Хелен сингер каплан


Теоретические проблемы психологии катарсиса



страница29/39
Дата04.06.2018
Размер2.52 Mb.
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   39

Теоретические проблемы психологии катарсиса

В науке проблема катарсиса как "очищающего страдания" обсуждается со времен Аристотеля. Он употребил этот термин с связи с определением трагедии как жанра, совершающего "... путем сострадания и страха очищение подобных аффектов"4. Загадочность этого высказывания и неполнота дошедшего до нас текста породили множество интерпретаций. Комментарии к теории по поводу этого текста начались с XVI в. и продолжаются доныне.

Обходя вопрос о толковании текста Аристотеля, мы последуем за Л.С. Выготским: "...Несмотря на неопределенность его (понятия "катарсис". - Т. Ф.) содержания и несмотря на явный отказ от попытки уяснить себе его значение в аристотелевском тексте, мы все же полагаем, что никакой другой термин из употреблявшихся до сих пор в психологии не выражает с такой полнотой и ясностью того центрального для эстетической реакции факта, что мучительные и неприятные аффекты подвергаются некоторому разряду, уничтожению, превращаются в противоположные и что эстетическая реакция как таковая сводится к такому катарсису, то есть к сложному превращению чувств "5.

Однако эта проблема не сводится к психологии эстетической реакции. Эмоциональная трансформация - превращение отрицательных эмоций в положительные - важна для нас не как область психологии чувств, а в связи с целостным изменением личности, преодолением страданий и претворением их в радость.

Эту тему выразил А. Блок в поэме "Роза и Крест":
Сердцу закон непреложный –

Радость-Страданье одно...
Здесь катарсис - не просто "трансформация чувств", это - духовное преображение личности. Если человек способен переживать страдание и смерть как радость - значит, есть духовная жизнь, которая сильнее страдания и смерти.

* * *


В позитивистской науке понятие катарсиса утратило свой духовный смысл. С XIX в. господствующими становятся теории катарсиса как "разрядки напряжения"6. Катарсис редуцируется до физиологической реакции. Согласно наиболее популярной "медицинской теории" Я. Бернайса, катарсис всего лишь синоним греческого термина "куфисис", что означает телесное облегчение от аффектов вследствие их максимального возбуждения.

Импонируя позитивистскому мышлению, теория катарсиса как "разрядки" одновременно вдохновлялась философией Ницше, воспевшего дионисийское опьянение, с его выходом в сферу сверх-личного, безличного, уводящего от "ужасов жизни"7. Подобно этому, "дионисийская" теория Вяч. Иванова акцентирована на оргиастическом раскрепощении страстей, оставляя в тени аполлоновское начало греческой культуры с ее гармонией, мерой, разумностью8.

Эти идеи развивались в унисон с психоанализом Фрейда, основой которого является "отреагирование" вытесненных аморальных влечений, якобы изначально движущих поведением человека. Этот подход в современной психологии является преобладающим. Поэтому необходимо "реставрировать" идею катарсиса в ее первоначальном, духовном смысле, очистив ее от затемняющих поздних наслоений.

Обсудим вопрос о соотношении катарсического метода психоанализа и катарсиса в его историко-культурном смысле. Их центральным отличием является отношение к нравственным нормам и ограничениям.

Для Фрейда нравственные нормы и ограничения выступали как внешняя необходимость, приводящая в конечном счете к невротизации личности и общества в целом ("Будущность одной иллюзии", "Неудобство культуры"). Катарсис, по Фрейду, состоит из отреагирования вытесненных этими нормами и ограничениями биологических влечений, имеющих антиобщественный характер. Поэтому, как думал Фрейд, человек в глубине души враждебен культуре и ее ограничениям. Пытаясь понять происхождение нравственных норм и ограничений, Фрейд обращается к первобытному тотемизму ("Тотем и табу")9.

Интересно в этой связи обратиться к самосознанию наших предков: как они рассматривали общественные запреты - табу?

Об этом пишет в своем семиотическом исследовании В.В. Иванов: "Регулирование человеческого поведения системой запретов рассматривалось самими древними как то, что отличает человека от животных". Об этом свидетельствует приведенный им текст древних кельтов: "1. У нас все в порядке, когда мы ограничиваем себя, участвуем в соблюдении табу... 2. Наши дети, вот из-за кого приходится соблюдать табу. Это не то, что приплод у животных... 4. Приплод тапира - это совсем не то (что наши дети), его взращивают без соблюдения табу. 5. Мы - это те, кто соблюдает табу, очевидно, именно потому, что мы люди. 6. Они же совсем не такие, очевидно, именно потому, что они именно подобные создания, потому, что они те, кто не соблюдают табу". Такова своего рода "теория антропогенеза" наших предков В нем мы не видим ни тени "враждебности культуре". Человек ограничивает себя ради рода: "Наши дети, вот из-за кого приходится соблюдать табу" (а не ради собственной безопасности в обществе, как думал Фрейд).

Перейдем к вопросу об отношении древнего человека к нарушениям табу. В Философской энциклопедии этот вопрос освещает С. Токарев: "Нарушение табу влекло за собой магическую опасность - скверну, от которой необходимо очиститься, чтобы не навлечь опасность на себя и окружающих. С магией табу тесно связана очистительная (катарсическая) магия..."10

Такова же неизменная тема античной трагедии, генетически восходящей к очистительной магии - нарушение табу и связанные с ним страдания или гибель преступника (кровосмешение Эдипа навлекло моровую язву на его народ, и залогом избавления было обнаружение преступника и его наказание - изгнание из города). Очищение понимается как изгнание скверны в лице ее носителя.

Как в первобытной магии, так и в трагедии, вредными, "патогенными", являются не запреты влечений, а нарушения запретов. Сами же запреты и ограничения оцениваются как благотворные ("у нас все в порядке, когда мы ограничиваем себя, участвуем в соблюдении табу"). Такова существенная разница между катарсисом историко-культурным и психологической "разрядкой напряжения".

Необходимость самоограничения, полагания внутренних пределов входит и в понятие "самоопределение", корень которого - предел. Неопределенный человек - тот, в ком нет внутренней системы сознательных самоограничений.

Реализация духовного "Я" человека сопряжена с необходимостью сознательно принятых нравственных норм и ограничений. И сама эта необходимость осознается человеком в той мере, в какой он приобщается к своей духовной сущности.

Способность к самоограничению вплоть до самоотвержения является мерилом духовного развития человека.

Понимание катарсиса как исцеления через осознание было высказано Фрейдом вслед за Брейером, достигшим излечения пациентки от истерических симптомов путем воспоминаний о неотреагированных переживаниях в состоянии гипноза. Сам по себе этот замечательный феномен не вызывает сомнения: очевидно, в данном случае произошел синтез диссоциированных уровней личности.

Психологическая проблема, однако, заключается в том, как возможен синтез, реабилитация ранее неприемлемых для личности переживаний (вне гипноза). Это вопрос о примирении и интеграции непримиримых содержаний психики.

Понимание катарсиса как "отреагирования" вытесненных влечений означает ликвидацию напряжения влечений, энергетический разряд. Оно сопряжено с фрейдовской установкой на регрессивный характер всего живого, якобы стремящегося к первоначальному неорганическому состоянию, т.е. к смерти11. Теория Фрейда сконцентрирована на освобождении энергии бессознательного, а его метод - на путях обхода "сопротивления" и расшифровке вытесненных переживаний пациента. Аналитическая изощренность Фрейда в этом процессе погружения в душевные низины не уравновешена синтезом личности, что адекватно отражено термином "психоанализ"12. Понятие "сублимации" у Фрейда тоже носит энергетический характер: это переключение энергии влечений на более высокие цели. По существу сублимация лишь констатируется Фрейдом: в рамках его теории она необъяснима. Ведь для переключения энергии влечений на более высокие цели необходимо энергетическое преобладание более высокой цели. Но оно невозможно, коль скоро энергетическим резервуаром является подсознательное "Оно" изначально ау-тичного субъекта. По этой логике освобожденные влечения, обладая более сильным энергетическим потенциалом, должны подчинить себе сознание, а не наоборот. В этом случае "катарсическое" освобождение влечений могло бы лишь разрушить личность.

Фрейд прежде всего озабочен высвобождением энергии бессознательного. Но само высвобождение и дальнейшее направление этой энергии обусловлено содержанием сознания. Неразработанность этой содержательной стороны психоанализа Фрейда, очевидно, связана с проблемой мировоззрения.

Искусство, согласно Фрейду, также служит компенсации вытесненных влечений, поэтому произведения искусства анализируются им с точки зрения "разоблачения" влечений. Там, где человек и его психика ограничиваются "наличностью" и "подспудностью", такое понимание искусства и творчества неизбежно. Все выходящее за пределы сексуальной динамики, по Фрейду, несущественно: не существует как самостоятельная реальность. Духовность, художественность, прекрасное остаются за бортом психоанализа.

* * *

Теорию катарсиса как эмоциональной разрядки Л.С. Выготский развил, исходя из структуры художественного произведения.



Анализируя психологию эстетической реакции на материале басни, как "малой драмы", Выготский ищет "психологический механизм" катарсиса, исходя из формы басни. Он обращает внимание на два противоположно направленных плана: "... Всякая басня, и, следовательно, наша реакция на басню, развивается все время в двух планах, причем оба плана нарастают одновременно, разгораясь и повышаясь так, что в сущности оба они составляют одно и объединены в одном действии, оставаясь все время двойственными"13. Так, в "Вороне и Лисице" чем сильнее лесть, тем сильнее издевательство - в одной и той же фразе. В "Стрекозе и Муравье" - чем сильнее беззаботность, тем острее и ближе гибель. В басне - разрядка двойственности чувств, которая все время нарастала: "Поди же, попляши" означает и - "резвись", и - "погибни". Аффективное противоречие и его разрешение в коротком замыкании противоречивых чувств составляют истинную природу нашей психологической реакции на басню"14. Это аналог трагического катарсиса: "В трагедии мы знаем, что два развивающихся в ней плана замыкаются в одной общей катастрофе, которая знаменует и вершину гибели, и вершину торжества героя. Трагическим обычно называли психологи и эстетики именно такое противоречивое впечатление, когда высшие минуты торжества нашего чувства падали на окончательные минуты гибели. То противоречие, которое выразил Шиллер в известных словах героя: "Ты возвышаешь мой дух, ниспровергая меня", применимо к нашей басне" ("Волк на псарне". - Т.Ф.)15. "...От басни до трагедии закон эстетической реакции один: он заключает в себе аффект, развивающийся в двух противоположных направлениях, который в завершительной точке, как бы в коротком замыкании, находит свое уничтожение". "В этом превращении аффектов, в их самосгорании, во взрывной реакции, приводящей к разряду тех эмоций, которые тут же были вызваны, и заключается катарсис эстетической реакции".

Вслед за Шиллером Выготский видит сущность эстетического катарсиса в "уничтожении содержания формой". "...Именно формой достигает художник того эффекта, что содержание уничтожается, как бы погашается"16. Так, печальная драма прощания Гектора умиротворяется ритмом гекзаметра; мрачный сюжет рассказа Бунина об убийстве и страсти просветляется эпическим спокойствием авторской интонации, дающей "легкое дыхание".

Таковы основные идеи Л. С. Выготского о психологической природе катарсиса. Остаются, однако, вопросы: действительно ли искусство, говоря словами Выготского, является средством для "разрядов нервной энергии"? Если даже ограничиться энергетическим аспектом вопроса, то не служит ли искусство, напротив, средством, "заряжающим" нервную энергию? А может быть, все дело в том, что искусство призвано гармонизировать человека? Будем говорить пока об искусстве трагедии, которое относится к области высокого искусства, искусства возвышающего. Этим оно существенно отличается от комедии, басни и других жанров17. По-видимому, эта характеристика трагедии связана с тем, что ее задача - перевести состояние зрителя-соучастника на новый уровень переживания и осознания: возвысить его. Переживание трагического действия приводит не к "разрядке" нервной энергии, не к "погашению" и "уничтожению" аффектов, а к их преобразованию: гармонизации. Зритель уходит не "разреженным", а "наполненным" и "воодушевленным".

Утверждение о противоположности формы и содержания в искусстве является лишь эмпирической констатацией. Само по себе оно не вскрывает сущности и психологической природы эстетической реакции, но содержит проблему, требующую разрешения. Ведь форма в искусстве - это форма своего содержания, средство именно его выражения. Если же форма противоречит содержанию, значит, оно не выражает это содержание. Иначе - это не искусство. Противоречие фабулы и формы действительно существует, и примеры, приведенные Л.С. Выготским, могут быть умножены.

Но какое же содержание отражается формой, если этим содержанием не является фабула? Очевидно, форма отражает содержание художественного произведения на уровне его духовного смысла. Форма ведет зрителя от внешнего хода событии к раскрытию его внутренней, сокровенной сущности. И только тогда, когда противоречие внешних событий и смысла происходящего предельно выявляется и "снимается" в трагической кульминации, происходит тот переход на иной - духовный - уровень осознания, который объединяет трагического героя и зрителя в возвышенном переживании катарсиса18.

Далее следует психологическая проблема: почему противоречие разнонаправленных тенденций в искусстве приводит к их примирению? Ведь обычно такое противоречие вызывает внутрипсихический конфликт, а не разрядку напряжения. Едва ли можно ответить на этот вопрос на основе лишь формально-энергетической характеристики эмоциональной динамики катарсиса.

И наконец, почему отрицательные эмоции превращаются в положительные? Ведь речь идет не просто об избавлении от напряжения и чувстве облегчения. Переживание катарсиса - это духовная радость, чувство открытия вечного смысла бытия. Страдает эгоистическое наличное "Я"; радуется человек встрече с духовным "Я".




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   39


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница