И. Н. Лопушанский социология политология конспект


Тема 9. История политических учений



страница10/21
Дата30.07.2018
Размер1.95 Mb.
ТипКонспект
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   21
Тема 9. История политических учений

1. Политические учения Европы и США.

2. Политическая мысль России.

3. Истоки современной политологии.

1. В рамках учебного курса невозможно рассмотреть все многообразие политических идей прошлого, поэтому сосредоточимся лишь на некоторых исторических аспектах теории политики, касающихся современного их применения или толкования.

Начиная с VIII—VII в. до н. э. в Древней Греции происходил процесс формирования полисов, представлявших собой поселения землевладельцев-крестьян, окруженные поместьями и участками. Полис резко отличался от восточной деспотии, будучи учреждением свободных людей. Общими чертами политической (сам термин «политика» происходит от слова «полис») жизни при различии форм правления являлось противостояние демоса и родовой аристократии, а также олигархов (богачей, которые могли не иметь знатного происхождения), проходившее на фоне борьбы рабов с рабовладельцами. Многообразие политической жизни закладывало основу для богатства политических взглядов и идей. Наибольший вклад в эту сокровищницу внесли своими законами и реформами правители Солон, Клисфен, Драконт, Перикл, Ликург и своими учениями философы Платон и Аристотель.

Платон (427—347 гг. до н. э.) в диалогах «Государство» и «Законы» предлагал модель государства, в котором можно усмотреть и черты реально существовавшей аристократической республики — Спарты. На вершину социальной иерархии Платон возводил философов, на государственные должности могли претендовать воины, ниже находились ремесленники и земледельцы, которые, будучи свободными, имели право избирать, но, не принадлежа к философам или воинам, не могли быть избраны на государственный пост.

Чтобы избежать расслоения в высших социальных группах, Платон предлагал общность имуществ, женщин и быта для философов и воинов, государственное воспитание для их детей. Предложенный философом идеал предвосхитил не только будущие утопии, но и попытки создания общественного строя на основе уравнительности, показал пример системы «выборов без выбора».

Глубина анализа, логичность, но нередко и парадоксальность выводов отличали наиболее известного философа древности Аристотеля (384—322 гг. до н. э.). Политические и правовые взгляды великого мыслителя в основном отражены в «Политике», «Афинской политии», «Этике». Аристотель называл политикой общественные дела, осуществление властных отношений, борьбу за власть. Он исходил из того, что неравенство и рабство присущи человеческому бытию, государство образовалось естественно-исторически, сначала как идея, затем как форма общения семей и селений.

Аристотель не призывал к равенству, например к общности имущества, он стремился лишь к стабильности общества. Причины волнений и переворотов, по Аристотелю, лежат не в нищете, а в антагонизме богатых и бедных; поэтому более равномерное распределение частной собственности, наличие мощного среднего слоя (класса) рабовладельцев (возможно, «земледельческого демоса»), в силу зажиточности приверженного существующим порядкам, являются залогом хорошего управления и стабильности.

Аристотель подверг детальному анализу политическое устройство современных ему греческих государств-полисов и разработал их классификацию, критериями которой стали количество властвующих в государстве (один, немногие, большинство) и осуществлявшаяся государством цель (общее или частное благо). Общему благу (правильная цель) способствовали такие формы государства, как монархия, аристократия и полития, частному (неправильная цель) — тирания, олигархия, демократия. Описанная Аристотелем (но не осуществленная) полития представляла сочетание черт «неправильных» государств: господство зажиточных средних слоев в олигархии и возможность контроля, ограничение произвола власти со стороны общества в демократии. Собственно же демократию Аристотель, как и большинство древних философов — выходцев из привилегированных слоев, не приемлет: земледельцы, торговцы, ремесленники не могли входить в число тех, кто образует государственную власть, так как они были «лишены досуга», необходимого для «возникновения добродетели» и для занятий государственными делами. Позднее во II—I вв. до н. э. Полибий, развивая подобный подход, утверждал, что при демократии необузданность народной массы и пренебрежение законами порождает с течением времени охлократию (господство толпы), и одичание длится до тех пор, пока люди снова не обретут себе властителя и самодержца.

Большинство политиков и философов Древнего Рима опиралось на политические идеи греческих мыслителей, но сама политическая жизнь периода Республики (до 30-х гг. до н. э.) сочетала в себе три начала: монархическое (правление консулов, облеченных огромной, но временной властью), аристократическое (правление Сената, избиравшего консулов, правителей провинций и др.), демократическое (народное собрание), представлявшиеся современникам идеалом государственного устройства и источником силы Римской державы. К концу I в. до н. э. власти республиканских органов становится недостаточно, чтобы удержать в подчинении огромные завоеванные территории, происходит замена республики монархией — единоличным руководством с опорой на армию принцепса (первого лица сената, аккумулировавшего функции других высших должностных лиц Рима).

Социальная жизнь Рима была еще более напряженной, чем Древней Греции, из-за более развитого рабовладения и, соответственно, частых восстаний рабов, необходимости держать на севере половину легионов для защиты от варваров, а к III в. — необходимости набирать в армию союзных варваров вместе с их князьями. В конечном счете кризис рабовладения вместе с этими причинами привел сначала к разделу Римской империи и образованию при крушении Западной Римской империи раннефеодальных варварских королевств на ее обломках (конец V в.).

Уже в начальный период формирования государства заметно стремление, с одной стороны, использовать в интересах светской власти преклонение людей перед божественной волей, выраженной в религиях различных конфессий, а с другой — подчинить, по крайней мере идеологически, государственную власть целям религиозным, а точнее — целям священнослужителей. В древних государствах Востока, Америки можно увидеть прямое проникновение жреческих ритуалов, обрядов, кастовой иерархии в политическую жизнь. Светские правители нередко обожествлялись и возглавляли (чаще формально) различные культы. Однако поскольку светская и церковная (жреческая) пирамиды сосуществовали и если совпадали, то только в вершине, такие государства нельзя считать теократическими.

Христианству потребовалось несколько веков (I—IV вв.), чтобы от оппозиции власти перейти к положению официальной религии Римской империи. Соответственно, и христианское учение от уравнительности, демократизма, неприятия империи, проповедовавшихся первыми общинами («Откровение Иоанна» — «Апокалипсис», 68—69 гг.), сменилось теократическими теориями подчинения государства церкви (Аврелий Августин «Блаженный» — IV—V вв. «О граде Божьем»). Императору «вменялось в обязанность» охранять законы церкви, истреблять еретиков, насильно приобщать язычников к христианству. Общественное неравенство, в том числе рабство, уже рассматривалось как божественное установление.

Становление феодальных государств после крушения Западной Римской империи (вплоть до IX—Х вв.) в Западной Европе сопровождалось одновременно укреплением позиций католицизма, стремившегося во главе с папой римским к мировому господству. Однако удалось только создать на территории, подаренной франками в VIII в. папе римскому, небольшую Папскую область на Апеннинах. В XIX в. в ходе объединительных войн в Италии Папскую область включили в состав итальянского государства. В 1929 г. папский престол вновь обрел суверенный характер, получив во владение небольшой район Рима и создав здесь мини-государство Ватикан.

Молодой религии исламу в IX в. удалось то, что не удавалось Риму и Константинополю, а именно создать крупное теократическое государство — халифат, несколько столетий соединявшее светскую и церковную власть, жившее по законам, определявшимся Кораном (шариат). Для ислама идея теократии оказалась чрезвычайно живучей. Даже в конце XX—начале XXI в. можно видеть мощный подъем этой идеи на Арабском Востоке и на юго-восточной периферии России.

Длительный период духовного господства католицизма в Западной Европе, сопутствовавший застою в хозяйственной жизни и становлению феодальных абсолютных монархий, был в XV—XVI вв. прерван, с одной стороны, церковной Реформацией, с другой — процессом подъема городов и вызванным им так называемым Ренессансом (Возрождением) духовной жизни от ограниченной церковью одномерности мышления к утраченному богатству взглядов и теорий античности.

Одной из главных причин подъема гуманистической культуры стала объективная необходимость роста политической культуры горожан Северной Италии и Германии в связи с повышением уровня самоуправления городов, при котором каждый крупный город для заполнения органов своего управления нуждался в значительном количестве образованных граждан. По мнению М. Вебера, зарождение капитализма сначала в Европе, а затем за океаном было прямо связано с протестантизмом, его нацеленностью на хозяйственный успех как результат раскрепощения человеческого потенциала.

Крупнейшим светским политическим мыслителем и практиком этого периода был ученый и политик Н. Макиавелли (1469—1527), считающийся одним из основателей буржуазной политической теории. Наиболее известны его «История Флоренции» и небольшая книга наставлений «Государь». В его взглядах отражен принцип превосходства светской власти над церковной: религия нужна политикам постольку, поскольку она помогает поддерживать порядок, воинскую дисциплину; государство создано не Богом, а людьми для обеспечения каждому безопасности и свободного пользования имуществом. Материальные интересы и отношения Макиавелли выделяет особо, видя в них мотивы поведения людей. Флорентийский философ парадоксально сочетает республиканские взгляды — народ выше государя, он умнее, рассудительнее, лучше выбирает должностных лиц, а республика более устойчива, чем монархия, с идеей о необходимости временной концентрации власти для борьбы с сепаратизмом крупных феодалов за единую централизованную страну. Наследственная власть — порок всех монархий, ибо потомки не берегут наследие вождей, поэтому Макиавелли, учитывая исторический опыт Римской империи, предлагал в интересах объединения Италии ввести единоличную ненаследственную власть принцепса, опиравшуюся на постоянную (не наемную — подчеркивал философ) армию.

Свои прогрессивные в отношении государственного устройства взгляды он сочетал с представлениями о возможности применять аморальные средства достижения цели, получившими название «макиавеллизм». Политик, по его мнению, должен быть коварен, не стесняться применения насилия, убийства в общественных интересах, в том числе принцепса, если после исполнения своей роли он захотел бы удержать власть, и т. п.

Развитие капиталистических отношений, кризис католицизма и феодальных монархий способствовали расцвету политических идей в XVII в. Особенно активно этот процесс протекал в Англии и Нидерландах, ставших полем социальных битв между буржуазией и дворянством. Выдающимися мыслителями того времени были голландцы Г. Гроций де Гроот (1583—1645), Б. Спиноза (1632—1677), англичане Т. Гоббс (1588—1679), Дж. Локк (1632—1704), принадлежавшие к так называемой школе естественного права. Они рассматривали естественные права человека не как божественное волеизъявление, а как разумные требования, вытекавшие из природы людей, обладающих даром речи и способностью действовать в соответствии с общими принципами. Происхождение государства и его форма рассматривались как договорные.

Так, Т. Гоббс в труде «Левиафан» утверждал, что его современники постоянно соперничают друг с другом в добыче богатств, почестей, власти и это ведет к распрям, убийствам, насильственному подчинению — «человек человеку волк». В естественном состоянии, без общей власти, державшей всех в страхе, шла «война всех против всех». Чтобы избежать этого, люди должны были отказаться от всех своих естественных прав и перенести их на государство, которое Гоббс и изобразил в виде мифического чудовища Левиафана, пожиравшего права и свободы граждан. Власть суверена, по мнению философа, абсолютна, и подданные не могли иметь никаких прав по отношению к государству. Суверен издает законы, взимает налоги, назначает чиновников, осуществляет суд, решает вопросы войны и мира. Даже мысли подданных должны были быть подчинены ему: государство могло запрещать вредные для него учения и предписывать подданным определенный образ мыслей. Попытки ограничить власть суверена пагубны, так как ведут к возобновлению «войны всех против всех».

Одним из основателей либерализма был другой знаменитый английский мыслитель Дж. Локк, который выступал против абсолютной монархии и был сторонником ее конституционного ограничения. В «Двух трактатах о правительстве» полная свобода определялась лишь границами закона природы — разума, который учит всех, кто хочет с ним считаться, что все люди равны и независимы и никто не должен наносить ущерб жизни, здоровью, свободе или собственности других. Подобный взгляд надолго предопределил развитие либерализма — влиятельного течения политической и социальной мысли.

Не менее важным представляется вывод Локка о разумном государственном устройстве, в структуре которого налицо разделение властей: законодательной (парламент), исполнительной (в том числе суд, армия — через короля и правительство) и федеративной (внешние сношения — король и правительство). Признание главенства законодательной власти парламента в государстве означало отказ Локка от абсолютной монархии. Радикальным является и вывод Локка о праве народа на восстание в том случае, когда законодатели (тогда еще монарх) посягают на собственность народа или ввергают его в рабство деспотической власти.

Свое дальнейшее развитие идеи голландских и английских мыслителей нашли в XVIII в. у французских просветителей Вольтера, Дидро, Монтескье, Руссо и теоретиков американской революции. В основу своих концепций они положили приоритет индивидуальных прав и свобод человека, который в условиях господства абсолютизма во Франции означал идеологическую подготовку к свержению монархии. Специфически «политизированный» взгляд на состояние общества принадлежал Монтескье и Руссо.

Ш. Л. Монтескье (1689—1775) в «Персидских письмах», а главное в «О духе законов», отстаивая республиканскую форму правления в противовес абсолютистской, вслед за Локком развивает идею независимости трех властей: законодательной, исполнительной и судебной. Монтескье присуща историчность подхода к проблеме возникновения государства и права, поскольку разнообразие законов и учреждений — не столько результат произвола или фантазий, сколько следствие различий в исторической обстановке. Он также являлся последователем «географического направления», т. е. считал, что жизнь каждого народа, в том числе и политика, зависит от климата, почвы, территории и других факторов, с чем можно согласиться, например, видя темперамент южан и хладнокровие северян, но только не в «обратном направлении»: перенесении факторов политической жизни на причины, скажем, климатических изменений.

Развитие либеральных идей в творчестве большинства французских просветителей дополнялось уравнительными взглядами, в домарксистский период наиболее ярко выраженными Ж.-Ж. Руссо (1712—1778). В работе «Об общественном договоре, или Принципы политического права» он подверг острой критике частную собственность, наличие которой после «золотого века» естественного и равного состояния людей (неравенство выражалось лишь в возрасте и состоянии здоровья) привело к социальному расслоению, что, по его мнению, и составляло основу гражданского общества. Будучи обманутыми богачами, люди поступились своим естественным правом на свободу и посредством общественного договора создали государство и право, т. е. политическое неравенство, крайней ступенью которого стала деспотия.

В поиске общественно-политического устройства, охраняющего личность и имущество каждого участника общественного договора, при котором каждый оставался бы таким же свободным, как и раньше, Руссо возрождает идею народного суверенитета, но с существенными уточнениями. Так, считая, что суверенитет народа — это власть, осуществляемая общей волей или волей большинства, которая неделима и не может быть передана частному лицу, он писал о прямом «народоправстве», о неприемлемости окончательных решений, вынесенных представительными органами. Законы — акты общей воли, которые должны быть прямо одобрены народом на референдуме. Крупные государства для удобства управления народом должны быть федерациями или конфедерациями. Идеал Руссо — это небольшая республика типа Швейцарии, в которой он жил.

Руссо не был социалистом, и если требовал юридического равенства в полном объеме, то фактического равенства — лишь в определенных пределах. Вслед за Аристотелем он считал, что прочность государства зависит от ликвидации резких имущественных различий. Руссо — сторонник разделения законодательной и исполнительной ветвей власти и учреждения особого органа — трибуната для охраны законов и законодательной власти. Общественный договор мог быть, по его мнению, расторгнут в случае злоупотребления властью, а народ имеет неотчуждаемое право на сопротивление тиранам, т. е. на революцию. Глубокой, хотя и неисчерпывающей была и мысль Руссо о неизбежности войн при правлении деспотов-монархов.

Взгляды Руссо теоретически обосновывали радикализм Великой французской революции 1789—1793 гг. (в частности «Декларацию прав человека и гражданина»), но они же впоследствии были заложены в основу будущих социалистических программ общественных перемен.

Политические концепции французского Просвещения XVIII в. были использованы демократическим крылом борцов за независимость североамериканских колоний Британии в 1775—1783 гг. С. Адамсом, Т. Пейном, Б. Франклином. Автором великого революционного документа Декларации независимости Соединенных Штатов Америки, принятой 4 июля 1776 г., стал Т. Джефферсон (1743—1826). В ней была отражена идея народного суверенитета, который выше законов. К числу неотчуждаемых прав человека были отнесены жизнь, свобода, равенство по рождению, право на восстание, стремление к счастью. Право собственности было отнесено Джефферсоном к числу устанавливаемых гражданских прав, а не к естественным, как, например, у Локка. Новым положением стало государственное признание субъективных прав личности, для защиты которых и создается государство (ранее считалось, что правами наделяет государство). Существенно и то, что многие положения Декларации опережали свое время, но все же были отражены в американской Конституции 1787 г. и, следовательно, стали нормой жизни молодого государства, чего не произошло, например, с документами Французской революции, «вступившими в силу» на столетие позже и в менее отчетливом выражении.

Немецкая классическая философия, отталкиваясь от взглядов французских просветителей, развивалась в ином направлении. Политические идеи ее величайших представителей И. Канта (1724—1804), Г. В. Ф. Гегеля (1770—1831), И. Г. Фихте (1762—1814), несмотря на различие их философских платформ, сближались в силу объективных условий — раздробленная Германия требовала объединения. Используя предшествующие либеральные концепции, немецкие философы в поиске центростремительных средств в конечном счете приходят к выводу о необходимости сильной власти, системы государственных институтов, конституционной монархии.

Гегель в своих произведениях (прежде всего в «Философии права») обосновывает необходимость и истинную «ценность» частной собственности как возможности для собственника выявить свою свободу во внешнем мире. Собственность, по его мнению, делает человека личностью. Уравнительные идеи Платона и Руссо Гегель отвергает, хотя и выступает против феодализма, причем как против крепостничества — личной зависимости, так и против феодальной собственности на землю, предпочитая отдать ее тем, кто ее обрабатывает.

Гегель рассматривал генезис гражданского общества и государства в развитии материальных отношений. Он абсолютизировал роль государства, благодаря которому происходило «снятие» классовых конфликтов, в котором сливались личная свобода и внешний порядок. По его мнению, это самое универсальное создание объективного духа, при котором единство правового содержания и морального убеждения достигало наивысшей формы, оно имеет абсолютную ценность само по себе.

Как теоретику Гегелю трудно что-либо противопоставить, но в реальной жизни философ опускался до восхваления прусской королевской бюрократии, видя в ней центр кристаллизации будущего общегерманского государства. Сторонник постепенных реформ сверху, Гегель был противником революционных методов, хотя и понимал значение народа и народных революций в истории. Внешнеполитические взгляды философа во многом реакционны, хотя и отражают реалии того времени: раз вечный мир невозможен, то не стоит тратить время на поиски гарантий безопасности; войны даже укрепляют государство, не давая вспыхнуть внутренним смутам; Германия — носительница абсолютного права мирового духа, она выше, чем другие страны.

Расцвет различных направлений социалистической мысли пришелся на XIX в. Самыми мощными были революционное направление (связано с именами К. Маркса и Ф. Энгельса), реформистское (Э. Бернштейн), анархистское (М. Штирнер, П. Ж. Прудон, М. А. Бакунин). К. Маркс (1818—1883) и Ф. Энгельс (1820—1895) в своих индивидуальных и coвмecтныx работах («Немецкая идеология», «Манифест Коммунистической партии», «Капитал», «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», «Крестьянская война во Франции», «Письмо к Иосифу Вейдемейеру», «Происхождение семьи, частной собственности и государства») обрисовали происхождение государства, историю политической жизни общества в рамках общественно-эконо-мических формаций и его коммунистическую перспективу.

Грандиозный замысел уравнительной перспективы вдохновил сотни тысяч последователей Маркса в XIX в. и, особенно, в XX в., привел к попыткам его осуществления в России и под ее влиянием в других странах. Либеральные идеалы свободы «для всех и повсеместно» вынуждены были временно отступить перед идеалами уравнительности и свободы как «осознанной необходимости» для избранных социальных групп. Политэкономический анализ Маркса, данный в «Капитале», вероятно, был «снарядом», пущенным в капитализм, но капитализм середины XIX в., так как уже к концу века, еще при жизни Энгельса, обнаружились его скрытые экономические и политические потенции. Революционная волна Парижской коммуны (1871 г.) схлынула, и ортодоксальные марксисты оказались в положении ожидающих нового серьезного кризиса под парадоксальным лозунгом «Чем хуже для пролетариев, тем лучше для коммунистов».

Экономическая и политическая стабилизация конца XIX в. привела к тому, что многие стали брать из марксизма только то, что их удовлетворяло. Поэтому возник ряд «легальных» марксистских течений, отказавшихся от революционного переустройства в пользу медленных реформистских перемен. Наиболее известно имя Э. Бернштейна (1850—1932), чей лозунг «Цель — ничто, движение — все!» вызвал на себя огонь жесточайшей критики со стороны ортодоксальных марксистов. Однако, как показала политическая и экономическая практика, его последователей — социалистов и социал-демократов в целом ряде стран, по крайней мере в социальной и экономической сфере пролетарии этих стран добились большего, чем их братья по классу в странах «реального социализма». Однако возможность реализации подобных программ возникает лишь с демократизацией политических структур и, соответственно, приходом к власти этих партий и движений путем победы на выборах.

Крайнюю нетерпимость в отношении государства и церкви проявляли анархисты, взгляды которых в XIX в. наиболее полно выразили М. Штирнер (1806—1856), П. Ж. Прудон (1809—1865), М. А. Бакунин (1814—1876). В отличие от марксистов они требовали немедленной отмены государства как органа насилия, подавления свободы личности и коллектива. Однако их идеи носили в основном разрушительный характер по отношению к современным структурам власти, а предлагавшиеся способы создания органов управления ассоциациями производителей в конечном счете напоминали примитивные формы федерации. Некоторые же направления анархистской мысли вообще ограничивались критикой существующих политических режимов.

2. Обзор политической мысли России осуществлять непросто, поскольку может быть выбрано несколько точек отсчета: либо это XVIII в., когда в истории политической философии России появляются первые значительные фигуры сторонников абсолютизма — Феофан Прокопович, В. Н. Татищев, И. Т. Посошков — и его противников — М. М. Щербатов, стоявший на защите древних дворянских сословных привилегий, С. Е. Десницкий, Я. П. Козельский, В. Ф. Малиновский — российские просветители, немало заимствовавшие от просветителей французских, либо это более ранние периоды российской политической культуры, которую в целом можно охарактеризовать как следовавшую за деяниями политиков — идеи мыслителей этого времени мы находим первоначально в летописях, церковных хронографах, редких записанных фольклорных произведениях, а после освобождения от татаро-монгольского ига в конце XV в. и становления Московского государства — в документах царского двора и патриарха, свидетельствах современников-иностранцев. Подобная «безымянность» политических идей — вовсе не специфическая русская черта, то же явление характерно для феодальной Европы, когда политическая идея зарождалась в окружении монарха или церковного патриарха, а затем в зависимости от ее удачного или неудачного воплощения становилась явлением истории и тогда уже получала свое место в записываемых «хрониках», «деяниях» и т. п.

До монголо-татарского нашествия ключевыми политическими идеями (проблемами) во внутренней жизни были идеи формирования единого государства, противостояния элементов властных структур: князя, бояр, народного вече с перевесом одной из политических сил, борьба холопов и феодалов, а во внешней политике — независимость от Византии. Приход кочевников сделал доминантой политической жизни, естественно, отношения с Ордой и борьбу с европейской католической экспансией на славянские земли. Двойная угроза с востока и запада наряду с внутренними причинами заставляла думать о единении княжеств вокруг какого-либо центра. Победа над Ордой — это и результат такого единения, и фактор, способствовавший объединению русских княжеств вокруг Москвы. Подъем, вызванный этим событием, совпал по времени с крушением Царьграда-Константинополя, что обусловило выдвижение новой идеи: «Москва — третий Рим». Начинается движение на восток, кристаллизуется долговременная внешнеполитическая цель — выход к морям на юге и западе.

Конец XVII—начало XVIII вв. — завершение борьбы с боярским сословием, становление абсолютизма и империи, завоевание выхода на Балтику, сопровождающиеся подъемом культуры и оформлением первых разнополюсных социальных и политических позиций, получивших легальное выражение, общественная мысль в России «обретает имена». После выхода к Черному морю одной из центральных внешнеполитических целей России стало установление контроля над черноморскими проливами.

Одним из первых сторонников республики (а не обратной трансформации абсолютной монархии в сословную) стал А. Н. Радищев (1749—1802), указавший на народную революцию как путь к ней.

Период после Французской революции 1789—1794 гг. и до нашествия Наполеона на Россию был насыщен ожиданием близких конституционных перемен, которые ограничили бы абсолютизм. В духе просветительства и либерализма разрабатывал свои теоретические концепции и практические преобразования М. М. Сперанский (1772—1839), выдающийся администратор, по правилам которого управленческий аппарат действовал более полувека. Противник сословных привилегий и крепостного права, он выступал в пользу реформ сверху и принятия конституции, ограничивающей власть монарха. Противниками либеральных реформ выступали дворяне-крепостники, чьи взгляды выразил один из авторитетнейших русских историков Н. М. Карамзин (1766—1826). Никаких реформ, никаких ограничений монархии — так дворянское сословие, обычно стремившееся само воздействовать на царя, реагировало на угрозу возвышения буржуазии и «нового дворянства».

После победы над Наполеоном царь предпочел вообще ничего не менять. Однако обстановка в стране после Отечественной войны 1812 г. изменилась — если раньше лишь особо одаренные одиночки знакомились с политической культурой Европы, то теперь многие рядовые участники наполеоновских походов увидели иную хозяйственную, социальную, политическую жизни и требовали реформ. Главные политические требования так называемого декабристского движения были отражены в «Русской правде» П. И. Пестеля (1793—1826) и проекте конституции Н. М. Муравьева (1795—1843). Взгляды Пестеля были более радикальными и сильно отличались от проекта Муравьева. Республика у Пестеля противостояла конституционной монархии у Муравьева; единая и неделимая Россия с однопалатным народным вече — против федерации с «верховной думой» из представителей субъектов федерации; равенство всех граждан перед законом при отказе от сословных привилегий и имущественного ценза — вместо высокого имущественного ценза для избирателей и избираемых; военный переворот офицеров с последующей диктатурой и реформами в течение 10—15 лет и лишь затем учреждением конституции и выборами — в противовес безотлагательному созыву учредительного собрания, принятию конституции и выборам.

В середине XIX в. философская и политическая мысль России представляет собой единство двух противоборствующих течений — славянофильского и западнического (на наш взгляд, в политической практике борьба этих направлений может быть прослежена от реформ Петра и по сегодняшний день). Славянофилы в разработке мировоззренческой концепции опирались на православное учение, идеализировали национальный характер и политическое прошлое России, настаивали на особом, в отличие от других народов, российском пути, призывали оздоровить Запад (в первую очередь славян) духом православия и русских общественных идеалов. Известными славянофилами были писатели и философы И. В. Киреевский (1806—1856), А. С. Хомяков (1804—1860), Ю. Ф. Самарин (1819—1876), К. С. Аксаков (1817—1860) и др.

Западники считали, что Россия должна пройти путь европейской цивилизации, при котором православие если и не будет помехой, то вряд ли сможет играть позитивную роль; выдвигали в качестве целей либо политическую свободу, либо социализм, часто в специфической русской форме — через крестьянскую общину или при ее содействии. Характерным для западников был критицизм в отношении современного им российского общества.

Кружок «западников» был основан в 1831 г. студентом Московского университета Н. В. Станкевичем (1813—1840). В него входили разные по происхождению и убеждениям люди, которых объединял общий интерес к европейской культуре (философии, литературе, музыке), — среди них Бакунин, Белинский, Боткин, Грановский, Кавелин, Катков, Кольцов, Лермонтов и др. Все они находились под воздействием ходивших в списках «Философических писем» П. Я. Чаадаева (1794—1856), участника войны 1812 г., объявленного Николаем I сумасшедшим после публикации первого письма в 1836 г. (остальные письма были опубликованы лишь в 1935 г., а шестое и седьмое — вообще лишь недавно из-за упоминания в них о положительном влиянии церкви).

Виднейшим западником был А. И. Герцен (1812—1870), с 1847 г. находившийся в эмиграции и ставший проповедником социализма как анархистской федерации автономных коммун, но с российским «акцентом» — формирующейся через крестьянскую общину, уже якобы настолько готовую к социализму, что достаточно путем революции покончить с самодержавием. Герцен издавал журналы, в которых отражались взгляды революционного крыла российской оппозиции.

Вообще и славянофилам, и западникам приходилось учитывать российские реалии: подавляющее преобладание сельского населения, наличие крепостного права, а после 1861 г. — его «наследия» — включенность крестьян в общину с ее особой психологией, для которой вряд ли был приемлем «фермерский» путь развития сельского хозяйства. Так, революционные демократы Н. Г. Чернышевский (1828—1889) и Н. А. Добролюбов (1836—1861) считали крестьянскую общину непременным условием развития русского социализма, а народовольцы пытались просветить и поднять деревню на борьбу с самодержавием. Иначе смотрели на эту проблему народники, в частности П. Н. Ткачев (1844—1885), считавшие, что поскольку крестьянство консервативно, сознательному меньшинству нужно немедленно начинать революционную борьбу с царизмом, устанавливая свою диктатуру для осуществления перемен в обществе.

В конце XIX—начале XX вв. народничество уступает место различным направлениям социалистической мысли: во главе марксистского течения встали Г. В. Плеханов (1856—1918), а затем В. И. Ульянов (Ленин) (1870—1924). В 1903 г. российская социал-демократия распалась на два противоборствующих лагеря — большевиков во главе с Лениным, ведущих к пролетарской революции и диктатуре, и меньшевиков во главе с Ю. О. Мартовым (1873—1923), готовых идти в русле постепенных, эволюционных преобразований (на их позиции впоследствии перешел и Плеханов). Наряду с ними активно действуют, особенно среди крестьян, социалисты-революционеры, анархисты-коммунисты во главе с П. А. Кропоткиным (1842—1921), разработавшие перспективную аграрную программу, позже поддержанную большевиками.

Уже во второй половине XIX в. в русской политической мысли возникло религиозно-философское направление, соединенное с идеей правового государства. Его основоположником был В. С. Соловьев (1853—1890), а крупнейшими представителями — Н. А. Бердяев (1874—1948), С. Н. Булгаков (1871—1944), И. А. Ильин (1883—1954), Е. Н. Трубецкой (1863—1920), С. Н. Трубецкой (1862—1905), Г. П. Федотов (1886—1951), С. Л. Франк (1877—1950), В. Ф. Эрн (1882—1917) и др. Немаловажно то, что многие из них начинали с марксизма, участия в революционной деятельности, но затем становились идеологическими противниками большевизма, поскольку выдвигали на первый план личность, ее права, свободы, духовное содержание, а значит, были противниками коллективизма и диктатуры государства и революции. Поиск жизненного духовного идеала приводил их к осознанию религиозных ценностей православия, связанных с углубленным и тонким познанием философии русской истории.

На рубеже веков развитию конституционных идей с учетом особенностей общественной жизни России послужили работы Б. А. Кистяковского (1869—1920), М. М. Ковалевского (1851—1916), К. Н. Леонтьева (l831—1891), П. Н. Милюкова (1859—1943), Н. К. Михайловского (1842—1904), П. Б. Струве (1870—1944), П. И. Новгородцева (1886—1924), Л. А. Тихомирова (1852—1923), Б. Н. Чичерина (1828—1904), В. В. Шульгина (1878—1976). Свое видение российских перспектив пытались использовать в собственной политической практике П. А. Столыпин (1862—1911), М. Т. Лорис-Меликов (1825—1888), С. Ю. Витте (1849—1925), К. П. Победоносцев (1827—1907).

Октябрьскую революцию 1917 г. не приняли и не могли принять из-за непримиримой позиции Ленина и большевиков все другие политические течения. Отметим противоречивые теоретические посылы лидеров большевиков, расходившиеся прежде всего с учением Маркса, и блестящее, поразительное умение использовать в своих интересах складывавшуюся политическую конъюнктуру.

Обратим также внимание на отношение Ленина к важнейшим аспектам политической культуры, которые он как юрист, несомненно, знал, но игнорировал: к выборным представительным органам (парламент, Государственная Дума, Учредительное собрание, Советы) как результату волеизъявления масс; к лозунгу «Вся власть Советам!» в свете теории разделения властей; к роли представительных органов, наполнявшихся представителями трудящихся, и исполнительных комитетов, состоявших из чиновников, бюрократии, в системе советов; к многопартийности, если к 1921 г. осталась только РКП(б) и без фракций; к инакомыслию, если в 1922 г. многие вышеперечисленные философы-идеалисты и деятели культуры были высланы из Советской России, были репрессированы многие священники, был создан первый Соловецкий лагерь особого назначения для «перевоспитания» интеллигенции; к оппозиции как части гражданского общества, формирующей, возможно, противоречивые, но прогрессивные идеи; к демократии без этих существенных ее черт; к диктатуре меньшинства и т. д.

Еще при жизни Ленина большевиками закладывались основы будущего режима. Однопартийность, господствующая государственная идеология, сращивание партии и государства с его проникновением в экономическую, культурную, семейную и личную жизнь и репрессиями против малейшего сопротивления, а часто и просто в назидание — все это признаки тоталитарного режима. И. В. Сталин (1879—1953) в острой борьбе в 1920-х гг. проявил незаурядные качества сначала мастера политической интриги, а затем диктатора, на три десятилетия сконцентрировавшего в своих руках власть, сопоставимую с властью восточного деспота. В конце 1920-х—начале 1930-х гг. для укрепления его личной власти и власти партии создается так называемая административно-командная система управления, при которой к вершине властной пирамиды сходились все нити отраслевого управления, а почти все посты в этой иерархии заняли выдвиженцы со слабыми профессиональными знаниями, но способные заставить выполнять любую команду. «Ленинская гвардия», т. е. ближайшее окружение Ленина, обладавшая познаниями во многих отраслях экономической и культурной жизни, которую он сплотил, несмотря на резкие идейные и политические разногласия, была почти полностью заменена, а в конце 1930-х гг. уничтожена. Индустриализация, милитаризация, коллективизация сельского хозяйства, единомыслие в искусстве, литературе, архитектуре, музыке, одежде, быте стали факторами, способствовавшими политическому бесправию личности, господству произвола по отношению к отдельным людям и целым народам, особой внешнеполитической идеологии с якобы классовыми приоритетами.

Со смертью Сталина никто уже не мог претендовать на подобную роль, но это означало лишь то, что тоталитарный режим утратил авторитарные черты личной диктатуры. Номенклатура — порождение административно-командной системы — выдвигала на вершину власти правителей, недостойных великой страны, доведших ее до экономических и внешнеполитических кризисов. Внутри страны политическая мысль, за редким исключением, не шла дальше апологетических интерпретаций ленинских идей и составления однообразных и не выполнявшихся партийных программ и решений съездов. Но вплоть до 1990-х гг. политический механизм по инерции продолжал работать, пока не развалился под напором непродуманных реформ, всплеска национализма и личных амбиций новых лидеров.

Попытки обозначить хотя бы контуры необходимых преобразований (А. Д. Сахаров, А. И. Солженицын и др.) не имели успеха — во-первых, разрушительный напор оказался сильнее, во-вторых, некоторые идеи реформаторов опережали свое время, и, как следствие, реформы в целом не были однозначно восприняты населением как необходимые. Таким образом, практика вновь опередила теорию, вызвав в обществе потрясения революционных масштабов и распад великой страны.

3. Политическая наука накопила большой опыт. Современные политологические концепции своими корнями уходят в различные направления социальной философии XIX в.

Вслед за Г. Спенсером Л. Гумплович (1838—1909), перенося на общество биологические законы, выдвинул теории самосохранения социальных групп, борьбы рас и племен как необходимой составляющей эволюции общества. В ряде работ он излагал свой взгляд на происхождение государства — теорию насилия: сила давала власть, возможно, путем войны, приводившей к рабству одних, к господству других. Но к XIX в. положение изменилось, сложилось «культурное государство» с равноправными гражданами, парламентской демократией, растущими благосостоянием и законопослушанием.

Большое значение в современной политологии имеет теория элит, представленная Г. Моской (1858—1941), а затем развитая В. Парето (1848—1923). Моска утверждал, что вне зависимости от уровня развития в каждом обществе существуют классы управляющих и управляемых, причем первый, всегда малочисленный, монополизирует власть и пользуется всеми ее привилегиями, а второй (многочисленный) доставляет ему материальные средства поддержки. Критерии, по которым формируется элита, Моска связывает с организаторскими способностями, материальным и интеллектуальным превосходством. Элита может быть аристократической, стремящейся передавать власть по наследству, если не юридически, то хотя бы фактически, или демократической, когда она обновляется за счет наиболее активных и способных к управлению представителей низших слоев. Если первая имеет тенденцию к вырождению, то вторая, замещая ее, обеспечивает преемственность и стабильность руководства страной.

Оригинальный взгляд на историю общества как постоянную борьбу и «циркуляцию» элит представил Парето, причем выдвижение в состав политической или интеллектуальной элит для него связано со способностью индивида к инстинктивным, иррациональным поступкам, представляющим особый дар в сравнении с рациональностью, пронизывающей общество. В его словаре «остатки» — это чувства или аффективные действия, слившиеся с природой человека, а «производные» — интеллектуальные системы защиты, благодаря которым словам или поступкам придается видимость рациональности (идеологии, оправдательные теории).

Парето, определяя элиту, давал ей широкое и узкое толкование. Широкое охватывало всю общественную элиту — от известного шахматиста, поэта до любовниц политиков; узкое — лишь правящую, играющую важную роль в управлении, принимающую решения часть высшего слоя. Являясь наследником взглядов Макиавелли, Парето указывал на два основных средства управления — силу и хитрость («львов» и «лис»), причем деятельность «львов» характерна для авторитарных режимов, а «лис» — для демократических или, используя его выражение, плутодемократических.

История общества представляла и представляет, по мнению Парето, циркуляцию элит: элита, не готовая бороться за свое положение, провозглашающая гуманные принципы правления и пытающаяся их осуществить, должна уступить место другой, более мужественной. Успех — единственное бесспорное оправдание власти элиты.

Проблема соотношения демократии и авторитаризма, утраты со временем демократическими институтами и процедурой управления либеральной сущности волновала многих ученых, в том числе недооцененного в России, но еще при жизни признанного в Европе М. Острогорского (1854—1919), который в работе «Демократия и политические партии» сумел последовательно и четко сформулировать ряд либеральных идей, присущих русским конституционалистам. Показав, как эволюция избирательных систем Англии и Соединенных Штатов повлияла на политическую систему в целом и на становление особых ассоциаций — партий в частности, Острогорский вложил в свой фундаментальный труд и косвенные представления о возможностях политической жизни России. У русского ученого не было идеализации этого общественного института, уже тогда он показал, как происходит бюрократизация партий в концепции так называемого кокуса, переход их руководства к манипулированию массами в условиях низкой политической культуры последних.

Сходные взгляды на деятельность политических партий демонстрировал Р. Михельс (1876—1936), сформулировавший «железный закон олигархии»: в партии, как и в обществе в целом, основная масса членов пассивна и предоставляет право управления сравнительно небольшой элитарной группе, которая в первую очередь заботится о своем привилегированном положении. Михельс сделал несколько интересных замечаний по поводу социального и национального происхождения социалистических вождей, реальных интересов социальных слоев и программной «мифологии» партий.

Значительный вклад в политологию ХХ в. внес М. Вебер (1864—1920). Выделяя модели «идеального типа», в частности, господства (легитимации власти), такие как традиционное, харизматическое и рациональное, Вебер отдавал предпочтение рациональному, легальному господству, хотя и признавал неизбежность сочетания различных типов в реальной политике. Он внес наибольший вклад в разработку теории «государственной бюрократии», считая бюрократию рациональной формой коллективной деятельности, а капитализм — концентрированным выражением рациональности. Вебер критически относился к социализму вообще и к революционным способам его достижения в частности. Это нашло отражение в его анализе и революции в Германии и ситуации, сложившейся в России после социального взрыва 1905 года.

Существенный вклад в современную политологию внесли зарубежные ученые-марксисты, которые, начиная с А. Грамши, искали возможности сочетания менявшихся условий общественного развития с революционной направленностью коммунистических партий.

И в нашей стране и за рубежом политология продолжает развиваться по ряду основных направлений, в рамках которых в соответствии с консервативной, либеральной, радикальной и социалистической традициями могут выделяться отдельные школы и концепции: политического лидерства и элиты; организации политических систем и режимов; бюрократии и принятия политических решений; политической культуры и легитимности; социализации и демократии и др.

Ключевые понятия: теократия, договорная теория, теория разделения властей, концепция «народного суверенитета», славянофильство, западничество, диктатура пролетариата, административно-командная система, номенклатура, теория насилия, политическая элита, циркуляция элит, «кокус», «железный закон олигархии», харизматическое господство.

Методические рекомендации для студентов: поскольку тема изучается в основном самостоятельно, ее основные положения — этапы развития политической мысли и наиболее существенные идеи, следует закрепить на практическом занятии.

Методические рекомендации для преподавателя: отсутствие в учебном плане бакалавриата дисциплины «История политических и правовых учений» вызывает необходимость более широко рассматривать при изучении политологии этапы развития политической мысли, авторов и содержание концепций, наиболее значимых для современной политики. Кроме практического занятия по этой теме изучение концепций будет происходить при последующем ознакомлении студентов с категориями и теорией политики.


Каталог: Fmt6qU01 -> 2013
Fmt6qU01 -> Программа учебной дисциплины Направление подготовки: 030900 Юриспруденция Профиль подготовки: прокурорская деятельность
Fmt6qU01 -> Программа учебной дисциплины Направление подготовки: 030900 Юриспруденция Профиль подготовки: прокурорская деятельность
Fmt6qU01 -> Учебное пособие для бакалавриата Часть I теория государства санкт-Петербург 2016 АкадемиЯ
Fmt6qU01 -> В правотворческой деятельности
Fmt6qU01 -> Издается с 2008 года Санкт-Петербургским юридическим институтом (филиалом)
2013 -> А. В. Юрковский Конституционализм и политические
Fmt6qU01 -> Федчин Владимир Сергеевич зав кафедрой культурологии и управления социальными процессами Института социальных наук игу, доктор философских наук, профессор ф 54 Социология : рабочая программа
2013 -> Конференция Иркутск, 22 марта 2013 г


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   21


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница