Г. Розенберг, В. Ю. Черняев



Pdf просмотр
страница27/722
Дата09.03.2018
Размер9.83 Mb.
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   722

32
Эдвард Актон
порожденных этими течениями мысли. Этот парадокс можно объяснить с одной стороны тем, что скептицизм, вроде подхода Пайпса к прошлому, хотя с совсем иного направления, представляет собой нападение на целую традицию исторического исследования, которая происходит из эпохи Просвещения. Этот скептицизм отвергает доверие науке, разуму, дедукции и индукции он склоняется объяснять всё, любое событие, любое заявление, как текст, который можно истолковать тысячью разных способов он сомневается в нашей способности понимать что-либо; он не нуждается в исторических источниках, причинной связи, синтезе и отказывается допустить, что одно объяснение может оказаться лучше другого. В крайнем своем проявлении он не признает правил доказательства и различий объективного с субъективным, отрицает способность изучать и понимать прошлое. В конце концов, он несовместим с написанием истории. Тем не менее, его влияние на культурный и интеллектуальный климат конца XX века несомненно. И, по крайней мере, там, где вопрос идет о полемике вокруг Русской революции, его влияние должно было и далее поддерживать сторонников традиционной западной интерпретации.
Во-первых, этот скептицизм ставит под вопрос понятие большого описания в истории. Отброшена мысль, что в истории можно, так или иначе, говорить о прогрессе, сточки зрения идей или учреждений, человеческого достоинства или общественных нравов, которые можно выявить и подтвердить их подлинность. Подвергнута сомнению не только вера в разум вообще, но и особенно представление об истории как осмысленном рассказе о человеческом устремлении. Ясно, что это не только совсем расходится с любого рода подходом к прошлому по Гегелю или Марксу, или по-христиански. Похоже, это даже подкапывается под более умеренные предположения, легшие в основу недавних работ о развитии массовых устремлений в позднеимперской России. Более того, общее впечатление от этого бесформенного отношения агностицизма к прошлому должно предрасположить воспитываемых под его влиянием учёных подходить к Русской революции почти как к любому историческому явлению, зависящему от случайности и политической недооценки, и равнозначному чуть более чем счастливой случайности.
Во-вторых, эта струя скептицизма, действительно питаемая готовностью критического социального анализа пересмотреть собственные концепции, подвергает особому сомнению исторические подходы, которые особо подчёркивают объективные общественно-экономические условия. Она отвергает любую попытку сосредоточиться на социальных группах и слоях, обозначаемых сточки зрения их общественной роли и общих экономических интересов. Она не использует понятие класс. Здесь также (хотя она имеет очень мало что сказать о том, что может быть известно и анализируемо) ее отрицательная миссия, ее рвение не только разрушить, но оптом отбросить термины и понятия, от которых зависит социальный анализ, гораздо больше вредят критической работе поколения после х годов, чем традиционная западная точка зрения, долго посылавшая подальше социальные категории и экономические разногласия.
В-третьих, непосредственный вывод из этого способ, которым аналогичный скептицизм, укоренившийся во мнении, что все мы узники того или иного дискурса, склоняет дать не только преимущество, но полную волю субъективизму. Это означает, что если изучение прошлого и имеет какой-то смысл, то человеческие поступки и общественные изменения надо объяснять сточки зрения идей, ценностей и мысленных образов, которыми располагали люди. Именно эта точка




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   722


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница