Энциклопедия в четырех томах научно-редакционный совет


«ЛОГИЧЕСКОЕ ПОСТРОЕНИЕ МИРА»



страница274/393
Дата11.03.2018
Размер9.68 Mb.
1   ...   270   271   272   273   274   275   276   277   ...   393
«ЛОГИЧЕСКОЕ ПОСТРОЕНИЕ МИРА» (Der logische Aulbau der Welt. В., 1928) — первая крупная философская работа Р. Карнапа, написанная в период его активного участия в работе Венского кружка. Осуществленное в ней соединение логики и эмпиризма стало основой исследовательской программы логических позитивистов. Карнапа вдохновила на создание этой работы концепция «дефинициальной рекон-


==444


логос


струкции мира», изложенная Б. Расселом в книге «Наше познание внешнего мира». Историческое значение книги Карнапа состоит в том, что в ней наиболее полно и систематично проведен феноменалистический анализ знания, предполагающий сведение всех понятий и осмысленных высказываний к понятиям и высказываниям, выражающим непосредственный опыт.

По структуре работа состоит из трех основных частей: вначале разрабатывается новая методология сведения знания к его эмпирической основе, затем эта методология используется для рациональной реконструкции всего массива знания и, наконец, полученные результаты применяются для решения ряда важнейших философских проблем. Предлагаемую методологию Карнап называет «конституционной» (или «конструкционной») теорией; ее цель — построение посредством цепей определений многоуровневой структуры понятий. Под определением понятия а на основе понятий b и с понимается правило перевода всех предложений, в которых встречается а, в предложения, в которых встречаются только b и с. Это и означает, что понятие а сводимо к понятиям Ь и с или строится из них. В силу транзитивности отношения сводимости все понятия системы сводятся к ее базисным элементам. Концептуальная строгость этой структуры понятий обеспечивается использованием логического символизма, разработанного Расселом и Уайтхедом в «Principia Mathematica». Возможность применения логики для рациональной реконструкции знания (и, главное, для описания «необработанного материала» опыта) объясняется, согласно Карнапу, тем, что наука имеет дело только с описанием структурных свойств опыта, а не его содержания. Любое научное предложение в принципе переводимо в предложение о структурных свойствах, а поскольку в структурных описаниях учитываются только формальные свойства отношений, они вполне могут быть определены в логических символах. Различным уровням конституционной системы соответствуют различные типы или сферы объектов: индивидуальные психические процессы и состояния, физические объекты, сознание других людей, объекты социокультурной сферы. Последовательность этих уровнен определяется согласно критерию эпистемической первичности: объект эпистемически первичен по отношению к другому (эпистемически вторичному) объекту, если второй познается через посредство первого. Поскольку человек имеет доступ к физическим объектам через свои восприятия, то физические объекты сводимы к элементам его индивидуального опыта. Свои суждения о сознании других людей мы строим на основе их телесного поведения, а социокультурные объекты (государство, обычаи, религия и т. д.) «манифестируют» себя через объекты психологической сферы. В результате базисом системы, к которому сводятся все остальные объекты, оказываются элементы индивидуального опыта. Карнап определяет этот базис как «солипсический», а свою позицию называет «методологическим солипсизмом». Два момента имеют принципиальную важность для Карнапа: во-первых, выбранный им базис не является единственно возможным (им могут быть и физические объекты, и тогда система будет материалистической), и, во-вторых, выбор базиса — это вопрос методологии, а не метафизики; он не означает решения спора между реалистами и идеалистами в пользу одной из сторон. По сути, считает Карнап, базисные элементы являются «нейтральными». Создаваемая в результате единая система понятий свидетельствует, по мнению Карнапа, о единстве науки и позволяет преодолеть деление единой науки на отдель
ные дисциплины. На основе этой методологии Карнап дает набросок построения конструкционной системы. Понятия базисного уровня строятся строгим формально-логическим способом. В словарь исходных терминов Карнап включает лишь отношение «сходства в памяти» (Ähnlichkeitserinnerung). Используя изобретенные им технические приемы, Карнап на основе этого отношения и важнейших логико-математических понятий определяет базисные элементы системы, которые он трактует как своего рода «сечения» потока восприятий, далее не анализируемые единицы опыта. Из этих сечений через описание их структурных отношений строятся те ингредиенты, которые мы обычно усматриваем в опыте (цвета и другие качества). Достигается это в результате длинной цепочки определений, включающей такие понятия, как «частичное сходство», «круги сходства», «классы качеств», «сенсорное поле» и т. д. Затем Карнап описывает процедуру, с помощью которой можно формальным образом составлять «вещи», учитывая их отличия от качеств, и в неформальной манере конструирует объекты пространственно-временного мира, мира людей и социокультурные объекты. В заключительном разделе он обращается к рассмотрению ряда философских проблем, прежде всего проблем реальности и психофизического параллелизма. Выстроенная единая система понятий позволяет, по его мнению, дать более ясную формулировку этим проблемам и подводит к их решению. Главное в подходе Карнапа — это подчеркивание необходимости различения метафизического и конструкционного аспектов проблем, ибо только конструкционный аспект является предметом научного исследования. Карнап не только предложил общую методологию «логического построения мира», но и сформулировал определения для значительного числа понятий, что ставит его работу в ряд выдающихся произведений по философии эмпиризма.

Л. Б. Макеева

ЛОГОС (греч. λόγος — речь, слово, высказывание, понятие, основание, мера) — понятие античной философии и христианского богословия, где оно обозначает разумный принцип, управляющий миром, и Бога-Сына, второе лицо Троицы.

Как философское понятие появляется у Гераклита, хотя толкование его остается в высшей степени спорным, вплоть до отрицания за логосом какого-либо смысла, кроме общеупотребительного (слово, высказывание). Из тех немногих фрагментов, где говорится о логосе, мы узнаем, что люди не понимают вечносущий всеобщий логос, по которому все свершается (В1,В2, В72 DK), что он служит мерой превращения стихий (В31 ДК), что логос души бесконечно глубок и сам себя увеличивает (В45, В115 DK), что, внимая логосу, надо признать все единым (В50 DK). Однако анализ контекстов позволяет интерпретатору существенно расширить область значения «логоса». Можно отметить намеренную парадоксальность термина: если архаическая мифология знает повествования о богах, которые произносят творящее слово, то у Гераклита слово первичнее бога или само есть бог; античная культура ценит слово, несущее смысл, но Гераклит выбирает для обозначения высшего разума не слово-содержание (эпос, мютос, рема, лексис, онома), а «логос»: слово-форму, словочисло, слово-речь, которое, видимо, было лишено сакральных коннотаций. Слово — это то, что произносят, слышат и понимают, тогда как логоса никто не понимает и, в сущности, никто не говорит. В то же время Слово предполагает, в отличие от Разума, вещественный и субъективный субстрат.




==445


логос


Полисемия слова, его способность менять значение в разных контекстах позволяет ему, в отличие от однозначного рационального понятия, совмещать противоположности. Можно также предположить, что термин «логос» акцентирует не столько слово с его морфологией, сколько предложение с его синтаксисом как аналог структурного расчленения бытия, с одной стороны, и организации мышления — с другой. Т. о., Слово — в сравнении с Разумом, Законом, Числом, Бытием, Алейроном, Стихией — оказывается более концентрированным выражением таких функций досократовского правящего начала (архе), как власть (одновременно безличная и божественная) меры и закона, сохранение единства и порядка во взаимопревращении стихий, вовлечение человека в процесс преображения хаоса в космос.

Близкий гераклитовским мотивам фрагмент о логосе находим у Эпихарма (В57), где говорится о том, что логос правит (κυβερνώ.) людьми и спасает их, но расчет (λογισμός) человека происходит от божьего логоса. Однако в дальнейшей истории античной философии вплоть до стоиков логос не отягощен никакой метафизической нагрузкой. Зато фиксируется его значение как рассуждения, аргумента, дискурсивного познания. Платон определяет научное знание (эпистеме) как правдивое мнение (докса) с логическим отчетом и разъяснением («дать логос» значило по-гречески «дать отчет» — см. Phaed. 76b, Theaet. 201c-d). Логос мыслится в этой связи как способность давать качественные различения (ср. Theaet. 208 с). В составе диалектического метода Платона (см. Rep. 534b; Soph. 253d-e; Politic. 262b-e) логос осуществляет роль инструмента различения и определения видов через дихотомическое рассечение рода (диэреза). Для Платона характерно также сопоставление логоса и мифа как двух способов выражения истины. Аристотель чаще всегда употребляет термин «логос» в смысле «определения» или «разумности вообще». Иногда имеется в виду разумность моральная (ορθός см. Eth. Nie. II, 1103b; VI, 1144b), иногда — математическая пропорция (Met. 991b), иногда — силлогизм (Anal. рг. 124Ы8) или доказательство (Met. 990b 12—18). Стоицизм, опираясь на Гераклита, восстанавливает онтологический смысл логоса, который понимается как мировая разумно-творческая эфирно-огненная субстанция, Зевс и судьба. Характерна принципиальная неразличенность в стоическом огненном логосе смыслового принципа и вещественного субстрата. В той мере, в какой логос пронизывает каждую часть природы своей организующей силой, он описывается стоиками как множество смысловых семян (λόγοι σπερματικοί), прорастающих в мире. В логике стоики различают логос внутренний (мышление) и внешний, произнесенный (речь). В эллинистическую эпоху понятие «логос» привлекает внимание религиозной мысли Средиземноморья, стремившейся к синкретическому соединению греческой и восточной (также знавшей концепт творящего слова Бога) традиций. Самым значительным результатом этих экспериментов было учение Филона Александрийского. Логос трактуется Филоном сразу в нескольких планах. Вслед за стоиками он признает различение внутренней речи (λόγος ένδιάθετος) и внешней (προφορικός), которая одновременно равна и неравна внутренней (De vita Mos. 11,137). Аналогичным образом Бог содержит в себе свой внутренний логос как разум и замысел мира, но также излучает логос вовне, творя и одушевляя им мир, что согласуется с образом библейского Бога, который творит мир словом. Как первая эманация Бога логос объединяет собой весь мир идей, которые служат образцами творения (De opif. 5,20). В сотво

ренном мире логос присутствует как внутренняя оживляющая сила и судьба (De mut. 23,135). Кроме того, логос может пониматься Филоном как посредник между «первым Богом» — творцом и «третьим богом» — тварной природой. Поэтому он именуется «вторым богом», «первосвященником», «единородным Сыном Божьим». Таким же образом логос присутствует и в индивидуальной душе, будучи ее внутренней силой и внешним руководителем-посредником, возвращающим душу к Боту. Учение Филона оказало большое воздействие на христианское богословие и, видимо, отразилось в учении Евангелия от Иоанна о Логосе.

Позднегреческая философия (средний платонизм, неопифагореизм, неоплатонизм) также развивает учение о логосе, новую версию которого мы находим, напр., у Плотина. В его доктрине логос есть способ существования высших онтологических ипостасей на низших уровнях: Ум — это логос Единого, душа — логос Ума (V, 1,6,2—11; VI,4,11,15—17). Логос, по Плотину, является также силой мировой Души, через которую Душа, подражая эйдосам, творит чувственный космос и управляет им (111,8,3).

Евангелие от Иоанна (1,1) дает учение о логосе (Слове) как Единородном Сыне Бога-Отца, выраженное словами: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Εν αρχή ην о λόγος, και ό λόγος ην προς τον θεόν, και θεός ην ό λόγος). В Апокалипсисе (19,13) имя «Слово Божие» (ό λόγος του θεού) носит Иисус, творящий Страшный Суд. В отличие от логоса эллинистической философии, который был эманацией абсолюта и превращенной формой его пребывания в низших мирах, логос христианской философии, отождествленный в Евангелии со вторым лицом Троицы, Иисусом Христом, есть, во-первых, прямое присутствие Бога в мире и, во-вторых, нераздельное (хотя и неслиянное) единство с человеческой природой («И Слово стало плотию», Και ο λόγος σαρξ έγένετο (1,14)). В то же время философские импликации понятия «логос», накопленные античностью (логос как сила, связующая множество в единство, осмысляющая и одухотворяющая вещество, опосредующая душевное и духовное), вбираются богословской мыслью и экзегезой, получая новые толкования в зависимости от культурно-исторического контекста: напр., апологеты (Игнатий Антиохийский, Юстин Мученик, Афинагор, Татиан) ищут точки соприкосновения четвертого Евангелия с учениями Стой и среднего платонизма, александрийское богословие (Ориген, Климент) обосновывает онтологическую связь Бога и человека; Кирилл Александрийский разворачивает христологический аспект логоса; схоластика 13 в. (Бонавентура, ФомаАквинский) создает теологию Слова как обширный синтез богословских и собственно философских аспектов учения о логосе (см., напр., у Фомы концепцию личностного бытия логоса в STh. 111,2—6); немецкая мистика 13— 14 вв. (Мейстер Экхарт и др.) выдвигает учение о вечном рождении логоса в душе верующего, раннее лютеранство, акцентирующее роль текста Писания и проповеди, опирается на теологию Слова в своей антикатолической полемике и диалектике веры, знания и свободы. Т. о., не только богословие, но и христианская философия постоянно обращались к этому учению, видя в нем возможность согласовать истины умозрения и Откровения.

Философия Нового времени утрачивает интерес к проблематике логоса, замещенной проблемами логики. Последний поворот темы можно отметить лишь у Николая Кузанского: в его учении о «дискурсивном» разуме заметно присутствие неоплатонического понимания логоса; интересно также рассуждение




==446


ложь


(вовлекающее одновременно мотивы стоиков, Филона и гуманистическое понимание словесности) о связи человека с Богом через рождение в слове-Логосе как чисто человеческом умении, которое во временной последовательности раскрывает родство с Богом («О даре Отца светов», 4,111). Но уже в немецком трансцендентализме с его заинтересованностью проблемами конкретности и историчности духа, инобытия логики, связи личностного и абсолютного, обнаруживается возвращение к философии логоса. Так, у Канта находим христологический текст, толкующий Логос Иоанна в смысле его совместимости с принципом разума и в тесной связи с чисто кантовской проблемой размежевания практического разума и религии («Религия в пределах только разума», см. в кн.: Кант. Трактаты и письма. М., 1980. с. 128—130). Фихте в «Основных чертах современной эпохи» не только подчеркивает согласованность своего «наукоучения» с Евангелием от Иоанна, но и противопоставляет христианство Иоанна, «вечную» религию Логоса и знания христианству Павла, исказившему Откровение. Для Гегеля логос тождествен одному из основных элементов его логики, понятию (см. «Предисловие ко второму изданию» в его кн.: Наука логики, т. 1. M., 1970). Логос — «разум того. что есть»; «уж менее всего должно оставлять вне науки логики логос» (там же, с. 91). Поскольку понятие в системе Гегеля есть максимальное раскрытие абсолюта как идеи в себе и для себя, т. е. идеи, преодолевшей раскол субъективного и объективного и достигшей формы свободы, то вся дальнейшая эволюция идеи через природное инобытие к конкретности абсолютного духа может рассматриваться как сверхэмпирическая история логоса (ср. также ранний гегелевский опыт экзегезы Евангелия от Иоанна в работе «Дух христианства и его судьба» и тринитарные размышления Гегеля в разделе «Абсолютная религия» в Лекциях по философии религии). Шеллинг уделяет особое внимание теме логоса в своей поздней философии (см., напр., лекции 27—28 «Философии Откровения»), для которой разумное оправдание и обоснование истин Откровения становится центральной задачей. В частности, Шеллинг находит в учении четвертого Евангелия о Логосе подтверждение своей теории мировых эпох, изображающей домировой, внутримировой и послемировой способы существования божественного абсолюта.

Понятие «логос» входит в активный словарь русской религиозной философии кон. 19 — 1-й пол. 20 в. Тональность темы задает ранний Вл. Соловьев с характерным для него «александрийским» контекстом евангельского Логоса («Чтения о богочеловечестве» и «Философские начала цельного знания»). К той или иной трактовке логоса часто прибегают философы «всеединства» (П. А. Флоренский, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк, Л. П. Карсавин). В. Ф. Эрн во введении к своему сборнику «Борьба за Логос» выдвигает неославянофильскую идеологию логизма («Логос есть лозунг»), противопоставляя эллинско-христианский логос западному рационализму У раннего А. Ф. Лосева логос является одной из основных системных категорий (особенно в «Философии имени»).

В философии 20 в. специальное внимание теме логоса уделяют религиозные философы как нетомистской традиции (К. Ранер с его концепцией человека как «слушателя Слова»), так и протестантской диалектической теологии (К. Барт). Значимой оказывается проблема логоса — особенно в аспекте эллинского наследия — для герменевтики (см. Гадамер. Истина и метод, ч. 3, разд. 2). Хайдеггер в своих поздних работах неоднократно возвращается к попытке заново истолковать утраченный смысл греческого логоса как «собирающе-раскры-
вающей» силы (напр.: «Λέγειν, λόγος в греческом сущностном определении человека разумеют то отношение, на основании которого присутствующее как таковое впервые собирает себя вокруг человека и для него». — Хайдеггер М. О существе и понятии φύσις, пер. Т. В. Васильевой. М., 1995, с. 81). В постструктурализме логос часто отождествляется с рационалистической традицией Запада. Так, для сформулированного Деррида метода деконструкции главной целью выступает «обезвреживание» логоцентризма (практически синонимичного метафизике), суть которого видится во властном преобладании мысли над речью, а речи над «письмом» (не без влияния Хайдеггера доминирование логоцентризма понимается как результат начинающегося с Платона забвения истинного смысла бытия и логоса).

Лит.: Муретов М. Д. Учение о логосе у Филона Александрийского и Иоанна Богослова в связи с предшествовавшим историческим развитием идеи логоса в греческой философии и иудейской теософии. М., 1885; Он же. Философия Филона Александрийского в отношении кучению Иоанна Богослова о Логосе. М., 1885; ТрубецкойС. Н. Учение о Логосе в его истории.—Соч. М., 1994; Лосев А. Ф. История античной эстетики, т. 1. Ранняя классика. М., 1994, с. 332—334, 338— 340; т. 5. Ранний эллинизм, с. 115—117,120—124; т. 6. Поздний эллинизм, с. 389—396; Васильева Т. В. Беседа о логосе в платоновском «Теэтете». — В кн.: Платон и его эпоха. М., 1979, с. 278—300; Aalt A. Geschichte der Logosidee in der griechischen Philosophie, Bd. 1—2. Lpz., 1896-99; Win R. E. The Plotinian Logos and Its Stoic basis. «Classical Quarterly» 25, 1931, p. 195-204; Kelber W. Die Logoslehre von Heraklit bis Origenes. Stuttg., 1958; BoederK. Der frühgriechische Wortgebrauch von Logos und Aletheia. — «Archiv fur Begriffsgeschichte», 1959,4, S. 82-112; Gerken A. Theologie des Wortes bei Bonaventura. Düsseldorf, 1963; Fruchtet E. Weltentwurf und Logos. Zur Metaphysik Plotins. Fr./M., 1970; BouyerL. Das Wort ist der Sohn. Einsiedeln, 1976; Kahn C. H. The Art and Thought of Heraclitus. Cambr., 1979.

А. Л. Доброхотов

ЛОЖЬ — неправда, противное истине. Феномен лжи имеет четыре основных аспекта: гносеологический, логический, нравственный и политический.

Гносеологический аспект лжи основывается на условиях познания, при которых происходит искажение информации. Последнее может происходить по объективным причинам — в силу природы физических объектов и по субъективным причинам — в силу природы человеческого сознания и мышления.

В логике понятие «ложь», как и понятие «истина», используется либо как предикат, т. е. как свойство высказывания, либо как объект — одно из истинностных значений, приписываемое высказыванию, либо как унарный оператор при построении «логики лжи». В последнем случае этот оператор определяется аксиоматически. В классической логике (см. Логика высказываний. Логика предикатов) понятия «ложь» и «истина» равноправны (дуальны), поскольку отрицание истины есть ложь и, наоборот, отрицание лжи есть истина. Но уже в некоторых неклассических логиках это не так. Напр., это не τακ в многозначных логиках, где появляются «степени истинности». На самом деле неравноправность истины и лжи проявляется уже при употреблении этих понятий в естественном языке, на что указывает-знаменитый «парадокс лжеца» (см. Парадоксы семантические), в котором именно понятие лжи, а не истины делает ситуацию парадоксальной.

Парадоксальность феномена лжи проявляется ист. зр. нравственности. Сознательная ложь, как обман, имеет явно негативное значение, а лживость является пороком. Но в то же время в философии морали встает также вопрос о необхо-




==447


ЛОЙОЛА


димости лжи. Напр., в крайнем случае для спасения чьей-нибудь жизни. И тогда ложь оказывается добродетелью. Как писал Владимир Соловьев: «...Жертвовать человеческой жизнью для точного исполнения отдельного предписания — есть внутреннее противоречие и не может быть нравственным». (Ложь (Соловьев В.). — В кн.: Энциклопедический словарь (Брокгауз и Ефрон), т. 34. СПб., 1896, с. 911.) Статья с таким названием была единственной на русском языке.

Особый характер и особое значение ложь приобретает в сфере политики. Достижение благой цели всеми возможными и невозможными средствами безнравственно. В этих случаях цель, какой бы она не была прекрасной, вступает в противоречие со средствами и последние становятся сами целью. Так и происходит в развитых тоталитарных странах (см. Тоталитаризм), где основным средством для достижения цели является ложь. Чтобы снять противоречие между целью и средствами, тоталитарное государство вынуждено прибегнуть к тотальному и систематическому террору. Функциональное значение лжи здесь настолько велико, что возможно построение уникальных типов государств, где ложь материализуется во всех проявлениях человеческой жизни.



Лит.: Гусейнов А. А. Красно поле рожью, а речь ложью. — «Новая Россия», 1995, № 2, с. 132—135 (переиздано: Гусейнов А. А. Язык и совесть. Μ., 1996): Дубровский Д. И. Обман. Философско-психологический анализ. М., 1994; Павлов С. А. Логика ложности FL4. — В кн.: Труды научно-исследовательского семинара Логического центра Института философии РАН. М., 1994; Солженицын Л. И. Жить не по лжи! — В кн.: Он же. Публицистика. Статьи и речи. Вермонт—Париж, 1989. (В середине 70-х гг. статья имела широкое распространение в Самиздате); BarwiseJ., EtchemendyJ. The liar. An essay on truth and circularity. N. Y.-Oxf., 1987.

А. С. Карпенко

ЛОЙОЛА (Loyola) Игнатий (1491, Лойола, Кастилия31 июля 1556, Рим) —испанский мистик, основатель монашеского ордена иезуитов. До 30 лет вел жизнь обычного испанского дворянина. Будучи тяжело ранен во время осады Памплоны в 1521, пережил духовный кризис, в результате которого стал глубоко верующим христианином. Оставшуюся часть жизни посвятил христианской проповеди, написанию мистико-аскетического сочинения «Духовные упражнения» и созданию «Общества Иисуса» (ордена иезуитов). Канонизирован в 1622.

Как философ-мистик Лойола ближе к восточной аскетической традиции. Не случайно его сочинение «Духовные упражнения» было в кон. 18 в. переведено на Афоне на греческий язык и включено в одно из изданий сборника аскетических трудов, известного под названием «Добротолюбие». Существует несколько переводов «Духовных упражнений» на русский язык. Они состоят из четырех частей, соответствующих четырем неделям (поскольку курс духовных упражнений обычно длится один месяц). Тема упражнений или медитаций 1-й недели — грех и покаяние, 2-й — борьба со злом, 3-й — страдания Христа, 4-й — Воскресение Христа. Помимо медитаций в «Духовных упражнениях» приводятся правила различения духов и послушания Церкви. Во введении Лойола кратко формулирует цель христианской жизни и принципы отношения человека к тварному миру, а также дает некоторые советы тем, кто руководит духовными упражнениями. Благодаря Лойоле восточная практика медитаций широко распространилась в Европе; влияние ее ощущается в «Размышлениях о первой философии» Декарта. Соч.: Духовные упражнения. — «Символ». Париж, 1992, № 26.


Лит.: Антонио Сикари. Портреты святых, т. 3. Милан—Μ., 1998.

И. В. Лупандин

Л ОКА (санскр. loka — мир, вселенная, мироздание) — в индийских религиозно-философских системах вселенная или ее составная часть. Индийские мыслители представляли мироздание как иерархическую конструкцию миров, служащих местом морального испытания живых существ в зависимости от их деяний (карма, сансара).


Каталог: sites -> default -> files
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> Народная художественная культура. Профиль Теория и история народной художественной культуры
files -> Отчет о научно-исследовательской работе за 2014 год ростов-на-Дону 2014
files -> Учебно-методический комплекс дисциплины философия для образовательной программы по направлениям юридического факультета: Курс 1
files -> Цветков Андрей Владимирович, кандидат психологических наук, доцент кафедры клинической психологии программа
files -> Программа итогового (государственного) комплексного междисциплинарного экзамена по направлению 521000 (030300. 62) «Психология»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   270   271   272   273   274   275   276   277   ...   393


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница