Фаулз дебютировал коротким романом «Коллекционер» (1963), в котором постоянно проявляются элементы фильма ужасов



страница5/8
Дата03.02.2018
Размер0.58 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
ДВИЖЕНИЕ БИТНИКОВ

Большое влияние на американскую литературу 50-70-х гг. годов оказала философия экзистенциализма. Проблема отчуждения человека легла в основу идеологии и эстетики поколения так называемых «битников». В 50-х гг. в Сан-Франциско образовалась группа молодой интеллигенции, которая назвала себя «разбитым поколением» - битниками. Битники восприняли близко к сердцу такие явления, как послевоенная депрессия, «холодная война», угроза атомной катастрофы. Битники фиксировали состояние отчужденности человеческой личности от современного им общества, и это, естественно, выливалось в форму протеста. Представители этого молодежного движения давали почувствовать, что их современники-американцы живут на развалинах цивилизации. Бунт против истеблишмента стал для них своеобразной формой межличностного общения, и это роднило их идеологию с экзистенциализмом Камю и Сартра.

Смысловой центр – негритянская музыка, алкоголь, наркотики, гомосексуализм. В круг ценностей входит сартровская свобода, сила и напряженность душевных переживаний, готовность к наслаждениям. Яркая манифестация, контркультура. Безопасность для них – скука, а потому болезнь: жить быстро и умереть молодым. Но в действительности все было пошлее и грубее. Битники героизировали хипстеров, придавали ми социальную значимость. Писатели этой жизнью жили, но маргиналами не были. Битники не были литературными выразителями, они только создавали культурный миф, образ романтического бунтаря, святого безумца, новую знаковую систему. Им удалось привить обществу стиль и вкусы маргиналов.

Знаковой фигурой среди писателей-битников стал Джек Керуак. Его творческое кредо заключено непосредственно в художественных текстах. Керуаком написано десять романов. Манифестом писателей-битников стал его роман «Городок и город». Керуак сравнивал все свои прозаические произведения с прустовской эпопеей «В поисках утраченного времени».

Изобретенный писателем «спонтанный» метод - писатель записывает мысли в том порядке, в котором они приходят ему в голову, - способствует, по мнению автора, достижению максимальной психологической правдивости, сокращению дистанции между жизнью и искусством. «Спонтанный» метод роднит Керуака с Прустом.

В большинстве произведений Керуака герой предстает в облике бродяги, убегающего от общества, нарушающего законы этого общества. Путешествие битников Керуака - это своеобразный «рыцарский поиск» по-американски, «паломничество к Святому Граалю», по сути - путешествие к глубинам собственного «я». Для Керуака одиночество - главное чувство, уводящее человека от реального мира. Именно из глубин своего одиночества и следует оценивать окружающий мир.

В произведениях Керуака почти ничего не происходит, хотя герои находятся в постоянном движении. Герой-рассказчик - личность, идентичная автору. Но в романах Керуака почти всегда присутствует и второй герой, за которым ведет свое наблюдение повествователь.

Д. Коупленд «Поколение Икс»

Персонажи Коупленда не рвутся к славе, не делают карьеру, не устраивают свою семейную жизнь - даже романов, в сущности, не заводят. Не ищут рецептов счастья в чужих религиях и традициях. Только разговаривают и смотрят на небо. Не любуются небом, а именно смотрят. А если и любуются бессознательно, то вслух об этом никогда

не скажут. С материальным миром вообще и предметами массового потребления в

частности герои Коупленда находятся в особых отношениях. Всякий объект накрепко впаян для них в конкретный ломоть времени.

ЛЕНЦ

В немецкую литературу середины века входило новое поколение писателей. К тридцати годам они успели пережить мобилизацию в вермахт, фронт, ранения, некоторые из них побывали в плену. Они видели капитуляцию, им удалось дезертировать, чтобы не погибнуть весной сорок пятого. У Дитера Нолля и Макса Вальтера Шульца, Германа Канта и Иоганнеса Бобровского, Генриха Белля, Гюнтера Грасса и Зигфрида Ленца были схожие биографии. Они стали писателями, чтобы рассказать об искалеченных судьбах своего поколения. Новую литературу Германии создавали в первую очередь те, кто пережил трагедию в неразрывной связи со своим народом.

Зигфрид Ленц после войны учился на филологическом факультете в Гамбургском университете, одновременно подрабатывая репортером. Некоторое время он преподавал в школе, к своей педагогической деятельности он будет позже неоднократно возвращаться, анализируя отношения ученика и учителя как одну из актуальных проблем в своем художественном творчестве.

После появления первых прозаических произведений Л. «Дуэль с тенью» («Duell mit dem Schatten», 1953), «Человек в потоке» («Der Mann in Strom», 1957) критики дали ему прозвище «Юноша и море», так как автор явно подражал Хемингуэю.

Появление романа Зигфрида Ленца «Урок немецкого» (1968) стало крупным событием в литературной жизни Западной Германии.

Ядро «Урока немецкого» - пространное сочинение на тему «Радость исполненного долга», которое несколько месяцев упрямо, по внутреннему императиву, неспешно пишет проштрафившийся несовершеннолетний преступник.

Поручив рассказывать Зигги, автор как будто отстранился, прикинулся лицом незаинтересованным. Это придало всему роману обаятельную интонацию объективной ироничности. Принудительное сочинительство шаржирует трагедию.

Драматическая сложность ситуации романа Ленца в том, что «главный преступник» - провинциальный полицейский - не столько даже преследователь, сколько сам жертва. Его исконная положительная добросовестность, привитое ему чувство долга извращены, вывернуты наизнанку. Привычка подчиняться вытеснила способность соображать. Произошла замена человека полицейским, так же как в других подобных миллионных случаях - солдатом, гестаповцем, надзирателем.



ПАВИЧ

Известность Павичу принес роман «Хазарский словарь», который стал бестселлером. После выхода этой книги критика заговорила о литературе нового типа, предшествующей Интернету. Книги Павича переведены на 80 языков мира.

В книге нет сюжета в общепринятом понимании этого слова, но центральная тема книги (дискуссия о выборе религии среди хазар основывается на реальном историческом событии, которое обычно относят к концу 8, началу 9 столетия. В то время хазарская знать и часть населения обратились в иудаизм).

Большинство персонажей и событий в книге полностью вымышлены, так же как и вымышлена культура, приписываемая хазарам в книге – она мало соответствует имеющимся археологическим свидетельствам. Роман является своего рода мистификацией, подложным псевдодокументом, в котором все люди и события изображены как реально существующие.

Роман имеет вид трех взаимосвязанных мини – энциклопедий, каждая из которых составлена из источников разных религий: христианства, ислама и иудаизма. Благодаря такому формату словаря, роман можно читать каким угодно способом, а не обязательно от начала до конца. Таким образом, читатели становятся активными соучастниками романа, и сами кусочек за кусочком собирают историю.

Существует две версии романа: мужская и женская, которые различаются одной единственной фразой.

Павич также написал роман-кроссворд, роман как пособие по гадания на картах Таро и др.

Смысл в том, что текст не обязательно читать до конца. Так Павич разрушает традиционную структуру текста. Цель написания – оставить хоть что-то о культуре хазар.

В романе три подхода к реальности: 1)легендарный (мифология рассказывается научным языком); 2)научный; 3)реальный.

Возникает стилистический кошмар. Постоянная относительность всего. Старославянский язык стилизован под старославянский. «Хазарский словарь» - идея о том, что же является ан самом деле правдой. Выбор заставляет человека определятся. Момент выбора – момент самоопределения.



ИОНЕСКО

Эжен Ионеско - зачинатель абсурдизма во французской драматургии.

Ситуации, характеры и диалоги его пьес следуют скорее образам и ассоциациям сна, чем повседневной реальности. Язык же с помощью забавных парадоксов, клише, поговорок и других словесных игр освобождается от привычных значений и ассоциаций. Сюрреализм пьес Ионеско ведет свое происхождение от цирковой клоунады, фильмов Ч.Чаплина, Б.Китона, братьев Маркс, античного и средневекового фарса. Типичный прием – нагромождение предметов, грозящих поглотить актеров; вещи обретают жизнь, а люди превращаются в неодушевленные предметы.

В абсурдистских пьесах катарсис отсутствует, любую идеологию Э. Ионеско отвергает, но пьесы были вызваны к жизни глубокой тревогой за судьбы языка и его носителей.

При всей условности театра абсурда он насквозь политизирован, что особенно убедительно доказывает самое значительное создание Эжена Ионеско «Носорог» (1959).

Эжен Ионеско, подобно экзистенциалистам Ж.П. Сартру и А. Камю, исследует поведение человека в экстремальной ситуации, когда абсолютное большинство людей подчиняется обстоятельствам и только одиночка находит в себе силы для внутреннего противостояния. Э. Ионеско верит в силу слабых, его Беранже, персонаж нескольких пьес, в «Носороге» з Особенностью пьес Э. Ионеско является то, что они как бы зашифрованы. Иногда они трудно поддаются разгадке, с «Носорогом» же все понятно: в драме речь идет о фашизме.

Драматургия Эжена Ионеско заняла видное место в литературном процессе и в репертуаре французского и мирового театра. Однако это вовсе не значит, что победил абсурдизм и традиционная реалистическая драма сошла с подмостков. Заурядный и беспомощный в обыденной жизни человек идет один против всех.

Премьера «Лысой певицы» состоялась в Париже. Успех «Лысой певицы» был скандальным, никто ничего не понял, но смотреть постановки абсурдистских пьес становилось постепенно хорошим тоном.

В антипьесе (таково жанровое обозначение) никакой лысой певицы нет и в помине. Зато есть английская чета Смитов и их сосед по фамилии Мартин, а также служанка Мэри и капитан пожарной команды, случайно заглянувший на минуточку к Смитам. Он боится опоздать на пожар, который начнется во столько-то часов и сколько-то минут. Еще есть часы, которые бьют как им заблагорассудится, что, по-видимому, означает, что время не потеряно, его просто не существует, каждый пребывает в своем временном измерении и несет соответственно околесицу.

У драматурга несколько приемов нагнетания абсурда. Тут и путаница в последовательности событий, и нагромождение одних и тех же имен и фамилий, и неузнавание супругами друг друга, и рокировка хозяева-гости, гости-хозяева, бесчисленное повторение одного и того же эпитета, поток оксюморонов, явно упрощенное построение фраз, как в учебнике английского языка для начинающих. Словом, диалоги по-настоящему смешны.



АПДАЙК

Американский прозаик, поэт, эссеист и драматург, Джон Апдайк принадлежит к тому послевоенному поколению писателей США, которые пришли в литературу, имея университетские дипломы и солидную филологическую подготовку. Объект его изображения - жизнь интеллигенции, хорошо ему знакомого «среднего класса».

По-настоящему Апдайк заявил о себе в романе «Кролик, беги» (1960). Социальный фон в романе - Америка конца 50-х. Это пока еще страна, не знавшая ни сформировавшегося «массового общества», ни бунтующей молодежи. Роман вызвал резкий резонанс.

Герой романа - «средний американец», 26-летний Гарри Энгстром по прозвищу Кролик, специалист по рекламе кухонных принадлежностей. Когда-то Кролик Энгстром был классным спортсменом, «звездой» школьного баскетбола. Теперь подвиги его юности забыты, и он чувствует себя застрявшим на обочине.

Кролик - характерный социальный тип, рожденный «напуганными пятидесятыми», - значительное художественное открытие писателя. Отец семейства, Кролик испытывает смутное недовольство своим бытом и иногда отправляется в «бега». Знание цели своих поступков недоступно ему. Его первая вылазка кажется и вовсе иррациональной. В голове у Кролика лишь одно желание - добраться до теплого Мексиканского залива, а там видно будет. Только по возвращении домой в его сознании возникает более или менее определенное объяснение его тяги к «побегам». Вся прошлая тусклая жизнь благонамеренного обывателя представляется ему суммой примитивных рефлексов, узором, составленным поверхностными царапинами, не проникающими в сущность бытия.

Бегство Кролика похоже на движение по кругу без надежды выбраться за барьер, воздвигнутый реальными обстоятельствами. В финале «бунт» героя все же завершается возвращением героя в лоно семьи. Возвращая своего героя к реальности, Апдайк указывает на тщетность романтизированных иллюзий.

Апдайк не хочет героя-обывателя. Побег Кролика из дома – протест против того мира, в которой американцы себя втолкали. История Кролика была продолжена Апдайком еще в двух романах - «Кролик исцелившийся» (1971) и «Кролик разбогател» (1981).

Действие в романе Апдайка «Кентавр» (1963) охватывает всего несколько дней в январе 1947 г. Повествование ведется от лица учителя биологии Питера Колдуэлла. Колдуэлл - американский бедняк, страдающий в мире, где хорошо живется только людям цепким и богатым. Очевидно сочувственное отношение автора к своему герою.

Своеобразие книги в том, что реально-бытовой план причудливо сосуществует с мифологическим. Продолжая традиции Джойса («Улисс»), а также тенденции к «мифологизации» в современной литературе (Гарсиа Маркеса, Фриша), Апдайк положил в основу текста античный миф о благородном кентавре, получеловеке-полуконе Хироне. Как известно, Хирон, будучи ранен отравленной стрелой, пожертвовал дарованным ему бессмертием в пользу Прометея.

Благодаря мифологическому ключу изображение действительности приобретает под пером автора широкий временной размах и метафорическую глубину. Таким приемом Апдайк, очевидно, стремился подчеркнуть «извечность» нравственно-этических проблем, поднятых в романе, неизменность свойств человеческой природы, противоборства в ней разумного и чувственного начал, добра и зла.

И в будничном, и в мифологическом измерениях предстают и учителя, и ученики, и другие обитатели городка Олинджер. Сам Колдуэлл уподобляется Хирону, учительница физкультуры Вера - Афродите, Эплтон - Аполлону, директор школы Зиммерман - Зевсу.

Яркая фантазия автора расцвечивает внутренний мир героя. Колдуэлл, как легендарный Хирон, порой шагает меж растениями, на самом деле отсутствующими в американском городке - тамарисками, тисами, лаврами, кермесовыми дубами. Городок Олинджер вызывает ассоциации с Олимпом. Во время снегопада он представляется автору скопищем заброшенных храмов.



МАРКЕС

Творчестов Габриэля Гарсиа Маркеса и связано с литературной традицией колумбийско-венесуэльского региона, и находится в оппозиции к ней. Маркес никогда не отрицал влияния североамериканцев на свое творчество. Он вобрал в себя немало черт реальной Аракатаки, где вырос Маркес, и подобных ей городков.

Первые рассказы Гарсиа Маркеса появились в печати в конце 40-х гг. и, по его собственному признанию, были написаны под влиянием Кафки.

Роман «Сто лет одиночества» (1967) был написан в Мексике за 18 месяцев лихорадочного труда. Грандиозный успех романа объясняется удивительно гармоничным сочетанием новизны и традиционности формы и содержания, широтой поднимаемых проблем, простотой и естественностью языка.

Сюжетным и композиционным стержнем романа является история шести поколений семьи Буэндиа, живущей в уже знакомом по предыдущим произведениям городке Макондо.

Будучи во многом традиционным, роман в то же время производит неизгладимое впечатление свежести и новизны. Не поддается общепринятым определениям его жанр. Его можно считать и семейной хроникой, и исторической эпопеей, и развернутой притчей, и реалистической сказкой, и гениальной пародией на всю предшествующую литературу от Библии и рыцарских романов до модернистской прозы наших дней. Гарсиа Маркес обновил жанр романа, слив в едином произведении самые исконные, во многом забытые литературные традиции ренессансной прозы с современным мироощущением.

Одним из основных организующих начал книги является раблезианский юмор, народно-смеховая стихия, которая позволяет писателю бесстрашно исследовать действительность, пересоздавая в пародийном ключе громадный исторический и фольклорный материал.

Главная заслуга Гарсиа Маркеса состоит в том, что на примере одной семьи писатель создает очень выразительный образ не только Колумбии, но и всей Латинской Америки от эпохи первоначальной колонизации до наших дней. Это достигается во многом благодаря новаторскому использованию категории времени. Повествовательное время, с одной стороны, в начале романа спрессовано и остановлено (события XIX в. сплавлены с событиями XVI в.). С другой стороны, по мере развития сюжета движение времени и событий постепенно ускоряется, «раскручивается» и вместе с вырождением семьи приводит к катастрофе.

Вырождение отождествляется с нарастающим одиночеством персонажей, живущих в несовпадающих измерениях. Оно становится симптомом отчуждения личности. Но роман, несмотря на апокалиптический конец, всем своим пафосом обращен к будущему. Это роман-предупреждение о катастрофе, которая может постигнуть людей, если антигуманные силы одержат победу.
«НОВЫЙ РОМАН»

«Новый роман» или "антироман" — название литературного направления во французской прозе, сложившегося в конце 1940-х — начале 1960-х годов и противопоставившего свои произведения социально-критическому, с разветвленным сюжетом и множеством персонажей, роману бальзаковского типа, который было принято считать одной из стержневых традиций французской литературы.

Само выражение «новый роман» впервые употребил критик Эмиль Анрио в рецензии на только что появившиеся романы «Ревность» Алена Роб-Грийе и «Тропизмы» Cаррот. Кроме перечисленных, к данному литературному направлению причисляют Мишеля Бютора, Маргерит Дюрас, Робера Пенже, Жана Рикарду, Клода Симона. Определяющими для самопонимания приверженцев «нового романа» выступили такие тексты-манифесты, как эссе Натали Саррот «Эра подозрения» (1956) и сборник статей Алена Роб-Грийе 1956—1963 годов «За новый роман» (1963).

В сборнике эссе «Эра подозрений» Саррот утверждает, что модель романа 19 века исчерпала себя. Интрига, персонажи, их перемещение в фиксированном времени и пространстве, драматическая последовательность эпизодов перестали, по ее мнению, интересовать романистов 20 века. В свою очередь Роб-Грийе заявляет о «смерти персонажа» и примате дискурса над историей. Требует, чтобы автор забыл о себе, исчез, отдав все поле изображаемому, перестал делать персонаж своей проекцией, продолжением своего социокультурного окружения. Дегуманизация романа – это гарантия свободы писателя, возможности «взглянуть на окружающий мир свободными глазами». Цель этого взгляда - развенчать «миф о глубине» бытия и заменить его скольжением по поверхности вещей. «Мир не значит ничего и не абсурден. Он крайне прост. Вещи есть просто вещи, а человек есть просто человек. Лит-ра должна отказаться ощутить связь вещей через метафору и удовлетвориться спокойным описанием гладкой и ясной поверхности вещей, отрешившись от любой интерпретации.

Освобождая вещи из плена стереотипного их восприятия, «десоциализируя» их, новороманисты и намеревались стать «новыми реалистами». «Реальность» в их понимании была связана с идей не репрезентации, а письма, которое обособлялось от автора, творит свое особое измерение. Отсюда отказ от представления о целостном персонаже. Его заменяют «вещи», в которых он отражается.

«Новый роман» также переосмыслил отношения между читателем и текстом. Пассивное доверие, основанное на идентификации читателя и персонажа, должно было уступить место идентификации читателя с автором произведения. Читатель втягивался в процесс творчества и становился соавтором. Он вынужден был занять активную позицию, следовать за автором в его эксперименте.

«Развоплощение» персонажа усилиями новороманистов привело к тому, что взгляд наблюдателя заменяет действие. Мотивы поступков персонажей часто не названы, читатель может только догадываться о них. Здесь вступает в силу широко применяемый «новым романом» прием паралипса, который заключается в том, чтобы дать меньше информации, чем необходимо. Распространенный прием новороманистов – смещение временных и повествовательных планов.

Стиль Роб-Грийе в его первых романах можно охарактеризовать как «вещизм». Повествование нарочито обезличенное и плоскостное. Главным мотивом становится навязчивая и повторяющаяся опись предметов, неживых вещей, каких-то случайных бытовых деталей, казалось бы, совершенно излишних и оттесняющих рассказ о событиях и образы персонажей. Однако, постепенно становится ясно, что никакого события и не происходит, а опись предметов мира заставляет поставить вопрос о том, что такое бытие. Единственное, что можно утверждать о мире романов Роба-Грийе — он существует. Все, что есть в мире — это знаки, но не знаки чего-то иного, не символы, а знаки самого себя. То есть, Роб-Грийе решительно порывает с метафорой и антропоморфизмом.

Cтрой прозы Роб-Грийе часто называют загадочным и непонятным, несмотря на внешнюю упрощенность и обезличенность, и не случайно появилось устойчивое выражение «романы-лабиринты Роб-Грийе».

От «вещизма» Роб-Грийе перешел к «игровым» текстам, использующим мифологемы массовой культуры, архетипы подсознания. В романах Роб-Грийе усиливается присутствовавшее и в ранних произведениях пародийное начало — писатель пародирует полицейские, любовные, колониальные романы, порно-приключенческие фильмы, а также модные интеллектуальные стереотипы. К этому периоду относятся роман-детектив «Проект революции в Нью-Йорке» (1970), роман «Топология города-призрака» (1975). Так, в «Проекте революции в Нью-Йорке» с нарочитой невозмутимостью описываются, например, чудовищные пытки, которые проделываются над девушкой, потом эта же сцена повторяется, варьируясь, много раз, так что уже непонятно, та же это девушка или другая и кто ее мучители. Серийность приобретает ключевое положение в поэтике Роб-Грийе. В этой связи интересно связать стилистику писателя с философской концепцией серийного мышления.

Натали Саррот- одна из создательниц «нового романа». Ее настоящая фамилия - Черняк.

Писать начала рано, но ее рукописи не сразу становились книгами, которые читатели плохо понимали: написаны они, казалось, слишком заумно. В текстах Н. Саррот отсутствовали персонажи, события, даты и местный колорит в привычном понимании. Читателю полагалось быть чрезвычайно внимательным, даже въедливым, чтобы разобраться, о чем идет речь. Слышались только голоса, невесть кому принадлежащие. Автор «нового романа» также часто использует монтаж отрывочных случайных фраз, которые к тому же не произносятся вслух, а вырваны из прихотливого потока сознания.

Н. Саррот ввела в оборот термин «тропизм», заимствованный из естественных наук и означающий реакцию организма на внешние раздражители. Писательница стремилась зафиксировать душевные движения, которые предшествуют словесным откликам на воздействие окружающей среды и ее обитателей. При этом ее интересует не столько индивидуум, сколько личность вообще.

Писательница всегда помнит о том, что «мысль изреченная есть ложь», потому ставит перед собой непосильную задачу передать в словесном потоке истину, которую сам персонаж старательно скрывает. Обнаружить мысль и событие удастся только тому, кто глубоко проникнет в подтекст «нового романа».




Каталог: study
study -> 1. Философия,ее предмет и функции. Взаимосвязь Ф. и частных наук
study -> Планы семинарских занятий по философии для студентов всех специальностей Уфа 2013
study -> Предпосылка и столь же естественная
study -> Предварительные замечания
study -> Лекции Тема Специфика, проблемы и генезис философии -2 часа. План лекции: Специфика и функции философии
study -> Билет Объект изучения и предмет социологии
study -> Огюст Конт и возникновение позитивистской социологии
study -> Вопросы для экзамена для 10-з класса раздел «Социальная сфера»
study -> «Личность и тоталитаризм на материале жанра антиутопии» Курсовую работу


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница