Газета А. И. Герцена «Колокол», основные этапы развития (1857-1867) «я бесцензурная речь ваша»



страница3/20
Дата03.06.2018
Размер1.81 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Журналистская деятельность М. А. Бакунина (1868-1876).

В 70-е годы эмиграция не только «усилилась», обновилась по составу, но и заметно изменилась по своему характеру. Это Герцен почувствовал еще во второй половине 60-х годов, когда после усиления репрессий в России в Европу хлынула «молодая» эмиграция, большую часть которой составляли разночинцы. На смену дворянской либеральной оппозиции разных оттенков пришли люди с более радикальными идеями. В их числе оказался С.Г. Нечаев, один из величайших политических авантюристов и мистификаторов. Еще в 1869 г., убедив Бакунина и Огарева в своем якобы огромном влиянии в России, он попытался завладеть герценовским «Колоколом». Как известно, буквально до последних дней жизни Герцена тема «Колокола» составляла предмет его острой дискуссии с Огаревым. Он категорически возражал против намерения своих друзей возобновить «Колокол» при участии Нечаева, считал невозможным издавать газету без четкой политической программы. Герцену претило то направление, которое после его смерти назовут «нечаевщиной». Он одним из первых увидел опасность «нечаевщины» и предупредил о ней в своих последних работах, в том числе в «Письмах к старому товарищу».

Неприятие Нечаева и конфликт из-за него с Бакуниным и Огаревым явились причиной отказа Герцена поселиться на постоянное местожительство в Швейцарии. В конце июля 1869 г. он написал дочери: «Если же ехать – куда? в Женеве можно бы жить... Но нельзя себе представить – как удушлив Бакунин и Огарев совершенно под влиянием (...) разных юношей» (XXX, 153). Среди «разных юношей», раздражавших Герцена, первое место принадлежит Нечаеву. Начатая в 1869 г. совместно Нечаевым, Бакуниным и Огаревым пропагандистская кампания требовала средств. Речь зашла об использовании «бахметьевского фонда», существовавшего с конца 50-х годов, когда русский помещик П.А. Бахметьев, уезжая на Маркизские острова, где собирался поселиться, оставил Герцену 20 тыс. франков на дело пропаганды. Бахметьев больше не появлялся, а на деньги не раз заявляла претензию «молодая» эмиграция. Так было и в случае с Нечаевым, который получил полную поддержку Огарева. Половина фонда по требованию Огарева была передана Нечаеву, вторую часть Герцен был намерен вложить в типографию. В споре претензии со стороны альянса Нечаев – Бакунин – Огарев возобновились, теперь уже на издание «Колокола». Эта тема постоянно возникает в письмах этой поры. 8 февраля 1869 г. Бакунин упоминает о «Колоколе» в письмах Огареву в связи со своей идеей составить бюро, которое выпускало бы новый информационный листок, содержащий новости из России и опровержения «официальных и официозных клевет». Это литографированное издание предназначалось для рассылки в редакции «всех главных иностранных журналов», чтобы овладеть общественным мнением в Европе и блокировать действия царизма в преследовании русских эмигрантов. «Для этого будет необходимо, разумеется, – подытоживал Бакунин, – чтобы Бой (так называли Нечаева в переписке Герцен, Огарев и Бакунин. – Л.Г.) устроил постоянную корреспонденцию от комитета из России лучше той, которую он обещал устроить для “Колокола” и не устроил».

Таким образом, еще при жизни Герцена, несмотря на его несогласие возобновлять «Колокол» при участии Нечаева, для Бакунина и Огарева это вопрос казался решенным, поэтому Нечаеву при его поездке в Россию осенью 1869 г. было поручено обеспечить практическую связь «Колокола» с русским революционным центром, представителем которого он себя называл. Идея Бакунина о выпуске еженедельного информационного листка впоследствии была отчасти осуществлена изданием «Русского бюллетеня» на французском языке, прилагавшегося к возобновленному «Колоколу».

В ответ на активную деятельность Бакунина – Огарева – Нечаева откликнулась эмигрантская печать. В ноябре 1869 г. в «Народном деле» появилась анонимная заметка «По поводу прокламаций. Запрос А. Герцену, Н. Огареву и М. Бакунину», в которой агиткампания Бакунина, Огарева и Нечаева называлась издательством над русским революционным делом. Для Герцена было невыносимо, что его имя стали упоминать рядом с Нечаевым. 7 января 1870 г., за две недели до смерти, он писал: «Да, я окончательно разумом убедился в том, в чем мое чутье убедило меня. А тут (...) валят и на мою долю безумий, против которых я был с самого начала и до конца» (XXX, 297).

Предостережения Герцена в отношении Нечаева скоро сбылись. Союз Бакунина, Огарева и Нечаева оказался нежизнеспособным. Известно, что поначалу Огарев с Бакуниным стремились оказать поддержку в стремлении Нечаева привлечь дочь Герцена к изданию «Колокола» и получению второй половины «бахметьевского фонда». Однако Наталья Герцен так и не дала согласия на редактирование этого нового органа, замысел и направление которого не вызывали у нее доверия. Программа, предложенная Нечаевым, была эклектичной и беспринципной по своему характеру. Сам факт, что программа принадлежала именно Нечаеву, подтверждается письмом Бакунина к Нечаеву от 2 июня 1870 г. В нем Бакунин накануне окончательного разрыва с Нечаевым писал: «Я уговорил Огарева согласиться на издание “Колокола” по выдуманной вами дикой, невозможной программе».

Анализ участия Огарева в публикациях «нечаевского» «Колокола» приводит к выводу, что, уступив под натиском Бакунина Нечаеву, Огарев стремится все же, хотя и безуспешно, сохранить традиции и образ старого «Колокола». Любопытно, что он отказался поставить подпись под нечаевской программой. Наталья Герцен вспоминает, как уступчивый и мягкий Огарев с «несвойственной ему энергией» протестовал против каких-то «параграфов» программ, содержавших «лицемерие и иезуитизм».

Не добившись согласия Натальи Герцен дать свое имя задуманному им изданию, Нечаев постарался подать его как прямое продолжение знаменитой герценовской газеты. В заглавии значилось: «Колокол. Орган русского освобождения, основанный А.И. Герценом (Искандером)», и в скобках: «Под редакцией агентов русского дела». Практически вся редакция состояла из самого Нечаева и Огарева, на квартире которого и готовились номера газеты (она просуществовала чуть больше месяца).

Первый номер «Колокола» в новой редакции вышел в Женеве 3 апреля 1870 г. Он открывался редакционной статьей, в которой Огарев, передавая газету новым русским политическим эмигрантам, призывал их сохранить верность знамени Герцена. Новый «Колокол» резко отличался своим направлением от прежнего, выходившего с 1857 по 1867 г. Несмотря на участие в газете Огарева, политическое лицо ее определялось кружком анархистов, разделявших заговорщические взгляды Нечаева. В газете печатались В. Зайцев, Н. Жуковский, Н. Огарев. Выходила она еженедельно. Последний, шестой, номер появился 9 мая 1870 г.

Еще одним изданием, подготовленным С. Нечаевым при участии Бакунина, была «Народная расправа», два номера которой вышли в Женеве в 1869–1870 гг. Нежизнеспособной оказалась и «Община», первый номер которой был выпущен Нечаевым в Женеве, а №2 – в Лондоне 1870 г. Опыт был настолько неудачным, что №2 не только не получил никакого распространения, но был уничтожен самими авторами-издателями.

М.П. Сажин, известный в эмигрантских кружках 70-х годов под именем Арман Росс, впоследствии вспоминал, что в действиях Нечаева «было больше бутафории, нежели действительности», что многих отталкивали от него «способы, к которым он прибегал в своей деятельности, и характер его работы». Однако говоря об «ограниченности знаний и умственного багажа» Нечаева, Сажин отдавал должное неординарности его личности: «Он обладал колоссальной энергией, фанатической преданностью революционному делу, стальным характером, неутомимой трудоспособностью и деятельностью».

Эмигрантская журналистика 70-х годов развивалась на подготовленной почве. Идеи Герцена положили начало новому направлению общественно-политической мысли России – народничеству.

Оно было разнородным по своему характеру и представлено различными вариантами народнической идеологии в ее либеральном и революционном течении. В 70-е годы в колонии русских эмигрантов определились сторонники трех основных программ революционного народничества и их авторов: М.А. Бакунина, П.Л. Лаврова и П.Н. Ткачева. Каждый из них стремится создать периодический орган для пропаганды своих идей.

С именем М.А. Бакунина связано несколько изданий, в которых он стремился утвердить свою теорию анархизма. В 1868 г. в Женеве группа русских во главе с Бакуниным, в которую входили Н.И. Жуковский, О.С. Левашова, Н.И. Утин, М.К. Элпидин и др., предприняла издание журнала «Народное дело». 1 сентября вышел первый номер, подготовленный М.А. Бакуниным при участии Н.И. Жуковского, ранее занимавшегося организацией транспортировки в Россию изданий Герцена. В программе «Народного дела» провозглашались следующие требования: упразднение права наследования, «искоренение всякой государственности»; создание свободной федерации «вольных рабочих, как земледельческих, так и фабрично-ремесленных артелей»; передача земли земледельческим общинам, а капиталов и «орудий работы» – рабочим ассоциациям; предоставление женщине равных прав с мужчиной; уничтожение брака. По замыслу Бакунина, журнал должен был стать рупором анархизма. Статьи первого номера журнала получили живой отклик в России.

Однако расчеты Бакунина сделать «Народное дело» анархистским органом не оправдались. Политические разногласия между участниками журнала привели к расколу. Бакунин, Жуковский, а затем и Элпидин вышли из редакции. «Народное дело» перешло в руки Н.И. Утина, А.Д. Трусова, супругов В.И. и Е.Г. Бартеневых, Е.Л. Томановской. Идейное руководство перешло к Н. Утину, ученику и последователю Чернышевского. Со второго номера (от 3 октября 1869 г.) журнал меняет свою программу. Новое антианархистское направление «Народного дела» определилось не сразу. Но уже в №4–6 (1869) было заявлено о необходимости резко отмежеваться от таких бакунинских догм, как отказ от участия в политической борьбе, выдвижение на первый план тактики «вспышкопускательства» и др. Журнал вел резкую полемику с нечаевскими изданиями.

В течение 1868–1869 гг. вышло 10 номеров журнала формата немного меньше страницы писчей бумаги, в каждой книжке было от 24 до 64 страниц. Страницы нумерованы не по выпускам, а сплошь, по всему годовому комплекту. Обложки не было: сразу после заголовка на первой странице помещалась статья. Материалы печатались анонимно, не сообщались и фамилии членов редакции. Исключение составлял лишь Антон Трусов, секретарь редакции, который связывал ее с «внешним миром».

В обновленном виде журнал объявил себя «органом революционной пропаганды». В большой редакционной статье «Пропаганда и организация. Дело прошлое и дело нынешнее» редакция подчеркивала преемственную связь с организацией «Земля и воля». Публикации в журнале отличались большим жанровым разнообразием: это и письма в редакцию, и краткие библиографические заметки, и полемические статьи, и некрологи. Часто появлялись отклики на события в России и других странах. В последних номерах за 1869 г. прочное место занимают политические обозрения. В №7–10 за 1869 г. появилась полемическая заметка-запрос к издателям «Колокола» в связи с распространяемыми от их имени прокламациями, в которых, по словам журнала, «поносится Народное Дело, все эмигранты и вся эмиграция» и «восхваляется только г. Бакунин рядом с г. Нечаевым». Редакция высказала предположение, что здесь имеет место злоупотребление именами Герцена и Огарева со стороны авантюристов, выпускавших прокламации. При этом редакция не скрывала своих расхождений с Герценом из-за его негативного отношения к «молодой революционной партии».

Женевская группа русских революционных эмигрантов все более сближалась с Интернационалом. В марте 1870 г. группа «Народного дела» обращается в Генеральный Совет с ходатайством о признании ее в качестве Русской секции («Русской ветви») Интернационала. С 15 апреля 1870 г. «Народное дело» выходит уже в виде небольшой газеты форматом в развернутый лист писчей бумаги как орган Русской секции I Интернационала. Она просуществовала недолго: последний, сдвоенный номер (№6–7) вышел в августе – сентябре 1870 г.

Газета состояла из четырех полос, которые верстались в три (иногда в две) колонки. Как и в журнале, в основном публиковались теоретические, программные статьи. В первом номере две полосы заняло обращение «От редакции», затем помещена большая статья под названием «”Русская ветвь” Международного Товарищества Рабочих», за ней – тексты программы и устава Русской секции, письмо К. Маркса и др. Редакторы «Народного дела» стремились изучить опыт западноевропейского рабочего движения, чтобы использовать его в революционной борьбе в России. Но на их теоретических воззрениях лежал явный отпечаток эклектизма, свойственный идеологам народнической демократии, стремившимся соединить русский «крестьянский социализм» с марксизмом.

Одной из наиболее важных задач газета объявляла борьбу против бакунизма. Однако враждебность к анархическим идеям Бакунина, переживавшим в ту пору расцвет своего влияния на русскую молодежь, помешала «Народному делу» завоевать значительную читательскую аудиторию. Тем более, что объем публикаций, посвященных России, был в газете весьма ограничен: как правило, это была передовая или иная политическая статья. Материалы в основном шли от лица редакции, не было ни корреспонденции, ни писем из России, что говорило о слабых связях редакции с Россией.

Бакунин, потерпев неудачу с первым печатным органом, совместно с Нечаевым издает в Женеве в 1869 г. «Народную расправу», которая прекратилась уже на втором номере. Следующим изданием, которое удалось создать Бакунину лишь летом 1875 г., стала газета «Работник». Она была организована в Женеве последователями Бакунина Н.И. Жуковским, З.К. Ралли, А.Л. Эльсницем, В.А. Гольдштейном, И.А. Морозовым, Н.А. Саблиным. В течение 1875–1876 гг. вышло всего 15 номеров. В подзаголовке газеты значилось: «Газета для русских рабочих». В статье первого номера, которая открывала газету, редакция сообщала: «Мы хотим по мере сил и возможностей познакомить русский рабочий люд с житьем-бытьем и делами рабочих других земель; мы хотим познакомить их с тем, что думают другие работники о своем горьком положении и каким средством хотят выйти из него». Выполняя это обещание, газета сообщала о деятельности I Интернационала, знакомила читателя с событиями в России и за рубежом. Однако жизни рабочих в 15 номерах было посвящено лишь 10 небольших публикаций.

Первый номер «Работника» вышел на 8 страницах небольшого формата (по три столбца на странице). Материал размещался традиционно: за передовой статьей шли публикации под рубрикой «Письма» (в основном из России). Но информации из России было так мало, что газета, предназначенная для рабочих, фактически выходила без участия самих рабочих. Кроме того, стремясь к простоте и доступности изложения, редакция перешла на упрощенный, примитизированный язык «под простонародье» в литературных публикациях – очерке, беседе, рассказе.

Такова же степень и агитационной «простоты» в обращениях к читателю. Так, в №13 за 1876 г. был помещен во всю страницу рисунок крестьянина с топором в одной руке и со знаменем с надписью «Земля и воля» – в другой. Далее следовал текст обращения к читателям: «К рабочим, кто читал нашу газету. С картинками-то “Работник” не лучше ли? Может, захотите картин особо, так отпишите, приготовим. Только не запаздывайте, потому что через две недели кажинной картине шабаш: смахнут ее в заведении с камня».

Постоянные связи с Россией редакции наладить так и не удалось. Н.А. Морозов, один из редакторов газеты, вспоминал, как остро ощущалась «оторванность от России и отсутствие из нее каких-либо корреспонденций о местной жизни и деятельности. (...) Приходилось писать корреспонденции большей частью по воспоминаниям или рассказам приезжих». При таких условиях «Работнику» трудно было рассчитывать на распространенность и доверие читателя. Часто появлялись недостоверные факты, информация из России приходила с большим опозданием. Поэтому, несмотря на первоначальный замысел редакции создать газету для народа по аналогии с «Общим вече» Герцена и Огарева, «Работник» не получил распространения и доходил до адресата нерегулярно и в немногочисленных экземплярах. Известно, что газета использовалась в качестве материала для пропаганды Южнороссийским союзом рабочих и другими нелегальными кружками и организациями.

Уже после смерти Бакунина (умер в 1876 г.) его последователи издавали в Женеве в 1878 г. журнал «Община». Вышло всего 9 номеров; последний – в июне 1879 г. Журнал был предпринят как социально-революционное обозрение для «разночинной интеллигенции», здесь печатались теоретические статьи программного характера. В состав редакции, кроме бывших редакторов «Работника» Н.И. Жуковского и З.К. Ралли-Арборе, вошли члены революционного народнического кружка «чайковцев», выехавших в Швейцарию после разгрома кружка, – участник «хождения в народ» Д.А. Клеменц и примыкавший тогда к бакунистам П.Б. Аксельрод. Постоянными сотрудниками были С.М. Степняк-Кравчинский, В.Н. Черкезов, Л.Г. Дейч, Я.В. Стефанович. Участвовали также М.П. Драгоманов, А. Арно, Э. Реклю, Н.П. Зубу-Кодреану (псев. Драгош) и другие авторы, выступавшие по вопросам зарубежного революционного движения. «Община» по кругу авторов и по содержанию являлась плодом сотрудничества эмигрантов с представителями революционных кружков, действовавших в России. Не случайно поэтому на ее страницах особое внимание уделялось событиям революционной жизни на Родине. Статьи печатались не анонимно, а с указанием авторов.

Наиболее известными публикациями журнала стали отчеты о процессах 50-ти и 193-х (с полным текстом знаменитой, имевшей большое агитационное значение речи И.Н. Мышкина), статья о Вере Засулич, совершившей в 1878 г. террористический акт над петербургским градоначальником Треповым. Особенностью этого журнала являлось то, что он выходил в переходный для движения период, когда после неудачи «хождения в народ» народники пересматривают формы и методы борьбы, когда анархистско-бакунинские теории корректируются практикой революционной деятельности. С.М. Степняк-Кравчинский в своих статьях («Беневентская попытка» и др.) решительно отрицает идею мирной пропаганды в народе и призывает к активным действиям.

Журнал был довольно популярен, выходил тиражом около 1000 экземпляров. Для удобства нелегальной переправы в Россию он печатался на тонкой бумаге. Объем его составлял 24–56 страниц.




  1. Каталог: study
    study -> 1. Философия,ее предмет и функции. Взаимосвязь Ф. и частных наук
    study -> Планы семинарских занятий по философии для студентов всех специальностей Уфа 2013
    study -> Предпосылка и столь же естественная
    study -> Предварительные замечания
    study -> Лекции Тема Специфика, проблемы и генезис философии -2 часа. План лекции: Специфика и функции философии
    study -> Билет Объект изучения и предмет социологии
    study -> Огюст Конт и возникновение позитивистской социологии
    study -> Вопросы для экзамена для 10-з класса раздел «Социальная сфера»
    study -> «Личность и тоталитаризм на материале жанра антиутопии» Курсовую работу


    Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница