Философские основания юриспруденции


§ 4. Формально-юридические конструкции в механизме правового регулирования. Уровни семиотической защиты правовых норм



страница16/26
Дата30.12.2017
Размер1.27 Mb.
ТипКнига
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   26
§ 4. Формально-юридические конструкции в механизме правового регулирования. Уровни семиотической защиты правовых норм.
Формально-юридические конструкции – в отличие от правовых институтов, имеющих, как правило, свою четко выраженную отраслевую принадлежность, – связывают в единый смысловой комплекс нормы различных уровней и отраслей права. Познавательное значение этой категории наиболее рельефно прослеживается, если мыслить все содержание права в аспекте механизма правового регулирования.

Механизм правового регулирования определяется в научной литературе по-разному. Обычно авторы сходятся в едином мнении о его инструментальном назначении. Различия прослеживаются в понимании того, кому этот механизм служит. Так, С.С. Алексеев с позиций социального управления дает ему следующее определение: механизм правового регулирования – это «взятая в единстве система правовых средств, при помощи которой обеспечивается результативное правовое воздействие на общественные отношения»338. В определении А.В. Малько звучит иной смысловой акцент. По его мнению, механизм правового регулирования – это «система правовых средств, организованных наиболее последовательным образом в целях преодоления препятствий, стоящих на пути к удовлетворению интересов субъекта права»339. Последнее определение подчеркивает не объективный, а субъективный, т.е. предназначенный для субъекта, смысл этого понятия. Юридическое основание для смены ракурса в оценке не только механизма правового регулирования, но и всей юридической надстройки содержится в статье 18 Конституции России, в которой провозглашено: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

Там, где речь идет об эффективности и удовлетворении интересов, нельзя упускать из вида субъекта, цели которого служат не только ценностным основанием оценки правовой конструкции и отдельных средств, но и основанием для структуризации целостного объекта. Рассматривая право в качестве механизма, обеспечивающего с наименьшими издержками согласование интересов и стремлений разнообразных субъектов социальной жизни, мы подчеркиваем инструментальную ценность и функциональность его элементов. Внутрисистемные связи не возникают между элементами сами собой, как это может следовать из понятия системы в теории управления. Элементы права приобретают значение, когда оказываются востребованными в деятельности притязающего на официальное признание субъекта – как в том случае, когда он руководствуется содержащимися в источниках права правилами, так и в том случае, когда им избрана иная стратегия, например, действие вопреки правилу.

Законы развития правовых институтов и логика интерпретации правовых норм могут быть сколько-нибудь определены, если законодательную деятельность попытаться изучать не в отрыве от действий субъектов права, тогда законодатель одинок и действительно подобен творцу в качестве высшей инстанции, но в живом социальном общении – как диалог власти с теми, кто добивается официального признания своих притязаний.

Субъект права лишен возможности занимать объективную позицию по отношению к чему бы то ни было. Ему, в отличие от правоведа, незачем извиняться за субъективный характер своего мнения. Поэтому образ права в исходящей от субъекта перспективе предстает не своими объективными свойствами, а своими объективными возможностями, т.е. ценностным содержанием. Совокупность и различные комбинации этих правовых возможностей фокусируются в различных социальных технологиях, нормативная основа которых в настоящем разделе будет именоваться формально-юридической конструкцией.

Формально-юридическая конструкция, если отдать должное достоинству простых определений, – это программа действий, т.е. обусловленная правовыми возможностями серия последовательно совершаемых юридических актов для достижения намеченной субъектом цели. Поскольку такой целью субъектом права выбран статус, ибо иными результатами право не располагает, можно высказаться ещё короче: формально-юридическая конструкция – это юридическая модель поступка в терминах действующего законодательства. Как и всякая модель, она создана для означивания или имитации неких реальных процессов и переживаемых событий. Иной раз то, что звучит просто и понятно в обыденной речи, нуждается в сложной транскрипции для перевода на язык делового общения или официальный язык документов. И хотя какая-то часть смысла при этом теряется, люди идут на эти траты, внимая всем указаниям нотариуса при заполнении доверенности или составлении завещания. Эта же ситуация имеет место при составлении следователем протокола допроса, когда бесхитростная речь свидетеля приобретает вдруг смысловые оттенки, недвусмысленно соотносимые с признаками инкриминируемых обвиняемому деяний. Когда в показаниях подростка, оказавшегося свидетелем хулиганства, встречаются фразы «на замечания прохожих не реагировал», «…чем грубо нарушил общественный порядок», а испуганная потерпевшая диктует следователю «на мой вопрос нападавший мне пояснил, что его угроза реальная», становится понятным источник тех напряжений в человеческой речи, которые создают две системы символов. Одни выражают практический смысл, другие – юридическую квалификацию. В одном случае правовое суждение должно вписаться в контекст, в другом – соответствовать структуре, т.е. юридической процедуре, в которую помещен субъект квалификации.

В научной литературе отмечается необходимость учета двух аспектов в определении квалификации – логического и аксиологического 340. Совмещение двух значений в научном определении сущности правовой квалификации не гарантирует единство логического процесса и правовой оценки. Их противоречивое единство порождает в правоприменительной практике много проблем, обусловленных несовпадением логических выводов и ценностных ожиданий. Таково происхождение практики сознательного изменения логического объема юридических понятий (т.н. расширенное и ограничительное толкование).

Если аксиология предшествует познавательному интересу к праву, поскольку само обращение к этому институту преследует цель защиты ценностей, поставленных под охрану закона, результаты юридической квалификации всегда подлежат оценке с позиций охраняемых ценностей. Это означает, что норма беззащитна перед интерпретацией. Юридическая конструкция возникает объективно – как организованное усиление в праве его нормативного содержания. Назовем эту систему усилий семиотической защитой первого уровня. Её назначение состоит в обеспечении юридического контекста правового суждения, достигаемом означиванием (именованием) и пространственным расположением в системе права вводимой процедуры или структуры правового действия. По мнению С.С. Алексеева, «юридические конструкции представляют собой как бы готовые типовые образцы, схемы, в которые облекается нормативный материал»341.

Именование юридических конструкций выступает не просто техническим приемом законодателя, но и символизацией некой цепочки действий. В итоге познание незначительного фрагмента целого открывает его объемный смысл. Подобно тому, как в ресторане достаточно увидеть человека в белом колпаке, чтобы понять, кто здесь повар, идентификация в праве отдельных действий открывает вид на дальнюю перспективу в поведении людей. Это облегчает распознание типовой правовой ситуации, но вместе с тем осложняет положение человека, про которого его действия говорят больше того, чем он хотел бы сообщить о себе сам. В праве трагичны совпадения. Оспорить их случайный характер, особенно если речь идет об обвинении в совершении преступления, очень сложно. В пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве» от 27 января 1999 г. можно встретить рекомендацию органам юстиции квалифицировать в качестве убийства, совершенного группой лиц, действия, не состоящие в причинной связи со смертью потерпевшего. Для квалификации по п. «ж» части 2 ст. 105 УК РФ достаточно, если «два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения). Убийство следует признавать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица)»342. Интерпретация высшей судебной инстанции упрощает квалифицируемую ситуацию, но противоречит конструкции данного состава преступления. В преступлениях с материальным составом, согласно уголовно-правовой доктрине, причинно-следственная связь между деянием и последствиями является обязательным признаком его объективной стороны.

Вопрос о формально-юридических конструкциях впервые был поставлен А.Ф. Черданцевым, которого интересовала возможность моделирования права343. «Юридическая конструкция», с его точки зрения, – гносеологическая категория, идеальная модель, своеобразная форма отражения сложно организованного мира344. Юридическая конструкция может служить средством построения нормативного материала и средством толкования и установления юридически значимых фактов, превращаясь из отвлеченной схемы в «нормативную юридическую конструкцию», благодаря которой может быть выражена функционально-логическая связь правовых норм345.



Эта гипотеза заслуживает внимания по следующим основаниям. Во-первых, процесс квалификации, трактуемый как установление тождества какого-либо явления с признаками, описанными в правовой норме, оставляет без объяснения выбор правовой нормы. Прежде чем устанавливать тождество, нужно иметь два объекта: реальный – в виде события или его фрагмента, и идеальный, описанный в конкретной норме права. Чтобы, например, квалифицировать содеянное как мошенничество, правоприменитель должен располагать представлением об общих признаках мошенничества, прежде чем обратиться к статье 159 УК РФ для проведения детального и юридически безукоризненного установления тождества. Эта первичная квалификация может опираться на более объемные юридические понятия, такие, например, как «хищение», «посягательство», или даже на моральные представления («обман», «нечестный поступок»). Субъект квалификации, иначе говоря, должен иметь какие-то ориентиры («знание подобного») и критерии в своем распоряжении, чтобы его выбор правовой нормы не оказался случайным. Довольно часто такими ориентирами выступают неоформленные представления обыденного сознания («сухой закон», «начальство», «нельзя»). Во-вторых, правовая квалификация всегда подчинена более общей задаче, нежели уяснению правового значения каких-либо обстоятельств. Иначе говоря, устанавливая тождество с какими-либо описанными в правовых нормах объектами, правоприменитель уже знает, ради чего и как может быть использовано полученное знание. Это и есть тот юридический контекст, внутри которого происходит правовая квалификация. Квалифицируя содеянное как преступление, следователь понимает, что тем самым он приобретает юридические основания для возбуждения уголовного дела и легитимного уголовного преследования. «Возбуждение уголовного дела» в настоящем примере – это формально-юридическая конструкция, которой следователь воспользовался для юридического обеспечения избранной им стратегии – легитимного уголовного преследования. Стало быть, помимо знания того, как закон квалифицирует то или иное событие, следователь всегда располагает предположением о том, как юридическая квалификация может быть вписана в систему поведения разных субъектов права, в каком контексте может зазвучать то или иное суждение, просьба, ходатайство.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   26


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница