И. М. Кобозева семантические проблемы анализа политической метафоры


Какие гиперболы можно считать метафороподобными ?



Скачать 191.82 Kb.
страница2/3
Дата10.05.2018
Размер191.82 Kb.
1   2   3
3. Какие гиперболы можно считать метафороподобными ?

По мнению А. Вежбицкой гипербола, метафора и сравнение, хотя и отличаются друг от друга семантически, но имеют и общую семантическую основу: ‘(А) — можно сказать, что это…В’ [Вежбицкая 1990, с. 142], где А соответствует высказываемому или подразумеваемому буквальному смыслу, а В — фигуральному, не соответствующему действительности. Главное отличие метафоры и от гиперболы и от сравнения по Вежбицкой — наличие в метафоре отрицания: ‘(А) — можно сказать, что это не А, а В’. В разделе 1 мы уже объяснили, почему при анализе политической метафорики мы считаем уместным рассмотрение образных сравнений как метафороподобных выражений: в них, как и в метафоре, между А и В устанавливается отношение сходства или аналогии, при том, что А и В принадлежат двум когнитивно далеким друг от друга областям. Теперь мы можем уточнить это метафорическое в своей основе понятие когнитивного расстояния между концептами.

Естественно считать когнитивно далекими друг от друга такие два концепта, между которыми нет стандартных связей в базе знаний о мире (так называемых фоновых, или энциклопедических знаний, участвующих в процессах понимания текста на ЕЯ). Так, ни в знаниях об идеологии, ни в знаниях о строительстве, ни в какой-либо третьей области знаний мы не найдем такой когнитивной структуры (схемы, фрейма, сценария и т.п.), в которой бы одновременно присутствовали и ‘цемент’ и ‘идеология’. Это и позволяет расценить выражение типа идеологический цемент как метафору, а соответствующее сравнение, например, Идеология подобна цементу, как метафороподобное выражение.

Что же касается гиперболы, то в указанном когнитивном отношении множество выражений, содержащих гиперболу, неоднородно. Рассмотрим сначала выражения, подобные примеру (10), напр., (11) или (12):



  1. Я тысячу раз говорила вам об этом.

  2. Ее муж настоящий Отелло.

Вряд ли кто-то станет спорить с тем, что эти выражения содержат гиперболу, то есть явно ложное преувеличение по сравнению с действительным положением дел, которое служит чисто экспрессивным целям и так и понимается адресатом. Можно согласиться с А. Вежбицкой в том, что в семантическую структуру таких выражений входит смысл ‘более, чем очень’ (‘Я более, чем очень много раз говорила вам об этом; можно сказать, что я говорила об этом тысячу раз.’; ‘Он более, чем очень ревнив; можно сказать, что он Отелло.’). Но переменные А и В из формул толкования соответствующих тропов представлены здесь концептами, которые в знаниях о мире стандартно связаны: ‘тысяча раз’ есть ‘очень много’ для типовой ситуации говорения кому-либо о чем-либо; ‘Отелло — герой трагедии Шекспира, который был чрезмерно ревнив’. Наличие таких стандартных связей между А и В исключает отнесение подобных гипербол к метафороподобным выражениям. По той же причине мы не согласны считать метафорами, или хотя бы метафороподобным выражениями примеры типа (13) или (14)11:

  1. У него от страха поджилки затряслись/мороз прошел по коже и т.п.

  2. Я умираю от голода.

Несомненно, в (13) и (14) представлены идиоматические способы выражения чрезвычайно высокой степени страха и голода соответственно. Но при этом в них и им подобных отсутствует главное когнитивное свойство метафоры, на котором и зиждется ее эвристическая функция, — в них нет соединения двух концептов, не связанных между собой в базе знаний о мире. Действительно, каузальная связь между интенсивностью страха и испытываемыми при этом соматическими ощущениями, частичной потерей контроля и т. п. явлениями, некоторые из которых могут проявляться в виде наблюдаемых симптомов (например, озноб, дрожание и т.п.), входит в знания об эмоциональных состояниях человека. Точно так же голод — одна из печально известных причин смерти. Именно поэтому высказывание (13) не содержит никакого нового взгляда на страх, а (14) — на чувство голода. Следствие и причина связаны метонимически, а не метафорически12. Пример такой неметафоричной политической гиперболы представлен в (15):

(15) Но кто бы ни пришел к власти в Сербской Республике — он будет вынужден выполнять требования "архитекторов" Дейнтонских соглашений, иначе республика просто исчезнет с карты единой Боснии и Герцеговины.

Говоря республика исчезнет с карты, автор допускает преувеличение, желая подчеркнуть опасность нарушения властями Сербской Республики тех или иных пунктов международных соглашений. Исчезновение национально-государственного образования с карты — прямое следствие его исчезновения в мире политики, что, как правило, вызывается утратой им своей автономии (это — часть наших знаний о политике), а утрата автономии может рассматриваться как наивысшее зло для государственного образования. И хотя “картографическая” метафора используется в российском политическом дискурсе (например, приход к власти левых партий как изменение окраски страны на карте), (15) не имеет к ней никакого отношения, поскольку здесь задействован иной — метонимический — когнитивный механизм (выражение сверхвысокой степени какого-либо признака через указание на наступающие при такой его степени последствия).

В силу обоснованного в разделе 1 когнитивно-функционального подхода к метафоре, мы включаем в базу только такие гиперболы, в которых, как и в метафоре, присутствует если не отождествление, то уподобление двух когнитивно далеких (непосредственно не связанных) концептов, см., например, рекламную гиперболу (16) и политическую(17):

(16) Хургада — рай для любителей подводного плавания.

(17) …жители Азербайджана, не имея возможности обратиться в Конституционный суд своего государства, вскоре смогут на законном основании забросать жалобами суд Совета Европы. Как вполне резонно предположил один из лидеров демократической партии Азербайджана: "Я боюсь, что Европа утонет в потоке этих жалоб"

В (16) населенный пункт уподоблен раю (правда, не для всех), в результате чего на него переносятся общеизвестные положительные коннотации рая. В (17) гипотетическое поступление в суд Совета Европы многочисленных жалоб из Азербайджана представлено как стихийное бедствие со свойственными этой концептуальной области взаимосвязями понятиями ‘стихии’, ‘неуправляемости’, ‘жертвы’, ‘случайности’, ‘прогнозирования’, ‘спасения’ и т. п. В обоих случаях возможности трактовки денотативной ситуации расширяются, чего нет при метонимической связи понятий.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница