений (действительнос­ти, возможности, необходимости).



В «Критике чистого разума» есть, как известно, еще одна важнейшая тема, с которой связано понятие «феномена» — это различение «всех предметов во­обще на phaenomena, феномены и noumena, ноумены (излагаемое в третьей главе «Аналитики основоположений»). Но это уже особая и весьма трудная тема, к которой надо обращаться специально. Она выходит за те проблемные пределы, которые были очерчены для этой статьи: различение и связь понятий «явление» и «феномен» в философии Канта. Что же касается соотношения и смысла феномена и ноумена, то Т.И. Ойзерман (90-летнему юбилею которого посвящена эта книга) предложил свое толкование, к которому я и отсылаю читателя. [331]

1Bokhove N.W. Phanomenologie. Ursprung und Entwicklung des Terminus in 18 Jahrhundert. Utrecht, 1991.

2Kant I. Opus postumum I и II. AK.— Akademische Ausgabe. В. XXI и XXII; 1, s. 366 f. u. 263, 164. M., 1964. C. 390.

3 Kant I. Opus postumum I и II. AK. —- Akademische Ausgabe. В. XXI и XXII; I., s. 366 f. u. 263, 164. M„ 1964. C. 390.

4 КантИ. Критика чистого разума // Кант И. Соч. Т. 3. С. 127.

5 Кант И. Соч. в 6 т. Т. 2. М„ 1964. С. 396.

6См. антитезис первой антиномии, где говорится о mundus phaenomenon. Кант И. Соч. в 6 т. Т. 3. С. 411.

7КантИ. Трактаты и письма. М., 1980. С. 524.

8См.: Мотрошилова Н.В. Значение теории времени Канта для понимания всеоб­щих структур человеческого сознания // «Критика чистого разума» и современность. М„ 1984. С. 87—100.

9КантИ. Соч. в 6 т. Т. 3. М„ 1964. С. 144.

10Здесь и далее мы, в частности, корректируем перевод Ding an sich selbst, упо­требляя русское выражение «вещь сама по себе» — вместо привычного «вещь в себе». Причины и основания этого изменения подробно рассмотрены в подготавливаемом к печати двуязычном издании «Критики чистого разума».


Каталог: data -> 2017
2017 -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
2017 -> Программа итогового междисциплинарного государственного экзамена по направлению
2017 -> Технологии оценивания образовательных результатов
2017 -> Предварительная текстологическая работа над основными понятиями "критики чистого разума" и канта
2017 -> Анализ конкуренции в российском футболе в преддверии проведения чемпионата мира по футболу в России в 2018 год
2017 -> Мир как идея в трансцендентальной философии Э. Гуссерля и И. Канта
2017 -> Доцента, кандидата политических наук, Федорченко Сергея Николаевича


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница