Глобализация и «русский вопрос»



страница1/3
Дата04.06.2018
Размер88.5 Kb.
  1   2   3


© 2003 г.
Н.А. МОИСЕЕВА
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И "РУССКИЙ ВОПРОС"
__________________________________________________________________

МОИСЕЕВА Нелли Алексеевна - кандидат философских наук, доцент Российского аграрного университета, г. Балашиха (Моск. обл.).

__________________________________________________________________


Процесс глобализации подразумевает не только природные изменения, но в большей мере социокультурные. Они происходят в ситуации кризиса "баланса сил", то есть в условиях однополярного мира. Очевидно, одной из главных причин мировой разбалансировки явились трансформационные процессы в России. В связи с этим, под "русским вопросом" здесь понимаются проблемы, стоящие в первую очередь перед Россией и россиянами в условиях глобальных изменений. В статье хотелось акцентировать внимание на взаимозависимости глобальных перемен и "русского вопроса".

Однополярный мир. Противостояние двух мировых систем перед началом и во время "холодной войны": капиталистической и социалистической - давало миру равновесие. Сегодня этот факт замалчивается, поскольку "социализм уже выглядит не как одна из разновидностей единого модернизационного (исторического) проекта, способная вдохновить людей на любом континенте, а как экзотическая особенность русской "туземной" культуры" [1, c.17] или существование социализма как такового отрицается.

Встает вопрос: чего недоставало социалистической мир-системе, чтобы выдержать конкуренцию капиталистического мира, и что не позволило с достоинством выдержать кризис, который является обыденным в любой системе? С одной стороны, социализм противоречил эгоистической природе человека и, ограничивая его естественные потребности, вступил в конфликт с этой природой. С другой стороны, социализм являлся экономической мир-системой, которая в соперничестве с капиталистической мир-системой не имела больших преимуществ. Есть еще момент, который емко выразил Л.Анненский: вероятно причина в нас самих.

Прояснить эти вопросы поможет выявление тех черт русского национального характера, которые способствовали наступлению полосы российских "трансформаций". Во-первых, по утверждению многих мыслителей и, в частности И.Валлерстайна, капиталистическая мир-система, в отличие от всех иных мир-систем, имеет "уникальный перводвигатель", встроенный в нее в качестве структурного принципа, - стремление к "бесконечному" накоплению капитала. Вот как оценивает отношение к деньгам американцев К.Клакхон: "…остается правдой, что мы не только самая состоятельная нация в мире, но и что день­ги, в качестве универсального денежного стандарта, важнее для нас, чем для любых других людей... Блистательные молодые люди приговаривают самих себя к рабству и конкурентной борьбе не на жизнь, а на смерть…" [2, c.276]. Таким образом, деньги для западного человека выступают репрессивным началом по отношению к началу витально-жизненному. Для русского человека деньги не являются самодовлеющим началом, поскольку понимание богатства в русской культуре иное, чем в мире протестантизма и католицизма. В частности, богатство трактуется в православии как испытание, а не как явление избранности в протестантизме. "Душа России—не буржуазная душа,—душа, не склоняющаяся перед золотым тельцом" [3, c.34], - писал Н. Бердяев.

Конечно, капиталистическое накопление - черта, в разной степени свойственная и другим историческим системам (и, даже с психологической точки зрения, многим людям, жившим в самые разные исторические эпохи). Встает вопрос об идентичности миропонимания по данному вопросу советского человека, формирование которого длилось 70 лет и русского православного человека с 1000-летней культурной традицией. Подтверждается мысль Бердяева, что советское в большей мере не противоречило русскому, поскольку советское отвечает глубинным чаяниям русского православного народа. Во-первых, социалистическая система формировала явно негативную установку к накоплению. И на Руси деньги никогда не абсолютизировались. В менталитете русского народа сформировалось отношение к большим деньгам как греховному, что нашло отражение в народном фольклоре, в обычаях, приметах, обрядах и т.д.

Во-вторых, структурные механизмы капиталистической мир-экономики создают постоянное "давление" накопления капитала, интенсивность которого возрастает по мере эволюции мир-экономики. Капиталистическая система провоцирует потребление, поскольку всякое нетоварное производство нерентабельно. Большинство русских людей оставалось в пределах скромных земных притязаний. Географические и климатические условия являлись главным условием традиционной русской непритязательности. Способность русских довольствоваться малым позднее закрепляется на ментальном уровне как установка национальной культуры. В современном глобальном мире, по замечанию А.С. Панарина, западный "экономический человек" "готов кастрировать национальную культуру, тщательно выбраковывая все то, в чем он подозревает некоммерческое воодушевление и мужество самодостаточности. Он готов искоренить культуру самоценных форм, всюду заменив ее функциональной прикладной культурой, постоянно памятующей о пользе и отдаче" [1, c.128].

Менталитет русского народа, как и других европейских народов, формировался под влиянием евангельской притчи о том, что легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в рай, и т.п. Но эти тексты, накладываясь на особенности национального характера, формируют этику протестантизма и этику православия с разными отношениями к богатству. "Природа русского народа сознается, как аскетическая, отрекающаяся от земных дел и земных благ" [3, c.12]. Нигде, пожалуй, отношение к деньгам, накопительству и ростовщичеству, как к неправедному делу, не укоренилось в глубинах сознания, как у нашего народа. "Я так понимаю, — говорит один из героев А.П.Чехова, — ежели какой простой человек или господин берет даже самый малый процент, тот уже есть злодей. В таком человеке не может правда существовать" [4, c.215]. Это убеждение и нашло отражение в русском национальном характере.

В третьих, "структурные давления" капиталистической мир-экономики на протяжении примерно четырех столетий вырабатывали ценностное отношение к деньгам на ментальном уровне. На Руси и в социалистической мир-экономике в большинстве своем накопление не являлось стимулом, а богатство целью. Более того, при негативном отношении к богатству в русской культуре, нужно было искать "извиняющие причины", вести активную меценатскую деятельность. Культурные и социальные напластования ослабляли накопительные устремления "естественного человека" и не делали стремление к богатству в русском человеке устойчивым, не способствовали его перерождению в "экономического человека".

Об устойчивости стереотипов национального самосознании русских свидетельствуют современные представления россиян о богатстве и его приобретении, содержание которых принципиально не изменилось за десятилетие проводимых в стране реформ. Исследования показывают, что лишь меньшинство граждан хотели бы оказаться на месте самых богатых людей России. По-видимому, значительная их часть убеждена в том, что в нынешней России люди становятся богатыми исключительно за счет "воровства, разграбления страны" (41%), "злоупотребления своим служебным положением, взяток, коррупции" (40%) или "жульничества, обмана других" (39%) и другими нечестными путями. Одновременно с представлениями о неправедности богатства российское сознание по-прежнему отказывается верить в возможность существования "трудолюбивых, талантливых и удачливых" богачей. Способных в это верить среди опрошенных оказалось девять процентов [5].

Следует сделать вывод, что установка на благополучие "сегодня и сейчас" оказалась более свойственной "экономическому человеку". Она оказалась и более устойчивой, и более конкурентоспособной. Другими словами: прагматично-рыночная ориентация оказалась более жизнеспособной перед духовно-возвышенной, поскольку опиралась на эгоистические потребности человека. Это же присуще и современной глобализации.

Переход России и ее народа на новые рельсы рыночной экономики поверг большинство населения в шоковое состояние. Российское общество вновь поражено глубоким экономическим и нравственным кризисом, оно на распутье. В российской истории тема судьбы народа возникала не раз, обостряясь в переломные эпохи социальных преобразований, общественных потрясений и глубоких реформирований. Именно на такой характер происходящих в стране перемен указывают результаты проведенных социологических и психологических исследований. В частности, как пишет "Эксперт" (по тестам "Семантический дифференциал" и ММPI - Миннесотский многофазный личностный опросник), среди крестьян Белгородской области исследования показали, что в социокультурной среде деревни превалирует "пассивность, мечтательность, минимизация потребностей и, соответственно, усилий, просто лень" [6, c.51]. Смирение с положением и покорность высказала треть опрошенных. Только каждый пятый имеет в каком-то виде достижительную мотивацию. Более того, согласно данным исследования, крестьяне склонны вообще снимать с себя ответственность за свою жизнь; уклонение от активности тем сильнее, чем беднее живет человек.

Трудно прогнозировать наше будущее, но в новых условиях выражен поворот в сторону ценностей западного образа жизни и торгово-рыночных отношений. Однако следует помнить, что в мире сторонников западных ценностей около 20%. Более того, "для большинства людей планеты, и в первую очередь для России, важнее не деньги и успехи, а что-то другое" [6, c.52]. В связи с этим, закономерен интерес ученых к проблеме русского национального характера и традиционным национальным ценностям.
Русский национальный характер - причина успехов и падения

Один из авторов научного сборника "Глобализация и постсоветское общество" Н.Е. Покровский утверждает, что сегодняшний "субъект массового сознания" и "коллективного поведения" "видоизменился…до неузнаваемости" [7, c.44]. Этот факт трудно опровергнуть, тем более его нельзя игнорировать. Многие исследователи обращают внимание на некую "инаковость" социального и нравственного состояния населения современной России. В частности, в материалах социологического и психологического исследования, опубликованного "Экспертом", отмечается, что у населения состояние полной апатии; их трудно мотивировать; "жители села испытывают мучительный стресс". Непритязательность крестьян архаична: каждый второй опрошенный крестьянин в Белгородской области сказал, что ему не нужен туалет в доме, 28 процентов не видят необходимости в душе, 35 процентов – в легковом автомобиле, 60 процентов ответили, что не стали бы расширять личное подсобное хозяйство, даже если бы представилась такая возможность, 60 процентов открыто признались, что не считают воровство зазорным, - оно признается социальной нормой. С другой стороны, специалисты отметили, что и сегодня особенностью характера жителей российской периферии является искренность и открытость, высокий уровень эмоционально-чувственного восприятия. Социологи утверждают, что в стране, где индивидуализм рассматривался как одно из самых непростительных качеств человека, не может быстро выработаться устойчивой позитивной индивидуальной мотивации. По этой причине еще не сложился и возможно не скоро сложится приоритет личной инициативы и активности [6, c.53-54].

Н.Е. Покровский также отрицательно характеризует современного россиянина. Его отличают, во-первых, ориентированность на материальное потребление и постоянное сужение поля социального интереса вплоть до полной одномерности, однофункциональности; во-вторых, необычайная пластичность, способность адаптироваться к любым социальным изменениям и снятие любых нравственных вопросов, вообще отсутствие регулирующих функций нравственного сознания, готовность спускаться все глубже вниз по лестнице архаизации и примитивизации, но выживать в любом варианте. Население может выдержать практически все, заключает Н.Е. Покровский [7, c. 46-47].

Эта мысль автора заставляет задуматься. Если в годы испытаний "выдержать все" считалось достоинством, то сегодня этому явлению приписывается знак "минус". Что же следует считать достоинствами и недостатками русского характера в настоящей ситуации России? В одном интервью режиссер А.Кончаловский по центральному телевидению сделал замечание по поводу русского национального характера: то, что на Западе считается недостатком, в русской культуре превращается в достоинство. Если бы в архетипическом коде русских, по мысли А.Кончаловского, отсутствовала такая характеристика как долготерпение, то теоретически в этом обществе уже должен был произойти взрыв. Если в Европе по любому поводу наступает социальная реакция, то Россия, не имеющая правовых регуляторов Запада, в этом случае превратилась бы в вечно воюющую страну.

Представляется, что "архаизация и примитивизация" как возвращение к защитным инстинктам народа происходит именно с целью "выживать в любом варианте", иначе остальное не имеет смысла. Другой вопрос, насколько продолжителен будет этот процесс и не произойдет ли закрепление этого состояния в обществе? Опасность таких периодов, считал Н.О. Лосский, состоит в том, что тяжелые годы внешних и внутренних потрясений истощают силы народа и, сколь бы ни был устойчив его национальный характер, у него "в такие периоды может развиться недоверие к себе и опасная подражательность" [8, c.324]. Именно эта ситуация является опасной. Надеяться "субъекту массового сознания" и "коллективного поведения" приходиться только на себя, так как, по мнению многих, культурная элита общества, переродилась и не является уже "духовным пастырем народа". Более того, предупреждал Н. Бердяев, русскому народу свойственно саморазрушение. На этом акцентируют внимание А.А. Зиновьев, Покровский Н.Е. и др. "Русский народ …еще и безалаберный, вздорный. Может махнуть рукой: "Да пропади все к чертовой матери!" И разрушит все до основания. Это именно в русском характере. А чего не разрушить, если потом можно заново построить?" [9, c.182]. Состояние разрушения "до основанья, а затем…" в русской культуре не аномалия, а некая характеристика русской ментальности и русского национального характера, в котором не ощущалось недостатка силы и оптимизма. А поскольку жизнь русского народа географически обуславливалась непритязательностью, то, как представляется, и не было стремления к материальному накоплению и сохранению уже созданного, если можно и "заново построить". Н.Бердяев в этом видел "скрытый трагизм бытия", а Е.Трубецкой выражал как "неудовлетворенность всем существующим". Крайняя "антиномичность" и "двойственность" русской души, "принижение разумного начала" [10, c.41], его "устремленность к крайнему пределу" сыграли в конечном счете решающую роль в судьбе русского народа. Долготерпение и стремление русского человека к абсолютному, то есть к "крайнему пределу" способствовали становлению России как империи и СССР как второй сверхдержавы. По мнению А.Зиновьева, "характер русского народа был одним из условий успеха русского коммунизма, но он же стал одним из условий кризиса и краха коммунизма в России" [9, c.327]. Более того, он же причина сегодняшней критической ситуации в стране.

Итак, в русском характере недостаточно развито стремление дорожить материальными благами, бережное отношение к материальным ценностям, уважение к труду не только других, но и собственному, удивительная способность не ценить плоды своего труда, отсутствуют достижительные ценности, жизненная мобильность, активность по отношению к собственной судьбе, желание организовать собственные условия быта, пестовать активного творца в будущем поколении и др. В силу антиномичности характера, отсутствия толерантности и срединности в русской культуре модернизационные процессы и новации приводили к разрушению, обновление часто начиналось с нуля.

Пришло время задуматься о социальной и культурной истории России, которая периодически возвращается "на круги своя", а русский народ оказывается у "разбитого корыта" (и в прямом и переносном смысле). Академик Д.С. Львов призывал перестать "относиться к своей стране как к целине, которую нужно периодически перепахивать заново, теряя каждый раз слои плодородной почвы, накопленные предшествующими поколениями" [11, c.33]. В ХIХ веке Н.Бердяев предупреждал, что "мы должны будем усвоить себе некоторые западные добродетели, оставаясь русскими" [3, c.7]. Это, по Н. Бердяеву, предполагает перевоспитание русского характера. Перевоспитание происходит сейчас, что выражается в ориентации русского человека в некой степени на переоценку материальных ценностей, отношения к деньгам, труду и др. Исследования, проведенные журналом "Эксперт", говорят, что у молодого поколения вырабатывается установка на независимость, предприимчивость, материальную обеспеченность, которые становятся превалирующими [12]. Подвижки к обретению недостающих качеств, переоценка ценностей происходят, поскольку "российское общество уже прошло период перелома и стабилизируется именно как общество посткоммунистическое" [9, c.297]. Жителей России, представляется, можно условно разделить по адаптации национального характера к современным условиям на две кардинально противоположные группы. У представителей первой группы превалируют в характере рационально-достиженческие тенденции, у второй, – тенденции эмпатии. В современном глобализующемся мире никто из русских не будет отрицать важности приобретенных в процессе реформ качеств: бережливости, рациональности, знания цены вещам, деньгам, труду. Но возникает вопрос, который ставили представители Франкфуртской школы, он же имманентный вопрос русской философии: о смысле бытия. Подчиняя деяния сугубо экономическим и научно-техническим побуждениям, индивид рискует оставить в забвении гуманистические ценности, дефицит которых очевиден в нашу эпоху [13, s.129] и бесконечное накопительство есть тупиковый путь. Для русского народа важно найти оптимальное соотношение между воспитанием новых черт характера и сохранением архетипических черт, когда деньги не становятся смыслом бытия, но их нужно научиться зарабатывать, чтобы создать "такое бытие", которое даст возможность быть независимым от "этого бытия" и стать свободным творцом.

Трансформации сознания не проходят бесследно, следствием чего является деформация российских ценностей. Нельзя сказать однозначно плохо это или хорошо. Изменения произошли и с тем, и с другим знаком. Но можно предположить, что сознание россиян трансформировалось под современную глобальную мир-систему, которую игнорировать Россия не в состоянии. Другой вопрос, что из привнесенного взять, а что переосмыслить и от чего избавиться; то есть дистанциируясь от сиюминутных изменений, соразмерить с национальными ценностями русской культуры. Осознание всегда происходит по прошествии времени, поэтому, пройдя "порог эйфории" и осмысленно подходя к процессу глобализации, следует задать "русский вопрос" о целесообразности.


О новой рационально-экономической модели

В данном контексте вернемся к Валлерстайну. Капиталистическое накопление, полагает он, практически утратило эффективность, "исчерпало возможности адаптации" и "сохранения постоянства внутренней среды". Капиталистическая мир-экономика достигла уровня, когда возникли причины, ограничивающие дальнейшие возможности ускоренного накопления капитала и скорая "смерть капитализма" стала неизбежной. Валлерстайн в этой мысли не одинок. Н.Бердяев резюмировал: "Капитализм осужден не только потому, что в нем есть моральное зло эксплоатации, но так же и потому, что капиталистическая экономика перестала быть продуктивной, мешает дальнейшему развитию производственных сил и исторической необходимостью обречена на смерть" [3, c.302].Такой прогноз подводит предположительный итог антропологической теории "эгоистического человека". Даже если взгляд на "глобализацию как летальную стадию капиталистической системы хозяйства чересчур мрачен, трудно отрицать неизбежность скорых радикальных перемен. В конце концов, мы живем в революционную эпоху конца наличных денег и привычных форм денежного обращения, последствия которой могут быть не менее радикальными, чем последствия Промышленной революции" [14, c.28].

Джордж Ритцер формулировал современную рационалистическую модель в следующей схеме:

- Efficiency – эффективность, прежде всего экономическая;

- Calculabiltty – просчитываемость в рамках простых и сложных количественных моделей;

- Predictability - предсказуемость, "ожидаемость";

- Control through Nonhuman Technologies - контроль через безлюдные технологии и технологические процессы [7, c.51].

Это своего рода логическая схема современной модернизации в процессе глобализации. Это новая рациональная модель, которая сориентирована на постмодернистскую рациональность. Мировой опыт свидетельствует о важности завершения технологической модернизации для продвижения экономики к постиндустриальной модели развития. Эта модель несовместима с традиционной, самобытной культурой, да и "самобытность, которая может быть сохранена лишь прикреплением ее к отсталым… формам, ничего не стоит, и на ней ничего нельзя основать" [3, c.71]. Переход к новой рациональной модели в глобальном мире, как представляется, неизбежен.

Для русского народа в процессе постиндустриальной модернизации важны два аспекта. Во-первых, переход к постиндустриальной модели модернизации (естественно болезненный) означает переход России к экономическому развитию и высоким технологиям. Во-вторых, необходимо сочетать "экономическую эффективность и социальную справедливость" [11, c.33], учитывать требования современности и историческую специфику русской культуры. "Нужна идеология справедливости, если мы будем постоянно чувствовать несправедливость, модернизации не произойдет" (В.А. Ядов) [15, c.125]. Следует учитывать, что для русской ментальности важно "слово", которое может быть "перплавлено в программу".

Другой проблемой России является проблема национального своеобразия. В традициях русской философской мысли проблема "русскости" - это не стремление к исключительности, особого предназначения или избранности русского народа, а вопрос его исто­рических корней и, что представляется особенно важным, духовных оснований развития. Как подчеркивал Н. Бердяев, развитие и обогащение всечеловеческого достигается через глубину и богатство национальных индивидуальностей и культур, как и наоборот. По мнению современного философа В.В.Ильина, России "надлежит вымостить свой высокотехнологичный, но вместе с тем светлый, морально не токсичный путь утверждения". В.В.Ильин полагает, что "магистралью будущего" для России должна стать своего рода формула: "Тело Запада, душа России, прагматизм и духовность…" [16, c. 25]. Другой вопрос, что всякое изменение целей и структуры общества ведет за собой переоценку ценностей: благодаря этому человек получает возможность действовать в новых социальных условиях.



Каталог: distance -> resources -> sociology -> bib
bib -> Кирдина Светлана Георгиевна, к
bib -> Отчет по «Молодежной анкете»
bib -> А. А. Помазан, А. В. Седунова, Е. Ядова
bib -> Глотов михаил Борисович доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой социологии и психологии Государственной полярной академии, Санкт-Петербург
bib -> Ю. В. Арутюнян о социальной структуре общества в постсоветской россии
bib -> Г. Н. В. Романовский историческая социология: проблемы и перспективы
bib -> В. П. Култыгин тенденции в европейской социологической теории начала XXI века


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница