Г. Розенберг, В. Ю. Черняев



Pdf просмотр
страница30/722
Дата09.03.2018
Размер9.83 Mb.
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   722

36
Уильям Г. Розенберг
Личную травму в 1914-1921 годах люди испытывали независимо от своего социального положения, возраста, занятий и пола. Личную травму испытывали ив окопах, ив потоке беженцев военного времени, что в этом Критическом словаре так умело исследуют Доминик Ливен и Питер Гэтрелл; ее испытывали промышленники, дворяне-землевладельцы, изученные Дэниелом Орловским средние слои, рабочие и крестьяне, офицеры и солдаты, которых рассматривают Сергей Яров, Орландо Файджес, Ивэн Модели и Питер Кенез, и, конечно, женщины, о чем красноречиво свидетельствует работа Барбары Клементс. Личная травма затронула победителей и побежденных, торжествующих радикалов- энтузиастов и терпевших поражение, жестоко притесняемых буржуазных антагонистов. Для многих боль и лишения ощущались ещё сильнее из-за краха вселявших надежду усилий, на которые тратили столько энергии. Печальный дневник блестящего историка академика Юрия Владимировича Готье имеет гораздо больше общего, чем мог представить себе его автор, со многими письмами простых рабочих и крестьян Ленину и другим вождям большевиков в Гражданскую войну, которые полны жалоб и отчаяния, а поэтому надолго были засекречены в советских архивах.
Рассекречивание этих архивов и предоставление возможности российскими зарубежным учёным, как равным, свободно решать важные проблемы истории делают нынешний момент своевременным для расширения и обогащения нашего понимания революционной России ив конечном счете, возможно, помогут преодолеть упрощенческие тенденции демонизации и триумфализма, характерные для всей советской историографии того периода и для значительной части западных работ. В более широком плане, исследователям ныне легче познать процессы и переживания, составлявшие контекст основных событий и действий, описанных историками России, и, по меньшей мере, дополнить общее и понятное стремление найти ответ на вопрос кто виноват более благоразумным пониманием того, что ответственно за травму, которую ощущали повсюду.
Это нив коем случае не означает принижения роли Ленина, большевизма, других политиков и движений в формировании хода событий в России от начала войны в 1914 году, через отречение царя в марте 1917 года, Апрельский и Июльский кризисы, радикализацию рабочего и аграрного движения, дооктябрьского захвата власти и Гражданской войны, полыхавшей по всей бывшей империи. Очевидно, что человеческое действие (human agency) всегда, в каком-то смысле, ответственно за те беды, которые люди причиняли друг другу. Объяснение и понимание революционного опыта России явно требуют пристального внимания к отдельным личностям, социальным группами их политическим организациям, о чем свидетельствует значительное число работ, составивших данный том.
В тоже время, как показывают другие работы этого тома, наиболее полное объяснение требует внимания к глубоко укоренившимся культурным процессам, экономическим элементами структурам, к формам, природе и размещению власти и, особенно, к отношению между идеологизированными дискурсами разного рода, личными переживаниями и более длительными и относительно краткосрочными моделями структурных изменений на закате царской России. Исследование роли идеологии особенно способствует обнаружению исходных связей между человеческим действием, личным опытом и социальными процессами или структурами. Ведь, идеологии помогали придать смысл общему опыту




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   722


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница