И. И. Рубина и судьбы политической экономии



страница1/11
Дата21.05.2018
Размер1.25 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ


ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ

И.И. РУБИНА И

СУДЬБЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ


Материалы Круглого стола,

посвященного 125-летию со дня рождения И.И. Рубина

15 декабря 2011 г.

Москва - 2011

СОДЕРЖАНИЕ

Л.Л. Васина. Исаак Ильич Рубин − возвращение из забвения
А.И. Колганов. Дискуссия об абстрактном труде и проблемы применения метода «Капитала» К.Маркса
М.И. Воейков. Исаак Рубин: Политическая экономия как наука овеществленных отношений

1. Штрихи интеллектуальной биографии: стиль

2. Товарный фетишизм и форма стоимости

3. О политической экономии

3.1. О границах политической экономии

3.2. О предмете политической экономии

4. Рубин в критике

Д.В. Мельник. Между «механицизмом» и «идеализмом»: И.И. Рубин и советская политэкономия.

Л.Л. Васина.


ИСААК ИЛЬИЧ РУБИН − ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ЗАБВЕНИЯ
В последние двадцать лет немало сделано для возвращения в отечественную науку имен ряда оригинальных российских экономистов, несправедливо забытых на десятилетия. Достаточно назвать такие имена, как В.К. Дмитриев, Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов. В области методологии и интерпретации экономической теории Маркса одно из ведущих мест в 1920-е годы занимал И.И. Рубин. Оригинальный теоретик, прекрасный переводчик и популяризатор экономических теорий, блестящий лектор, Рубин оставил достаточно обширное наследие, разнообразный характер которого вызывает неподдельное уважение, особенно если принять во внимание обстоятельства жизни ученого в 1920−1930-е годы. Наибольшую известность получила в 1920-е годы работа Рубина «Очерки по теории стоимости Маркса», выдержавшая четыре издания. Большой популярностью пользовалась также работа Рубина «История экономической мысли», также вышедшая четырьмя изданиями и являвшаяся самым востребованным учебным пособием по данному курсу для вузов в 1920-е годы. В конце 1920-х годов «Очерки по теории стоимости Маркса», оказались в центре острой дискуссии, итогом которой стало обозначение идей Рубина и его сторонников уничижительным термином «рубинщина», представленном как идеалистическое направление в политической экономии и даже более того − как идеалистическая фальсификация экономического учения Маркса, что в обстановке того времени было равносильно политическому обвинению. С начала 1930-х годов имя Рубина и его идеи упоминаются только в «ругательном» ключе, а впоследствии вообще вычеркиваются из истории экономической науки.

Первую попытку воскресить имя Рубина из небытия сделал Роман Роздольский, который в своем капитальном труде «История создания «Капитала»», изданном во Франкфурте на Майне в 1968 г., назвал И.И. Рубина после десятилетий забвения «выдающимся русским экономистом» и поведал о трагической судьбе Рубина и большинства приверженцев его научной школы, которые «погибли в сталинских застенках и концентрационных лагерях».1 После публикации в 1970-х годах в США, Великобритании и ФРГ переводов главных работ Рубина «Очерки по теории стоимости К. Маркса» и «История экономической мысли» в переводах,2 идеи Рубина вновь, как когда-то в СССР, стали предметом содержательных научных дискуссий. В спорах вокруг работ и идей Рубина отмечалось, что перед читателем оказалось не устаревшее, почти 50-летней давности сочинение, а вполне современное, оригинальное, глубоко аргументированное произведение, фактически содержавшее полное изложение модной в 1960–1970-х годах концепции отчуждения. И сегодня изучением идей Рубина занимаются в Германии, Италии, Греции, Японии, Канаде и даже Бразилии.

В конце 1980-х годов к фигуре Рубина попытался привлечь внимание А.Ю. Мелентьев опубликовав в журнале «Экономические науки» фрагмент статьи Рубина под заголовком «Стоимость как регулятор производства».3 Дальнейшие шаги в этом направлении были сделаны в 1990-е годы.

В начале 1991 г. племянники И.И. Рубина М.В. и В.В. Желтенковы при посредничестве Я.Г. Рокитянского передали на хранение в Центральный партийный архив (ЦПА) ИМЛ при ЦК КПСС (ныне Российский государственный архив социально-политической истории – РГАСПИ) незавершенную рукопись Рубина «Очерки по теории денег Маркса», а также некоторые другие документы (рукопись Рубина «Рикардо о капитале», его фотографии), в том числе воспоминания его сестры Блюмы Ильиничны Желтенковой (1884–1969) о посещении Рубина и его жены Полины Петровны Рубиной в ссылке в 1935 г. и копии документов о полной реабилитации И.И. Рубина. Рукопись работы «Очерки по теории денег Маркса» была сохранена стараниями сначала жены Рубина Полины Петровны Рубиной, не оставлявшей до самой своей смерти в 1958 г. попыток добиться реабилитации И.И. Рубина, затем его сестры и ее детей М.В. и В.В. Желтенковыми. С этого момента началась работа по изучению биографии и научного наследия И.И. Рубина, завершившаяся спустя ровно двадцать лет публикацией рукописи «Очерки по теории денег Маркса» в сборнике «Истоки».4 В 1991 г. после поступления рукописи в ЦПА в Секторе произведений К. Маркса и Ф. Энгельса ИМЛ при ЦК КПСС по завершении научной экспертизы возникла идея издать эту рукопись совместно с «Очерками по теории стоимости Маркса», давно ставшими библиографической редкостью. Осуществить этот проект, к сожалению, тогда не удалось.

Однако усилия по возвращению имени Рубина в отечественную науку были продолжены. В 1992 г. была опубликована наша совместная с Я.Г. Рокитянским статья «Страницы жизни и творчества экономиста И.И. Рубина» (переизданная в 2003 г.)5, затем в 1994 г. последовали еще две наши публикации.6 Тем не менее потребовалось еще 17 лет, прежде чем удалось опубликовать рукопись Рубина по теории денег Маркса.

Отсутствие интереса к данной теме, как и к фигуре Рубина в целом, связаны, как представляется, прежде всего с коренным изменением положения в нашей экономической теории, отрицанием марксизма как научного мировоззрения, негативным отношением в Марксу и исключением марксистской экономической теории из арсенала экономической науки. Однако ренессанс Маркса, обозначившийся на рубеже тысячелетий, когда в конце 1999 г. по результатам голосования в Интернете, проведенном британской корпорацией «BBC», Маркс возглавил список наиболее выдающихся мыслителей второго тысячелетия, опередив А. Эйнштейна, И. Ньютона, Ч. Дарвина, И. Канта и др., и особенно проявившийся в 2008−2010 гг. в связи с мировым финансово-экономическим кризисом, дает себя знать и в России. Одним из проявлений этого процесса является, как представляется, и публикация в издании Высшей школы экономики рукописи И.И. Рубина «Очерки по теории денег Маркса». Учитывая сегодняшний интерес в разных странах к наследию Рубина, принципиально важно было опубликовать данную рукопись на русском языке и в России.



***

Рубин родился в июне 1886 г. в г. Двинске (ныне Даугавпилс, Латвия) в состоятельной еврейской семье. Он получил традиционное для своей среды образование – с пяти лет учился в хедере, затем у домашних учителей и в гимназии. Сдав экстерном курс классической гимназии в г. Витебске, Рубин поступил в 1906 г. на юридический факультет Петербургского университета, который окончил в 1910 г. Помимо юриспруденции его уже тогда интересовали экономические дисциплины, которые на юридическом факультете (экономического факультета в те годы в университете не существовало) преподавали И.И. Кауфман, автор фундаментальных работ по вопросам денежного обращения, финансам и кредиту в России (его работы «К учению о деньгах и кредите», «Статистика русских банков», «Теория и практика банкового дела» и «Теория колебания цен» в оригинале изучал Маркс), а также первый российский экономист с мировым именем М.И. Туган-Барановский, основные работы которого – «Промышленные кризисы» и «Русская фабрика в прошлом и настоящем» – получили широкую известность не только в России, но и благодаря их переводам (прежде всего на немецкий язык) в других странах. Однако шансов заниматься экономической теорией у Рубина в силе его происхождения в России до 1917 г. не было.

По окончании университета Рубин некоторое время работал в Петербурге в нотариальной конторе. В 1912 г. он переехал в Москву, где продолжал заниматься юридической практикой, сочетая ее с литературной и научной работой. В 1913–1914 годах Рубин опубликовал первые статьи по гражданскому праву. С 1915 г. до августа 1917 г. он работал секретарем-делопроизводителем Земского союза и московского городского союза; в 1917–1918 годах был секретарем и помощником в юридической части Московской экономической кассы страхования, работал также в редакциях разных журналов. Первые публикации Рубина касались вопросов юридической практики. Первая работа (1913 г.) называлась «Об условиях ответственности господ и верителей за недозволенные деяния слуг и поверенных».7 Затем последовали комментарии к законам о наследовании, солдатских пенсиях. После Февральской революции 1917 г. Рубин обращается к социально-экономической тематике. В газете «Известия» он опубликовал более десятка статей по текущим экономическим и социальным проблемам, впоследствии в 1917−1919 гг. печатался также в журналах «Рабочий мир» и «Продовольственное дело». Вот названия некоторых из статей Рубина того времени: «Городские управления и борьба с безработицей», «Биржи труда и контроль над производством», «Трудовая повинность», «Борьба со спекуляцией и торговые служащие», «Национализация фабрик», «Социальное страхование на распутье», «Забастовки и доходы рабочих», «Октябрьская революция и рабочее законодательство», «Революция и народное хозяйство в Германии», «Социальные классы в Венгрии», «Пролетариат в Австрии». Сегодняшнему читателю эти статьи могут быть интересны конкретными данными о положении в экономике России в первые годы Советской России, а также анализом социального положения и экономики в Германии, Венгрии, Австрии в те годы.

***


По своим политическим взглядам И.И. Рубин был в те годы социал-демократом. Его политическая деятельность началась в 1904 г., когда он вступил в организацию еврейских рабочих «Бунд» и вел активную пропагандистскую работу среди рабочих в черте оседлости. В 1905 г. впервые был арестован, но спустя два месяца, по амнистии после царского Манифеста 17 октября, выпущен на свободу. Во время первой мировой войны Рубин примыкал к левому крылу меньшевиков – меньшевикам-интернационалистам. К Октябрьской революции отнесся сдержанно, но с самого начала считал необходимым работать в органах советской власти. Вместе с тем Рубин продолжал свою деятельность в московской организации Бунда, а когда в апреле 1920 г. в ней произошел раскол, остался с той частью членов организации, которая отказалась идти на слияние с РКП(б) и объявила себя правопреемницей Бунда. Рубин был избран в Центральный комитет Бунда, затем стал секретарем ЦК. Он и в дальнейшем продолжал считать себя последовательным социал-демократом, не скрывая своего несогласия со многими методами руководства ВКП(б). 20 февраля 1921 г. во время пленарного заседания ЦК Бунда Рубин был задержан и помещен в Бутырскую тюрьму. Однако следствию не удалось получить никаких конкретных данных для его обвинения в контрреволюционной деятельности, и вскоре Рубин был освобожден.

Спустя девять месяцев, в ночь с 5 на 6 ноября 1921 г., Рубин был вновь арестован. На этот раз его арест получил общественный резонанс. С протестом в Московском совете выступила фракция меньшевиков, в ВЧК были направлены ходатайства от президента Московского государственного университета историка В.П. Волгина, декана факультета общественных наук МГУ академика Н.М. Лукина, а также наркома просвещения А.В. Луначарского. К этому времени имя Рубина было хорошо известно в научной и преподавательской среде.

Революция открыла для Рубина возможность заниматься преподавательской деятельностью, что для него как еврея по происхождению было исключено в царской России. В 1919–1921 годы, находясь на службе в Красной Армии, Рубин преподавал общественные науки на Московских Военно-технических курсах, летом 1920 г. прочел курс политической экономии на учительских курсах при Наркомпросе, в 1920–1922 годы работал в комиссии Наркомпроса по составлению учебных программ и планов для школ и университетов, некоторое время был заведующим отделом обществоведения Гуманитарно-педагогического института. С февраля 1921 г. Рубин – профессор 1-го Московского университета, одновременно он преподавал политическую экономию в Институте красной профессуры, Институте народного хозяйства и в Коммунистическом университете им. Я.М. Свердлова. В 1919 г. будущий директор Института К. Маркса и Ф. Энгельса (ИМЭ) Д.Б. Рязанов привлек Рубина к работе над «Библиотекой научного социализма», к переводу с немецкого языка третьего тома «Литературного наследия Маркса и Энгельса»8 и их переписки. В 1922 г. уже в качестве директора ИМЭ, когда встал вопрос об издании всех экономических работ Маркса в первом русском издании Собраний сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, Рязанов также привлек к этой работе Рубина. С этого времени занятия Рубиным экономической теорией и специально экономической теорией марксизма стали основной сферой научных интересов. Не подлежит сомнению, что превращение Рубина в ведущего экономиста-марксоведа, реализация его потенций талантливого исследователя, переводчика вряд ли состоялись бы без активного участия в его судьбе Д.Б. Рязанова.

На основе интенсивной преподавательской деятельности и анализа переводимых им на русский язык трудов Маркса Рубин написал первые научные работы по истории экономической мысли и экономической теории Маркса. В начале 1920-х годов он – один из ведущих советских экономистов-теоретиков и историков экономической мысли. Этот факт подчеркивался во всех ходатайствах по освобождению Рубина из-под ареста. 22 ноября 1921 г. под поручительство академика В.П. Волгина Рубин был освобожден, однако следствие по его делу прекращено не было.

Имея репутацию яркого лектора, Рубин продолжал преподавательскую деятельность. Он занимался также разработкой теоретических проблем политической экономии, в первую очередь связанных с интерпретацией экономической теории Маркса, историей экономических учений, перевел и сопроводил своим комментарием ряд известных в то время трудов западноевропейских экономистов и социологов, написал предисловия, вступительные статьи ко многим переводным изданиям работ немецких и английских авторов, выходившим в 1920-е годы, рецензировал новые учебники по политической экономии. Наверное не будет преувеличением сказать, что Рубин в немалой степени оказал влияние на содержание учебных курсов по политической экономии и истории экономических учений, которые формировались в те годы.

Отличительной чертой работ Рубина является то, что он избегал излагать общепризнанные части экономической системы марксизма, а стремился уделить внимание спорным вопросам, представлявшим теоретический интерес. Наибольшую известность получила работа И.И. Рубина «Очерки по теории стоимости Маркса». Этот главный труд ученого вышел в свет в начале 1923 г. и на протяжении 1920-х годов переиздавался еще 3 раза. Вначале это была небольшая книжечка, состоящая из двух разделов: I. Теория товарного фетишизма; II. Теория трудовой стоимости Маркса. Как отмечал в будущем известный экономист Л.А. Леонтьев, работавший в те годы в Институте К. Маркса и Ф. Энгельса, идеи этой работы были еще раньше известны довольно широкому кругу коллег, работавших под руководством Рубина над изучением проблем политической экономии.

Уже в первом издании «Очерков» были в основном сформулированы принципиальные положения, вокруг которых впоследствии развернулась дискуссия. Не вступая в прямую полемику, Рубин фактически оспаривал в своей работе распространенные в начале 1920-х годов интерпретации Марксовой трудовой теории стоимости и товарного фетишизма, представленные, в частности, в комментариях П.Б. Струве к русскому изданию первого тома «Капитала» Маркса (Спб.: О.Н. Попова, 1906) и в «Курсе политической экономиии» А.А. Богданова и И.И. Степанова (т. 2, вып. 1, М.: Госиздат, 1919: первое издание вышло в 1910 г.). Теория стоимости определялась Струве как блестящий исторический экскурс, не имеющий отношения к реалиям товарно-капиталистического хозяйства. Товарный фетишизм в системе Маркса трактовался Богдановым и Степановым как надуманный раздел «Капитала», не имеющий прямого отношения к понятию стоимости, или как элемент общественной идеологии классового общества. Абстрактный труд определялся ими как затраты труда в физиологическом смысле, а величина стоимости – пропорционально трудовым затратам. Если учесть, с одной стороны, отсутствие в то время новых переводов и изданий «Капитала» и, с другой стороны, популярность названных изданий, становятся более понятными содержание и логика труда И.И. Рубина.

На базе методологии Маркса Рубин предпринял собственную попытку дальнейшей разработки важнейших аспектов теории стоимости, не получивших достаточного развития в «Капитале», а именно проблем абстрактного труда и редукции сложного труда. В изложении проблем теории стоимости и товарного фетишизма он выступал как представитель классической марксистской традиции, опираясь в первую очередь на анализ методологических проблем теории трудовой стоимости в статьях Р. Гильфердинга «Бем-Баверк как критик Маркса» и «Постановка проблемы теоретической экономии у Маркса», опубликованных в 1903 г. в теоретических изданиях германской социал-демократии «Die Neue Zeit» и «Der Kampf». Важным элементом концепции Рубина было обоснование методологического принципа различения вещественного («материально-технического») содержания и социальной формы, т.е., говоря современным языком, вещественной (вещной) формы и социально-экономического содержания (сущности) экономических процессов. Истоки этой концепции прослеживаются в работах Р. Гильфердинга, но значительный вклад в обоснование и развитие данного принципа в отечественной литературе внес именно И.И. Рубин. Проведение принципа различения вещной формы и социально-экономического содержания экономических процессов создавало предпосылки для использования экономического наследия Маркса применительно к анализу различных общественных форм производства, что имело большое значение как в 1920-е годы, так и в более позднее время.

Весьма тонко подходил Рубин к пониманию соотношения материального и идеального при анализе товарного фетишизма. Он поставил проблему товарного фетишизма значительно шире общепринятой в то время в литературе формулировки, а именно: под отношениями вещей, подчеркивал Рубин, Маркс вскрыл отношения людей и порождаемую товарным хозяйством иллюзию человеческого сознания, приписывающую вещам свойства, которые в действительности вытекают из общественных отношений людей в процессе производства. Как утверждал Рубин, Маркс показал не только то, что под отношениями вещей скрываются производственные отношения людей, но и что, обратно, в товарном производстве общественные производственные отношения людей неизбежно принимают вещную форму и не могут проявляться иначе как посредством вещей. Структура товарного хозяйства приводит к тому, что вещи играют особую, крайне важную общественную роль и приобретают общественные свойства. Из иллюзий и заблуждений человеческого ума вещные экономические категории превращаются в «объективные формы мысли» для производственных отношений данного, исторически определенного способа производства − товарного производства. Теория товарного фетишизма превращается, по Рубину, в общую теорию производственных отношений товарного хозяйства, в пропедевтику (введение) политической экономии.

Поскольку связь между автономными и абсолютно независимыми друг от друга производителями в товарном хозяйстве и опосредованное, косвенное регулирование их деятельности осуществляется через рынок, обмен товаров, то общественные отношения людей, подчеркивал Рубин, неизбежно принимают вещную форму. То есть вещи, продукты труда в товарном хозяйстве выступают как господствующая над товаропроизводителями сила. В этом Рубин (вслед за Марксом) видел объективную сторону товарного фетишизма. Рубин показывал, что порождаемый товарным миром фетишизм – это объективная реальность и одновременно продукт человеческого сознания. Дальнейшее развитие этот подход получит в работах советского философа Э.В. Ильенкова9.

Анализируя теорию стоимости Маркса, Рубин приходит к выводу, что главное в теории стоимости Маркса − не доказательство того, что стоимость товара зависит от количества труда, затраченного на его производство, а понимание того, что производственные отношения товарно-капиталистического хозяйства неизбежно принимают форму стоимости, а труд может найти свое выражение только в стоимости. Ошибочно представление, считает Рубин, что Маркс исходит из явлений стоимости в вещном выражении и в результате анализа приходит к выводу, что общим является труд (такая постановка вопроса имела место у предшественников Маркса). Ход же мысли Маркса, в интерпретации Рубина, по существу обратный: в товарном обществе «частный» труд отдельных производителей может превратиться в общественный только через стоимость продуктов труда.

Как подчеркивает Рубин, у Маркса речь идет не о труде как факторе производства, а о трудовой деятельности людей как основе жизни общества и тех социальных формах, в которых этот труд организован. И исследуя эту организацию товарно-капиталистического хозяйства, Рубин приходит к выводу об исключительной роли обмена как единственной формы связи производителей. По его мнению, исследование общественной формы обмена (но не обмена как такового) и его связи с производством товарного общества − вот что составляет предмет теории стоимости Маркса. Подчеркивая приоритет качественной стороны Марксовой теории стоимости над количественной стороной (вопрос о величине стоимости), Рубин отстаивал идею применимости теории стоимости для анализа товарно-капиталистического хозяйства в противоположность ее интерпретации как чисто логической конструкции или же ограничения ее действия только простым товарным производством.

В русле исследования Рубиным методологии «Капитала» Маркса не утратила интереса его статья «К истории текста первой главы «Капитала» К. Маркса»10, в которой Рубин детально проследил развитие учения Маркса о стоимости и меновой стоимости от работы «К критике политической экономии» к первому тому «Капитала», подчеркнув теоретическое значение этого анализа для понимания законов «развитого товарного хозяйства и развитой меновой стоимости»11 как предмета анализа первой главы первого тома «Капитала». В этой связи хотелось бы напомнить о дискуссии 1970-х годов относительно предмета исследования первого отдела первого тома «Капитала» Маркса.12

«Очерки по теории стоимости Маркса» содержали попытки более развернутого, по сравнению с «Капиталом», обоснования таких важных аспектов теории стоимости Маркса как понятие абстрактного труда, проблема редукции сложного труда к простому, понимание места теории стоимости в экономической теории Маркса в целом.

В системе рассуждений Рубина большое место занимал вопрос о содержании и форме стоимости. Рубин обосновывал (и совершенно справедливо) тезис о том, что вопрос о приоритете Маркса в области теории стоимости прежде всего связан с разработкой учения о формах стоимости. Это же определяет и своеобразие этой теории.

Стоимость, как подчеркивал Рубин, явление общественное. Бытие стоимости не заключает в себе ни одного атома материи, а понятие стоимости у Маркса, по его словам, носит социологический и исторический характер. В форме абстрактного труда в обмене, утверждал Рубин, происходит превращение конкретного труда отдельных товаропроизводителей в общественный труд. Понятие абстрактного труда является характеристикой общественной формы организации труда в товарном хозяйстве, «связанности» отдельных товаропроизводителей не в самом производственном процессе, а в акте обмена. Далее в первом издании своей работы Рубин оспаривал положение Маркса о том, что труд в сфере обращения не создает стоимости и прибавочной стоимости. В последующих изданиях он отказался от этого тезиса. Также впоследствии Рубин смягчил категоричность своей формулировки «абстрактный труд создается обменом».

Развитые в «Очерках по теории стоимости Маркса» идеи Рубина об абстрактном и конкретном труде, товарном фетишизме, отчуждении и др. оказались в центре теоретических дискуссий 1920-х годов в области политической экономии. «Очерки» оценивались современниками Рубина как одно из наиболее серьезных исследований теории стоимости Маркса. Известно, что очень высоко ценил работу Рубина Н.И. Бухарин, считавшийся в те годы наиболее авторитетным знатоком марксизма и теоретиком партии. Написанные в строго академическом ключе, лишенные сиюминутной актуальности, «Очерки» закладывали основы научного, творческого подхода к теории Маркса, свободного от пропагандистской упрощенности и догматизма. На протяжении не только 1920-х годов, но и позже в советской науке не было ни одной работы по данной проблематике, которая стояла бы на уровне этого труда Рубина, хотя и не свободного от спорных моментов.

Выход в свет первого издания «Очерков» совпал по времени с новым арестом Рубина 27 февраля 1923 г. По решению комиссии НКВД «за активную антисоветскую деятельность» он подлежал заключению на 3 года в Архангельский лагерь. Хлопоты близких и знакомых, среди которых был и тогдашний посол СССР в Германии Н.Н. Крестинский, помогли отсрочить отправку слабого здоровьем Рубина, страдавшего к этому времени неврозом сердца, туберкулезом легких и болезнью желудка, на Север. Однако осенью 1923 г. его все-таки отправили в Суздальский лагерь, но из-за резкого ухудшения здоровья вскоре вновь вернули в Бутырскую тюрьму. В своем письме из Суздальского лагеря Рубин писал 28 октября 1923 г., что заключение в Суздале было более мучительным и разрушительным для его здоровья, чем даже «очень суровый режим» Бутырки13.

Тем более поразительно, что время, проведенное Рубиным в заключении и затем в ссылке, было заполнено интенсивнейшим научным трудом. К моменту ареста он выполнял множество заявок и заданий различных издательств, а также ИМЭ. Для продолжения работы в тюрьме Рубин получал, прежде всего благодаря поддержке Д.Б. Рязанова, все необходимые книги, журналы и прочие материалы (тогда это еще было возможно). В частности, по заданию Рязанова, в Бутырской тюрьме (июнь 1924 г.) Рубин начал работу над новым переводом на русский язык работы Маркса «К критике политической экономии». Естественно, все выходившее из-под пера ученого, проходило цензуру. Вряд ли случайно поэтому преобладание в деятельности Рубина этого периода работ над переводами, научного редактирования книг историко-экономического содержания, сугубо научный подход к комментированию экономических произведений Маркса, которые он готовил во время заключения к публикации, отсутствие в этих работах Рубина какого-либо намека на политическую и научную жизнь того времени.

Показательный эпизод произошел после 19 декабря 1924 г. в Бутырской тюрьме, когда пришло распоряжение об освобождении Рубина из тюрьмы и отправке в ссылку в г. Карасубазар в Крыму. И.И. Рубин попросил отсрочить его освобождение, мотивируя свою просьбу следующим образом: «У меня на руках две большие работы, из них одна учебного характера («Хрестоматия по истории политической экономии»: около 450 страниц), подлежащая немедленной сдаче в Госиздат и требующая для окончательного редактирования не более 6–7 дней. В случае немедленного отъезда я буду лишен возможности переслать единственную рукопись, плод полугодовой работы, и в лучшем случае сдача задержится на 2–3 месяца»14. Просьба Рубина была удовлетворена, его пребывание в тюрьме было продлено на несколько дней. К концу декабря 1924 г. Рубин завершил работу и только после этого был отправлен в ссылку. Перед отъездом он обратился с просьбой «заехать на два часа в Институт Маркса и Энгельса для отбора необходимой для дальнейшего выполнения заказов Института и Госиздата литературы, а также для личного разговора с Д.Б. Рязановым по поводу выполнения работы для Института». Разрешения на эту встречу Рубин не получил.

В Карасубазаре Рубин и его жена сняли две комнаты в одноэтажном домике, где прожили до весны 1926 г., несмотря на неоднократные просьбы Рубина перевести его в более подходящую для его здоровья местность Крыма. Зимой 1925–1926 г. здоровье Рубина резко ухудшилось, к старым болезням добавился суставной ревматизм в тяжелой форме, усугубивший заболевание сердца. Срок ссылки Рубина истекал 13 апреля 1926 г., однако несмотря на ходатайства известных в то время обществоведов Ш.М. Дволайцкого, М.Н. Покровского и др., ему в течение трех лет было запрещено проживать в Москве, Ленинграде и ряде других крупных городов, и лишь августе 1926 г. Рубин получил разрешение поселиться в Саратове. Однако по ходатайству Рязанова, Рыкова и Бухарина ему разрешили в октябре 1926 г. приехать в Москву на три недели, а 26 ноября 1926 г. Особое совещание при Коллегии ОГПУ постановило: «Рубина Исаака Ильича досрочно от наказания освободить, разрешив свободное проживание по СССР»15.

Трудно поверить, но именно в заключении и в ссылке (с весны 1923 по осень 1926 г.) Рубин подготовил около двадцати пяти научных работ, в том числе второе, существенно переработанное и вдвое увеличенное по объему издание «Очерков по теории стоимости Маркса». Среди сделанного им в это время перевод и предисловие в книге И. Розенберга «Теория стоимости у Рикардо и у Маркса», второе издание книги «Народное хозяйство в очерках и картинках» (совместно с Р.М. Кабо), научное редактирование книги В. Либкнехта «История теории стоимости в Англии» и вступительная статья к ней, перевод книги Г. Леви «Основы мирового хозяйства» (все работы относятся к 1924 г.), а также подготовка вышедших позднее книг «Физиократы» (1925), «История экономической мысли» (1926), «Современные экономисты на Западе» (1927). Помимо этого для Института Маркса и Энгельса Рубин продолжал работать над переводом работы «К критике политической экономии» и переводил на русский язык рукопись Маркса «Замечания на книгу А. Вагнера «Учебник политической экономии»», написал ряд статей и рецензий для журнала «Архив К. Маркса и Ф. Энгельса». Он также составил антологию «Классики политической экономии от ХVII до середины ХIХ в.», сопроводив каждый раздел своими содержательными вступительными замечаниями. В эти же годы Рубиным были написаны три большие статьи – «Австрийская школа», «Амортизация» и «Вульгарная политическая экономия» – для первого издания Большой советской энциклопедии16.

С конца 1926 г. и до своего нового ареста в ночь на 24 декабря 1930 г. Рубин являлся сотрудником Института К. Маркса и Ф. Энгельса. К сожалению, документальных свидетельств о работе Рубина в институте не сохранилось, за исключением отдельных упоминаний его имени в рабочих документах ИМЭ начала 1930-х годов, уже после ареста Рубина17. Как свидетельствовал Рязанов в своем письме в Политбюро ЦК ВКП(б) и Президиум Центральной Контрольной Комиссии от 23 февраля 1931 г., в ИМЭ Рубин зарекомендовал себя как «прекрасного работника, очень знающего экономиста и прекрасного переводчика». Вскоре после прихода в Институт Рязанов передал ему заведование кабинетом политической экономии, который должен был стать центром подготовки к печати экономических произведений Маркса. Непосредственными помощниками Рубина были сотрудники кабинета Е.А. Каганович, Владимиров,18 А.Л. Реуэль.

Руководимому И.И. Рубиным небольшому коллективу предстояло сделать квалифицированный перевод многих не публиковавшихся ранее на русском языке экономических работ Маркса и Энгельса, сопоставить с подлинниками и отредактировать существующие переводы, собрать материал для научного комментирования произведений Маркса и Энгельса. В значительной части вся эта работа разворачивалась в таком масштабе впервые. Собранная в кабинете политической экономии, прежде всего стараниями Рязанова, уникальная коллекция литературы – около 14 тысяч книг по проблемам политической экономии и истории экономической мысли – обеспечивала квалифицированную подготовку работ Маркса и Энгельса к публикации как на русском языке, так и на языке оригинала в первом издании Полного собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса на языках оригинала (МЭГА), работа над которым началась также в эти годы19.

Под руководством и при непосредственном участии Рубина был подготовлен к изданию ряд тематических сборников, в том числе «Наемный труд и капитал», «К жилищному вопросу», «Энгельс о «Капитале»», «Свобода торговли и протекционизм», «Маркс и Энгельс о крестьянстве». Помимо издания работ Маркса и Энгельса Рубин занимался переводом на русский язык классиков политической экономии, в частности, подготовкой русского издания труда А. Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов». Однако главной заслугой И.И. Рубина в Институте стала подготовка в 1927–1930 годах нового издания работы Маркса «К критике политической экономии». Существовавшее на тот момент русское издание «К критике политической экономии» в переводе П.П. Румянцева (1-е изд. М., 1896; 3-е изд. Пг., 1922; 4-е изд. М., 1922) было неудовлетворительным, особенно с точки зрения перевода важнейших экономических терминов. Отсутствовал и научно-справочный аппарат.

Подготовленное Рубиным совместно с А.Л. Реуэлем и Е.А. Гурвич при участии брата Рубина Арона Ильича Рубина к печати новое издание работы «К критике политической экономии» было для того времени образцом научно-публикаторской работы. Рубин сделал новый перевод текста работы Маркса (за исключением «Введения», которое было опубликовано в переводе Е.Б. Пащуканиса), была отработана терминология, выработан тип примечаний, комментирующих и поясняющих текст, а также справочных указателей (имен, литературы, предметный). Предисловие к этой публикации написал директор ИМЭ Рязанов. Аналогов такого издания не существовало в то время и за рубежом. Новое издание «К критике политической экономии» вышло в свет в июне 1929 г. к 70-летию этого произведения Маркса. В 1930 г. вышло его второе издание. Фактически это издание «К критике…» послужило прообразом и основой для последующих русских изданий этой работы Маркса, вплоть до ее последней публикации на языке оригинала в издании МЭГА20.

Правда, после ареста Рубина и Рязанова данное издание было изъято из библиотек, а Институт срочно приступил к подготовке нового издания «К критике…», в основу которого был положен перевод Румянцева, сверенный с немецким изданием «К критике…», вышедшим в 1924 г. В этом издании было изъято предисловие арестованного к этому времени Рязанова, а подготовленный Рубиным обширный научно-справочный аппарат был сведен к небольшим указателям имен и литературы. Книга была сдана в производство 3 ноября 1931 г. и вышла в свет в апреле 1932 г. Следующее издание работы Маркса «К критике политической экономии», в редакционном предисловии к которому подчеркивалось, что оно заново подготовлено Л.А. Леонтьевым на основе первого немецкого издания 1859 г., появилось в 1933 г. Участие Рубина в подготовке «К критике…» было предано забвению, хотя текстуальное сопоставление всех последующих переводов свидетельствует о том, что основой этих «новых» русских переводов работы Маркса нередко был именно вариант Рубина.

В процессе подготовки своего издания «К критике политической экономии» Рубин специально исследовал историю создания первой главы первого тома «Капитала» и впервые проанализировал историю анализа Марксом товара от работы «К критике политической экономии» (1859) до французского издания первого тома «Капитала» (1872–1875)21. Параллельно с плановой работой в ИМЭ Рубин продолжал собственные исследования в области экономической теории и истории экономической мысли. Его «История экономической мысли», являвшаяся в 1920-е годы самым известным учебным пособием по данному курсу, переиздавалась ежегодно. Наряду с этим Рубин регулярно публиковал развернутые критические обзоры зарубежной и советской литературы по проблемам политической экономии и теории марксизма. Он написал рецензии на книги Х. Дитцеля, Ф. Петри, Ф. Поллока, К. Мюса, В.Г. Паттерсона, В. Эмметта и др.22 К концу 1920-х годов список научных трудов Рубина насчитывал более 80 названий. Он возобновил преподавательскую деятельность в Институте Красной профессуры, Институте народного хозяйства, МГУ, Институте экономики Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН), читая лекции по политической экономии, «Капиталу» Маркса, истории экономических учений23.

В плане Института на 1931 г. значилась подготовка новых изданий «Капитала» и «Теорий прибавочной стоимости», но И.И. Рубину уже не довелось участвовать в этой работе.

В 1928 г. началась дискуссия по книге И.И. Рубина «Очерки по теории стоимости Маркса», вначале носившая характер научного спора, но постепенно переросшая в травлю ученого по политическим мотивам. Рубину были инкриминированы фальсификация экономической теории марксизма, идеалистический подход к экономическим категориям, отрыв формы от содержания и др. Его идеи получили название «рубинщины», а сам он был объявлен лидером идеалистического направления в политической экономии24. Дискуссию завершила в начале 1930 г. статья В. Милютина и Б. Борилина «К разногласиям в политической экономии» в теоретическом органе ЦК ВКП(б) журнале «Большевик»25. В это же время Рубин был вынужден оставить преподавательскую деятельность.

29 сентября 1930 г. в заявлении в дирекцию ИМЭ Рубин попросил временно освободить его от «обязанностей по руководству кабинетом политической экономии».26

19 ноября 1930 г. в статье сотрудника Института Красной профессуры Я. Мушперта в «Правде», в которой имя Рубина называлось в связи с дискуссией в политической экономии, он был назван «участником разоблаченной меньшевистско-кулацкой вредительской группировки»27. Имя Рубина фигурировало в показаниях Н.Н. Суханова, В.Г. Громана и В.В. Шера, арестованных по делу так называемого Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков)28. В этой связи в своем личном письме Рязанову от 30 сентября 1930 г. Рубин писал: «Многоуважаемый Давид Борисович! До меня дошли слухи, что в показаниях одного из обвиняемых по делу Суханова упоминается мое имя. В виду этого считаю нужным категорически заявить, что я не только не имел абсолютно никакого отношения к делу Суханова, не только не знал о существовании его группы, но даже в самой отдаленной степени не подозревал возможности существования таковой. Единственным поводом для упоминания моего имени могло послужить то обстоятельство, что я, будучи лично знаком с Сухановым, в ответ на его неоднократные приглашения заходить к нему в гости в любой из воскресных вечеров, − когда он, по его словам, всегда сидел дома, − зашел к нему один раз в воскресенье в мае 1929 г. После этого я целый год к нему не заходил и нигде его не встречал, пока 10 мая 1930 г., находясь с женою в МХАТ на представлении «Отелло» не встретил там случайно Суханова. Получив опять любезное приглашение заходить в гости, я зашел к нему в воскресенье 18 мая 1930 гю Ни после первого, ни после второго визита я не имел никаких оснований подозревать существование какой-то группы Суханова. И. Рубин. 30 сентября 1930 г.»29

На публикацию в «Правде» статьи Мушперта Рубин ответил 22 ноября 1930 г. письмом в редакцию газеты, в котором отвергал свою причастность к каким-либо «вредительским» группировкам30. «Если автор корреспонденции имеет в виду группировку Суханова-Громана, − писал Рубин, − то и к ней я абсолютно никакого отношения, − ни организационного, ни идейного, ни прямого, ни косвенного. − не имел и иначе, как с решительным осуждением, относиться не могу.»31 Как свидетельствуют документы, данное письмо Рубина в редакцию «Правды» было написано в тот же день, когда бюро партийной организации ИМЭ на своем заседании 22 ноября потребовало от Рубина объяснения в письменной форме по трем основным пунктам: «1) Отношение к вредительской меньшевистской группе Громана-Суханова (не только формально, но и по существу). 2) Отношение к меньшевистской партии и ее ЦК и к осколкам меньшевиков в СССР. 3) Отношение к Советской власти и социалистическому строительству» и предложило ему выступить в печати.32 1 декабря 1930 г. Рубин написал объяснительную записку в местком Института Маркса и Энгельса, в котором писал «30 ноября 1930 г. местком поставил мне несколько вопросов, с предложением дать на них ответ неприменно в письменном виде. После запроса, предъявленного мне в подобной форме, я считаю невозможным для себя продолжать работу в Институте и 1 декабря подал в Дирекцию заявление с просьбой уволить меня из числа сотрудников. Не желая однако, чтобы уход мой из Института мог быть истолкован, как вызванный нежеланием ответить по существу на поставленные вопросы, я считаю нужным тут же дать на них ответ.»33 Далее Рубин повторил историю своих встреч с Сухановым, а по поводу поставленных перед ним партийным бюро вопросов заявил: «Из меньшевистской партии я вышел почти 8 лет тому назад и с тех пор не имю к ней никакого отношения. Общая позиция моя в отношении к советской власти вытекает из следующих двух основных положений: Октябрьская революция впервые в мировой истории открыла возможность широкого социалистического строительства на основе диктатуры пролетариата; ослабление, а тем более серьезная угроза существованию советской власти послужила бы началом международной жестской реакции буржуазии против рабочего класса на многие годы, если не десятилетия. Исходя из этих основных положений, я считаю своим долгом содействовать по мере сил тому огромному делу социалистического строительства, которое проводится советской властью и нашло свое выражение в пятилетнем плане реконструкции народного хозяйства. Само собой понятно, что всякого рода попытки к срыву этого строительства и восстановлению капиталистических отношений в России, путем ли интервенции, блокады, раскрытых недавно вредительских действий и организаций и т.п., заслуживают с моей точки зрения самого резкого осуждения.»34

В тот же день Рубин попросил Рязанова принять его и подал заявление об уходе из Института К. Маркса и Ф. Энгельса.35 Рязанов принял отставку, но, желая поддержать ученого, предложил Рубину продолжать работу над объектами Института на условиях аккордной оплаты в качестве ответственного редактора экономических работ Маркса и серии «Классики политической экономии». В ночь на 24 декабря 1930 г. Рубин был арестован. Начался последний, наиболее трагический период его жизни.

Спустя полтора месяца после ареста Рубин согласился признать себя членом программной комиссии Союзного бюро, а также в том, что он хранил в своем рабочем кабинете в ИМЭ документы меньшевистского центра, причем, увольняясь из Института, он якобы передал эти документы в запечатанном конверте Рязанову как документы по истории социал-демократического движения36. 8 февраля 1931 г. Рубин под диктовку следователей написал письмо Рязанову, в котором просил его вернуть никогда не существовавшие документы, якобы необходимые для следствия37. Вечером 12 февраля письмо было предъявлено Рязанову непосредственно Сталиным в присутствии Молотова, и Сталин отдал распоряжение о проведении обыска в Институте. В ночь с 15 на 16 февраля 1931 г. директор ИМЭ Д.Б. Рязанов был арестован.

Воспоминания сестры Рубина Б.И. Желтенковой, записанные с его слов во время посещения Рубина и его жены в ссылке в 1935 г., содержат уникальную информацию о ходе следствия по делу Рубина, обстоятельствах, при которых от него были получены не только признательные показания о принадлежности к программной комиссии Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков), но и компрометирующие данные против Рязанова, послужившие основанием для ареста последнего38. Описываемая в воспоминаниях очная ставка Рубина с Рязановым 20 февраля 1931 г.39 показывает трагедию, пережитую Рубиным, не сумевшим выдержать применявшиеся к нему методы воздействия – на протяжении полутора месяцев бесконечные допросы, запрет спать, избиения, карцер. После первых трех вопросов Рязанов прервал очную ставку. Он увидел запуганного, дрожащего, с трудом выдавливающего из себя слова И.И. Рубина. «Брата, – пишет Б.И. Желтенкова, – тут же отвели в камеру, в камере он начал биться головой о стену. Кто знал спокойствие и выдержанность Рубина, может понять, до какого состояния он был доведен»40. Воспоминания Б.И. Желтенковой были впервые использованы Р.А. Медведевым в его книге «О Сталине и сталинизме»41.

По приговору судебного процесса по делу Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков) (1–9 марта 1931 г.) И.И. Рубин был приговорен к пяти годам тюремного заключения с последующим поражением в правах сроком на два года42. Сначала он находился в Верхнеуральском политизоляторе, затем, в сентябре 1933 г., был выслан сначала в г. Тургай в Казахстане, а потом в г. Актюбинск, где работал плановиком-экономистом в Облпотребсоюзе.43 Кроме того, он продолжал заниматься научной работой, свидетельством чего является небольшая рукопись-эссе «Учение Рикардо о капитале», записанная в двух ученических тетрадях44 и сохраненная сестрой Рубина, а затем ее детьми М.В. и В.В. Желтенковыми. В работе, как установил Рокитянский, находилось более десятка других исследований, в том числе о К.И. Родбертусе, А. Маршалле, Дж.К. Кларке, представителях математической школы в политической экономии и др.45 Сестре, посетившей Рубина в Актюбинске, он сказал, что не хочет возвращаться в Москву и встречаться с прежним кругом знакомых. «Это показывало, – пишет Б.И. Желтенкова, – как глубоко он потрясен всем пережитым. Только большой оптимизм, присущий ему, и глубокие научные интересы давали ему силы жить»46.

19 ноября 1937 г. Рубин был арестован повторно и тройкой НКВД по Актюбинской области по обвинению в создании троцкистской контрреволюционной организации приговорен к расстрелу. 27 (по другим данным, 25)47 ноября 1937 г. приговор был приведен в исполнение.

В 1989–1991 гг. И.И. Рубин был реабилитирован по всем без исключения делам 1920–1930-х годов.

***


Несмотря на то что имя И.И. Рубина на десятилетия исчезло из научного мира, идеи, выраженные в его работах и прежде всего в «Очерках по теории стоимости Маркса», оказались настолько глубоки, оригинальны и плодотворны, что они в том или ином виде воскрешались, воспроизводились и развивались в работах экономистов последующих поколений. Так, «Курс истории экономических учений» (1926, 4-е изд. 1930) лег в основу последующих курсов истории экономической мысли. Традиция, заложенная работой Рубина «Современные экономисты на Западе», получила дальнейшее плодотворное развитие в трудах И.Г. Блюмина. Проблема соотношения вещественной формы и социально-экономического содержания общественных процессов была разработана в различных аспектах в работах В.С. Выгодского48, а рубинская трактовка идеального и материального, как уже говорилось, была интересно развита Э.В. Ильенковым. Наконец, дискуссия 1970-х годов о предмете исследования первого отдела первого тома «Капитала» также перекликалась с работой Рубина «К истории текста первой главы «Капитала» К. Маркса»49. Таким образом, идеи одного из глубоких экономистов 1920-х годов, вопреки их запрету и глубоко трагической судьбе их автора, не поросли травой забвения.

***


Среди материалов И.И. Рубина, находящихся на хранении в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), несомненную научную ценность представляет рукопись «Очерки по теории денег Маркса»50, логически продолжающая исследование Рубиным теории стоимости Маркса. Работа над рукописью, замысел которой, вероятно, оформился в процессе работы Рубина над переводом работы Маркса «К критике политической экономии», была начата, по-видимому, еще в 1923 г. в камере Бутырской тюрьмы51. Впоследствии, как свидетельствуют отчеты Рубина, в 1926–1928 годы он продолжал работу над рукописью.

Рукопись объемом более 5 печатных листов представляла собою чистовой вариант текста работы, которая была подготовлена автором к перепечатке (на это указывает запись карандашом на первой странице о перепечатке текста в 3-х экземплярах, а также нумерация красным карандашом сносок), но, в сущности, так и осталась незавершенной. В частности, не было написано намеченное предисловие, нуждался в частичном редактировании, устранении повторов и сам текст, отсутствует приложение исторического характера по образцу обширных приложений в издании «Очерков по теории стоимости Маркса». О том, что рукопись неоднократно читалась и редактировалась автором, свидетельствуют многочисленные замечания, вопросительные знаки и отчеркивания на полях, правка и дополнения чернилами и карандашом. Конец рукописи отчеркнут горизонтальной чертой, идентичной отчеркиваниям, которыми заканчивал разделы или завершал свои тексты Маркс.

Рукопись представляла собой непосредственное продолжение главного теоретического труда Рубина «Очерки по теории стоимости Маркса» и являлась первой в отечественной марксистской литературе попыткой фундаментального исследования теории денег Маркса. Генетическую связь данной работы с «Очерками по теории стоимости Маркса» подчеркивало и первоначальное название рукописи «Теория стоимости и теория денег Маркса», от которого сохранились лишь первые три слова. Впоследствии рукой Рубина карандашом было вписано новое название работы «Очерки по теории денег Маркса». Рукопись свидетельствует, в частности, и о том, что первую книгу – «Очерки по теории стоимости Маркса» – без ее учета нельзя считать завершенной. Преемственность и взаимосвязь этих работ бесспорна.

На мотивы, побудившие Рубина написать специальную работу по теории денег Маркса, проливает свет его замечание в одном из обзоров литературы по теории денег Маркса, посвященном критическому анализу работ Г. Блоха «Теория денег Маркса» (Йена, 1926) и Ф. Поллока «К теории денег Карла Маркса»52. «Теория денег Маркса, – констатировал Рубин, – до последнего времени не подвергалась специальному обсуждению в экономической литературе. В то время как Марксова теория стоимости породила обширнейшую литературу, критики Маркса большею частью обходили его теорию денег молчанием или ограничивались беглыми и мимоходом брошенными замечаниями. В марксистской литературе подвергались разработке некоторые спорные вопросы теории денег (в частности, в известной полемике, участниками которой были [К.] Каутский, [Е.] Варга, [О.] Бауэр и друг[ие]), но мы почти не имеем сочинений, специально посвященных систематическому изложению теории денег Маркса в целом. …разобранные нами работы Блока и Поллока не восполнили пробела в литературе, посвященной теории денег Маркса»53. Появление работ по теории денег в Германии в середине 1920-х годов становится понятным, если вспомнить состояние экономики и финансовой системы Германии в период Веймарской республики. В России в это время также происходило налаживание расстроенной в период Первой мировой войны, революции и гражданской войны денежной системы, и практическая работа в этой области нуждалась в теоретическом обосновании, которое было естественно в то время искать в теоретическом наследии Маркса. Таким образом, рукопись Рубина была актуальна с разных точек зрения для 1920-х годов.

Рукопись «Очерки по теории денег Маркса» содержит фактически восемь глав, из которых лишь первая глава имеет авторскую нумерацию «I». Большинство последующих разделов рукописи начинается с новой страницы, что дало основание при публикации рассматривать их в качестве последующих семи глав работы. Итак, рукопись «Очерки по теории денег Маркса» состоит из следующих глав:

I. Теория стоимости и теория денег у Маркса.

[II.] Необходимость денег.

[III.] Деньги как результат противоречия между потребительной и меновой стоимостью товара.

[IV.] Возникновение денег.

[V.] Деньги и абстрактно-общественный труд.

[VI.] Мера стоимости.

Что такое мера стоимости.

[VII.] Средство обращения.

[VIII.] Деньги как сокровище.

Значительная часть работы «Очерки по теории денег Маркса» была посвящена анализу взаимосвязи теории стоимости и теории денег в экономической теории Маркса. Используя социологический метод, исходящий из анализа социальной структуры товарного хозяйства, и опираясь на свое учение о «вещественном содержании» и «общественной форме» (т.е., говоря современным языком, вещественной форме и социально-экономическом содержании экономических процессов), Рубин показывает, что как теория стоимости не может быть развита в полной мере без рассмотрения денег, так и теория денег Маркса вытекает из его теории стоимости. При этом он акцентирует внимание на том, что исходным пунктом анализа как стоимости, так и денег является у Маркса капиталистическое товарное производство, характеризуемое развитым денежным обращением, и рассматривает, в какой мере теория стоимости Маркса построена на предпосылках денежного хозяйства. От изучения механизма действия теории стоимости в капиталистическом товарном хозяйстве Рубин переходит к исследованию вопроса о происхождении и социальной функции денег и их необходимости как результата разрешения противоречия между потребительной и меновой стоимостью товара. Далее он показывает, в чем заключалась заслуга Маркса при анализе процесса возникновения денег.

Вторая часть работы посвящена рассмотрению в теории Маркса вопроса о функциях денег. Рубин дает оригинальную и весьма интересную интерпретацию функций денег как меры стоимости и средства обращения, в заключительной части работы подробно рассматривает функцию денег в роли сокровища. В рукописи отсутствует анализ денег как средства платежа, лишь вскользь упоминается о развитии кредитной системы как неотъемлемой части капиталистического хозяйства, нет даже упоминания о функционировании денег в сфере международного обращения. Между тем анализ функции денег как средства платежа и специальное рассмотрение трансформации денег в международное платежное средство также являлись составными элементами теории денег Маркса, отличавшими его подход к теории денег от других экономистов – как предшественников, так и современников Маркса. А с учетом дальнейшего развития денег эти аспекты анализа приобрели еще большее значение.

Правда, в начале 1920-х годов это не было столь очевидным. Поэтому, не исключая того, что Рубин не смог коснуться этих вопросов из-за того, что работа над рукописью была прервана, возможно и иное объяснение отсутствия названных тем в рукописи: Рубин мог намеренно ограничиться рассмотрением именно первых трех функций денег – меры стоимости, средства обращения и сокровища – как наиболее важных, сущностных характеристик денег, понимание которых неразрывно связано с теорией стоимости. Показать внутреннюю связь теории денег с теорией стоимости в системе Маркса – именно такую цель ставил перед собой И.И. Рубин в данной работе.

Как и в «Очерках по теории стоимости Маркса», Рубин при изложении теории денег дает интересные интерпретации многих положений текстов Маркса, в основном, работы «К критике политической экономии» и первого тома «Капитала». Интерпретация теории стоимости Маркса, анализ труда, производящего товары, сущности и роли денег в капиталистическом товарном хозяйстве и другие вопросы представляют интерес и для сегодняшнего читателя, интересующегося данной проблематикой. Большое место уделяет Рубин механизму рыночного ценообразования на основе закона стоимости, роли денег в реализации товарной стоимости как необходимом условии процесса воспроизводства, в установлении и поддержании равновесия товарного хозяйства. Все эти проблемы не утратили актуальности. Определенный интерес для современного читателя представляет и анализируемая Рубиным литература 1910–1920-х годов по теории денег, полемика с экономистами начала XX в., в том числе с представителями австрийской школы, по данному вопросу.

***

Относительно времени написания рукописи И.И. Рубина его сестра, Б.И. Желтенкова, в своих записках высказала предположение, что рукопись по теории денег Маркса была написана Рубиным в тюрьме в 1931–1933 годы. Однако это предположение представляется сомнительным.



Работа над рукописью «Очерки по теории денег Маркса» была начата, по всей вероятности, не ранее 1923 г. Об этом свидетельствует проверка источников, использованных Рубиным в рукописи: все они относятся ко времени не позднее 1923 г. В частности, большинство книг, цитируемых автором, находится сегодня в фондах Государственной общественно-политической библиотеки (ГОПБ), преемницы библиотеки ИМЛ. Учитывая специализированный характер этой библиотеки, вобравшей в себя фонды бывших научных кабинетов Института К. Маркса и Ф. Энгельса, можно с большой долей уверенности предположить, что использованные Рубиным в рукописи работы по теории марксизма были в то время только в ИМЭ. И хотя Рубин стал сотрудником Института только в 1926 г., он получал, в том числе и в заключении, что подтверждается документально, всю нужную для работы литературу из Института. Обращает на себя внимание и тот факт, что Рубина явно не удовлетворял существовавший на тот момент русский перевод работы Маркса «К критике политической экономии» Румянцева, вышедший в 1922 г. в Петрограде в Издательстве Коммунистического университета. На это же издание Рубин ссылается и своих «Очерках по теории стоимости Маркса» (см. 4-е изд. 1929, с. 19 и след.). На полях хранящегося в ГОПБ экземпляра издания 1922 г. черными чернилами, похожими на те, которыми написана рукопись, отмечены многие места, цитируемые Рубиным. Однако цитаты из работы Маркса «К критике политической экономии» на основе русского издания 1922 г. находятся лишь в первой половине рукописи. Начиная же примерно со страницы 101 рукописи, цитаты из работы Маркса все более совпадают с теми переводами соответствующих мест «К критике политической экономии», которые даны в новом издании этой работы, подготовленном Рубиным и вышедшим из печати в 1929 г. Напрашивается предположение, что начало работы над рукописью предшествовало работе Рубина над новым переводом «К критике…», затем эта работа могла идти какое-то время параллельно. Поскольку рубинское издание «К критике политической экономии» вышло из печати в июне 1929 г., а сдача книги в производство могла произойти от полугода до года до выхода книги в свет, можно предположить, что на 1927–1928 годы пришлась основная редакционная работа над текстом и научным аппаратом книги. Думается, что примерно этим же временем следует датировать и завершающую стадию работы над рукописью «Очерки по теории денег Маркса». Последнее упоминание о ней содержит заявление И.И. Рубина в Институт экономики РАНИОН от 2 февраля 1930 г. с просьбой освободить его от преподавательской работы. В заявлении в числе работ, выполненных им в 1926–1928 гг., Рубин называет «работу над теорией денег у Маркса»54.

Следует также принять во внимание, что в тексте рукописи не нашла отражения полемика вокруг работ Рубина, развернувшаяся в конце 1920-х годов, которая возможно и послужила причиной того, что Рубин не сумел довести работу над рукописью книги до конца. Учитывая накал и характер полемики вокруг Рубина в конце 1920-х – начале 1930-х годов, понятно, что шансов напечатать данную работу у автора не оставалось, что также объясняет, почему работа осталась незавершенной. Таким образом, рукопись И.И. Рубина «Очерки по теории денег Маркса», по всей вероятности, была написана в период между 1923 и 1928 годами.

Надеюсь, что публикация данной рукописи в «Истоках» вызовет интерес исследователей не только в России и послужит пробуждению интереса к научному наследию И.И. Рубина в целом.

Основные работы И.И. Рубина



  1. Основные проблемы политической экономии. Сб. ст. О. Бауэра и др. / под ред. и с предисловием Ш. Дволайцкого и И. Рубина. М.: Гос. изд., 1922 (2-е изд. 1924, 3-е изд. 1925).




  2. Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница