Философия творчества льва шестова



Скачать 400.13 Kb.
Pdf просмотр
страница3/5
Дата11.03.2018
Размер400.13 Kb.
1   2   3   4   5
Издательство ГРАМОТА gramota net вера меняет и сознание, и бытие, и мироотношение, которое исходит из того, что Бог есть живое, всесовер- шеннейшее Существо, создавшее и благословившее человека [7, с. 11]. Из противопоставления веры и обыденного (нормального) сознания для Шестова рождается острое чувство антитезы свободы и любви в Боге, для которой возможно все, и необходимости, окружающей человека как тварь дрожащую. Именно поэтому Шестов так ненавидел нормальный разум, отвергающий свободу, зовущий только к необходимости. Любовь Шестова к высшей свободе, обращенной к Богу, теснейшим образом связывается у него и с темой творчества Нужно дерзновение, чтобы говорить о настоящем Боге, который ив Св. Писании, ив Символе Веры называется Творцом неба и земли [5, с. 260]. Следует подчеркнуть, что, по Шестову, для приближения к вере и для самого помысла о Боге человек уже должен обладать великим творческим дерзновением, вырывающим его из оков разума и необходимости философ всегда отмечал, что всякая попытка рационализации веры, которую так жаждали осуществить в Средние века, уже есть предательство духа веры и замена его буквой богословия. По Шестову, сама вера зовет человека на свой суд, она есть невозможное явление в мире тварной необходимости, и потому мыслитель утверждает, что вера есть непостижимая творческая сила, великий, даже величайший, ни с чем несравнимый дар Божий, и только одинокое безумие человека может именовать ее низшим видом познания [4, с. 359]. Прослеживая глубинную связь веры и творчества, Шестов отмечает, что только в царстве невозможного, а не необходимого, те. только в царстве духа, а не во внешнем мире важно и значимо творческое как исключительное, единичное, неповторяющееся, непонятное, личное, в противовес универсально принуждающему всех и вся закону. Более того, для Шестова истина вообще всегда в случайном, как несводимом к известному и знакомому Основная черта жизни есть дерзновение, вся жизнь есть творческое дерзновение и потому вечная, несводимая к готовому и понятному мистерия [6, с. 158]. Итак, подытоживая главное содержание философии творчества Шестова, можно передать ее дух одной им самим произнесенной фразой – библейским изречением, гласящим, что мудрость человеческая есть безумие перед Господом. Творчество, как и любую другую тему, Шестов не отделял от своей религиозной философии, однако следует отметить особую глубинную связь философии творчества и религиозного сознания у мыслителя обе эти сферы открывают человеку невозможное, непостижимое, выходящее за грани чистого разума, являются стремлением к абсолютной свободе, раскрывающей истинную значимость и неповторимость личности. Даже сам феномен жизни человека Шестов именует непредсказуемым, принципиально иррациональным, а значит, творческим явлением, а религиозную веру как таковую мыслитель называет величайшим творческим дерзновением, причем дарованным человеку самим Богом. Нераздельность творчества и религиозного опыта влечет за собой отсутствие романтического трагизма в сфере творчества у Шестова: творчество у него является абсолютным благом в силу своей теоцентричности. Оно не продуцируется только самим человеком, а представляет феномен проникновения в сферы сакральной свободы и истины, поскольку, как и вера, является высшим даром Божьим. Шестов никогда не настаивал на чистой парадоксальности своей философии, на игре ради игры, ведущей к агностицизму ему было более всего важно взломать привычные рамки сознания, или признанное всеми торжество эллинского духа, ради того, чтобы открылись уши людские для Откровения. Вообще следует отметить философию Шестова нельзя пересказать и уж тем более превратить в некую концепцию он – мыслитель экзистенциальный, имеющий своей целью взломать обыденное и привычное, показать новые возможности и горизонты, хоть как-то философски осмыслить страдание – лучшее, по Шестову, средство, изымающее человека из мира сего. От первой своей работы до последней Шестов неоднократно подчеркивал страшную власть чистого разума Там же, с. 51, 355], ибо очень редко душе удается проснуться от его самоочевидности. Нов том-то и суть, что, если это удается, для человека открывается сфера творчества как благодать веры и свободы, когда возможно все и когда предельную ценность обретает личная живая душа. Для Шестова пространство творчества начинается там, где нет места успокоенности и самоочевидным истинам Мы боимся хаоса… до такой степени идея порядка срослась с нашим душевным строем. Но хаос есть неограниченная возможность, а возможность неограниченная Там же, с. 215]. В этом контексте творчество для
Шестова есть прыжок в разрушающий обыденные рамки сознания хаос как источник не безумия мудрости людской, а Духа и Откровения. Его философия и мировоззрение уже стоит как бы на другом берегу сознания, и недаром сам Шестов неоднократно подчеркивал, что единственное и лучшее средство, изымающее человека из мира сего, есть страдание, и недаром право посылать его принадлежит только Богу. Вообще же, по Шестову, неприкаянность, бездомность человека в мире, хаос его бытия гораздо более его возвышают и приближают к вере, чем самый блистательный рационализм и научно-философский порядок. Вообще для Шестова гносеологическая проблематика – определяющая для всех его исследований. Находясь в целом в русле русской религиозной философии, он исходит из того, что сами истоки человеческого сознания именно этим сознанием и не познаются, те. лежат за его пределами непознаваемое как рази составляет основу высшего знания, те. не синтезирующего, а творческого и ценностного. Важным элементом такой гносеологии становится обретение такой истины, которая абсолютна ив которой нет и не может быть расщепления на ценностное, рассудочное, чувственное, телесное и духовное. Шестов подчеркивал, что только в религиозной вере достигается единство знания, воли, чувствования и, наконец, самой жизни, только религиозная вера дает человеку хотя бы отблеск его идеального, те. неразрушенного, состояния. И, напротив, рационализм есть усеченный подход к гносеологии, так как разум не обращается к собственным началами не знает их, а начала эти непостижимы, нерасщепимы и таинственным образом связаны с первоосновой самого бытия. Нынешнее научное мировоззрение есть унификация случая и попытка подвести непостижимое




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница