Хрестоматия по психологии


о животных О некоторых животных



страница46/99
Дата10.05.2018
Размер2.54 Mb.
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   ...   99
о животных

О некоторых животных

В разное время в разных детских книжках я читала описания многих животных, и в том числе описание льва. В связи с этим вспоминаю такой случай: нашей маленькой слепоглухонемойде-

182

вочке Марусе купили для занятий игрушечных животных — льва, свинью, лошадь, корову. Играя с Марусей, я должна была на­звать ей этих животных. Я взяла в руки льва и стала припоми­нать те описания, которые я читала, сравнивая их с этим живот­ным. Внимательно ощупывая игрушку, я обнаружила на ее голове гриву, затем осмотрела ее туловище, морду — мне совершенно ясно представился лев. Я уверенно сказала, обращаясь к воспи­тательнице:



— Это лев! Вот его грива, вот круглая голова и тупая морда...

Остальных животных (свинью, лошадь, корову) я раньше осматривала живыми и потому сразу узиала. Хотя у лошади имелась тоже грива, но длинные ноги и другое строение головы не позволяли спутать ее со львом. Свинью я сразу узнала, ка;; только прикоснулась к ее пятачку. Корову определила по рогам.

О белках я много читала, но еще не осматривала чучела. Между тем, делая различные фигурки из пластилина, я однаж­ды вылепила белку почти натуральной величины. Педагоги ска­зали, что у меня вышла очень удачная белка, и в награду за это подарили мие чучело белки. Я сравнила это чучело с моей бел­кой и убедилась, что они очень похожи друг на друга. Только чучело было пушистое, а моя белка гладкая.

Лебедя я тоже никогда не видела, но по описаниям пред­ставляла его довольно ясно. Когда мне показали игрушечного лебедя, я легко узнала его по длинной шее и голове.

Описание крокодила я тоже читала, но представить его мне очень трудно. Он представляется мне не в виде какого-нибудь определенного животного или большой рыбы, а чем-то уродли­вым, бесформенным. Все его туловище состоит из позвонков, ^спрятанных под твердым панцирем. .Представляется, что у него болына1гт©ж>ва с широкой пастью, короткие, но сильные лапы, пальцы которых соединены плавательными перепонками. Длин­ный извивающийся хвост дополняет «красоту» этого чудовища. Крокодил извивается во все стороны, что мешает определить его форму.

Однажды в магазине Мария Николаевна показала мне игру­шечного крокодила. Но эта игрушка не дала мне абсолютно никакого представления о крокодиле. Этот крокодил был наря­жен в рукавицы, обут и вообще выглядел очень нарядным фран­том.

Скороходова О. И. Как я воспри­нимаю, представляю и понимаю ок­ружающий мир. М., 1972, с. 155— 156, 188—189; 199—211.

В. П, Зинченко



ТЕОРЕГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ВОСПРИЯТИЯ И1 ЗАДАЧИ ГЕНЕТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Проблема ощущений и восприятий принадлежит к числу важ­нейших проблем в психологии. Ее изучение имеет весьма суще­ственное теоретическое значение, поскольку в каждом сенсорном акте обнаруживается генетическая связь материального и иде­ального, происходит, по выражению В. И. Ленина, «превраще­ние энергии внешнего раздражения в факт сознания». Вместе с тем иссл едование ощущений и восприятий весьма актуально в практическом отношении. Непосредственное, чувственное отра­жение действительности составляет основу для формирования мыслительиоых процессов. Поэтому разработка психологических проблем сенсорного воспитания является необходимым условием повышения уровня умственного развития подрастающего поко­ления. Игрйя столь важную роль в умственном воспитании, раз­витие сенсо»рных процессов имеет вместе с тем весьма сущест­венное значение для совершенствования практической деятель­ности субъекта, ибо, как указывал еще И. М. Сеченов, «всякое целесообразное действие регулируется чувствованиями» и для его управления требуются сложные механизмы «обратной аффе-рентации» С^. К. Анохин), «сенсорной коррекции» (Н. А. Берн-штейн) и т. д. <...>

С точки зрения общей теории управления и регулирования эта проблема может быть обозначена как проблема изучения формирован ия и функционирования информационных систем жи­вых организ мов. <...>

Под деятельностью информационной системы мы понимаем не работу отдельных органов или частей организма, непосредст­венно связанных с получением и переработкой информации, а информационный аспект деятельности организма в целом, кото­рый отлича ется от энергетического, исполнительского и других аспектов. Соответственно изучение деятельности информацион­ных систем предполагает анализ определенных сторон деятель­ности всего организма в определенных условиях внешней среды.

Отмеченный выше подход к проблеме необходимо отличать от такого физиологического исследования, которое направлено на изучением механизмов последовательного преобразования раз­дражения в периферических рецепторах, в промежуточных ней­ронах и на более высоких этажах центральной нервной системы. Эти преобразования (сенсорное кодирование и перекодирование информации) осуществляются при выполнении как простейших, так и наибо»лее сложных информационных актов, но они ие объ­ясняют и не могут объяснить специфики восприятия как бол,ее высокой формы отражения действительности. Само собой разу­меется* что и эти более высокие, психологические формы пере-

184


работки информации производятся при посредстве определенных физиологических механизмов.

Однако здесь мы имеем дело с физиологическими механизма-ми особого рода, с механизмами высшей нервной деятельности, которые осуществляют целенаправленное поведение живых су­ществ и сами формируются под влиянием условий этого поведе­ния, «обусловливаются» ими. Организм, или, правильнее было бы сказать, субъект, живет в определенном окружении, и, для того чтобы сохраняться как система, он должен приспосабливать­ся к окружению или менять его, брать из окружения энергию и информацию.

Для того чтобы создаваемые модели могли регулировать по­ведение, они должны быть предметными, адекватно отражаю-ниши, условия задачи. Для перцептивных моделей, которые стро­ит информационная система, характерно непрерывное соотнесе­ние модели с Ъригиналом в самом процессе ее построения. Пер­цептивные модели строятся как модели предметные. <...>

Функция информационных систем состоит в регуляции и об­служивании поведения поэтому адекватность создаваемых моде­лей задачам и точность^опознавания объектов и ситуаций пред­ставляет собой один из важнейших признаков, характеризующих информационную систему. Вторым таким признаком является вре­мя построения моделей и время опознавания, совершающегося на основе уже построенных моделей. <...>

Вначале построение модели требует специальных действий и представляет для организма специальную задачу. По мере по­строения эта модель постепенно приобретает функции регулятора поведения. При дальнейшем обучении и тренировке эта модель выполняет функцию регуляции исполнительских действий все бо­лее и более совершенно. Этот процесс психологами издавна опи­сывался как процесс автоматизации действий и навыков, а выра­ботанные и заученные способы поведения назывались машинооб-разными действиями или автоматизмами. Такого рода автомати­зация наблюдается не только в сфере практических действий, но также и в сфере перцептивных, мнемических и интеллектуальных процессов... Переход от системы развернутых действий по построе­нию концептуальных моделей к непосредственно исполнительным действиям, в осуществлении которых видимым образом отсутству­ет деятельность по построению моделей, представляет собой од­но из средств повышения оперативности психических процессов.

После появления кибернетики и теории информации стали довольно распространенными сопоставления особенностей пси­хического образа, в частности перцептивного образа, со свой­ствами более элементарных информационных процессов, проте­кающих на непсихическом уровне. Однако в такого рода сопо­ставлениях преобладает сведение информации к ее количествен­ному определению.

Наряду с таким строго формальным и чисто количественным пониманием информации в кибернетике наметился другой, каче-

185


ственный или структурный подход к проблеме. Так, Н. Винер указывает, что сигналы сами являются формой модели и орга­низации. Он считает сенсорный образ частным видом информа­ции, при посредстве которой осуществляется управление чело­веческими действиями. Вследствие того что информация в сущ­ности представляет собой определенную организацию состояний ее носителя, являющуюся моделью ее источника, организм или управляющая система получает возможность использования сиг­налов для приспособления к качествам этого источника и их из­менению. <...>

Выявленные экспериментальными исследованиями качества образа восприятия: предметность, целостность, структурность, константность — позволяют отнести этот образ к типу сигнала изображения, поскольку в последнем воспроизводятся свойства элементов изоморфных множеств и отношения между этими эле­ментами.

Каково же происхождение этих образов и каким путем они приводятся в соответствие с объективной действительностью?

Согласно традиционной неврологической схеме конечным суб­стратом сенсорных процессов является корковое звено анали­заторов, где якобы и происходит преобразование нервных про­цессов в психические образы. Однако, в нервной системе происхо­дят лишь распространение или преобразование нервного процес­са, и каким путем может произойти его превращение в идеаль­ный образ, остается совершенно непонятным. Это и приводило к ложной альтернативе: либо к признанию знаковой природы ощу­щений и восприятий, либо к полному отказу от их естественно­научного объяснения.

Решающий шаг в преодолении такого рода ложных концеп­ций был сделан советскими психологами, которые, исходя из сеченовского понимания рефлекторной природы сенсорных про­цессов, начали рассматривать восприятие как своеобразное дей­ствие, направленное на обследование воспринимаемого объекта и иа создание его копии, его подобия. Таковы исследования роли «уподобляющихся» предмету движений руки и глаза в формиро­вании перцептивного образа (А. Н. Леонтьев и др.). <...>

Рецепторные аппараты представляют собой, как известно, трансформаторы энергии, или кодирующие устройства, осуще­ствляющие перевод внешних воздействий в нервный код. Таким образом, воспроизведение исходных состояний раздражения ре­цептора не может создать подобие изображения объекта. <...>

Для включения объекта в систему человеческой активности необходимо выйти за пределы ее физиологического описания и рассмотреть ее психологически как внешнюю деятельность субъ­екта, направленную на приспособление к действительности или на целесообразное ее изменение. Последняя включает в себя объ­ект со всеми его специфическими особенностями как свой собст­венный органический компонент.

Глубокие соображения по этому поводу мы находим у Гегеля,

который\указывал, что если растение, взаимодействуя с объек­том, разрушает последний, превращая его в самое себя, то бо­лее высокая форма жизни характеризуется тем, что животное в процессе Деятельности использует объект, оставляя его самим собою. Есть основания полагать, что именно в предметном харак­тере деятельности живых существ лежит ключ к пониманию про­исхождения восприятия как предметного изображения, как обра­за объекта. <...;>



Вследствие множества степеней свободы окружающих объек­тов по отношению', к воспринимающему субъекту и бесконечного многообразия условий их появления они непрерывно изменяют свое обличье, поворачиваются к нам различными сторонами.

Иначе говоря, ни один сенсорный импульс, ни одно раздраже­ние рецептора само по себе не может однозначно определить возникновение адекватного образа восприятия. Здесь необходима коррекция, исправляющая неизбежные ошибки и приводящая ко­пию или модель в соответствие с оригиналом.

Однако если такого рода модель будет материализована лишь во внутренних процессах организма (в состояниях рецепторов или коркового ядра анализатора), то сопоставление копни с ори­гиналом, наложение одного на другое окажется невозможным и, таким образом, требуемая коррекция не сможет осуществиться.

Следовательно, нужна экстернорнзацня отражательного про­цесса, которая и происходит в виде перцептивных действий, упо­добляющихся своей внешней формой воспринимаемому объекту и сопоставляющихся с особенностями этого объекта. К эффек-торным компонентам этих действии относятся движения руки, ощупывающей предмет, движения глаза, прослеживающего ви­димый контур, движения гортани, воспроизводящие слышимый звук, и т. д. Во всех этих случаях создается копня, сопостави­мая с оригиналом, и сигналы рассогласования, поступая в нерв­ную систему, могут выполнить корригирующую функцию по от­ношению к образу и, следовательно, к практическим действиям. Таким образом, перцептивное действие представляет собой свое­образное саморегулирующееся действие, обладающее механизмом обратной связи и подстраивающееся к особенностям исследуемо­го объекта.

В качестве основного предмета нашего исследования мы вы­деляем систему перцептивных действий, осуществляемых субъ­ектом в процессе практической деятельности. С помощью этих действий субъект ориентируется в окружающей действительнос­ти, отражает те ее свойства, которые необходимы для приспособ­ления к ней, для решения жизненных задач, стоящих перед ним. Поэтому процессы восприятия нельзя рассматривать вне реаль­ной жизни организма, не анализируя задач, стоящих перед ним. Последнее очень существенно, так как задачи, решаемые организ­мом в процессе приспособления, определяют те предметы и их свойства, которые необходимо выделить для осуществления того

187


или иного акта поведения; равным образом они детерминируют и способы выделения этих свойств. <...>

Как показывают экспериментальные данные, перцептивные действия выступают в своей развернутой внешней форме на ран­них ступенях онтогенеза, где наиболее очевидно обнаруживается их структура и их роль в формировании образов восприятия. В ходе дальнейшего.развития они претерпевают ряд последователь­ных изменений и сокращений, пока не облекаются в форму мгно­венного акта усмотрения объекта, который был описан предста­вителями гештальтпсихологии и ошибочно принимался ими за исходный, генетически привычный.

Этим объясняется принципиальное значение генетического ис­следования для выяснения природы восприятия, ибо изучение раз­вития перцептивных действий может вскрыть их действительное строение и их роль в отражении действительности.

Так, например, в развитых формах восприятия трудно про­вести четкие грани между действиями обнаружения, различия и идентификации; в генетическом исследовании это оказывается возможным.

Вопрос о различиях между этими действиями достаточно серь­езный, так как разные уровни восприятия — достояние не только определенного возраста, не только стадии в развитии восприя­тия. Каждая последующая ступень своим появлением не отме­няет предыдущую. Иными словами, в структуре развитого вос­приятия есть место для каждого из действий, складывающихся в процессе развития. Однако они могут существенно отличаться от своей первоначальной формы. Для выяснения степени этих отли­чий необходимо сочетание генетического и функционального ис­следования.

В изучении перцептивных операций и действий могут быть использованы также данные филогенеза. У живых существ наблю­даются информационные системы, работающие на разных уров­нях. Среди них есть такие, которые работают на низшем уровне, с минимальной переработкой информации, поступающей через сенсорные каналы, и существуют такие, которые осуществляют несколько стадий такой переработки. Можно полагать, что не­которые особенности сложных перцептивных действий, имеющих место в последнем случае, могут быть поняты при анализе ис­ходных форм, встречающихся на более низких этапах филоге­неза.

Говоря о перцептивных действиях, мы не можем не коснуться вопроса о входящих в их состав движениях (в частности, движе­ний рецепторных аппаратов) и роли этих движений в формиро­вании образа восприятия. Очевидным является факт тесной, орга­нической связи между ними; обыденное сознание часто не разли­чает их, отождествляет движение и действие. Однако на самом деле они не тождественны. Психофизиологии нормальной и пато­логической моторики широко известны факты компенсации, заме­щения одних движений другими при выполнении одних и тех же

188


действий. Возможно движение^ «без действия», например, при конвульсиях, эпилептических припадках и т. д., когда реакции мышечной системы лишены целенаправленного характера. Воз­можно и действие без движения в случае, например, умственного действия, которое производится в идеальном плане, в плане пред­ставления.

Вместе с тем... существует необходимая связь движения и действия и последнее, по крайней мере в своей исходной фор­ме— в форме внешнего материального действия, обязательно включает в себя моторные компоненты. Для того чтобы понять природу связи этих двух процессов, необходимо учесть основные качества действия, которые, согласно А. Н. Леонтьеву, заключа­ются в целенаправленности и предметности. Дейс>юе__^сегда предполагает известное целесообразное преобразование (реаль­ное или мысленное) внешней предметной ситуации. Связь дей­ствия с движением определяется той функцией, которую послед­нее выполняет в такого рода целенаправленном акте. Ориентиро­вочные движения рецепторных аппаратов не составляют в этом отношении исключения... эти движения играют решающую роль в формировании перцептивного образа.

Восприятие и действие/Под ред. А. В. Запорожца. М., 1967, с. 7, 28— 36.

Р. Л. Грегори1 ПРЕДМЕТЫ И ИЗОБРАЖЕНИЯ

Мы окружены предметами. Всю жизнь мы опознаем, класси­фицируем, оцениваем и используем предметы. Наши инструмен­ты, жилища, оружие, пища — предметы. Почти все, что мы це­ним, чем любуемся, чего пугаемся, по чему скучаем, — предметы. Мы привыкли к тому, что предметы (объекты) видны повсюду, и поэтому, наверное, трудно представить себе, что способность на­шего зрения видеть предметы все еще загадочна. Тем не менее это так. <...>

Некогда считалось, что поведение индивида определяется сен-



1 Р. Грегори, автор книги «Разумный глаз», одни из крупнейших специа­листов в области психологии зрения, рассматривает восприятие внешнего мира как перцептивные гипотезы, сходные с научными гипотезами, хотя «формиру­емые» вне языковой, математической или логической символики. Называя глаз «разумным», он подчеркивает, что зрение, служа разуму, позволяет проникать в невидимую суть видимых вещей, т. е. свойства вещей, недоступных органам чувств, ио известных разуму. Таким образом, «разумность» глаза состоит в том, что он сообщает мозгу «сиюминутную» огромную информацию (накоплен­ную и опытом предшествующих поколений), мозг обогащает зрительный образ сведениями, приобретенными в опыте (в том числе н с помощью других орга­нов чувств).

189


сорной информацией — той, которая непосредственно и сиюминут­но доступна зрению и другим чувствам. Теперь мы знаем, что это не так; сенсорная информация недостаточно полна. Она не полна настолько, что совершенно правомерно ставился вопрос, пригодна ли оиа вообще для руководства поведением, содержит ли она то, что человеку нужно узнать о предмете, чтобы отнестись к нему правильно, т. е. чтобы решить задачу поведения по отношению к данному объекту. Трудность задачи несомненна, и мозг сталки­вается с этой задачей постоянно.

Получая тончайшие намеки на природу окружающих объек­тов, мы опознаем эти объекты и действуем, но не столько в соот­ветствии с тем, что непосредственно ощущаем, сколько в согла­сии с тем, о чем мы догадываемся. Человек кладет книгу не на «гемно-коричиевое пятно», он кладет ее на стол. Догадка преоб­разует темно-коричневое пятно, ощущаемое глазами, или твердый край, ощущаемый пальцами, в стол — нечто более значащее, чем любое пятно или край. Темно-коричневое пятно пропадает, когда мы отворачиваемся, но мы уверены, что стол и книга находятся по-прежнему там же, где были. <....>

Оптические изображения, формирующиеся на сетчатке глаз (ретинальные изображения), представляют собой всего-навсего световые узоры, которые важны лишь постольку, поскольку могут быть использованы для узнавания неоптических свойств вещей. Изображение нельзя съесть, как не может есть н оно само; био­логически изображения несущественны. Этого нельзя сказать о всей сенсорной информации вообще. Ведь чувства вкуса и при­косновения прямо передают биологически важную информацию: предмет твердый или горячий, съедобный или несъедобный. Эти чувства дают мозгу сведения, насущно необходимые для сохра­нения жизни; к тому же значимость такой информации не зависит от того, что представляет собой данный объект как целое. Эта информация важна и помимо опознания объектов. Возникает ли в руке ощущение ожога от пламени спички, от раскаленного утю­га или от струи кипятка, разница невелика — рука отдергивается во всех случаях. Главное, ощущается жгучее тепло; именно это ощущение передается непосредственно, природа же объекта мо­жет быть установлена позднее. Реакции такого рода примитивны, субперцептивиы; это реакции на физические условия, а не на сам объект. Опознание объекта и реагирование на его скрытые свойства появляются гораздо позже.

В процессе биологической эволюции первыми возникли, по-видимому, чувства, обеспечивающие реакцию именно на такие физические условия, которые непосредственно необходимы для сохранения жизни. Осязание, вкус и восприятие изменения тем­пературы должны были возникнуть раньше зрения, так как, что­бы воспринять зрительные образы, их нужно истолковать — толь­ко так они могут быть связаны с миром предметов. Необходи­мость истолкования требует наличия сложной нервной системы (своего рода «мыслителя»), поскольку поведение руководствуется




Каталог: users files -> books
books -> Символы и числа «Книги перемен»
books -> Книга тота великие арканы таро абсолютные Начала Синтетической Философии Эзотеризма
books -> Суд над сократом
books -> А. С. Тимощук традиция: сущность и существование
books -> Стивен Розен Реинкарнация в мировых религиях Москва «Философская Книга» 2002 Перевод
books -> Хайдеггер и восточная философия: поиски взаимодополнительности культур
books -> Квантово-мистическая картина мира
books -> Джордж Озава – Макробиотика дзен
books -> 3 По этому вопросу см статью «История» в Historisches Worterbuch tier Philosophic. Darmstadt, 1971. Т. Hi. С
books -> Золотая философия. Эммануил сведенборг. "О божественной любви и божественной мудрости."


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   ...   99


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница