«Герои мыслящего разума», или философия в Казанском университете



страница14/19
Дата10.07.2018
Размер1.64 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
Приложение 3. Из работы Е. А. Боброва «О преподавании философии в университетах» (с комментарием).
С самого начала своего вступления на философскую кафедру пишущий эти строки испытывал особый интерес к вопросу о способах преподавания и изучения философии. В течение годов я думал над этим вопросом, читал подходящие книги и статьи из журналов и, наконец, практически применял при преподавании своих философских курсов различные методы, стараясь отыскать приемы самые простые и наиболее целесообразные, позволяющие достигать требуемых результатов в наикратчайший срок с наибольшею уверенностью и удачею. Этот же вопрос был взят мною в качестве темы для вступительной (ненапечатанной лекции в Императорском Варшавском университете 10 сентября 1903 года). Для применения различных приемов в университетском преподавании философии я имел возможности более, чем кто либо другой, потому что я преподавал философию в трех русских университетах с самым разнообразным составом слушателей, отличавшихся друг от друга национальностью, общим мировоззрением, степенью и качеством культуры, возрастом, предварительною подготовкой, ходом образования и т.д.

Не могу не сказать при этом случае, что вопрос о методах преподавания той или другой науки, к сожалению, в общем мало вызывает к себе интереса среди университетских преподавателей. Большинство последних совершенно игнорирует педагогические вопросы, некоторые и самое занятие такие вопросы ставит ниже своего достоинства потому де, что они – профессора, их дело разрабатывать науку, у нас де университет, а не гимназия; педагогика это – дело учителей средней школы. Случалось мне слышать даже и такие утверждения, что де мое дело прочесть лекцию, а там уже дело не мое, а дело студентов разбираться в ней как хотят. Если они не усваивают себе содержания прочитанного курса, то это их собственная вина: они либо ленивы, либо невнимательны, либо, наконец, не имеют достаточной для университета подготовки и должны восполнять открывающиеся пробелы собственными силами. Нельзя не сказать, что эта точка зрения удобна для преподающих, но учащиеся не всегда с нею легко примиряются. Преподавание как философии, так и других наук, ведется обыкновенно по рутине и, преимущественно в форме монологической или так называемой лекции… . Противники лекционной системы желали бы видеть ее окончательно изгнанною из университетов и предлагают заменить ее либо диалогическим преподаванием, либо даже – прямо чтением книг под руководством профессора, причем самое “преподавание” – в теперешнем смысле слова – совершенно упразднилось бы… . Мы спешим оговориться, что лично мы вовсе не принадлежим к числу тех ожесточенных противников лекционной системы, которая требует ее уничтожить в университетах и заменить лекции одними, например, практическими занятиями. В течение веков лекции служили методом преподавания, и результатами исторического опыта никогда и никому нельзя пренебрегать вообще, - а в частности педагогу. А если и в лекционной системе есть важные для успехов слушателей стороны, то искусный педагог именно и должен показать свое умение, комбинируя в своей практике выгодные стороны различных методов преподавания. Не беря на себя смелости рассуждать здесь о значении лекционной системы вообще, мы полагаем лишь по отношению к своей специальности, т.е. философии что лекции являются незаменимым методом. Невыгодные стороны лекционной системы никак не связаны с самою ее сущностью, а проистекают, главным образом, из разобщенности лекций от другого приема преподавания – от практических занятий. Нигде, ни в Западной Европе, ни в Америке лекции одни, сами по себе, не читаются: к ним присоединялись и присоединяются практические упражнения, и центр преподавания полагается именно в последних. Только у нас в России о практических занятиях совсем позабыли, а ограничились исключительно одними лекциями теоретическими… . У нас в России, - и притом не в виде подражания западным протестантам, но самостоятельно приходить к мысли о необходимости иной постановки учебного дела в университетах… .

Вопрос об изучении философии является интересным и современным с точки зрения науки и академической педагогики; в то же время он важен и в социальном отношении. … Поэтому надобно выяснить прежде всего цель преподавания философии.

Оставляя в стороне вопрос об общественной и общенаучной пользе философии, которую нельзя не признать громадною, поставим себе задачею решить боле узкий и чисто педагогический вопрос: какую пользу может принести философия в отношении воспитания? Какие силы душевные могут развиться от изучения философских наук?

При усвоении всех наук вообще действуют две душевные силы: память и мышление. Но при различных науках роль и взаимное отношение этих двух сил меняется… .Философия, подобно математике, при изучении её предъявляет особенные требования не к памяти, а к мышлению. Без упражнения мышления нельзя быть философом, хотя бы памятью наизусть усвоили себе все сочинения всех философов. Можно сказать даже более: философия, как познание познания, наука наук, - самое-то мышление ( в логике и теории познания) делает предметом науки и мышления. Таким образом, философия есть наука мышленияpar excellence, и ничто не может в такой сильной степени изощрить и закалить мышление, как именно изучение философии и упражнение в ней.

Помимо своего в высшей степени важного содержания, помимо великих и многоценных своих результатов, философия и в педагогическом отношении чрезвычайно полезна, как наука, особенно развивающая в юноше мыслительную способность. Вот почему философия является как бы пропедевтикою всех остальных наук, вот почему философию и её историю предлагают для изучения, преимущественно, в самом начале факультетского образования. Человек, изощривший свое мышление усвоением себе философии, будет, конечно, сильнее других при изучении других наук; он будет усваивать их сознательнее… .

Результаты современной системы преподавания философии в общем ничтожны и даже могут быть приравнены к нулю… Как и прежде, так и теперь интересуются, собственно говоря, не главным ядром философии, не гносеологиею, логикой или метафизикой, а преимущественно, её прикладными, вторичными или выводными из неё науками, как то: этикою, политикою, экономикою, социологиею и т. д…. .

Преподавание философии обыкновенно происходит теперь у нас, в университетах приблизительно таким образом. Профессор читает лекцию по тетради или по конспекту в течение часа. Слушатели обязаны всё это время чисто пассивно слушать читаемое им, не прерывая профессора ни одним вопросом. Некоторые из них пытаются записывать за профессором. .. По окончании лекции профессор раскланивается и уходит – и так дело идёт до самого экзамена…. Скажем, кстати, несколько слов и об экзаменах по философии. Очевидно, профессор может требовать со студентов знаний по философии только в таком случае, если он не ограничивался одним только отчитыванием лекций, но прилагал старания к фактическому распространению философских сведений среди своих слушателей… . Ничего не требовать с экзаменанта по философии, впрочем, будет вполне логично со стороны тех профессоров, которые не работали над студентами и ничего им не дали, кроме чтения лекций… Добавим ещё, что в философии ( как и в других науках) иной профессор на экзамене не удовлетворяется познаниями по философии вообще, но требует того именно, что он читал в данный семестр, или изложения того именно направления, какого он сам держится…

Воспитание вообще и обучение в частности есть один из специальных родов социального взаимоотношения.. . Каковы должны быть преподаватель философии и его ученик, если имеется в виду наилучшее достижение цели – обучения философии. Каковы же те требования, какие можно приложить к преподавателю философии?

Конечно, во всякой профессии прежде всего необходимо иметь соответствующее дарование, способность. В нашем случае необходимо иметь уже от природы педагогический талант. .. Недостачу таланта надо восполнить разными средствами, а прежде всего благими намерениями…Состоят эти благие намерения в желании принести добро, т. е в данном случае – поделиться с учениками своими знаниями, просветить учеников, дать им интерес почувствовать интерес и важность нашей науки, философии, возбудить в них охоту самим потрудиться над усвоением философских сведений..

Всякое дело делается хорошо тогда, когда оно делается нами с любовью, с радостью. Не всякий, кто обладает познаниями , не всякий ученый годится быть профессором. Настоящим профессором может быть лишь тот, кто любит это дело.. и для кого лишение этой преподавательской обязанности и деятельности является сердечной утратою и печалью. Настоящим профессором философии явится тот, кому доставляет радость – самая возможность учит философии, кому приятна самая эта философская учеба, в ком рождается чувство довольства и удовлетворения при передачи философии своим слушателям….

Мы продолжаем настаивать на том, что преподавать философию и достоин, и может лишь тот, кто, считая философию истинною и высшею наукой, желает посвящать ей свои силы и сам лично, и желает приобретать для этого служения философии другие, юные силы, - тот, кому служение философии и ее преподавание доставляет живую и чистую радость…

Но, если к работе и благим намерениям присоединяется еще талант философски-систематического творчества или же дарование великого педагога, то, разумеется, сила воздействия такого философа на молодежь еще боле возрастает, поле его работы ещё расширяется.

Во всяком случае, одно необходимо в себе развить всякому, кто дерзнет выступать в качестве преподавателя философии – это дар свободного владения речью… Философ должен развить себя до того, чтобы читать свои лекции более или мене свободно. Монотонное чтение по тетради вообще убийственно для всякого преподавания – и в конец уничтожает философию. Живая интонация, живая речь, живая, на виду у слушателя построяемая фраза сильнее действует – и именно при преподавании философии. … Именно слова и мысли in statu nascendi, эта мысль в ее рождении – при преподавании философии обладает особенными чарами…Таковы приблизительно все те главные черты, которыми на наш взгляд, должен характеризоваться хороший преподаватель.

Какими свойствами должен обладать ученик, чтобы преуспеть в науке философии?



Опять-таки прежде всего требуется для этого специальный философский талант. Талантливых людей вообще меньше, чем средних и бездарных, но на основании своей профессорской практики я думаю, что философские таланты между нашею студенческою молодежью встречаются вовсе не так редко, как обыкновенно полагают. Философских голов и вообще людей, которые могли бы с успехом заниматься философиею, имеются среди студентов довольно… .

Кроме таланта к изучению философии, надобно иметь ещё желание работать над нею, интерес к ней. Но нельзя иметь интерес к тому, чего не знаешь совсем, или о чем имеешь совершенно неудовлетворительное представление. Здесь выдвигается вопрос о том, нужно ли для успеха университетского преподавания философии, чтобы приступающие к философским курсам студенты уже заранее из средней школы приносили собой некоторые познания по этой науке?…



Мое убеждение, вынесенное из опыта, таково, что предварительные сведения по философии не нужны…. Итак, свежесть и не испорченность философского вкуса имеют громадные преимущества. Лучше ничего не знать по философии, чем знать что-либо в плохом и неверном изложении. Наиболее обещает успеха – прямой приступ к научному занятию философиею под руководством университетского ( и светского, не богослова) специалиста… Единственно, что требуется от ученика-студента философии, это взгляд на философию, как на нечто серьезное; хорошо в студенте некое, так сказать, заочное благовение к философии….

Специальные знания по философии и интерес к ней … должен дать университет.. .



Интерес к философии и способность к изучению этой науки наук далеко ещё не всё. На них одних не уедешь. Необходимо желание потрудиться, необходимы труд и трудолюбие. Трудолюбие студента, занимающегося философиею, не раз будет подвергаться испытанию… Я лично, желая испытать, годится ли тот или другой интересующийся философиею студент к специальным занятиям философиею, прежде всего ставил на сильную пробу его трудолюбие, давая для детального изучения и разбора что-нибудь скучное (для начинающего!) и очень трудное, обыкновенно, разбор подлинных фрагментов дософистиков. Многие не выдерживали и сбегали. Это показывало, что в них интерес и любовь к философии были случайны и во всяком случае не так велики, чтобы во имя её напряженно трудиться над преодолением трудностей… Трудолюбие, философская работоспособность, терпение и усердие в работе.. – эти особенности надо ценить в студенте не мене, если не более, чем простую одаренность в философии и высказываемый к ней интерес. При всем интересе, при всей даровитости без серьёзной работы, без терпения и преодоления трудностей, - стать философом-ученым нельзя.

Но кроме вышеуказанных свойств, необходимы для полного успеха ещё некоторые. Необходимо, например, полное доверие и уважение к самой личности своего учителя философии…Необходимо помнить, что для успешного понимания некоторых философских проблем и всего их научного значения надобно время, иногда очень долгое…. Для полного уразумения сути потребуются годы, умственная зрелость, известный возраст, - и притом долгое, постоянное и упорное взвешивание и рассмотрение этих проблем…

Теперь после рассмотрения нужных для наилучшего успеха в философии свойств учителя и ученика, обратимся к вопросу о том, можно ли изгнать лекции из преподавания философии. По нашему мнению, лекции по философии заменить конверсаторием, как предлагают некоторые, или собеседованием профессора со студентами, при чём студенты предварительно подчитывались бы по рекомендованным им заранее книгам, никак нельзя и не следует. Студенты, поступающие в университет.. в громадном большинстве случаев не имеют ещё правильного, или вернее, никакого понятия о философии. Затем подчитываться по философии было бы трудно.. При том, конечно, не все стали бы подчитываться, а большинство – по тем или иным причинам – приходило бы на конверсаторий совершенно не подготовленными, а стало быть, не могло бы и принимать активного участия в беседе. Наконец, философские книги без подготовки и читать почти невозможно… .

Итак, первый и предварительный посев философского знания должен быть делаем профессором в виде лекций, в виде чтения краткого, систематического курса. Профессору философии нельзя предполагать у своих слушателей никаких знаний по его науке; ему приходится начинать с самого начала, с объяснения наиболее часто встречающихся философских терминов. Кроме того, в самом начале курса философу приходится преодолевать два предрассудка, почерпаемые из ходячих в обществе воззрений на философию и обыкновенно приносимых студентами с собою в университет. Эти предрассудки таковы:

  1. философия чрезмерно трудна, и постижение её превышает силы обыкновенного человека, и

  2. философия – суемудрие и празднословие, ерунда, недостойная внимания нормального человека; она годится только для нескольких смешных педантов и чудаков. Усилия, употребляемые на её изучение, ничуть не вознаграждаются результатами, да и вообще серьёзно заниматься философиею не стоит в виду её скучности, непрактичности и неприложимости к нуждам действительной жизни.

В противность этому профессор философии должен стараться поселить в своих слушателях убеждение в том,

  1. что философия, как наука, хотя и требует при усвоении её внимания значительного напряжения мышления, но и при всём том не превосходит умственных сил обыкновенного человека и

  2. что изучение философии есть дело серьёзное и высокое. Философские проблемы не только не скучны и не смешны, как кажется некоторым невежественным пошлякам и острякам, но наоборот привлекали к себе интерес и силы всех величайших гениев всех времён и народов, таких гениев, как Платон, Аристотель, Декарт, Лейбниц и т. д.

Курс философии, читаемый в виде лекции, должен быть краток и

давать только самое общее обозрение важнейшего содержания данной философской дисциплины…

Курс должен быть общедоступен, ясен и в логическом отношении план его должен быть схематичен и известен… Что касается рекомендуемых книг, то профессор делает точные и подробные указания и ссылки на страницы и главы трудов, где студент может прочесть о том же предмете. Глухие ссылки на целые сочинения и на отдельных писателей… совершенно бесполезны….

Самый лучший успех дела гарантируется тем, чтобы студент не пытался записывать лекции философии целиком, пропуская при этом важное и уловляя отдельные. Бессвязные фразы, перевирая имена и факты. Надо внимательно прослушать час, или вовсе ничего не записывая, или только отмечая для памяти себе общий план.., списывая с доски года, имена и названия сочинений, а также записывая дословно, если профессор найдет нужным что-либо продиктовать.. . Человек, одаренный философски и трудолюбивый, несомненно, придя домой с лекции, в тот же вечер составит себе краткий конспект того, что он слышал сегодня от профессоров. Такая работа – составление конспекта – принесет ему величайшую пользу. Что вести такие конспекты по философии возможно, я знаю хорошо, потому что сам так слушал некогда лекции Тейхмюллера….



К лекциям присоединяется целая сеть практических занятий по философии .. и без практических занятий не может быть успехов в философии.

Практические занятия могут состоять прежде всего из чтения первоисточников, т.е. сочинения великих философов, изучения которых в подлиннике не может заменить никакое, хотя бы и самое искусное изложение. Притом, эти сочинения либо читает сам профессор… и сопровождает прочтенное своими собственными комментариями, либо ( если сочинения, например, читаются в греческом подлиннике) студенты подготовляются у себя на дому и на лекции сами переводят избранные места, а профессор исправляет ошибки студенческого перевода… .С поступлением в университет новых поколений студентов, не изучавших греческого языка, разумеется должна будет прекратиться и самостоятельная работа студентов над текстами греческих мыслителей.



Затем занятия ещё могут в реферировании студентами прочитанных ими философских трактатов и монографий. Самым важным видом практических занятий должно признать свободный конверсаторий. Студенты уже имеют некоторую подготовку, они уже прослушали курс ( или отдел такового) и прочли в дополнение к нему несколько книг, успели уже всё это взвесить, имели время обдумать, переварить усвоенное ими и претворить в свою плоть и кровь. Теперь они могут уже с успехом выступить собеседниками. Собеседования должны быть ведены не только между профессором и студентами, но получают особенный для учащихся интерес, когда завязывается беседа или диспут между самими студентами… .

Предлагая студентам книгу или тему для реферата, всего лучше заранее позаботиться об оппонентах, и притом оппонентах подготовленных. А потому практичным является для каждого предстоящего реферата избрание докладчика и ещё одного или нескольких оппонентов, которые в такой же мере, как и сам докладчик, разработали бы материалы темы, могли бы ещё до диспута составить по данному вопросу своё обоснованное мнение, а затем на диспуте, противопоставив его мнению докладчика, оспаривали бы последнее, или вообще, или в части, если возможно, и поддерживали собственные тезисы… .

Конверсатории имеют громадное значение; только с помощью их можно выполнить высшую задачу университетского преподавания: пробудить в студенте научные запросы и научную самодеятельность ( выделено мною – Ф. С.). Раз в ком-либо пробужден неугасающий интерес к философским проблемам и развилась философски-научная самодеятельность, он уже приобретен для философии….

Так как результаты сознательного педагогического опыта не могут не быть ценными для трудящихся на том же поприще ( выделено мною – Ф. С.), то я позволю себе сделать некоторые указания относительного того, как сам я читал главнейшие философские дисциплины из числа преподаваемых в университетах.

Будучи обязан преподавать «логику» студентам-филологам,…[хотя ] лично я вовсе не поклонник школьной формальной логики, за которою до сих пор считают нужным сохранять характер введения, философской пропедевтики,… я следовал примеру своего незабвенного учителя Тейхмюллера, в свою очередь державшегося своего учителя Тренделенбурга, и ни одного семестра не оставлявшего без чтения со студентами какого-нибудь аристотелева текста.



В преподавании истории философии как древней, так и новой я всегда обращал особенное внимание на ознакомление студентов с первоисточниками и подлинными сочинениями, стараясь излагать того или другого философского автора не в своей более или менее произвольной схеме, но по возможности представляя в извлечении весь трактат в той последовательности, какая имеется в оригинале. Такого метода держался я, начиная с важнейших фрагментов досократиков, продолжая Платоном и Аристотелем, - и потом – Декартом, Лейбницем, Бэконом, Гоббсом, Локком, Берклием, Юмом и т. д.

Очень важною стороною деятельности профессора философии, на которую в общем, - надо сказать правду, - очень мало обращают внимания, является подготовка молодых учёных специалистов. Я лично всегда придавал этому приготовлению огромное значение. Если возможно, надобно намечать подходящих лиц с первого или второго семестра их штудий – и вести их соответствующим образом всё время их университетского курса….

Инструкция для профессорского стипендиата должна намечать не только пути общего научного развития в пределах той или иной специальности. Но должна ещё указывать те отделы и вопросы избранной стипендиатом науки, точное знание которых для него особенно важно и явится потом непременным условием приобретения ученой степени и достижения профессорского звания.



Специальное изучение философии должно быть основано на подробном и основательном изучении истории философии в её памятниках и первоисточниках .Если многие философские вопросы являются в наше время спорными и зависимыми от того или другого направления, то единственно лишь изучение истории философии может дать нам бесспорные и объективные точки зрения на предметы философии, единственно история философии может застраховать молодого, начинающего мыслителя от односторонних научных увлечений при выработке им себе миросозерцания. Приобретши твердые исторические основы, можно впоследствии обратиться и к вопросам систематической философии, вопросам гносеологии, метафизики, психологии, общенаучной методологии. Логики, этики, эстетики и т. д.

История философии должна быть изучена стипендиатом равномерно в обоих её отделах, и древнем, и новом.



В основу изучения греческой, древней философии, разумеется, полагаются сочинения Платона и Аристотеля. Из Платона желательно изучение стипендиатом важнейших, перечисленных далее диалогов. …

К диалогам, стоящим изучения по их содержанию, надобно отнести Теэтета, Государство, Парменида, Протагора, Федра, Федона, Горгия, Менона, Апологию Сократа, Пиршество, Критона, Филеба, Софиста, Политика. Изучение Сократа по диалогам платона дополняется « Меморабилиями» Ксенофонта.. К изучению Платона присоединяется потом изучение Аристотеля, из творений которого особенно важны для философа Метафизика, некоторые книги и места из « Органона» ( по выбору руководителя), Психология, Риторика, Поэтика, Политика, Никомахова Этика, некоторые главы «Физики»…

Изучение первоисточников по истории древней философии завершается ознакомлением с доксографами и избранными фрагментами из сочинений философов дософистического и послеаристотелевского периодов… .

Постоянным руководством по истории греческой философии должен служить большой, классический труд Целлера, который дополняется курсом Гомперца… .

Изучение истории новой философии должно быть основано опять-таки на широком и обстоятельном чтении первоисточников, сочинений великих мыслителей этого периода….До некоторой степени допустимы купюры при чтении и в сочинениях Спинозы, кроме «Этики». Зато целиком должны быть прочитаны Декарта «Метафизические размышления» (особенно внимательно – первые два) и « Рассуждение о методе», Локка «Опыт», Беркли «Трактат о принципах человеческого знания», Юма «Исследование» – и по крайней мере, хоть первая книга «Трактата». Из трудов Лейбница необходимо ознакомиться с «Новыми Опытами», и с некоторыми частями переписки (например, корреспонденция с Кларком, де-Боссом, Арно) и с некоторыми его малыми трактатами ( «Монадология», «О вселенском духе» и т. п.). Очень поучительна также полемика Декарта с критиками его «Размышления о первой философии»… Изучение Канта можно ограничить только его тремя «Критиками» и «Пролегоменами». Это всё – материал громоздкий и трудно усвояемый, но плоды не вознаграждают усилий, потраченных на изучение Канта…. Изучение преемников Канта тоже надо сократить значительно. Достаточно будет, если молодой философ не поскучает ознакомиться с «Назначением человека» Фихте, «Идеями о философии натуры» Шеллинга, «Энциклопедиею» Гегеля, с «Миром, как воля и представление» Шопенгауэра. Результаты и здесь вряд ли вознаградят за труды по путешествию в этой бесплодной (кроме разве Гегеля) области….

Что касается метафизики, то почти все проблемы этой науки будут для стипендиата хорошо известными и близкими из внимательно проштудированных им творений Платона, Аристотеля, Декарта, Лейбница, Локка, Беркли, Юма, Канта, Гербарта, не говоря уже о тех, кто ославил метафизику и превратил название этой науки почти в бранное слово, т. е. Шеллинга и Комп….

Замечу ещё, что я считаю совершенно непрактическою современную постановку изучения философии на самих факультетах, именно последовательность, в какой предлагаются отдельные дисциплины. В виде пропедевтики предлагаются логика или психология, а – важнейшее – история философии, особенно новой, преподается потом, на высших курсах. Между тем всякому понятно, что научный характер и логика, и психология могут получить только в том случае, когда преподавание их обусловлено на историческом фундаменте. Таким образом, преподавая логику и психологию, тратишь много времени на исторические введения и справки. Потом это же самое вторично приходится разбирать в специальном курсе истории философии…. Таким образом, помимо более правильного приступа к философии – с её истории ( выделено мною – Ф. С.)…

Первое знакомство с философом нередко бывает неприятно. Ошибочно считать философа пророком, глаголом жгущим сердца людей. Философ заманивает не чувством, не возгласом, но рассуждением холодным и беспристрастным. Спор, затеянный Сократом с его будущим учеником, часто бывал неприятен для самолюбия будущего философа. Путем неопровержимых доказательств Сократ убеждал собеседника – подчас – неожиданно для того, что он де ничего и ни в чем не понимает, хотя сам он ранее считал себя сведущим в разных вещах. Но убедившись – хотя и не без урона для самолюбия – в своем незнании, он достигал высшей – сравнительно с прежнею – ступени умственной зрелости: в нём пробуждалась работа критической и творческой мысли, доселе дремавшей – и самое это пробуждение мысли для учителя философии ценно в высшей степени. Пускай ученик не согласен с со своим учителем, пусть он спорит с ним, - но в нём возжён огонь философии, в нём вспыхнул эрос… .

Свидетельство истории указывает, что и вообще везде философия, где только она приносила плод – и для науки, и для жизни, - изучалась в живом, тесном и дружественном общении учителя и учеников (выделено мною – Ф. С.)

Профессор философии должен приглашать своих слушателей – сподвижников – в дружном, живом и постоянном общении с ним работать над наукою наук, над познанием познания, над философиею, обещая трудиться не впереди, а посреди своих друзей – учеников, с одинаковым у всех философским эросом…




Комментарий на работу Е. А. Боброва147.
В 1903 году Евгений Александрович Бобров свою вступительную лекцию в качестве профессора Варшавского университета, куда он перевелся из Казанского, посвятил теме, которая (как мы прочитали) занимала его ум давно « О преподавании философии в университетах ». К этому времени он уже имел опыт преподавания философии в двух российских университетах – Юрьевском (Дерптском) и Казанском. Лекция не была напечатана. Позднее он написал работу страниц в 50 под тем же названием. Она была опубликована в Сборнике Учено-Лтиературного Общества при Императорском Юрьевском университете, Т. XII. Именно этот текст (с купюрами) и приведен выше; полностью работу см. в Приложении 2.

Собственно вся работа Боброва Е. А. посвящена, как видим, обоснованию наиболее эффективных форм и методов преподавания философии. Много внимания профессор уделяет при этом изложению собственного опыта преподавания.

Для всякого, кто сегодня имеет касательство к университетскому философскому образованию и обучению, будь то преподаватель или студент, лекция профессора, работавшего на протяжении нескольких десятилетий в трёх российских университетах, имевшего громадный опыт преподавания, интересна и поучительна, весьма полезна уже сама по себе. А тем более потому, что представляется возможность сравнивать с днем сегодняшним, сопоставлять с нынешними проблемами, увидеть их в новом свете (или напротив: в новых, современных, проблемах вдруг обнаружить проблемы, как оказывается, совсем старые, столетней давности). Поводов для размышления в любом случае достаточно. Полагаю, что так оно и было по прочтении работы профессора.

Сама тема – о преподавании философии. Казалось бы (столько лет прошло!) столетней давности проблемы вряд ли могут быть интересными сегодня. Но в действительности многое оказывается до боли знакомым, актуальным, многие проблемы и сегодняпроблемами148.

Бобров, как видимо ему подсказывает опыт, начинает, прежде всего, с вопроса, который возникает и сегодня в преподавании. « Надобно прежде выяснить, всего, цель преподавания философии »; «какую пользу может принести философия в отношении воспитания?». Полагаю, и сегодняшние преподаватели формулируют эту цель так или примерно так, как это делает наш профессор философии: « помимо своего в высшей степени важного содержания, помимо великих и многоценных своих результатов», « ничто не может в такой степени изощрить и закалить мышление, как именно изучение философии и упражнение в ней».

Интересно, что и сегодня существуют (и буквально в том же по смыслу выражении, хотя иногда и не в такой литературно правильной форме) « два предрассудка, почерпаемые из ходячих в обществе воззрений на философию». «Эти предрассудки таковы:


  1. философия чрезмерно трудна, и постижение её превышает силы обыкновенного человека, и

  2. философия есть суемудрие и празднословие, ерунда, недостойная нормального человека. Усилия, употребляемые на её изучение, ничуть не вознаграждаются результатами, да и вообще серьёзно заниматься философиею не стоит в виду её скучности, непрактичности и неприложимости к нуждам действительной жизни».

Как и тогда, эти предрассудки распространены не только в мещанской или малообразованой среде, но и в немалой части так называемого образованного постсоветского общества.

Что касается студентов, то результаты преподавания философии, видимо, можно считать в той мере успешными, в какой они в ходе учебы в университете (или по окончании его) будут расставаться с этими предрассудками. Хотя объективные трудности в занятиях философией действительно существуют, и о них достаточно подробно говорит профессор философии. Отсюда же, видимо, и его стремление искать (и излагать их в своей работе) наиболее эффективные формы и методы занятий. И с этой стороны труд Е. А. Боброва нисколько не потерял своего значения. Следует, быть может, добавить, что хотя занятия философией и способствуют, более всего, развитию мыслительной способности, но какой-то определенный, «заданный» (или предданный) уровень такой способности все же нужен. Однако, очевидно, эта способность не является всеобщей.



Крайне интересной, заслуживающей внимания и современного читателя (преподавателя и студента) является та часть рассуждений профессора, где он говорит о качествах, которые должен иметь настоящий преподаватель философии, а также о требованиях, которые должны быть предъявляемы к студентам, занимающимися философией, если они хотят достичь в этом деле каких-нибудь результатов. Не будем их перечислять вновь; вспомним только вот это место: « интерес к философии и способность к изучению этой науки наук далеко ещё не всё. На них одних не уедешь…. Необходимо трудолюбие, философская работоспособность, терпение и усердие в работе, хотя бы и моментально скучной и трудной».

У нас и раньше поднимались (то затихая, то оживляясь вновь), а в последнее время (в том числе и в связи с известными процессами в области реформирования высшей школы) обсуждаются особенно активно вопросы о соотношении лекций и практических занятий, которым в своей работе много внимания уделяет и Е. А. Бобров. Уделяет, не исходя из формальных соображений, уместных в теме о преподавании философии, а потому, что, как явствует из приведенного текста, эти вопросы очень горячо дебатировались и в его время, сто лет назад. Бобров, как мы видели, обнажённо ставит проблему: « можно ли изгнать лекции из преподавания философии… заменить конверсаторием [диалог, диспут], как предлагают некоторые, или собеседованием профессора со студентами, причем студенты предварительно подчитывались бы по рекомендованным им заранее книгам»? Обсуждение этих вопросов носило общероссийский характер: они дискутировались в университетском сообществе, многочисленные публикации по ним появлялись в журналах, в том числе в « Журнале Министерства народного просвещения», в « Вопросах образования и воспитания», в « Вопросах педагогики». И преподаватели по кафедре философии Казанского университета весьма активно участвовали в этих дискуссиях (например, В. Ивановский, И. Ягодинский и др. – см. Приложение 2).

Бобровская постановка проблемы – вполне современная. Но и аргументы дискутирующих сторон (в смысле pro et contra) тоже очень похожи на нынешние. По этой причине весьма полезно прислушаться к « голосу из прошлого», в котором слышим много разумного, актуального и поучительно. И уж тем более полезного для размышлений: в доводах Боброва, соглашаться с ними или нет, есть над чем задуматься. Не излагая заново аргументы профессора философии, приведу его резюмирующую (и сейчас вообще-то для нас не новую, вполне общую, но которую приходится повторять вновь и вновь) мысль: « Лекции являются незаменимым методом. Невыгодные стороны лекционной системы никак не связаны с его сущностью, а проистекают, главным образом, из разобщенности лекций от другого приема преподавания – от практических занятий». Эта проблема, очень не простая, – лекции + практические занятия – весьма актуальна и сегодня. Нахождение эффективных форм такого соотношения – это как раз то, над чем стоит задумываться, но проблему можно решать только в рамках этого двуединства. Кстати, соображения самих студентов по этому поводу могли бы оказаться весьма ценными, – и они их излагают: в ходе занятий по данному спецкурсу высказываются (в письменной форме), например, по таким темам: « Реформа университетского образования: что нуждается в реформировании, а что трогать нельзя», « Классическое университетское образование: плюсы и минусы».

Одно соображение Е. Боброва в связи с обсуждаемым вопросом «о лекциях» требует, вероятно, уточнения. Он считает, что лекции должны представлять собой « чтение краткого систематического курса» и не содержать «сложное философское рассуждение». Если с этим можно согласиться, когда речь идет об «обычных факультетах», то это не подходит к философскому отделению, как кажется (что вовсе не значит, что и их форма должна быть сложной). Это, кстати, еще раз привлекает внимание к тому, как важно тщательно продумывать вопрос о последовательности (по их доступности) преподаваемых курсов, о чем говорит и Е. Бобров149.

Небесполезными являются и размышления профессора философии о формах и характере, содержании практических занятий (лучше в этом случае обратиться к полному тексту его работы - см.: Приложение 2 - , хотя купюры в приведённом выше его тексте сделаны и небольшие). Особенно следует обратить внимание на ту форму этой работы, которая во времена Е. Боброва называлась конверсаторием и которая, по его справедливому мнению, имеет «громадное значение». Почему? « Только с помощью их можно выполнить высшую задачу университетского преподавания: пробудить в студентах научные запросы и научную самодеятельность» или, пользуясь его же словами, сказанными по другому поводу, « изощрить и закалить мышление», развить «мыслительную способность»150. Однако в нашем случае ( в случае нашей современности, в отличие, вероятно, от времен Е. Боброва, когда студенты читали Аристотеля в оригинале, как он сам сообщает) при этом надо иметь в виду одно важное обстоятельство. Достижению подобной задачи не способствуют спор, диалог, неподготовленные участниками его в отношении темы, формы, знания сути проблемы, в том числе и литературы о ней, как чаще всего бывает у нас – тогда « конверсаторий» превращается просто в разговор «за жизнь», в разговор просто «пришедших с улицы» людей. Это – одна из самых слабых сторон наших « конверсаториев». И педантичные размышления Е Боброва об эффективных формах практических занятий позволяют боле трезво, реалистичнее взглянуть на вещи и не обольщаться, как это не редко бывает, « активностью» студентов на наших занятиях.

Наконец, хочу обратить внимание на последние страницы работы Е. А. Боброва, где он говорит о подготовке « молодых учёных специалистов» (аспирантов). И в особенности вот на такое его, не имеющее « срока давности» суждение; суждение, боле, кажется, актуальное в наши дни, чем в те, когда оно было высказано:« Специальное изучение философии должно быть основано на подробном и основательном изучении истории философии в её памятниках и первоисточниках….Единственно лишь изучение истории философии может дать нам бесспорные и объективные точки зрения на предметы философии, застраховать молодого, начинающего мыслителя от односторонних научных увлечений при выработке им себе миросозерцания».

Оно, это суждение профессора Казанского университета, очень созвучно мысли К. Ясперса, столь же не имеющей « срока давности»: « Основа философствования – по-прежнему лежит в традиции, без штудирования Платона, Канта и других великих нам не сделать в нем и шагу».


Приложение 4. ПРОГРАММА по истории древней философии. К введению в философию вообще и древнюю в частности151.
1 бил. Первичная основа философии. Цель, предмет, главная задача и проблема философии. Существо философствования. Необходимость философии. Первичная цельная философия. Дифференцирование философии от жизни.

2 бил. Непосредственное и рефлексивное философствование.Догматическая и критическая рефлексия…

3 бил. Источники философствования. Объективные и убъективные факторы. Самобоснованность и самодостоверность сознания. Критическое и наивное сознание… .Основные интуици. Интуиция причинной связи – как основа метафизического творчества.

4 бил. Общая точка зрения и направление исследования истории философии. Выводы по отношению греческой философии: отношения к жизни; ее развитие от наивного философствования к рефлексивному; от мифологического мышления к научному, от мифологии к теософии, от чувственного к сверхчувственному совершенному идеалу. Замечания о делении греческой философи на периоды… .

5 бил. Критические замечания, касающиеся обычного взгляда на задачи греческой философии… .
ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ


Каталог: f18 -> bin files
bin files -> Образование в человеческом измерении
bin files -> Философская антропология
bin files -> Учебное пособие по курсу эстетики для студентов философского факультета Казань 2009
bin files -> Программа дисциплины введение в специальность цикл дс. Р. 07 Специальность 020100 философия Принята на заседании кафедры философии
bin files -> История зарубежной философии (античная философия)
bin files -> Программа дисциплины общая теория систем цикл дс. Р. 07 Специальность 020100 философия Принята на заседании кафедры философии
bin files -> Ибрагимова З


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница