Гипотеза лигвистической относительности: аргументы «за» и «против»



Скачать 60.35 Kb.
страница1/2
Дата12.05.2018
Размер60.35 Kb.
ТипСтатья
  1   2




Панюта С.И., 2 франц., р/г
Гипотеза лингвистической относительности: аргументы «за» и «против».
Гипотеза лингвистической относительности возникла в 1920-1940-е гг. и отражена в работах основоположников этнолингвистики – Э.Сепира и его ученика Б.Уорфа. В своей наиболее радикальной форме она была сформулирована Б.Уорфом (на основе ряда его утверждений и примеров, сделанных в его статьях). Согласно данной гипотезе, особенности мышления человека определяются языком, на котором он говорит, и «способ познания окружающего мира зависит от языка, на котором осуществляется мышление».

В основу гипотезы лингвистической относительности легли предположения Сепира о том, что каждый язык, будучи общественным продуктом, представляет собой определенную лингвистическую систему, при этом лингвистические системы отдельных языков не только по-разному фиксируют содержание культурного опыта, но и представляют своим носителям различные пути восприятия и осмысления действительности. «“Реальный мир” в значительной степени неосознанно строится на основе языковых привычек той или иной социальной группы. Два разных языка никогда не бывают столь схожими, чтобы их можно было считать средством выражения одной и той же социальной действительности» (Э.Сепир, «Статус лингвистики как науки»). Для Сепира язык представляет собой символьную систему, которая играет активную роль в процессе познания, и следственно, влияет на восприятие действительности и на наш опыт.

Б.Уорф (в работе «О двух ошибочных воззрениях на речь и мышление, характеризующих систему естественной логики, и о том, как слова и обычаи влияют на мышление») развил и конкретизировал взгляды Сепира, но их интерпретация у него более радикальна. Для него язык – это система взаимосвязанных категорий, которая, с одной стороны, отражает, с другой, – фиксирует определенный взгляд на мир. На основе материала, полученного от сравнения языка и культуры племени американских индейцев хопи с европейскими языками, он формулирует гипотезу лингвистической относительности. Он увидел прямую связь между формами языка, культуры и мышления: «Мы расчленяем мир, организуем его в понятия и распределяем значения так, а не иначе в основном потому, что мы участники соглашения, предписывающего подобную систематизацию. Это соглашение имеет силу для определенного языкового коллектива и закреплено в системе моделей нашего языка».

Схожие идеи высказывали и другие ученые, например, В. фон Гумбольдт (в работе «О различии строения человеческих языков и его влиянии на духовное развитие человечества»): «Человек преимущественно, – да даже и исключительно, поскольку ощущение и действие у него зависят от его представлений, – живет с предметами так, как их преподносит ему язык». Гумбольдт считает язык «промежуточным миром», который находится между народом и окружающим его объективным миром, человек в своем восприятии мира оказывается целиком подчиненным языку.

Выделяют сильную и слабую версию гипотезы Сепира-Уорфа. Согласно сильной версии (концепция лингвистического детерминизма), различия в языке вызывают различия в мышлении, то есть мышление напрямую зависит от языка. Слабая версия гласит, что различия в мышлении просто связаны с языком, но не обязательно вызываются им.

С момента своего возникновения, гипотеза Сепира-Уорфа вызывает многочисленные споры. Ее сторонники нередко утверждают, что она ни в каких доказательствах не нуждается, ибо зафиксированное в ней утверждение является очевидным фактом; противники же склонны полагать, что она и не может быть ни доказана, ни опровергнута. Между этими полярными оценками находятся многочисленные попытки проверки данной гипотезы. В частности, эти попытки активно предпринимаются на материале названий цветов и оттенков в языках мира. В ходе экспериментов исследователи пришли к выводу, что люди раз­личных культур воспринимают цвета очень похоже, несмотря на радикальные отличия в их языках. Следовательно, в данном случае восприятие окружающего мира не зависит и не определяется языком, так как способы восприятия цветов в значительной степени предопределены биологическим строением человека, в особенности биологическим строением его зрительной системы, которая одинакова у людей всех культур. Но если обратить внимание на другие сферы человеческого «общения» с миром, то можно найти и доказательства, подтверждающие гипотезу Сепира-Уорфа. Например, Дж.Люси, изучавший влияние грамматических категорий на языковое поведение носителей английского языка и носителей одного из языков майя (на юго-востоке Мексики), выделяет отличительные схемы мышления, связанные с различиями в этих двух языках. Другой исследователь показывает, как уникальные особенности китайского языка влияют на легкость обработки информации. Гарро, сравнивая американский английский и мексиканский испанский, демонстрирует влияние языка на цветовую память. Сайта и Бэйкер в своем исследовании воздействия языка на качество и порядок воспроизводства фигур в виде наглядных изображений, также делают вывод в пользу гипотезы Сепира-Уорфа.

На мой взгляд, гипотеза лингвистической относительности имеет право на существование. Возможно, ее не так просто доказать, но она возникла не на пустом месте и имеет ряд достаточно убедительных обоснований. Однако я скорее сторонница слабой версии данной гипотезы, так как она менее категорична. Люди зачастую мыслят образами, но то, как они затем «выразят» эти образы в речи, зависит от языка, на котором они говорят. Каждый язык имеет свою лексическую и грамматическую системы, и человек строит свои высказывания, опираясь именно на них. Более того, у каждого слова каждого отдельно взятого языка есть определенный набор значений, который вовсе не равен набору значений похожего слова другого языка, хотя часть этих значений может и пересекаться и в чем-то совпадать. Сами слова порой отличаются даже оттенками этих значений. Например, в русском языке глагол «надеяться» выражает некую неопределенность, «желаемость» того, на что надеются, во французском же глагол «espérer», имеющий примерно то же значение, обозначает скорее уверенность, что даже определяет использование определенного наклонения в придаточном (если оно есть). Следствием этого часто являются ошибки в употреблении наклонения при переводе с русского на французский. Другой пример: во французском существуют специальные слова для обозначения кисти руки или части руки от запястья до плеча – «main» и «bras», в русском же такое различение не является принципиально важным, для русского человека понятие «рука» важно как нечто целое. Но если русский человек становится участником межкультурного общения с французом, то он должен учитывать это различие. Таким образом, каждый язык в определенной степени все же определяет взгляд на окружающий мир, определяет восприятие этого мира, его членение на классы и выделение тех или иных частей этих классов, подчеркивая или, наоборот, затушевывая некоторые его [мира] аспекты.

Панюта С.И., 2 франц., р/г



Каталог: ~discours -> images -> stories -> krasnyh
krasnyh -> Гипотеза лингвистической относительности: аргументы «за» и «против»
krasnyh -> Гипотеза лингвистической относительности: «за» и «против»
krasnyh -> Гипотеза лингвистической относительности: аргументы «за» и «против»
krasnyh -> В. Красных. № Гипотеза лингвистической относительности
stories -> Ю. М. Лотман семиосфера Культура и взрыв Внутри мыслящих миров Статьи Исследования Заметки Санкт-Петербург «Искусство-спб»
stories -> Учебно-методическое объединение по классическому университетскому образованию
krasnyh -> Межкультурная коммуникация как «среда обитания» современного Homo Loquens


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница