Хелен сингер каплан



страница14/18
Дата29.01.2018
Размер2.12 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
Новая карта реальности?

Л а с л о : Сознание изменяется, способствуя появ­лению новых прозрений. В связи с этим я хотел бы предложить вам обоим обсудить вопрос, кажущийся мне особенно интересным и важным, — вопрос о нашем представлении о мире. На данном этапе оно выглядит весьма фрагментарным, полным расколотости и зазоров между разумом и телом, между внутренним и внешним, между человеком и миром...

Г р о ф : Эрвин, мне кажется, вы клоните к тому, что нам необходима исчерпывающая парадигма, способ­ная интегрировать, свести воедино все наши расколотые представления.

Л а с л о : Мы уже говорили о смене парадигм в науке. Теперь мы можем пойти дальше. Что это за па­радигма, возникновения которой мы можем ожидать? В какой парадигме мы на самом деле нуждаемся? Оче­видно, новой парадигме придется интегрировать нашу нынешнюю фрагментированную карту реальности. Она должна вобрать в себя все знание, накопленное естест­венными науками, особенно новой физикой, и внести его в контекст гуманитарных и общественных наук. Подобный парадигматический сдвиг может оказатьсякритически необходимым, поскольку мы живем во вре­мена нестабильные и чрезвычайно чувствительные к любой “флуктуации”, к любым новым идеям, мировоз­зрениям и ценностям, какими бы незначительными они ни казались сами по себе. В такой ситуации может поя­виться и новый Гитлер и новый Мессия. Мы должны осознавать силу, лежащую как в самих идеях, так и в деятельности по их распространению, особенно если они соответствуют величайшим нуждам нашего време­ни. Речь идет о распространении парадигм, способных оказать позитивное воздействие на человечество и на мир в целом.

Г р о ф : Я усматриваю проблему в том, что базовые элементы и концептуальные строительные блоки старой парадигмы выглядят весьма логичными и очевидными, и для большинства людей они гораздо понятнее. Фун­даментальные принципы ньютоновской механики легко воспринимаются и кажутся согласующимися со здра­вым смыслом, поскольку они конгруэнтны нашему по­вседневному мировосприятию. Понимание же новой парадигмы, как следует ожидать, может потребовать разносторонней осведомленности в широком диапазоне дисциплин, включая высшую математику, квантовую физику и физику относительности. Кроме того, ее ос­новополагающие принципы противоречат интуиции, по крайней мере пока мы находимся в обычном состоянии сознания.

Примером может служить ваша собственная работа, Эрвин. Вас отличает экстраординарное владение науч­ными знаниями и способность творчески соотносить друг с другом данные из самых разных дисциплин. Но то, что вы пытаетесь объяснить, среднему читателю

крайне трудно понять без обязательной предварительной подготовки. Вопрос в том, как перевести эти концепции на обычный язык и представить их таким образом, чтобы они могли обогатить среднего человека.

Л а с л о : В отношении способности новой пара­дигмы к распространению я настроен несколько более оптимистично, чем вы, Стэн. Мне она не представляется более сложной, чем старая: в основе своей она очень проста. Мы уже упоминали здесь Альфреда Норта Уайт-хеда. Недавно один из его учеников и сам по себе тоже великий философ Стивен Пеппер написал книгу о “ми­ровых гипотезах”, где он показывает, что в общей слож­ности существует лишь с полдюжины основных миро­вых гипотез, то есть способов последовательно мыслить о себе и о мире. Та, которая зарождается в настоящее время, представляет собой гипотезу органичности, упо­добляющую мир живому организму. Организмами явля­ются не только отдельные люди, но и вся биосфера, и даже вся вселенная. Это весьма естественный способ мышления. Как только вы начинаете проникаться им, все становится на свое место. Я часто сталкивался с этим явлением: вы делаете некое открытие, которое на первый взгляд лишено всякого смысла, но как только вы меняете ракурс и смотрите на него под другим углом, оно вне­запно оказывается частью более широкого контекста — того, который Грегори Бейтсон называл “объединяющим паттерном”.

Органичная гипотеза выглядит новой, но в действи­тельности это очень старая идея. Она лишь возвращается к нам в новом обличье — более конкретном и убеди­тельном, подкрепленном современными науками. Одна­ко понять ее совсем не трудно. Просто наше образованиебыло основано не на этой идее, а на ньютоновском ме­ханистическом мировоззрении.

Г р о ф : И вы не видите проблемы в том, что нью­тоновская картина мира в большей степени согласует­ся с повседневным восприятием действительности и выглядит очевидным и логичным способом мироопи-сания?

Л а с л о : Оно кажется таковым лишь людям, вос­питанным в западном или вестернизированном мире.

Г р о ф : Я неоднократно сталкивался с тем, что в мистических состояниях люди обретают непосредствен­ный эмпирический доступ к альтернативному воспри­ятию и пониманию мира. Надличностные переживания способны пробуждать нас от того, что Вильям Блейк — не вполне справедливо по отношению к Ньютону — на­зывал “сном Ньютона”. Тем не менее, у меня нет ника­кой уверенности в том, что новую органичную модель вселенной на самом деле можно, используя одни лишь интеллектуальные средства, довести до понимания лю­дей, не имевших непосредственных переживаний, кото­рые указали бы им такое направление. В особенности, когда они так глубоко запрограммированы гипотезой противоположного характера.

Если новые способы мышления удастся соотнести с присущим западной культуре мифологическим видени­ем, ситуация, конечно, будет выглядеть иначе. Этим во­просом особенно сильно интересовался Джозеф Кэмпбелл. Изучая культуры прошлого, он пришел к выводу, что все они поддерживались и стимулировались мощны­ми мифологическими видениями. Он пытался найти от-

вет на вопрос, возможно ли прямо сейчас идентифици­ровать доминирующий мир нашей культуры или же это будет сделано лишь тогда, когда она уже отойдет в про­шлое. Что это за миф, в котором мы живем? — спраши­вал Кэмпбелл. Можем ли мы его распознать? Можно ли как-то вынести на поверхность, чтобы можно было соз­нательно черпать из него вдохновение?

Р а с с е л : Ориентированный на механистичность западный ум при восприятии органичной модели стал­кивается еще с одной проблемой, которая состоит в том, что она сопричастна, что она побуждает нас ощу­щать себя частью живой вселенной. Наши редукцио­нистские модели и так называемый здравый смысл ве­дут нас в противоположном направлении, отделяя от целого.

Г р о ф : Многие культуры успешно существовали в сопричастной вселенной, воспринимая себя частью всего остального, которая связана со всем остальным. При этом их ритуалы перехода, мистерии и духовные прак­тики обеспечивали доступ к надличностным пережива­ниям. В таких культурах переживания этого рода были несравнимо более доступными, чем в нашей.

Л а с л о : Источником проблемы являются наши фрагментарные институты и способы существования, не дающие доступа к интегрированным, холистическим, соучастным переживаниям. Подступающий к нам кризис станет преображающим тиглем для западного образа восприятия себя и мира. Он продемонстрирует взаимо­связанность и взаимозависимость всего и утвердит новое мировоззрение. Однако вопрос вопросов в том, как доне-сти до сознания широкой общественности это органич­ное мировосприятие без того, чтобы ей пришлось учить­ся ему трудным способом.

Р а с с е л : Большинство не желает посмотреть в упор на недостатки нынешней модели. Они не отпуска­ют взлелеянные убеждения и поведенческие паттерны, если их не вынуждает к этому ситуация, но тогда может быть слишком поздно.

Нечто подобное происходит и на индивидуальном уровне. Врач может сказать человеку, ведущему нездо­ровый образ жизни, что он должен меньше курить, изме­нить питание, больше заниматься физическими упраж­нениями и т.п. Но люди, если они не видят никаких внешних знаков неблагополучия, склонны игнорировать эти рекомендации. До тех пор, пока не происходит ка­кая-нибудь неприятность, они не видят никакой необхо­димости в изменениях. Потом может случиться сердеч­ный приступ, развиться рак или другое заболевание, и это заставит их прислушаться к тому, что им говорили в течение последних десяти лет. А пока жизнь наша ком­фортабельна, мы не желаем делать ничего из того, что кажется нам чересчур неудобным. Необходимость в пе­ременах доходит до нас лишь тогда, когда все уже очень плохо. Поэтому, судя по всему, нам остается лишь упо­вать на то, что кризис разразится как можно раньше и что он будет достаточно мощным, чтобы пробудить нас, но недостаточно — для того чтобы нас уничтожить.

Л а с л о : Это трудно осуществить в реальном мире.

Р а с с е л : Я не утверждаю, что мы должны осуще­ствить это. Я хотел лишь отметить, что обычно мы не

беремся за ум до тех пор, пока ситуация не станет слиш­ком скверной. Разумеется, не каждому необходимо забо­леть для того, чтобы начать меняться; есть и такие люди, которые прислушиваются к советам и меняются заблаго­временно. Именно такое отношение мы и должны поощ­рять на глобальном уровне.

Л а с л о : Я согласен с вами. Но это лишь подчер­кивает настоятельную потребность в новом взгляде на себя и на мир, то есть на новой карте реальности. Стэн, вы в своих книгах пишете о новой картографии созна­ния. Не следует ли из этого и новая картография космо­са? Если в сознании есть поразительные аспекты, и ес­ли сознание связано с космосом, то вполне можно предположить наличие необычных аспектов и в космо­се. Это должна быть картография, отличная от обще­принятой.

Г р о ф : Новая, существенная расширенная карта психики, о которой я говорил и писал, в то же время яв­ляется и новой картой реальности, поскольку две катего­рии переживаний, которыми она обогащает традицион­ную картографию, рассматриваются в ней не как патоло­гические нарушения, а как аутентичные аспекты сущест­вования как такового. Содержание переживаний, отно­сящихся к первой из этих категорий, описывает привыч­ный нам из повседневной жизни мир, но воспринимае­мый с радикально иной точки зрения. Вместо того чтобы переживать его разнообразные элементы как объекты, мы становимся ими. И, как это ни странно, становясь ими, мы получаем доступ к новой и совершенно незна­комой ранее информации о них. Это радикально иной способ приобретения знаний о вселенной — мы не реги-стрируем различные качества внешних объектов посред­ством своего сенсорного аппарата с дальнейшим анали­зом и синтезом полученной информации, но становимся самими этими объектами.

Переживания второй категории еще более удиви­тельны, В них фигурируют измерения реальности, су­ществование которых отрицается западной индустри­альной цивилизацией. Я говорю о мифологическом из­мерении существования, архетипических существах и областях, к которым древние и туземные культуры от­носились как к божественным. В момент переживания они столь же реальны или даже более реальны, чем наш повседневный опыт материального мира. И они тоже способны поставлять новую и точную, неизвестную прежде информацию.

Л а с л о : Складывается впечатление, что посредством таких переживаний мы обретаем совершенно иную картографию реальности.

Г р о ф : Совершенно верно. Ведь, в сущности, мы говорим о коллективном бессознательном Юнга или, как минимум, об одном из его важных аспектов. Другой интересный его аспект — это область, содержащая запись полной истории человечества. Взгляды Юнга на архети­пические области не всегда отличаются ясностью. Пер­воначально он считал их чем-то изначально встроенным в “аппаратное обеспечение” мозга. Это в какой-то мере напоминает предрасположенность к инстинктивному поведению. В других случаях он ссылается на нее как на общее культурное наследие человечества. Еще позже Юнг стал рассматривать архетипы в качестве космиче­ских паттернов, превосходящих реальность консенсуса.

Данные, полученные при изучении неординарных состояний сознания, значительно подкрепляют третью точку зрения. Они дают основания предполагать, что область архетипов расположена между реальностью кон­сенсуса и недифференцированным сознанием космиче­ского творческого принципа. К примеру, архетип Вели­кой Матери-Богини подобен универсальному трафарету, находящему свое конкретное выражение в конкретных матерях.

В этой связи вспоминаются проходящие в наши дни философские дебаты между номиналистами и реалиста­ми вокруг платоновской концепции идей. Номиналисты считают их абстрактным прообразом широкого диапазо­на конкретных объектов, и лишь последние для них яв­ляются реальными. Между тем, реалисты убеждены, что где-то на самом деле есть область, в которой платонов­ские идеи ведут реальное самостоятельное существова­ние. Так или иначе, в измененных состояниях мир архе­типов переживается весьма убедительным образом. Мы можем посещать множество различных архетипических областей, населенных мифологическими существами, точно так же, как материальный мир населен людьми, животными и растениями. Архетипические существа пребывают, по-видимому, на гораздо более высоких энергетических уровнях и окружены отчетливой аурой нуминозности. Представляется очевидным, что они при­надлежат к более высокому порядку, однако влияют на еобытия на нашем уровне. Поэтому древние и туземные культуры считали их божествами. Такое отношение к архетипам очень легко понять.

Л а с л о : Стэн, могли бы вы привести примеры из более близких к нам времен?Г р о ф : Много лет назад вышел очень интересный фильм о Ясоне, аргонавтах и поисках золотого руна. Сюжет его разворачивался на двух различных уровнях. На материальном уровне с Ясоном и его путниками случались разнообразные приключения. На другом уровне — в мире олимпийских богов — происходили свои события: конфликты, напряжения, любовные ис­тории и т.п. Между уровнями существовала отчетливая взаимная связь. У каждого божества была своя сфера влияния на земле, свои любимцы и свои враги среди людей. События мира богов проецировались на матери­альный уровень, сталкивая человеческие персонажи с бурями, свирепыми животными и другими опасностями либо принося им различные подарки судьбы.

Сходная концепция лежит в основе представлений лучших представителей астрологии. Согласно их идеям, события, происходящие как в нашей психике, так и во внешнем мире, являются выражением архетипической динамики, которая, в свою очередь, соотносится с дви­жением и положением планет. Поскольку планеты на­блюдаемы, мы можем извлекать из этого наблюдения выводы о происходящем в мире архетипов, а также по­лучать косвенную информацию о том, чего можно ожи­дать в материальной сфере. Эти связи по природе своей синхронистичны и не имеют ничего общего со случай­ностью. Поэтому материалистическим ученым, жестко ограниченным мышлением в терминах причины и след­ствия, так трудно допустить возможность, что в астроло­гии может быть какая-то ценность.

Л а с л о : Идеям Юнга присущ элемент, сходный с такими представлениями. Как хорошо известно, Юнг сформулировал свою концепцию архетипа в сотрудни-

честве с Вольфгангом Паули. Юнгу не давал покоя тот факт, что в то время как его собственное исследование человеческой психики ведет к встрече с такими “не­приличными” объектами, как архетипы, исследование в области квантовой физики точно так же приводят к “неприличным” микрочастицам физической вселенной — к сущностям, которые, по всей видимости, полностью объяснить невозможно. Юнг пришел к заключению, что существование двух “неприличностей” вполне допус­кает возможность того, что в действительности речь идет не о двух различных явлениях, а об одном и том же. Согласно Юнгу, этим общим и единственным фак­тором, лежащим в основе всего и объединяющим мир физики и психологии, является units mundus, единый мир. Это значит, что области разума и материи — psyche и physis — являются дополняющими друг друга аспектами одной и той же трансцендентальной реаль­ности всеохватного units mundus. Архетипы представ­ляют собой фундаментальные динамические паттерны, разнообразные проявления которых характеризуют и ментальный, и психический процессы. В ментальной сфере они организуют образы и идеи; в физической — структуры и преобразования материи и энергии. Одна­ко фундаментальная реальность — это unus mundus, не являющийся сам по себе ни психическим, ни физиче­ским. Он лежит за пределами обеих этих сфер. В дан­ном контексте нетрудно вспомнить выдвинутую в более поздние времена идею имплицитного порядка, также подразумевающую трансцендентную область за преде­лами пространства и времени, где все сведено воедино. Их разделяет лишь наше взаимодействие с эксплицит­ным порядком, который “разворачивается” в простран­стве и времени.Г р о ф : Сходные представления фигурируют и в процессуальной философии Уайтхеда, согласно которой все прошлое вселенной присутствует в каждом новом мгновении, в каждом конкретном “сейчас”, как часть причинно-следственной действенности. Уайтхед находит место и для Бога, а также для иных так называемых веч­ных объектов. Читали ли вы недавно вышедшую книгу Рика Тарнаса “Страсть западного ума” (электронная версия выложена на сайте "Истина освободит вас" http://MARSEXX.narod.ru)?

Л а с л о : Я читал. Рик описывает там историю ев­ропейской мысли, обсуждая взаимоотношения между двумя уровнями реальности: общеизвестной, эмпириче­ской — и архетипической, платоновской, или высшей, реальности. Кстати, он показывает, что ход европейской истории систематически обнаруживает корреляцию с положением планет. Например, Уран всегда фигурирует в ситуациях, когда великие, прометеевские личности, вроде Ньютона, Декарта, Фрейда, Юнга или Дарвина, совершают прорывы.

Р а с с е л : Позволяет ли эта корреляция делать аст­рологические предсказания о времени свершения сле­дующего прорыва?

Г р о ф : Она делает возможными архетипические прогнозы о качествах действующих энергий, но не кон­кретные предсказания. В таком прогнозировании остает­ся место для определенной степени творчества и игры в пределах конкретной природы архетипов. Например, сейчас мы движемся в тройной связке с участием Урана, Нептуна и Юпитера. В астрологических терминах Уран, помимо прочего, соотносится с прорывами и революци­онными преобразованиями прометеевской природы.

Нептун связан с растворением границ и с мистическим сознанием. Юпитер, в свою очередь, расширяет и увели­чивает все, что вступает с ним в контакт. Поэтрму мы можем прогнозировать, например, что такая комбинация астрологических архетипических энергий выразится в крупномасштабной духовной революции океанической природы с растворением и трансценденцией границ. Первыми симптомами этого архетипического влияния были падение Берлинской стены, объединение Герма­нии, освобождение Восточной Европы и распад совет­ской сверхдержавы.

Все это сильно отличается от революционного про­цесса шестидесятых годов. Он тоже происходил во вре­мя тройной связки — но с Плутоном вместо Нептуна. Плутон выражает дионисийскую энергию, связанную с сексом, смертью и возрождением, он приводит в дейст­вие динамические силы. Революционный импульс тех лет характеризовался иным качеством и привел к крова­вым столкновениям с полицией и властями.

Следует добавить, что Рик Тарнас написал также небольшую книжку “Прометей пробуждающий” о роли Урана в научных, артистических и общественных рево­люциях. Там приводится, в частности, пример прорыва в духе Урана, когда за один год Эйнштейн написал три брошюры, которые полностью перевернули физику. Тарнас сравнивает этот период с другим, уже под влиянием Сатурна, когда Эйнштейн вел теоретические споры с Нильсом Бором и отстаивал весьма консерва­тивное отношение к развитию квантовой физики. По­добный же урановский прорыв совершил Дарвин, ко­гда на его судне “Бигль”, достигшем Галапагосских островов, его посетило внезапное озарение об эволю­ции видов.Л а с л о : В мире природы существуют связи, перед пониманием которых разум бессилен. Видимо, в природе действуют какие-то тонкие силы и энергии, о которых у нас нет пока эмпирического знания, хотя может быть знание символическое.

Г р о ф : Астрологическое мировоззрение само по себе не относится к конкретным силам; оно рассматри­вает реальность в терминах синхронистичного порядка, а не причинных связей. Оно рассматривает космос как единую, высокоорганизованную и взаимосвязанную сис­тему, отражающую некий грандиозный проект, разрабо­танный высшим разумом.

Р а с с е л : В том, как астрология практикуется в наши дни, я не слишком разбираюсь, но мне интересны ее исторические корни, то, как древние видели этот мир. Мне выпала удача прожить многие годы в такой части Англии, куда не слишком доходит освещение от главных дорог и городов, и поэтому ночью там можно беспрепят­ственно наблюдать небо. В результате я стал хорошо по­нимать, как движутся планеты относительно положения звезд.

Могу сказать, что мое видение неба в основе своей совпадает с тем, которое было у людей тысячи лет назад, если не считать того факта, что их небеса были гораздо темнее, чем наши. Во время заката никакого искусствен­ного освещения у них не было вообще, да и воздух был намного чище, чем сейчас, поэтому звезды, очевидно, выглядели куда ярче. К тому же у людей было больше времени и причин для того, чтобы смотреть на них, ведь их внимание не отвлекали телевидение, кино, компьюте­ры и даже книги. Половину их времени занимало одно

лишь ночное небо — сверкающее и поглощающее все внимание.

Наблюдая движения планет, я заметил, что, похо­же, и в моей собственной жизни все значимые события как-то соотносились с небесными конфигурациями. Одно такое событие произошло недавно, когда Луна находилась на полпути между Юпитером на одной сто­роне и Марсом с Венерой в связке — на другой, в то время как на востоке поднимался Сатурн. Не знаю, есть ли причинная связь между паттернами в небесах и моей жизнью; мне кажется, что эта связь скорее син-хронистичная, непричинная, и тем не менее — осмыс­ленная.

Интересно, откуда взялась астрология? Вероятно, древние время от времени смотрели на небо и видели, как планеты выстраиваются там, создавая любопытные конфигурации. Наблюдали ли и они соотнесенность ме­жду небесными рисунками и событиями их собственной жизни? Если да, то вполне естественно, что они стали вычерчивать эти рисунки для того, чтобы предсказывать будущие конфигурации и связи.

Г р о ф : Мне трудно поверить в то, что астрология на самом деле развивалась путем постепенного накопле­ния данных в результате индивидуальных астрономиче­ских наблюдений и попыток соотнести их с историче­скими событиями и личными переживаниями. Мне это представляется маловероятным. Подозреваю, что откры­тие пришло сразу, во всей своей тотальности, как про­светляющее видение высшего порядка, связывающее движения планет с архетипами, а также внешними и внутренними событиями. В истории творчества есть много примеров таких откровений.Коль скоро мы уже говорим о небе и небесных те­лах — думали ли вы когда-нибудь о поразительном со­четании размеров Солнца и Луны и их расстояний до Земли, благодаря которому они кажутся нам примерно одинакового размера? Ведь именно это обстоятельство делает возможным такое зрелищное и незабываемое со­бытие, как полное солнечное затмение. Доводилось ли вам это видеть? На мое шестидесятилетие Кристина по­дарила мне круиз на Гавайские острова, даты которого были специально подобраны так, чтобы участники круи­за смогли наблюдать полное затмение. Это было потря­сающе!

Прежде я уже не раз видел частичные солнечные за­тмения, смотрел на Солнце через пленку или закопчен­ную стеклянную пластинку и видел, что часть Солнца отсутствует, словно его откусили. Признаться, это не производит особенного впечатления. Полное солнечное затмение отнюдь не является еще одним шагом в том же континууме. Это совершенно отдельное, уникальное яв­ление. Даже когда затмение достигает восьмидесяти процентов, у вас еще нет никакого представления о том, что вас ожидает. Но когда появляется так называемое “бриллиантовое кольцо” и затмение становится полным, вас словно швыряет в совершенно иную реальность. Я оказался неспособен отнестись к этому как к природ­ному явлению, это была чистейшая магия. Было семь часов утра. Мы находились на теплоходе вместе с не­сколькими сотнями людей. Многие в ожидании затмения пили “кровавую Мэри” и проводили время на палубе в самых разных формах пустых развлечений. Но когда на­чалось затмение, все были захвачены этим явлением.

Мы часто слышим, что древние и примитивные культуры так чувствительно реагировали на затмения

потому, что не знали природы происходящего. Но мы на этой палубе прекрасно понимали, что именно проис­ходит, как, когда и почему, профессиональный астро­ном прочитал нам лекцию, тщательно подготовив нас к предстоящему событию. И тем не менее оно оказалось для нас потрясающим и невероятным.

Л а с л о : Мне кажется поразительным, что обычно люди не способны откликаться на достаточно часто происходящие природные явления. Например, на баг­ровые закаты и потрясающий вид луны. Это фантасти­чески прекрасные явления, однако люди их не замеча­ют. Только подумайте: совершенно неожиданно наше Солнце словно проваливается за горизонт. Если смот­реть на это таким образом, а не думать о том, что это всего лишь солнце и оно делает одно и то же еже­дневно, нельзя не испытать изумления. Как могут лю­ди так всецело быть поглощены своими делами, когда природа являет им столь величественные виды! Разуме­ется, люди искусства замечают их, но большинство лю­дей — нет.

Г р о ф : В нашей психоделической работе мы час­то наблюдали явление, которое мы называем “послес­вечением”. Мы встречаемся с ним и после мощных сес­сий холотропного дыхания. Оно может длиться не­сколько часов, дней или даже недель. Все это время восприятие мира резко изменено — обстановка кажется более живописной, цвета богаче и ярче, музыка звучит более чарующе, и заниматься любовью приятнее, чем обычно. Прикосновения, запахи и вкусы — все дарит массу живых ощущений, жизнь становится богатой иинтересной. Блейк и впоследствии Олдос Хаксли гово­рили об этом явлении как об “очищении врат воспри­ятия”.


Каталог: 588698


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница