Философия постмодернизма и смысловой подход к профилактике наркомании


Трансформации смысловых структур зависимой личности



страница4/22
Дата27.04.2018
Размер0.86 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
3. Трансформации смысловых структур зависимой личности.

Виртуальная реальность постепенно основательно трансформирует психическую реальность зависимой личности, которая начинает подчиняться своим внутренним и самостоятельным законам (Р.Р. Гарифуллин, Н. А. Носов), которые невозможно описать в рамках классических подходов психологии. В противоположность этой точки зрения, согласно Б.В.Зейгарник и его учеников Б.С.Братусь, М.А.Караева, М.М.Коченова, В.В.Николаева, В.Э.Реньге, и др., общие законы психической деятельности в случае патологии не прекращают действовать и не сменяются на какие-то особые законы, определяемые особенностью данной патологии, а лишь преломляются согласно новым условиям своего действия, когда определяют душевную жизнь дефектной личности. Это теоретическое заключение, следует из предположения, что психика является инвариантной и линейной системой, законы которой не изменяются при изменении внешних условий. В действительности, в случае патологической зависимости, порой, имеют место значительные изменения внутренних условий системы (психики), то есть меняется сама система, а значит и её закономерности. То есть, зависимость – это не просто смена «линз» на другие, которые преломляют согласно новым условиям, но, подчиняясь прежним законам «оптики линз», а это, смена «самих глаз», закономерности которых значительно отличаются от «линз». Преломление законов психической деятельности при переходе от патологии к норме, о котором утверждается выше, в какой-то мере уже является их изменением. По-видимому, существуют общепсихофизиологические закономерности, которые не изменяются при патологии, но на уровне психического это не так. По-видимому, порой, у патологической психики и нормальной, исчезает общее телеологическое основание. В подтверждении этого положения, в данной работе показано, какие специфические психологические особенности приобретают зависимые личности. Кроме того, согласно неклассической психологии, психические процессы протекают не всегда в рамках деятельностной модели, то есть в рамках структур задаваемых классической теорией деятельности.

Таким образом, теоретическое заключение о тождестве законов психической деятельности при патологии и норме, порой, не выполняется. Не в этом ли причина низкой эффективности применения некоторых психологических подходов при психокоррекции патологий, и, в частности различных патологических зависимостей?

Личность, познавшая виртуальный мир иллюзий, в силу эффекта контраста и сравнения двух миров, уже не способна возвратиться в реальный константный мир. Поэтому некорректно “механически” переносить ценности личности из мира нормальной (независимой) личности в виртуальный мир патологической и зависимой личности. Следовательно, весьма проблематичной, без учёта особенностей зависимости, представляется гипотеза деятельностного подхода о возможности такого воспитания, в результате которого новые ценности будут выше по яркости и полноте ценностей виртуального мира (например, опъянения). Поэтому, далее исследуются трансформации, которые претерпевают при наличии патологической зависимости такие традиционные понятия как мотив, цель, образ, установка и другие.

Далее проводится исследование смысловых структур зависимой личности. Начинается это исследование с анализа смыслообразующих ценностей зависимой личности. Он показал, что в зависимости от того, какие смыслообразующие ценности после психокоррекции становились главными, зависила эффективность психокоррекции зависимости.

Зависимые личности первой группы, для которой после психокоррекции главными ценностями жизни становились преимущественно ценности переживания (т.е. в качестве объекта, вызывающего положительное эмоционально-оценочное отношение выступало само переживание), достигали больших успехов в оздоровлении. Они приобретали способность положительного переживания ценностей там, где, казалось бы, полностью отсутствуют таковые.

В целом всю первую группу можно было разделить на две подгруппы: преимущественно реализующие деятельностные ценности переживания и внедеятельностные ценности переживания.

Для первой подгруппы в качестве деятельностных ценностей переживания выступали не только переживания конечных целей и продуктов деятельности, но и процессы достижения цели, связанные с преодолением операционных барьеров. По сути своей деятельности для них были некими трудоманиями, без которых они чувствовали беспокойство («мания»- в данном случае от русс. слова «манить», притягивать к себе).

Во второй подгруппе деятельностные ценности переживания были второстепенными, уступая место внедеятельностным ценностям переживания (отдых на природе, слушание музыки, любовные переживания и различные внедеятельностные мании: богомания, гурмания, телевизоромания и т.д.)

Наши исследования показали, что после погружения в мир виртуальных зависимая личность открывает ранее не замечаемые ценности. Исходные ценности переживания, благодаря ценностям переживания от виртуального мира, теряют свою привлекательность и превращаются лишь в понимаемые, но не переживаемые ценности. Все ценности и мотивы зависимой деятельности сосредотачиваются исключительно на внедеятельностных ценностях переживания (например, на наркоопьянении). Личности, которым удавалось компенсировать внедеятельностные ценности переживания деятельностными, были менее склонны к зависимости (первая подгруппа). Для них действия в системе деятельности являлись самостоятельными ценностями переживания, т.е. цель деятельности заключалась в её процессе. Такие личности способны были наслаждаться процессами деятельности, нежели чем её результатами. Поэтому, по видимому, для успешной психокоррекции зависимости, необходимо создавать такие условия, чтобы личность в процессе деятельности ощущала цели действия и сами действия как самостоятельные ценности переживания. И происходило это естественным образом, т.е. благодаря безвредным для здоровья средствам. В данной работе разрешению этой проблемы способствовал пограничный анализ [18 ].

Зависимая личность, стремящаяся к искусственной компенсации дефицита ценностей переживания, минуя действия и волевые усилия, постепенно прекращала конструирование новых целей и останавливалась в своём развитии, находясь, в дальнейшем, в динамическом покое, представляющем собой постоянную прокрутку одних и тех же целей (ярких виртуальных образов, в частности образов наркоопьянения). Всё это в конечном итоге приводило к усилению зависимости.

Зависимые личности второй группы, для которой после психокоррекции главными смыслообразующими ценностями жизни становились преимущественно понимаемые ценности, достигали относительно меньших успехов в оздоровлении (по сравнению с группой, где главными ценностями были ценности переживания). В целом всю вторую группу можно было разделить на две подгруппы: преимущественно реализующие деятельностные понимаемые ценности и внедеятельностные понимаемые ценности.

Зависимые личности, реализующие деятельностные понимаемые ценности, умели успешнее достигать чего либо (в смысле труда, направленного на достижение конечного результата). Эти ценности выступали в основном как понимаемые ценности для других. Большинство зависимых личностей из второй группы, согласно нашим исследованиям, имели семью, детей, финансовый достаток, машину, работу, коттедж и другие атрибуты успеха, и тем не менее испытывали экзистенциальную пустоту, приводящую порой к суицидным желаниям или желанию погрузиться в мир виртуальных реальностей и иллюзий [3]. Это было связано с тем, что все вышеприведённые ценности были лишь понимаемыми ценностями, навязанными обществом. В них отсутствовала положительно-переживаемая основа, в результате эти ценности были мнимыми, чисто формальными. Благодаря этому постоянно имело место несовпадение ценностей как результатов с ценностями как предвосхищаемыми образами [18], что, в свою очередь, приводило к тому, что смыслы жизни большинства личностей, в основе которых лежали понимаемые ценности, рисковали оказаться квазисмыслами. Поэтому личность постоянно разочаровывалась достигнутыми ценностями и вновь начинала реализовывать новые. Таким образом, квазисмыслы постоянно создавались и разрушались. К сожалению, большинство зависимых личностей уставало от такого поиска смыслов и начинало искать настоящие, переживаемые ценности иными способами и приходило к желанию погрузиться мир иллюзий.

Зависимые личности, для которых после психокоррекции главными смыслообразующими ценностями жизни становились преимущественно внедеятельностные понимаемые ценности, имели самый меньший успех в оздоровлении. Эти ценности выступали в основном как ценности для себя. Для них ценности определялись позицией или отношением, которую они имели к тем обстоятельствам, ситуации, своей судьбе. Ценностью становилась в этом случае понимание и оценка личностью себя как волевой, состоявшейся личности, способной не погружаться в мир иллюзий и виртуальных . Это понимание и оценка преимущественно формировалась за счёт окружающей среды (семья, дети, родственники, коллеги по работе и т.д.) Именно поэтому эта ценность была преимущественно понимаемой. Она ориентировала человека на достижение цели - жить (выживать) трезвым, ответственным, нужным и т. п. Благодаря этому имело место противостояние деструктивным установкам зависимой личности. Личность в этом случае может испытывать негативные переживания, но благодаря страху умереть после потребления погружения в мир иллюзий (например, наркотических), чувству ответственности перед родственниками, оплатившими дорогое лечение, ответственности, основанном на осознании нужности себе и другим , своему горькому прошлому и т. п ., иметь на некоторое время установку на трезвость. Такая зависимая личность не могла жить долгое время внедеятельностной понимаемой ценностью. Поэтому эта ценность в конечном счёте приводила к утрате привлекательности жизни и как следствие к погружению в мир виртуальных реальностей и иллюзий.



Мотивы зависимой личности также претерпевают трансформации. Психологический анализ показал, что у зависимой личности мотив, как причина действия, практически всегда находится в прошлом (время необратимо). Зависимая личность любое прекрасное будущее видит как прекрасное наркотическое прошлое. У нормальной личности с достаточно-высоким уровнем творческой составляющей время обратимо (то есть, имеют место скачки времени вперёд и назад), и поэтому, мотив никогда не остаётся позади, а «убегает» вперёд, и, именно поэтому оказывается способным порождать и поддерживать всё новые и новые действия в жизненном творчестве.

Далее проводится исследование образов и целей зависимой личности. Наши исследования показали, что опьянение это процесс формирования образа образа (самообраза). Зависимая личность погружается в мир виртуальных реальностей и иллюзий не с целью достижения чего либо реального, а с целью актуализации воображаемого образа о достижении чего либо, т.е . речь идёт о самоцели (о самообразе). Самообраз, в отличие от традиционного образа, обладает рефлексивностью и отражает в психике её же текущие состояния. В самообразе , в отличие от образа самого себя, представлено не всё содержание психики (мировоззрение , самооценка и т.д.), а только выполняемый акт деятельности , независимо от того, является ли этот акт внешним или чисто психическим . Самообраз - это табло, на котором отражено текущее состояние разворачивающихся образов. Если «образ» и близкие ему понятия вводились в психологический оборот для описания свойств психического отражения внешнего мира и психической регуляции деятельности, то понятие самообраза важно прежде всего с точки зрения идеи отражения в психике состояний психических же образований и возможности тем самым психической регуляции психических процессов, т.е. психической саморегуляции.

Таким образом, для зависимой личности понятие цели в традиционном понимании заменяется на понятие самоцель, которое представляет собой некий «экран», на котором представлены текущие разворачивающиеся цели. Личность погружается в мир виртуальной реальности и иллюзий либо для того, чтобы искусственно создать себе иллюзию реализованных целей, либо для того, чтобы уже достигнутые цели реальной деятельности поднять до уровня целей как предвосхищаемых образов. Лица, склонные к зависимости, либо вообще не могут достичь своих целей жизни, либо постоянно разочаровываются от того, что цели (как предвосхищаемые образы) всегда ярче достигнутых целей (как результатов), т.е. имеет место несовпадение целей и результатов. Такое совпадение на некоторое время реализуется лишь на начальном этапе погружения в мир виртуальных реальностей и иллюзий, но в дальнейшем для сохранения его приходится увеличивать количество средств и возможностей, способствующих погружению в мир иллюзий, что в конечном итоге часто приводит к смертельным исходам.

Далее проводится исследование установок зависимой личности. Выявлено, что основными деструктивными установками зависимой личности являются: установка к воображаемому удовлетворению потребности, установка к быстрому удовлетворению потребности при малых затратах усилий, установка к пассивным способам защиты при встрече с трудностями, установка к неприятию на себя ответственности за совершаемые поступки, установка к предпочтению эгоцентрических мотиваций альтруистическим, установка к малой опосредованности деятельности, установка довольствоваться временным и не вполне адекватным потребности результатам деятельности. В то же время нами показано, что согласно вышеприведённым исследованиям, получается, что любая деструктивная черта личности есть склонность к зависимости и формирует зависимость. Так ли это? В результате сам предмет «зависимость» как бы выпадает, превращая его в более общий предмет «деструктивность», изжив который можно излечить от зависимости . По нашим наблюдениям , это далеко не так.

Исследования показали, что сведение зависимости до деятельностной установки некорректно. Это более сложный и комплексный процесс, направленный на создание виртуальной реальности, которая не сводима только к установкам. Иными словами, зависимость не сводима к другим видам деятельности. Всё вышесказанное лишний раз подтверждает некорректность применения классических подходов (в частности деятельностного) к психокоррекции без учёта особенностей зависимости. Деятельностный подход, разработанный для нормального константного восприятия, может быть полезным лишь на предначальных стадиях зависимости.

Показано, что виртуальная рельность и иллюзии - это сложная суперпозиция установки и виртуального визуально-аудиально-кинестетического контекста, в результате которой образуется формируется виртуальное восприятие. В случае зависимости формирование установок происходит не только благодаря деятельностным, но и другим, малоизученным механизмам виртуального восприятия.

В процессе вышеприведённых исследований, выявлено, несколько способов, направленных на снижение позитивности восприятия виртуальной реальности: а) Разрушение образа виртуальной реальности (стирание из памяти); б) Превращение её образа в тривиальный; в) Компенсация её другими виртуальными реальностями, за счёт внутренних механизмов психики. г) Создание внешних визуально-аудиально-кинестетческих иллюзионов, компенсирующих деструктивные виртуальные реальности.

По нашим наблюдениям, в некоторых случаях эффективнее работать над девиртуализацией активного образа и превращением его в константный, нежели чем формировать новый.



4. Смысловые структуры независимой и зависимой личности с точки зрения неклассической психологии.

Теперь слелаем попытку внедрения в психологию неклассических подходов: постмодернистского (номадологического, шизоаналитического, текстологического, симуляционного) и синергетического, чтобы на этой основе в последующей главе выработать направления эффективной профилактики зависимости. Показано, что проблема развития неклассической психологии ранее была уже обозначена некоторыми авторами (Л.С. Выготский, А.Г. Асмолов и др). Благодаря вниманию В.А. Петровского к неадаптивным процессам, а Д.А. Леонтьева на аспект бытийного опосредования смысловой реальности, нашей отечественной психологии, всё же удалось вырваться из ловушки «зомбирующего» предсказуемого жизненного мира, по отношению к которому индивид лишь всегда адаптировался посредством принципа сообразности. Показано, что благодаря этим авторам, в психологии появились новые ориентиры постмодернистской психологии личности: от жизнедеятельности к жизнетворчеству, от смысловой регуляции к регулированию смыслов, от психологии «изменяющейся личности в изменяющемся мире» - к психологии личности, творящей и изменяющей себя и свой жизненный мир. Но, возможно ли, с одной стороны, стремиться к единой системной концепции, тем самым, проявляя установки модернистсткой психологии и философии. А, с другой, претендовать на построение постмодернистской психологии, для которой должно быть характерно отсутствие бинарностей, противопоставления субъекта и объекта, внутреннего и внешнего, центра и перифирии и других признаков структурности (Энциклопедия постмодернизма). Объяснение психической реальности только на основе смысловых механизмов в сочетании с более простыми объяснительными логиками при всей своей изощренности в конце концов никогда не выходит за пределы «постулата сообразнос­ти» (Петровский В.А.), поскольку налицо заданный из­начально регуляторный принцип, определяющий иерархическую систему критериев, с которыми сообразуется вся активность субъек­та. При этом, психическая практика показывает, что есть формы поведения человека, которые не поддаются смысло­вому объяснению. Например, описанные В.А.Петровским феномены неадаптивной активности, и сконструированная Ф.Е.Василюком ситуация ценностного выбора, когда оказывается невозможным сравнить альтернативы в единой смысловой системе координат, как это происходит в более простых случаях.

Таким образом, возникает вопрос о том, насколько такое глобальное и повсеместное внедрение понятия «смысл» для описания психики имеет эвристичный потенциал. Тем более, когда работы В.Ф. Петренко, касающиеся семантики сознания, обнаружили феномены смысловой (семантической) разорванности сознания человека, то есть отсутствия полной «заливки» психики смыслом. Более того, понятие «смысл», в традиционном понимании нас всегда отсылает в прошлое, в нечто ушедшее и требующее осмысления, игнорируя становящееся «здесь и сейчас». Может быть, настало время понимать под понятием «смысл» нечто другое? Действительно ли первопричина психической и смысловой динамики заключается именно смысловых процессах?

Вышеизложенные проблемы разрешаются после обоснования в данной работе принципа диалектического единства модернистской и постмодернистской психологии, что позволяет сохранить понятие смысл в рамках постмодернистской психологии. Всё это открывает возможность для начала создания постмодернистской психологии на основании организации диалога и взаимодействия различных психологических систем, реальностей, миров, знаний через всепоглощающее и всевбирающее понятие «смысл». Понятие «смысл» позволяет, придерживаясь установок постмодернизма, преодолеть бинарные оп­позиции, которых в постмодернистской психологии не должны быть. В то же время показано, что для обоснования постмодернистской психологии всего этого недостаточно, и необходимо привлечения в психологию различных подходов постмодернистской философии: текстологического, номадологического, шизоаналитического, нарратологического, генеалогического, симуляционного, коммуникационного и др. (см. ниже)

Далее, на основе анализа множества работ показывается, что большинство изученных психических механизмов являются вторичными перестройками, вызванными главным вектором психической динамики, который, на наш взгляд, практически до сих пор не раскрыт в психологии (динамика непредсказуемого внутрипсихического и внепсихического бытия, в которое кинута психика человека, неадаптивные процессы и т.п.) Кроме того, при анализе динамики смысловой реальности, нельзя игнорировать исследования [3] согласно которым, в индивиде заложена способность не только к поиску смысла, но и к поиску иллюзий, заблуждений, то есть порой бессмысленных образований. Индивид, попав в условие неадаптивного процесса, начинает формировать в себе бессмыслицы с такой быстротой и частотой, что они перестают восприниматься как бессмыслицы и становятся смысловыми образованиями. Игнорируя и подтверждая общую гуманистическую направленность своих исследований, некоторые авторы, подчеркивают незаслуженно значимость лишь фасилитирующих воздействий на субъект, а не процессов создания иллюзий. Хотя последнее, согласно нашим исследованиям [22]по психологии художественного творчества часто приводят к формированию позитивных иллюзий и творческих идей, как новых смыслов, обеспечивающих личностный рост, формирование личностной автономии, способности к самостоятельному выбору.

С другой стороны, анализ показывает, что только понятие смысл, будучи вездесущим оператором или скриптором (понятие постмодернистской психологии) между различными психическими мирами и структурами может стать одной из центральных категорий психологии (постмодернистской психологии), интегрирующей и как бы пронизывающей различные уровни психики: эмоции и мышление, сознательное и бессознательное, глубинные и "вершинные" психические явления. Теперь уже речь идёт не о смысле, как о нечто, что «с мыслью», а о неких информационных операторах отношения. Поэтому приходится говорить о смысловой реальности как о некоем континууме, "ткани", формируемой на основе жизненных отношений, "жизненного мира" субъекта в процессе бытийного опосредования смысловых образований. С другой стороны, смысловая реальность – это совокупность различных составляющих смысловой структуры личности, не имеющих иерархии, которые в зависимости от своей устойчивости и динамики, перетекая друг в друга, превращаются в мотивы, смысловые установки, диспозиции, конструкты, и, наконец, личностные смыслы. Так, например, исследования, проведённые Соколовой Е.Т. показали, что сцеплённость и слитность отдельных смыслов сказывается в том, что даже при незначительных изменениях какого-то одного смысла, одного представления наблюдается дестабилизация и многих других смыслов (Е.Т. Соколова). Эти положения хорошо описываются в рамках номадологического подхода при анализе динамичных смысловых структур донаркотической и наркозависимой личности (Ж. Делёз, Ф.Гваттари), основывающийся: а) на рассмотрении смысловых структур как бесструктурных (смысловая ризома, игра смысловых структур); б)на трактовки смыслового пространства как децентрированного и открытого для территориализации (ацентризме); в) на новом понимании детерминизма в смыслопорождении, основанного на идее принципиальной случайности сингулярного события (неодетерминизме, событийности); г) на снятии самой возможности выделения оппозиций внешнего и внутреннего, прошлого и будущего и т.п. (бинаризме); д) на придании феномену смысла проблематичного статуса (постметафизическом мышлении).

Показано, что номадологический подход в психологии подразумевает отказ от презумпции константной гештальтной организации смысловых структур, и это находит свое выражение в конституировании постмодернизмом взамен традиционной категории «структуры» понятия «ризомы», фиксирующего принципиально аструктурный и нелинейный способ организации целостности, оставляющий возможность для имманентной подвижности и, соответственно, реализации ее креативного потенциала самоконфигурирования. В то же время отмечено, что полностью отказываться от категории структуры некорректно. Поэтому обоснован принцип единства структуры и ризомы.

Далее в работе предпринимается попытка распространить категорию ризомы на смысловые процессы и структуры. Показано, что в отличие от метафоры «корня» как предполагающего жестко фиксированную конфигурацию и генетическую (осевую) структуру, смысловая ризома представляет собой нечто, которое может прорасти в каком угодно направлении, или сети «корневых волосков», потенциально возможные переплетения которых невозможно предусмотреть. Смысловая ризома принципиально процессуальна, — она «не начинается и не завершается. Она всегда в середине...» (Ж.Делез, Ф.Гваттари). Такая номадическая смысловая реальность реализуется в последовательно сменяющихся виртуальных структурах. То есть имеет место «структурная невозможность закрыть эту живую смысловую сеть, фиксировать ее плетение» (Ж. Деррида). Номадологический подход предполагает в этом контексте и принципиально новое понимание организации смысловой реальности, в котором предполагается рассеивание качественно недифференцированных смысловых структур, представляющих собой номадическое распределение сингулярнотей, которые «обладают подвижностью, имманентной способностью самовоссоединения», радикально отличающейся «от фиксированных и оседлых распределений». Смысловая реальность предстает как «недифференцированная» среда - «мир, кишащий номадическими (кочевыми) сингулярностями (Ж.Делез). Смысловые процессы антигенеалогичны, они осуществляются в другом измерении — преобразовательном и субъективном, т.е. принципиально не осевом, не линейном, и не подчиняются никакой структурной или порождающей модели. Важнейшей презумпцией номадологического подхода к смысловым структурам, является наличие ацентризма. В смысловых структурах теперь нет того, что могло бы претендовать на статус центра. Интерпретация ризомы в качестве децентрированной смысловой реальности оборачивается ее трактовкой как обладающей креативным потенциалом самоорганизации. Источником новых смыслов выступает в данном случае не причинение извне, но имманентная нон-финальность системы, которая «ни стабильная, ни не стабильная, а скорее, «метастабильна» и «наделена потенциальной энергией» (Ж.Делез). Таким образом, понятие «метастабильности» смысловой структуры соответствует понятию «неустойчивости» в современном естествознании, фиксирующему процессуальность психического бытия системы и его креативный потенциал самоорганизации. Таким образом, существенным моментом процессуальности смысловой структуры (ризомы), в частности, донаркотической и наркозависимой личности, является принципиальная непредсказуемость ее будущих смысловых процессов: «парадоксальный элемент» потому и парадоксален, что он выходит за границы знания, очерчивающей рассматриваемое пространство трансформаций смыслов.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница