Этническое самосознание личности в эпоху интенсификации интеграционных процессов (на материале исследования народов Дагестана) 19. 00. 01 общая психология, психология личности, история психологии



страница14/17
Дата16.05.2018
Размер1.07 Mb.
ТипАвтореферат
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
В главе IV – «Результаты эмпирических исследований этнического самосознания коренных дагестанцев» – обобщаются результаты изучения особенностей этнического самосознания дагестанцев (аварцев, даргинцев, кумыков, лезгин и лакцев) старшего и младшего поколений; анализируются данные диагностического исследования.

Анализ результатов исследования этнического самосознания дагестанцев методом включенного наблюдения и анкетирования показал, что в первое десятилетие XXI века самосознание современных дагестанцев интенсивно направленно на обычаи, традиции, обряды своей общности и имеет свои особенности.

Изучаемые нами аварцы, даргинцы, кумыки, лезгины и лакцы – коренные жители Дагестана. Осознание этногенетического родства и конфессиональной общности сближает эти народы, веками проживающие в едином геоисторическом пространстве и имеющие общие формы хозяйствования. Однако, несмотря на этноинтегрирующую роль адатов (обычаи предков), внедренных мусульманской религией и сохранившихся со времен язычества, этносы различаются по целому ряду признаков: языку, территории проживания, специфике внутриэтнических обычаев, культуры и быта.

Специфика самосознания дагестанцев находит выражение в рефлексии относительно таких структурных звеньев, как имя, притязание на признание, половая идентификация, социально-нормативное пространство личности.



Этническое самосознание старшего поколения проявляется, прежде всего, в традиционном отношении к имени собственному. В культуре дагестанцев сохранен первичный антропонимический фонд, утраченный большинством европейских народов, и элементы языческого отношения к имени (перемена имени в случае болезни ребенка, передача имен по наследству; имена-обереги; имена-ограничители). При этом семья идентифицирует носителя конкретного имени со всеми родовыми предками-тезками. Отношение к имени, как к внутренней сущности человека и как к символу бессмертия наиболее экспрессивно выражены в словах проклятий: «Чтоб сам умер и имя вместе с тобой умерло!» (кум.); «Чтоб имя твое на камне написали» (дарг.).

Специфика притязаний на признание у дагестанцев выражается в знании и соблюдении внутриэтнических норм и порядка традиционного поведения. Притязают на внутриэтническое признание через язык, через ценностное отношение к полу, к семье, к роду, через статус, материальное благосостояние, соблюдение религиозно-обрядовой жизни, через традиционные нормы гостеприимства, уважение старших, почитание родителей, взаимопомощь, образование, спорт.

Социальное признание идет и через специфику традиционной половой идентификации, жестко детерминированную стереотипами мужского и женского поведения. Своеобразие половой идентификации выражается в традиционном магометанском воспитании детей, предполагающем неравенство полов: мальчиков воспитывают в духе превосходства и исключительного положения в семье, а девочки дискриминируются.

Социально-нормативное пространство личности обеспечивает внутри – и межэтническую интеграцию этносов. Притязание на признание осуществляется и на уровне межличностного общения на внутри – и межэтническом уровнях, основанных на общедагестанских адатах (обычаи предков).

Самосознание аварской, даргинской, кумыкской, лезгинской и лакской молодежи несет в себе тенденции традиционности



Имя для дагестанской молодежи имеет личностный смысл и несет в отдельных случаях религиозно-традиционную нагрузку. Молодежью также лояльно принимаются имена привнесенные (различного происхождения), что говорит о готовности к интеграции с ценностями мировых цивилизаций.

Притязание на признание так же, как и у взрослых, выражается в знании языка, обычаев, традиций обрядовой жизни своей общности. Важной особенностью и общей характеристикой этнического самосознания части изучаемых нами молодых дагестанцев можно считать существенное увеличение конфессионального компонента в их представлениях, что выражается в ценностных ориентациях, открытых высказываниях о смыслах жизни, в поведении, в выраженной внешней знаковой представленности: ношение мусульманской одежды, специфика мышления, речи и поведения.

Половая идентификация у молодых аварцев, даргинцев, кумыков, лезгин и лакцев выражается в наличии жесткой половой дифференциации, определяющей и регулирующей отношения между представителями полов, чьи функции детерминированы традиционными представлениями о роли и месте мужчины и женщины. У дагестанцев мужчина – «столп дома», продолжатель рода, смелый, независимый, заботливый муж, отец, защитник семейного очага, Родины. В женщине ценится скромность, терпеливость, покладистость, хозяйственность, жена, мать. В отличие от старшего поколения, в самосознании молодого поколения представлены как стереотипные традиционные представления (неравноправие полов), так и требования современной жизни (сегодня образование придает не только юноше, но и девушке особый статус). Городские девушки с высшим образованием претендуют на эмансипацию. Самостоятельность, независимость, профессионализм, образование, карьера, интересная работа и жизнь за границей составляют сегодня основные смыслы и ценности современных дагестанских девушек.

Специфика бытия в социально-нормативном пространстве заключается в том, что для исследованной нами молодежи Дагестана характерна ориентированность на свою этничность, которая актуализирует в их сознании сущностные характеристики этноса (исконная культура, ценностные ориентации). Соответственно права и обязанности молодежи исходят от установленных традиционных нормативов поведения (шариат – обычное право). Права человека, по сложившемуся менталитету большей части дагестанского общества, отчуждены от европейских представлений и существуют в социально-нормативном пространстве как некая абстракция, в то время как обязанности заключаются в соблюдении тех норм, выполнение которых приводит к признанию в обществе.

Специальное исследование авто- и гетеростереотипов молодежи по линии приписывания характерных признаков «своему» и «другому» этносу выявило те же тенденции, что и у старшего поколения: высокий уровень самоприятия, направленность на свой этнос. Чувство вероисповедальной общности и близкого этнического родства, похожесть по многим психическим свойствам и знание традиционных норм межличностного межэтнического общения являются основными признаками высокой степени взаимоприятия и толерантности по отношению друг к другу. Межэтническая напряженность существует подспудно, как и у всех этносов, исторически сопряженных в едином геополитическом пространстве, и открыто возникает при стремлении молодежи к межэтническим бракам. Сохранена эндогамия, которая обеспечивает естественное обособление, самосохранение этих этносов.

Исследование фрустрированности структурных звеньев самосознания аварской, даргинской, кумыкской, лезгинской и лакской молодежи Дагестана в контексте межэтнических отношений методом депривации структурных звеньев самосознания выявило зависимость социальных реакций от традиционного стиля общения и воспитания.

При депривации со стороны взрослого (педагога) молодежь проявляет игнорирующий тип реакций в сочетании с адекватно – лояльным, который свидетельствует о том, что в ситуациях взаимодействия со старшими современные юноши и девушки ориентированы на поведение, опирающееся на традиционные конвенциональные нормы и этнические эталоны. Негативная оценка со стороны взрослого вызывает демонстративное обособление. Часть молодежи (чаще юноши) прибегает к крайней форме обособления – агрессии.

Здесь депривирующий педагог теряет в глазах подростка конгруэнтность, полное соответствие самому себе. В Дагестане, где обычай уважения старших относится к одному из самых значимых и способствующих стереотипизации поведения, неаргументированные поступки со стороны старшего поколения могут вызывать у молодых людей бурные реакции.

При депривации со стороны значимого взрослого «другого» этноса агрессия более выражена. Значимый взрослый, действия и замыслы которого неясны для подростка, не воспринимается им как «безопасный» человек. Защищая свою этническую идентичность, подросток реализует базальную потребность в признании и самоуважении. Очевидно, в реализации потребности в признании лежит глубокая потребность в безопасности.

При депривации со стороны родителей молодежь проявляет игнорирующие, адекватно – лояльные и пассивные формы поведения, контролируя свое поведение в соответствии с традициями почитания родителей. Агрессия на родителей практически не направляется.

В Дагестане традиционно с детского возраста через подражание в реальной жизни формируются устойчивые привязанности индивида к родителям и близким родственникам. Эти привязанности в дальнейшем ограничивают свободу его действий и регламентируют в целом поведение. Жесткие нормативы долженствования и сдержанности работают наиболее мощно в отношении родителей.

Максимальное количество агрессивных реакций, направленных на сверстников, говорит о субъективной значимости тех структурных звеньев, которые оказались особо сенситивными к депривации: имя, притязание на признание, половая идентификация, перспективы личности.

Здесь мы подчеркиваем, что агрессия для дагестанских юношей является, с одной стороны, формой подтверждения статуса мужчины в его традиционном понимании, а с другой стороны, формой адаптации к современным историческим и социокультурным условиям.

Исследование показало, что имеется выраженная степень гендерных различий распределения типов реакций в ситуации фрустрации.

В целом гендерные различия наблюдаются практически во всех сериях и у всех исследованных этносов. Различия достоверны на 1% (Р <0,01) и 0,1% (Р<0,001) уровнях значимости. Только у даргинцев юношей и девушек практически одинаковая структура реакций на преподавателей «своего» и «чужого» этносов, и у лакцев на родителей.

Сравнения отдельных реакций на отдельные персонажи выявили, что в целом у женщин выше число игнорирующих реакций и весьма выражена относительно низкая частота агрессивных реакций. У лезгин эти различия проявляются только на уровне тенденции.



Гендерные особенности проявления адекватно – лояльных реакций выражены только у аварцев и лезгин. В обоих случаях практически во всех сериях они присущи чаще мужчинам, чем женщинам. Неадекватно – лояльные реакции скорее присущи женщинам, чем мужчинам. Однако, у лезгин – это скорее мужская реакция.

При сравнении реакций на отдельные персонажи выявлена универсальная форма: на сверстников «своего» и «чужого» этносов у мужчин достоверно больше агрессии, у женщинигнорирования у всех этносов. Менее выражена схема, в которой на преподавателя «чужого» этноса женщины дают больше игнорирующих реакций, но меньше адекватно – лояльных.

В процессе исследования были выявлены этнические особенности. Анализ реакций в целом по сериям показывает, что у мужчин явно отличаются от других этносов лезгины, остальные этносы стоят друг к другу весьма близко. В целом не отличаются друг от друга аварцы, даргинцы и кумыки, несколько далее от них – лакцы и только лезгины стоят особняком.У женщин при той же схеме сравнения видно, что этносы стоят на большем удалении друг от друга.

Межэтнические сравнения реакций на персонажи выявили, что в большинстве случаев реакции на преподавателей «своего» и «чужого» этносов отличаются (достоверно на 1% и 0,1% уровнях значимости).

На сверстников «своего» и «чужого» этносов реакции практически идентичны или отличия очень незначительны (на 5% уровне значимости). Полагаем, что эта особенность молодежного самосознания связана с возрастной повышенной чувствительностью к социальным влияниям, даже когда эти влияния перекрещиваются с мощными силами, действующими в направлении их идентификации с их собственной этнической группой. Отсутствие базы для предрассудков, предубеждений и конфликтов в отношении друг друга закладывается в детстве, и эта чувствительность к социальному окружению остается на всю жизнь. Выдвижение на первый план общих ценностей, взглядов и интересов приводит к исчезновению тенденций противопоставления членов различных общностей и снижению значимости этнических стереотипов.



По соотношению реакций на фрустрирующие персонажи, межэтнических особенностей не наблюдается; этносы весьма близки друг к другу. Хотя стоит обозначить, что данное сравнение весьма приблизительное, основано на сравнении серий целиком. Однако, детальное сравнение каждого этноса с другим по отдельным реакциям крайне громоздко и не является приоритетным в контексте всего исследования в целом.

Таким образом, дагестанские юноши и девушки проявляют выраженную фрустрированность при депривации имени, притязаний на признание, половой идентификации и перспектив личности, что говорит об их ценностном отношении к своему этническому «Я».



Анализ результатов исследования морального самосознания (ценности, моральные дилеммы и суждения, представление о добродетелях и пороках; моральное сознание в сферах трудовых и семейных отношений, биоэтики и экологической этики) дагестанцев показал, что в целом можно сделать определенные выводы о культурных особенностях аксиологии морального сознания дагестанцев. Подтверждается, хотя в очень незначительной степени, большая приверженность дагестанцев, по сравнению с русскими (прежде всего у женщин) принципу талиона («око за око»). Достаточно выражена склонность подразделять людей на категории, в том числе на «своих» и «чужих». Также выражен социальный мотив дагестанцев (главным образом, мужчин) вести себя порядочно, поскольку все люди ждут этого друг от друга. И проявляется выраженное стремление не нарушать правил и приличий, даже если с ними нет согласия. Если говорить о способах решения моральных дилемм в двух сравниваемых культурах, то русские (студенты) безусловно, являются большими «иезуитами» по сравнению с дагестанскими; цель у них чаще и больше оправдывает средство.

Можно сделать вполне однозначные выводы о специфике норм тактичности в двух сравниваемых культурах. Русская молодежь, безусловно, свободнее в самовыражении, хотя часто это затрагивает личностное пространство других людей. У них свои ограничения: они против фамильярности, «нежданными гостями» быть не хотят. Иными словами, хотя нормы тактичности в целом строже у дагестанской молодежи, в некоторых случаях, по европейским меркам, деликатнее русские.

В дагестанской культуре образ достойной женщины более сдержан, женщине не надо особенно стремиться к достижениям. Основная идея русских, которая отличает их от дагестанских, – предоставить свободу женщинам на всех уровнях – в общении, в самореализации, но одновременно от нее ждут большей ответственности и самостоятельности. Разногласия относительно достоинств мужчины в двух культурах лежат в плоскости его успешности. Если мужчинам Дагестана больше предписывается успех и честолюбие в материальной и социальной состоятельности, то русским – в самореализации. Вплоть до того, что сами русские мужчины считают «жизнь по собственным законом» чуть ли не достоинством. В целом, для дагестанцев (особенно для женщин) смыслы и цели жизни больше, чем для русских, лежат в социальной плоскости: удачно выйти замуж, занять достойное положение в обществе для дагестанок явно важнее, чем для русских женщин.

Анализ в целом показывает очень немного отличий мужских и женских представлений относительно норм поведения на работе в рамках одной культуры, но весьма значительное расхождение между культурами. В Дагестане руководитель является безусловным авторитетом для подчиненных. Дагестанцы отводят ему большие, чем русские, полномочия, и склонны к более авторитарному стилю взаимодействия. В целом у дагестанцев также очевиден больший индивидуализм в работе, стремление к личной, а не коллективной ответственности. В семейных отношениях, присущая представителям дагестанской культуры патриархальность, выражается в неравном распределении обязанностей (женщине – более мелкие, незначительные), предполагает главенство «мужчины-кормильца». Сохраняется тесная связь со старшими поколениями, уважаются традиции, семейные ценности. В модернизированной семье, характерной для представителей русской культуры, супруги имеют примерно равное распределение обязанностей. Нет как такового главы семьи, а также жесткой фиксации ролей, обязанностей. Оба супруга имеют относительную свободу, не существует жесткого контроля.

В вопросах медицинской этики в целом дагестанцы увереннее поддерживают общий принцип, состоящий в том, что жизнь человека – наивысшая ценность на Земле, даже если она мучительна. Этим объясняются все частные решения относительно абортов, эвтаназии, иных вопросов жизни и смерти. Хотя отношение к донорству, научным экспериментам, которые направлены на продолжение и поддержание жизни, скорее отрицательное. Вероятно, отношение к абортам и эвтаназии скорее вызвано не столь гуманизмом, сколько традиционным религиозным отношением к вмешательству в вопросы жизни и смерти – нельзя брать на себя роль Всевышнего. Христианство такого влияния, видимо, не оказывает. Русскими вполне допускаются аборты и эвтаназия, трансплантация. В целом их отношение к большинству проблем медицинской этики гораздо либеральнее позиции дагестанцев. Культурные особенности в отношении проблем экологической этики не выражены.

По свободным ответам мотивации моральных решений удалось выявить не только количественные особенности морального сознания двух культур. Стало очевидно, что в обоснованиях своих действий студенческая молодежь разных культур часто оперирует и разными категориями – разными ценностями и принципами. В дагестанской культуре чаще можно видеть партикуляризм в морали («свой» и «чужой» вызывают больший разброс реакций). Выражена идея мютюэлизма (обмена услугами), также распространен один из вариантов категорического императива И. Канта. Более распространены предписывающие универсальные суждения типа «это должны все и всегда». В ряде случаев дагестанцы чаще оперируют религиозными обоснованиями. Русских, с другой стороны, отличает в ряде случаев большее внимание к свободе самоопределения; соответственно, в первую очередь во внимание принимаются не столько долг, общество, другие люди, сколько самосознание, совесть, сохранение себя как личности. Межкультурные различия проявились также и в том, что у дагестанской молодежи более выражены гендерные особенности; они выявляются чаще и лучше выражены.

В результате сравнительного исследования двух культур – дагестанской и русской – можно прийти к общим выводам относительно морального самосознания. Прежде всего, рассмотренные нами этносы Дагестана практически не отличаются друг от друга ни в одном из аспектов морального самосознания – ни в ценностях, ни в решении моральных дилемм, оценке добродетелей и пороков, нормах тактичности и т.д. Что касается различий между сравниваемыми культурами, выявлено несколько очевидных различий. В решении моральных дилемм, в суждениях, моральных ценностях и принципах зачастую видно, что в культуре Дагестана присутствует партикуляризм – деление на категории объектов (или субъектов) морального отношения и действия. На плохих и хороших, друзей и незнакомых людей, или, в частности, на «своих» и «чужих», к которым применяются несколько разные моральные принципы. У русских такое разделение не выражено. Другой важной особенностью морального самосознания дагестанцев является традиционализм. Он во многом является механизмом, позволяющим сохранить свою идентичность, которая, в свою очередь, отчасти провоцирует строгое деление на «своих» и «чужих» с соответствующим феноменом «двойной морали». Следующий вывод исследования касается архаического по сути, традиционного для ряда религий принципа талиона, предполагающего месть. Большая, чем у русских, приверженность дагестанцев принципу талиона подтверждается, хотя в очень незначительной степени. В целом, мнение о врожденной «горской» мстительности сильно преувеличено.



Анализ результатов эмпирического исследования жизненных смыслов дагестанской молодежи показал, что на формирование смыслов дагестанской молодежи существенное влияние оказывают общественно-политические, экономические и социо-культурные условия, исторические и этнические установки и стереотипы.

Смыслы современной дагестанской молодежи в основном составляют цели обыденной повседневной жизни. Среди них также отмечается рост таких ориентиров, как профессиональный и личностный рост, стремление к власти, цивилизованная предприимчивость, а также потребительский эгалитаризм, отражающие тенденции современной эпохи.

Исторически сложившейся особенностью самосознания дагестанцев является этническая идентификация с собственно этнической группой, с полиэтнической дагестанской общностью и с обществом более высокого порядка – общероссийским государственным устройством. Молодежь является носителем этих традиций: дагестанские юноши и девушки видят реализацию своих жизненных целей в границах своей большой Родины – России.

Исследование позволяет условно разделить молодежь на две группы: на «традиционалистов»(76% от N=500) и «интегратистов»(24% от N=500).



«Традиционалисты» социально пассивны. Они в той или иной степени религиозны; отражают стремление «быть как все», их усилия направлены на достижение общепринятых целей и ценностей. Их характеризует стихийное следование стереотипам, подчинение общественным нормам, синкретичность ориентаций на духовное содержание жизненных смыслов. Такая позиция закрепляет традиции общественной жизни и стереотипно воспроизводит их из поколения в поколение.

Среди них выделяются: ортодоксальные исламисты и исламисты новой ваххабитской ориентации (17% от N=500). Проявляют ригидность и невосприимчивость к переменам общественной жизни. В основном эти молодые люди – выходцы из села. Исследование показало, что их жизненные смыслы сужены и лежат в основном в теологической и социальной плоскости. Один из их главных постулатов – неприятие европейской социокультурной цивилизационной модели развития человечества, противопоставление ей исламской. Акценты, на которые ориентируются исламисты крайнего толка в своих жизненных позициях – это установление шариата в Дагестане, присоединение к всеобщей умме, посвящение своей жизни исламу, избавление от всего, что не вписывается в рамки ислама. Как правило, они выбирают в условиях всеобщей интеграции – сепаратистскую стратегию поведения.



«Интегратисты» более творчески относятся к собственной жизни, особенно в условиях, когда их преобразующая инициатива приводит к социальным успехам. Они социально активны, идут смело и открыто навстречу идеям нового миропорядка. Среди них выделяются «прогрессисты», характерной особенностью самосознания которых является направленность на ценности индивидуалистической культуры с присущими ей чувством личности, личной свободы и прав перед этносом и государством. В условиях глобализации избирают интеграцию, как наиболее приемлемую и приоритетную стратегию поведения.

Анализ результатов исследования показал, что у молодого поколения Дагестана, несмотря на влияние тенденций нового времени, смыслы и цели жизни остаются фиксированными на адатах (древние обычаи предков). При этом меньшая по численности (одна четвертая исследованных), но значительная по степени воздействия часть молодежи готова также интегрироваться с новыми идеями и ценностями Западной Европы, США и Востока, что способствует расширению самосознания и обеспечивает безопасность личности в стремительно изменяющемся мире. Возрождение исламской и появление новой, ваххабитской идентификаций, составляют основную психологическую проблему развития самосознания дагестанцев в первую четверть XXI столетия.



Результаты исследования выбора стратегии поведения в процессе межэтнической аккультурации показывают, что распределение ответов у аварцев, даргинцев, кумыков, лезгин и лакцев идентичны, значимых межэтнических различий не обнаружено.

В целом доминируют выборы, характеризующие установки на интеграцию (70,8% от N=1000), несколько ниже, в отдельных случаях даже на несколько порядков, сепарация (20,9% от N=1000). Остальные опции: ассимиляция и маргинализация – единичны.

Выявлены межгенерационные различия: молодые люди более склонны к интеграции (75,4% от n=500), чем взрослые (66,2% от n=500). Старшее поколение дагестанцев чаще избирает стратегию сепарации (28% от n=500), чем молодежь (21,8% от n=500). При этом отмечаем, что большая часть исследованных нами дагестанцев обоих поколений склонна глобализироваться со всеми остальным миром при условии сохранения своих исконных ценностей.

Исследование подтвердило гипотезу, поставленную нами в начале работу о том, что у молодежи в сравнении со старшим поколением в наибольшей мере проявляются разнонаправленные отклонения от традиционных ориентаций в сторону ценностных ориентаций, определяющих международную интеграцию и радикальный ислам ваххабитской ориентации. В то же время у старшего поколения, взращенного в условиях СССР, нет выраженного интереса к интеграции ценностей западных цивилизаций в современном понимании этого процесса.



В заключении диссертации подведены итоги выполненного исследования, сформулированы основные выводы:
I. Самосознание дагестанцев фактически развивалось в постоянно возникающих экстремальных условиях. Дагестан – это место, где на протяжении веков выражено осуществлялись миграционные процессы, нашествия, военные действия и обнажались геополитические амбиции мировых конкурентов России.

Самосознание дагестанцев (аварцев, даргинцев, кумыков, лезгин и лакцев) в условиях межэтнического взаимодействия в первое десятилетие XXI века преимущественно остается фиксированным на традициях, мифах, адатах (доисламские обычаи предков) и ценностях, связанных с исторически сложившейся общедагестанской межнациональной идентичностью.



Дагестанцы открыто отождествляют себя со своей этнической общностью через этноним, через пристрастное отношение к своей этничности, через идентификацию с именем собственным, через традиционные притязания на признание, традиционную половую идентификацию в контексте социально-нормативного пространства. При депривации указанных звеньев самосознания происходит выраженная фрустрация у всех этносов (обоих полов). Выявлены гендерные различия: у мужчин фрустрация проявляется преимущественно в агрессивных реакциях, у женщин – в игнорировании. При этом фрустрации подвержены все звенья самосознания, что говорит о ценностном отношении дагестанцев к своему этническому «Я».

II. В самосознание дагестанцев проникают новые ценности – продукт интенсификации интеграционных процессов. Сегодня дагестанцы, наряду с сохранением антропонимического фонда, подвластны влиянию глобализационных процессов. Это происходит через новые идентификации с именами собственными: и взрослые, и молодежь лояльно относятся к привнесенным именам различного происхождения; через притязания на признание: меняются приоритеты в одежде, вкусах, предпочтениях, появляются новые ценности и объекты профессиональных притязаний; через половую идентификацию: сегодня, наряду с жёстким мужским и женским разделением приоритетов, появляются тенденции к идентификации с западными моделями поведения мужчины и женщины.


Каталог: common -> img -> uploaded -> files -> vak -> announcements -> psiholog
announcements -> Духовность, ее подобия и антиподы в культуре
announcements -> Философия политики освальда шпенглера
announcements -> Смысловая сфера культуры: модусы кризисного развития
announcements -> Идеи индийской философской традиции в западной духовной культуре (XIX-XX вв.)
announcements -> Русская антиутопия хх-начала ХХI веков в контексте мировой антиутопии
announcements -> Архетип духа: смысловая динамика символизации в процессе антропогенеза
psiholog -> Социально-психологическая концепция имиджа науки в обществе
psiholog -> Развитие нравственной сферы личности дошкольника


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница