Газета А. И. Герцена «Колокол», основные этапы развития (1857-1867) «я бесцензурная речь ваша»



страница2/20
Дата03.06.2018
Размер1.81 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Критика царского правительства в парижской газете А.И. Герцена «La Cloche». Статья «Новая фраза русской литературы», 1864.

  • Монархистско-конституционные газеты П. В. Долгорукова.

    этом ряду особое место принадлежит изданиям кн. П.В. Долгорукова.

    На содержании и направлении его изданий сказались поиски публицистом пути будущего развития России. Эволюцию политических взглядов П.В. Долгорукова можно разделить на три этапа. На первом (1860–1862) его политические пристрастия не распространялись за рамки традиционного либерализма. Во второй период (конец 1862–1863) князь занял весьма радикальную позицию и по многим взглядам приблизился к Герцену. Это было связано не только с влиянием Герцена и Огарева, а с общим положением дел в России того периода. В третий период (1864–1867) публицист отходит от многих прежних радикальных позиций, допускает выпады в адрес «нигилистов» и социалистов. Однако по-прежнему сохраняет верность идеалам конституционного либерализма. За неимением собственного печатного органа в это время он сотрудничает в герценовском «Колоколе».

    15 сентября 1860 г. вышел первый номер газеты «Будущность». В передовой статье Долгоруков прямо заявил о следовании традиции «Колокола»: «Единственная цель наша – истина, и в этом отношении мы будем следовать примеру “Колокола”». Однако программа «Будущности» отличалась от «Колокола». Идеалом государственного устройства в России провозглашалась конституционная монархия. В передовой статье ставилась проблема необходимости разделения власти между царем, земской и боярской Думами, ибо «корень зла в России, – писала газета, – гнездится не в людях, а в образе правления». Одним из требований называлась свобода слова. «Цензура, строгость коей беспрестанно возрастала в течение последних месяцев, совершенно подавляет гласность. Без помощи гласности правительству нет никакой возможности знать злоупотребления, а мнению общественному нет никакой возможности наблюдать за действиями чиновников. При отсутствии этого контроля возможна только одна форма правления – деспотическая азиатская, под коей и страдает Россия!». Под давлением русского посольства французские издатели потребовали изменить программу. Газету пришлось прекратить, 31 декабря 1861 г. вышел последний, 25-й, номер.

    Следующую свою газету, «Правдивый», князь решил печатать в Лейпциге. По существу изменились лишь название и место издания. Первый номер газеты вышел 27 марта 1862 г. В обращении «К читателям» редактор сообщал, что направление «Правдивого», «как было “Будущности”, монархическое-конституционное, основанное на убеждении, что для России, чтобы выйти из нынешних затруднений, из нынешней безурядицы внутренней и унизительного бессилия внешнего, необходимо, чтобы власть законодательная была разделена между Государем и двумя Думами». Далее автор излагал программу издания. Она состояла из 16 пунктов и включала в себя:

    -       уничтожение всяких телесных наказаний;

    -       равенство всех русских перед законом;

    -       уничтожение сословных традиций;

    -       гласное и открытое судопроизводство;

    -       свободу вероисповедания, полную и безграничную;

    -       самоуправление духовенства и независимость его от правительства;

    -       свободу для каждого русского выселяться за границу;

    -       отменение конфискации и секвестра;

    -       личную безопасность;

    -       отменение цензуры и свободу книгопечатания и т.д.

    Многие пункты этой программы перекликались с идеями герценовских изданий и были характерны для оппозиционной периодики. Одной из главных задач свободной печати Долгоруков считает разоблачение и обличение. «В странах образованных и благоустроенных, – пишет публицист, – где существуют политические учреждения, где законы исполняются, где существует гласность, там неприлично нападать на лица. (...) Но у нас в России совсем не то. У нас законы издаются не для того, чтобы их исполнять, а с двойною целью: морочить Европу и облекать законными формами систему притеснения и грабежа». Поэтому, по его мнению, «заграничные русские писатели имеют двоякое назначение: обсуждение вопросов, которые не дозволены цензурой в России; обличение злоупотреблений».

    «Правдивый» просуществовал еще менее своего предшественника. Всего вышло 9 номеров, последний – 12 октября 1862 г. Долгоруков же был отстранен от редактирования после четвертого номера в результате посещения издателя В. Гергарда русским консулом в Лейпциге и последовавшей за этим денежной сделки. Продолжением «Правдивого» явился «Правдолюбивый» (1862–1863), а П.В. Долгоруков стал издавать «Листок» (1862–1864) в Брюсселе. Весной 1863 г., ожидая опасности со стороны бельгийских властей, он перенес издание в Лондон.

    Часто Герцен и Долгоруков затрагивали одни и те же темы. Периодически в «Листке» появлялись перепечатки из «Колокола» (см., напр., №1, 4 за 1862 г.; №6 за 1863 г.). В них обсуждались церковные дела, польский вопрос, самоуправление в России и др. Бывало, что долгоруковские издания высказывались более непримиримо, чем герценовские. Так было в отношении к Николаю Тургеневу, которого Долгоруков обвинил в отступничестве, в то время как Герцен, несмотря на полемику с Тургеневым, высказывал к этому старейшему политическому эмигранту большое почтение и печатал его работы в своих изданиях. Но чаще всего они выступали заодно. Подтверждением тому являются публикации о декабристах. В газетах Долгорукова увидело свет немало статей о первых русских революционерах. В «Будущности» были впервые опубликованы записки Евгения Оболенского (№5–12). Записки Оболенского Герцен собирался заимствовать у Долгорукова для «Записок декабристов». «Колокол» и «Будущность» сообща обрушились на родственников Александра Поджио и других, не захотевших обеспечить амнистированных и вернувшихся из ссылки декабристов доходами от имений, некогда принадлежащих им. В изданиях Долгорукова и Герцена были помещены некрологи Г.С. Батенькову, А.Н. Муравьеву; опубликованы сведения о Лунине, Дивове и других декабристах.

    В 1860-е годы имена Герцена и Долгорукова для многих стояли рядом. В каком-то смысле российские власти боялись разоблачений Долгорукова даже больше, чем Искандера, так как Герцен и Огарев никогда не были близки к «верхам» настолько, чтобы знать всю их, подноготную, и полагались в основном на информацию своих корреспондентов. Совсем иное кн. Долгоруков, который сам вышел из этих кругов и хорошо знал историю династий.

    С.В. Бахрушин, написавший предисловие к «Петербургским очеркам» Долгорукова, утверждал: «Сила Долгорукова-журналиста заключалась исключительно в том, что знал хорошо ту правящую среду, против которой он направлял тяжеловесный огонь своих батарей, и не стеснялся вскрывать перед читателем ее реальную физиономию. На страницах его листков русский, попавший за границу, с захватывающим любопытством читал самые интимные подробности о таких людях, имена которых у себя дома, в России, он не дерзал произносить вслух; а в Петербурге ни один из самых блистательных сановников не мог быть уверен, что в очередном номере “Будущности” или “Листка” он не найдет свой портрет, облитый грязью. А поскольку всем было известно, что Долгоруков до своего отъезда был действительно близок к тем сферам, которые он теперь так жестоко разоблачал, то это придавало его разоблачениям особенную пикантность, а его инвективам – особенную убийственность».

    О характере долгоруковской оппозиции отзывались по-разному: одни считали, что князь – «красный либерал», другие видели во всех его выступлениях желание свести счеты со старыми недругами. И все по-своему были правы: в нем странным образом уживались древнейшие феодальные традиции с новейшими конституционными идеями. Князь-республиканец доставил много хлопот своему сословию.

    Читательская аудитория изданий Долгорукова во многом совпадала с герценовской, особенно в эмигрантской среде. В России, если не считать пристального внимания к эмигрантской прессе при дворе как дани либеральной моде, читатель у каждого издания был свой, в зависимости от близости к идеям, исповедуемым авторами. Так, И.С. Гагарин в письме Долгорукову от 1 сентября 1860 г. сообщал о предпочтении некоторыми читателями долгоруковских изданий перед герценовскими, объясняя это тем, что «почти все без исключения желают конституционного правления». Понятно, что сторонникам либерального конституционализма идеи кн. Долгорукова импонировали больше, чем «крестьянский социализм» Герцена.

    И все же, несмотря на идеологические расхождения и разногласия, можно утверждать, что Герцен и Долгоруков выступали сообща и высоко ценили друг друга. Герцен приветствовал в «Колоколе» появление «Будущности» и внимательно следил за другими изданиями Долгорукова. Как журналиста, он часто ставил князя в пример Огареву и находил в его выступлениях лишь один явный недостаток, являвшийся проявлением «издержек характера» князя. Этих крепчайших «долгорукизмов» Герцен опасался более всего, когда предоставлял князю место в «Колоколе». В период размолвок со слишком раздражительным Долгоруковым Герцен признавался: «Долгоруков мне слишком друг – этого не переделаешь вдруг» (XXVIII, 104). В другом письме Огареву: «Аристократ ли я, дурак ли – не знаю, но с Долгоруковым у меня есть общий язык» (XXIX, 330).

    История взаимоотношений двух издателей в эмиграции, их связей между собой еще ждут своего исследователя. Ясно одно, что издательский опыт Герцена, его контакты были очень полезны и активно использовались Долгоруковым. И наоборот. Герценом, вероятно, был заимствован у князя опыт издания газеты «Le véridique» («Правдивый», 1862–1863) для европейского читателя на французском языке, когда он приступал в 1868 г. к выпуску «Колокола» на французском языке с «русскими прибавлениями».

    После прекращения собственных изданий Долгоруков участвовал в редактировании «Колокола» и был постоянным автором герценовских изданий. Доверие Герцену со стороны Долгорукова было так велико, что перед смертью князь распорядился передать рукописи архива своему другу и многолетнему сотруднику Герцена польскому эмигранту Станиславу Тхоржевскому, а душеприказчиками, обязанными следить за сохранностью и последующим опубликованием документов, объявлялись Герцен и Огарев.





    1. Каталог: study
      study -> 1. Философия,ее предмет и функции. Взаимосвязь Ф. и частных наук
      study -> Планы семинарских занятий по философии для студентов всех специальностей Уфа 2013
      study -> Предпосылка и столь же естественная
      study -> Предварительные замечания
      study -> Лекции Тема Специфика, проблемы и генезис философии -2 часа. План лекции: Специфика и функции философии
      study -> Билет Объект изучения и предмет социологии
      study -> Огюст Конт и возникновение позитивистской социологии
      study -> Вопросы для экзамена для 10-з класса раздел «Социальная сфера»
      study -> «Личность и тоталитаризм на материале жанра антиутопии» Курсовую работу


      Поделитесь с Вашими друзьями:
  • 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


    База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
    обратиться к администрации

        Главная страница