Г. Розенберг, В. Ю. Черняев



Pdf просмотр
страница123/722
Дата09.03.2018
Размер9.83 Mb.
1   ...   119   120   121   122   123   124   125   126   ...   722

136
Борис Копоницкий
чинают порицать его буквально за те же поступки, жесты, за которые ранее восхваляли. Вопрос о своей ответственности за создание культа Керенского ими не ставился.
В этом отношении показателен дневник 3. Н. Гиппиус, близко знавшей Ке­
ренского. Весной 1917 года она верит ему как единственному политику, способному справиться с ситуацией, ас августа резко и необъективно осуждает. Но важно, как осуждает Керенского Гиппиус. В ранней редакции дневника содержатся и обвинения в разложении, и сведения об употреблении наркотиков. В оценке Керенского использованы эстетические критерии без красоты малейшей. Наконец, подчеркивается женственность Керенского: Поддается всем чуть не по-женски»; Бабский. революционер. Этот мотив звучит ив ее стихотворении 1918 года, посвященном бывшему премьеру «по-женски своенравен. При этом он остается по-своему уникальным политиком, меняется только знак оценки раба большевиков «.. впадении России на дно кровавого рва повинен он».
Многие рафинированные интеллектуалы в оценке Керенского прошли тот же путь, что и миллионы малограмотных окопных солдат если ранее они только он рассматривался как единственный и всемогущий вождь — спаситель страны, то теперь былой кумир воспринимается как жалкий болтун и бабский политик, как главный (а подчас и единственный) виновник всех бед. Керенский олицетворяет кризис, появляется термин «керенщина», его охотно используют представители различных политических лагерей. Описывая массовое политическое сознание молодой демократии, Чернов писало неумеренной персонификации идей, о фетишизме личностей и, явно подразумевая Керенского, предостерегал Как бы толпа фетишистов не поступила так, как дикари поступают при неудаче со своими фетишами они их развенчивают, бьют, бросают в грязь и попинают ногами. Если ранее массовое сознание искало выход из кризиса на путях наделения Керен­
ского большей властью, то ныне чуда ждут от его отстранения. Именно на подобные массовые настроения опирались осенью 1917 года большевики и их политические союзники, ведя свою пропагандистскую кампанию против предателя
Керенского».
«Слабый политик, безвольный, истерик, актер, болтун — эти пренебрежительные характеристики Керенского, отражающие настроения 1917 года, роднят русских авторов — мемуаристов и историков — и правой и левой ориентации. Подобные оценки во многом справедливы. Однако все же они говорят больше об их авторах, чем о Керенском. И культ Керенского в 1917 году, и последующая литература о нем (в том числе и апологетическая) являются памятниками своеобразной политической культуры эпохи революции.
Свержение монархии и распространение антимонархических настроений привели не к радикальному преодолению авторитарно-патриархальной политической культуры, а к ее мутации. В центре революционной политической культуры образ сильного политика, уникального и всемогущего вождя — воителя и спасителя, наделенного высшими моральными достоинствами и почти божественными возможностями. Гражданской добродетелью считается безусловная и безоговорочная вера в истинного вождя. Условием разрешения всех трудностей — наделение его дополнительными полномочиями. Возможности государственной власти как механизма преодоления разнообразных проблем также фантастически преувеличиваются, понятия власть и правительство — отождествляются (У Розенберг). Налицо важное противоречие между подобной политической культурой и демо­




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   119   120   121   122   123   124   125   126   ...   722


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница