Этика дискурса сформировалась в значительной степени под влиянием «прагматического поворота» и аналитической дискуссии в европейской философии XX века



Дата01.01.2018
Размер62.9 Kb.

НРАВСТВЕННОЕ АПРИОРИ СОЗНАНИЯ И ОСНОВАНИЯ
ФИЛОСОФСКОЙ ЭТИКИ
Л. И. Тетюев

Саратовский государственный

университет имени Н.Г. Чернышевского
В советской философии сознание как предмет философского анализа рассматривалось сквозь призму диалектики, которая понималась расширительно как основа материалистического и идеалистического подходов. Позиции Д.И. Дубровского, Э.В. Ильенкова, М.А. Лифшица, Д.В. Пивоварова и К.Н Любутина различались исходными основаниями, фиксирующими монистические и дуалистические подходы в материалистической философии сознания. Одновременно в европейской философии проблема сознания рассматривалась традиционно в двух направления: натуралистическом и феноменологическом.

Натуралистический взгляд (У. Селларс, Д. Амстронг, Дж. Смарт, Т. Нагель и др.) сознание воспринимали сквозь матрицу ментального, избегая существенных противоречий как в области психофизического, так и ментального обоснования. При этом тема очерчивалась сугубо физикалистским подходом к сознанию и фиксировалась примитивной схемой обратного взаимодействия как «мозг-сознание». Дискуссия последних десятилетий в области проблемы сознания выявила закономерность: «ментальное» и «идеальное» обладают некоторой «корректной» синонимией. Раскрытие тождественности и нетождественности понятий указывает на существование «третьего» источника: идеальное включает в себя не только интеллектуальное, а и сугубо духовное, нравственное начало. Моральное Я есть один из модусов сознания, обладающим значимым практическим смыслом. Примат практического разума над теоретическим, который был утвержден И. Кантом, а впоследствии развит и в неокантианстве марбугской школы, имеет фундаментальное значение для раскрытия этической мотивации новоевропейской философии. Традиционно она именуется трансцендентальной философией сознания и обосновывает активность субъекта познания.

«Прагматический поворот» и аналитическая дискуссия в европейской философии XX века породили внутреннюю мотивацию обращения к этике. Современная этика дискурса представляет собой своеобразное преломление нескольких тенденций – трансцендентальных, прагматических и аналитических, присущих философии европейского континента. Этическая мотивация философии имеет глубокую традицию, восходящую, с одной стороны, к сократовской проблематике «праведной жизни», с другой, – к патристической традиции «разумной совести». Современный философский интерес к практически значимой теории восходит к неокантианской традиции истолкования идеи практического разума. Однако, в отличие от кантовского способа философствования, рационализм сегодняшних дней опирается на скрытую установку «окончательного обоснования» (Letztbegründung), что напоминает, скорее всего, о прежних притязаниях гегелевской философии и о его критике моральной философии И. Канта.

Дискуссия последних десятилетий высветила два важнейших вопроса: как возможен моральный дискурс сквозь призму задач этики? Каковы его исходные принципы обоснования и истоки? В поисках ответа мы вынуждены опираться на аргументы, которые принято сейчас называть «трансцендентальными», поскольку они обращены в своей основе к наличествующим дискурсам в науке (теоретическому, философскому, моральному, эстетическому) и их предметным предпосылкам, задающим ограничения предметной области.

Попытаемся очертить возможность первого ответа, обратившись к исходным базовым понятиям морального дискурса. В отечественной литературе сложилась традиция отождествлять понятия «моральный» и «нравственный», и считать мораль и нравственность как синонимичные понятия. Размытость смысла и неясность границ между этими терминами скрывают за собой ряд нерешенных теоретических проблем, которые в свою очередь порождают сложности в понимании всей соответствующей проблематики. Оба этих истолкования мирно сосуществуют в современной моральной философии; более того, большинство философов или вовсе не видят разницы между ними, или же считают различие этих интерпретаций малосущественным и непринципиальным. Более того, в современной философской литературе такие понятия как «теоретическая этика» и «нормативная этика» нередко используются для выделения разных «разделов» или «аспектов» этики как единой науки или области знания.

Однако в практической философии понятия «моральный» и «нравственный» определяются не как однородные. Справедливо замечает Л.М. Максимов, что с в современном языке философии и науки охраняется «чрезмерная содержательная близость понятий «этика» и «мораль», которая проявляется, в частности, в том, что «этика» почти всегда определяется через «мораль». Это приводит, с одной стороны, к неоправданному сужению предмета этики, а с другой, – к столь же неоправданной расширительной трактовке морали, к размыванию ее специфики1.

Прояснение некоторых исходных принципов, задающих объем содержание проясняемых понятий, показывает, что в последнее время этика воспринимается в качестве философской науки, которая имеет дело с особой моральной практикой человека. В неокантианской традиции интерпретации этических идей И. Канта уделяется большое внимание философской составляющей этики и ее особой практической роли в обоснования «интеллигибельной возможности опыта». «Этика, будучи теорией человека, – пишет Г. Коген, глава марбургской школы неокантианства, – становится центральной точкой философии. И только в ней философия обретает независимость и своеобразие, а после этого единство»2.

Как видим, с философской точки зрения этика обосновывает претензии философии на исследования основоположений, принципов, правил поведения. Предметом ее интереса выступает то, какое из возможных смысловых наполнений индивидуально-ответственного поведения является более истинным и потому предпочтительным. «Для этики объектом изучения является поведение людей. Но оно изучается различными науками: психологией, социологией, правом... Этика же изучает поведение, развивающееся на основе моральных мотивов, выявляет причины, порождающие такие мотивы, общественные условия их воспроизводства, то есть те факторы, которые позволяют с определенной степенью уверенности говорить о том, что моральные мотивы имеются не у какого-то одного человека, а у многих людей, что в обществе существуют и воспроизводятся устойчивые нравственные отношения»3. В этической инспирации современной философии выделяются главным образом прагматические концепции этики, разработанные в разные годы К.-О. Апелем, В. Кульманном и Ю. Хабермасом. Вместе с тем, в отношении этих трех этических концепций развертывается острая критика как со стороны «критического рационализма» и конструктивистов (Альберт Х., эрлангенская школа Г. Динглера), так и представителей трансцендентальной направленности в современной философии (Крингс Х., Шёнрих Г., Итлинг К.-Х.).

Трансцендентальная концепция К.-О. Апеля является до известной степени современной попыткой поиска соответствующего компромисса между этими двумя противоборствующими партиями. Этот компромисс как раз и достигается посредством постметафизической трансформации кантовской этики и определения этики дискурса как этики ответственности в условиях перехода к постконвенциональной морали4. Несмотря на существенные расхождения, в особенности в вопросе о возможности «окончательного основания», этой же точки зрения придерживается Ю. Хабермас5. Его реконструкция практического разума является своего рода попыткой разрешения возникшего конфликта в социальной философии и философии морали, который наметился наиболее остро в последние десятилетия в связи с широким обсуждением проблем обоснования современных принципов обновления демократического общества и поиска путей его дальнейшей модернизации. Критики справедливо считают, развивая кантовскую теорию этики долга и моральной воли, что всеобщие нормы аргументации не могут являться универсальными нормами морали, а сама мораль рассматриваться как следствие случайных аргументативных и коммуникативных предпосылок.

Так или иначе, но проблема выбора исходного принципа сознания в современной философии и этике сохраняет свою актуальность и значимость, особенно в свете рефлексии относительно теоретических оснований кантовской идеи поиска высшего принципа моральности. Открыто наблюдается два философских подхода – один ориентируется на понимание этики, связанной главным образом с принципом свободы воли и вытекающей из этого принципа соответствующей методики изложения основных проблем нравственного сознания и поведения. Другой подход выстраивает концепцию этической проблематики на основе оформления деятельных способностей разумных существ, выделяя особо аналитическую способность к аргументации и выработке этических правил обоснования коллективного поиска согласия относительно моральных нормативов и предписаний нравственного характера. Кроме того, современное обсуждение проблемы сознания обнаруживает скрытое историческое и систематическое измерение, которое преломляется в идее концептуальной реконструкции разума, в частности, в сторону его коммуникативного основания.



1 Максимов Л.В. Этика и мораль: соотношение понятий // Этическая мысль. М., 2003. № 4. С. 14–22

2 Cohen H. Ethik des reinen Willens // Werke. 1981. Bd. 7. S.1.

3 Разин А.В. Этика. М., 2006. С. 5.

4 Cм.: Apel K.-O. Diskurs und Verantwortung. Das Problem des Übergangs zur postkonventionellen Moral. Frankfurt а. M., 1988; Apel K.-O. Diskursethik als Verantwortungsethik – eine postmetaphysische Transformation der Ethik Kants // Kant in der Diskussion der Moderne. Frankfurt а. M., 1996. S. 326–331.

5 Habermas J. Diskursethik – Notitzen zu einеm Begründungsprogramm // Moralbewußtsein und kommunikatives Handeln. Frankfurt а. M., 1988. S. 53–125; Его же. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб., 2000. С. 67–172; Его же. О прагматическом, этическом и моральном употреблении практического разума // Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М., 1995.



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница