Хрестоматия по психологии


ЕГО ПАМЯТЬ Исходные факты



страница49/99
Дата10.05.2018
Размер2.54 Mb.
1   ...   45   46   47   48   49   50   51   52   ...   99
ЕГО ПАМЯТЬ

Исходные факты

В течение всего нашего исследования запоминание Ш. носило непосредственный характер, и его механизмы сводились к тому, что он либо продолжал видеть предъявляемые ему ряды слов или цифр или превращал диктуемые ему слова или цифры в зри­тельные образы. Наиболее простое строение имело запоминание таблицы цифр, писанных мелом на доске. <...>

Ш. заявлял, что он продолжает видеть запечатлеваемую таб­лицу, написанную на доске или на листке бумаги, и он должен лишь «считывать» ее, перечисляя последовательно входящие в ее состав цифры или буквы. Поэтому для него в целом остается без­различным, «считывает» ли он эту таблицу с начала или с конца, перечисляет элементы вертикали или диагонали или читает циф­ры, расположенные по «рамке» таблицы. Превращение отдельных цифр в одно многозначное число оказывается для него не труд­нее, чем это было бы для каждого из нас, если бы ему предло­жили проделать эту операцию с цифрами таблицы, которую мож­но было длительно разглядывать.

Синестезии

Ш. неоднократно замечал, что, если исследующий произносит какие-нибудь слова, например говорит «да» или «нет», подтвер­ждая правильность воспроизводимого материала или указывая на ошибки, на таблице появляется пятно, расплывающееся и заслоняющее цифры, и он оказывается принужден внутренне «менять» таблицу. То же самое бывает, когда в аудитории возни­кает шум. Этот шум сразу превращается в «клубы пара» или «брызги», и «считывать» таблицу становится труднее.

Эти данные заставляют думать, что процесс удержания мате­риала не исчерпывается простым сохранением непосредственных зрительных следов и что в него вмешиваются дополнительные элементы, говорящие о высоком развитии у Ш. синестезии.

Если верить воспоминаниям Ш. о его раннем детстве... такие синестезии можно было проследить у него еще в очень раннем возрасте. <...>

Явление синестезии возникало у Ш. каждый раз, когда ему давались какие-либо тоны. Такие же (сннестезические), но еще более сложные явления возникали у него при восприятии голоса, а затем и звуков речи. <£...>

196

Ш. действительно относился к той замечательной группе лю­дей, в которую, между прочим, входил и композитор Скрябин и у которого в особенно яркой форме сохранилась комплексная «синестезическая» чувствительность. <...>

Значит, у Ш. не было той четкой грани, которая у каждого из нас отделяет зрение от слуха, слух — от осязания или вкуса. Те остатки «синестезий», которые у многих из обычных людей сох­раняются лишь в рудиментарной форме (кто не знает, что низ­кие и высокие звуки окрашены по-разному, что есть «теплые» или «холодные» тона, что «пятница» и «понедельник» имеют ка­кую-то различную окраску), оставались у Ш. основным призна­ком его психической жизни. Они возникли очень рано и сохраня­лись у него до самого последнего времени; они... накладывали свой отпечаток на его восприятие, понимание, мышление, они вхо­дили существенным компонентом в его память. <...>

Значение этих синестезий для процесса запоминания объек­тивно состояло в том, что синестезические компоненты создава­ли как бы фон каждого запоминания, неся дополнительно «избы­точную» информацию и обеспечивая точность запоминания: если почему-либо Ш... воспроизводил слово неточно, дополнительные синестезические ощущения, не совпадающие с исходным словом, давали ему почувствовать, что в его воспроизведении «что-то ие так», и заставляли его исправлять допущенную неточность.



Слова и образы

Когда Ш. слышал или прочитывал какое-нибудь слово, оно тотчас же превращалось у него в наглядный образ соответствую­щего предмета. Этот образ был очень ярким и стойко сохранялся в его памяти; когда Ш. отвлекался в сторону, этот образ исчезал; когда он возвращался к исходной ситуации, этот образ появлял­ся снова. <...>

Когда Ш. прочитывал длинный ряд слов, каждое из этих слов вызывало наглядный образ: но слов было много, и Ш. должен был «расставлять» эти образы в целый ряд. Чаще всего — и это сохранялось у Ш. на всю жизнь — он «расставлял» эти образы по какой-нибудь дороге. <../>

Удивительная яркость и прочность образов, способность со­хранять их долгие годы и снова вызывать их по своему усмотре­нию давала Ш. возможность запоминать практически неограни­ченное число слов н сохранять их на неопределенное время. Од­нако такой способ «записи» следов приводил и к некоторым за­труднениям.

Убедившись в том, что объем памяти Ш. практически безгра­ничен, что ему не нужно «заучивать», а достаточно только «за­печатлевать» образы, что... он может вызывать эти образы через очень длительные сроки, мы, естественно, потеряли всякий инте­рес к попытке «измерить» его память; мы обратились к обратно­му вопросу: может ли он забывать — и попытались тщательно

197


фиксировать случаи, когда Ш. упускал то или иное слово из воспроизводимого им ряда. <...>

Ш. не «забывал» данных ему слов; он «пропускал» их при «считывании», и эти пропуски всегда просто объяснялись.

Достаточно было Ш. «поставить» данный образ в такое поло­жение, чтобы его трудно было «разглядеть», например «поме­стить» его в плохо освещенное место или сделать так, чтобы образ сливался с фоном и становился трудно различимым, как при «считывании» расставленных им образов этот образ пропус­кался, и Ш. «проходил» мимо этого образа, «не заметив» его.

Пропуски, которые мы нередко замечали у Ш. (особенно в первый период наблюдений, когда техника запоминания была у него еще недостаточно развита), показывали, что они были не дефектами памяти, а дефектами восприятия, иначе говоря, они объяснялись не хорошо известными в психологии нейродинами-ческими особенностями сохранения следов (ретро- и проактивным торможением, угасанием следов и т. д.), а столь же хорошо из­вестными особенностями зрительного восприятия (четкостью, кон­трастом, выделением фигуры из фона, освещенностью и т. д.).

Ключ к его ошибкам лежал, таким образом, в психологии вос­приятия, а не в психологии памяти.

Трудности

При всех преимуществах непосредственного образного запо­минания оно вызвало у Ш. естественные трудности. Эти трудно­сти становились тем более выраженными, чем больше Ш. был принужден заниматься запоминанием большого и непрерывно ме­няющегося материала, а это стало возникать все чаще тогда, когда он, оставив свою первоначальную работу, стал профессио­нальным мнемонистом.



Эйдотехника

Получая на сеансах своих выступлений тысячи слов, часто нарочито сложных и бессмысленных, Ш. оказался принужден превращать эти ничего не значащие для него слова в осмыслен­ные образы. Самым коротким путем для этого было разложение длинного и не имеющего смысла слова или бессмысленной для него фразы на ее составные элементы с попыткой осмыслить вы­деленный слог, использовав близкую к нему ассоциацию. В таком разложении бессмысленных элементов на «осмысленные» части с дальнейшим автоматическим превращением этих частей в на­глядные образы Ш., которому пришлось ежедневно по нескольку часов практиковаться, приобрел поистине виртуозные навыки. В основе этой работы, которая выполнялась им с удивительной бы­стротой и легкостью, лежала «симантизация» звуковых образов; дополнительным приемом оставалось использование синестезичес-ких комплексов, которые и тут продолжали «страховать» запоми­нание. <;...;>

198

Мы узнали, что для самого простого и легкого, по словам Ш., запоминания цифр — ему было достаточно простой и непосредст­венной зрительной памяти, что запоминание слов заменяло эту память памятью образов, что переход к запоминанию бессмыс­ленных звуков или звукосочетаний заставлял его обращаться к самому примитивному приему синестезического запоминания «ко­дирования в образах», которым он овладел в своей работе про­фессионального мнемониста.



И все же как мало мы знаем об этой удивительной памяти! Как можем мы объяснить ту прочность, с которой образы со­храняются у Ш. многими годами, если не десятками лет? Откуда взялась эта нестираемая стойкость следов?

Мы уже говорили, что известные нам законы памяти неприме­нимы к памяти Ш. <...!>

Его запоминание, как мы уже говорили, подчиняется скорее законам восприятия и внимания, чем законам памяти: он не вос­производит слово, если плохо «видит» его или если «отвлекает­ся» от него; припоминание зависит у него от освещенности и раз­мера образа, от его расположения, от того, не затемнился ли об­раз «пятном», возникшим от постороннего голоса.

И все-таки эта память не та «эйдетическая» память, которая детально была изучена наукой 3—4 десятилетия тому назад.

У Ш. вовсе нет той замены отрицательного последовательного образа положительным, которое является одной из отличитель­ных особенностей «эйдетизма», его образы обнаруживают неиз­меримо большую подвижность, легко становясь естественным ору­дием его намерения. К его памяти примешивается решающее влияние синестезий, делающих его запоминание столь сложным и столь отличным от простой «эйдетической» памяти.

И вместе с тем память Ш., несмотря на развитую им сложней­шую «эйдотехннку», остается разительным примером непосред­ственной памяти. Даже придавая сложные условные значения тем образам, которые он использует, он продолжает видеть эти образы, переживает их синестезические компоненты; ои не дол­жен логически воспроизводить использованные им связи — они сразу же появляются перед ним, как только он восстанавливает ту ситуацию, в которой протекало его запоминание.

Его исключительная память^ бесспорно, остается его природ­ной и индивидуальной особенностью, и все те технические при­емы, которые он применяет, лишь надстраиваются над этой па­мятью, а не «симулируют» ее иными, не свойственными ей при­емами.


Каталог: users files -> books
books -> Символы и числа «Книги перемен»
books -> Книга тота великие арканы таро абсолютные Начала Синтетической Философии Эзотеризма
books -> Суд над сократом
books -> А. С. Тимощук традиция: сущность и существование
books -> Стивен Розен Реинкарнация в мировых религиях Москва «Философская Книга» 2002 Перевод
books -> Хайдеггер и восточная философия: поиски взаимодополнительности культур
books -> Квантово-мистическая картина мира
books -> Джордж Озава – Макробиотика дзен
books -> 3 По этому вопросу см статью «История» в Historisches Worterbuch tier Philosophic. Darmstadt, 1971. Т. Hi. С
books -> Золотая философия. Эммануил сведенборг. "О божественной любви и божественной мудрости."


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   45   46   47   48   49   50   51   52   ...   99


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница