Энциклопедия в четырех томах научно-редакционный совет



страница226/393
Дата11.03.2018
Размер9.68 Mb.
1   ...   222   223   224   225   226   227   228   229   ...   393
    Навигация по данной странице:
  • Лит.
Лит.: MichautG: La Bruyère. P., 1936.

О. В. Суворов

ЛАВДЖОЙ (Lovejoy)Артур Онкен (10 октября 1873, Берлин —12 декабря 1962) — американский философ и историк идей. Получил степень бакалавра в Калифорнийском университете (1895), учился в Гарвардском и Пенсильванском университетах. Преподавал в различных университетах — Стенфордском (1899—1901), Вашингтонском, Миссури, Джона Гопкинса (1910—38). Президент Американской ассоциации университетских профессоров (1919). С 1920 примыкал к группе критических реалистов. Предложил собственную версию «темпоралистического реализма», согласно которой познавательное отношение субъекта и объекта опосредовано ментальными образами; каузально обусловленные внешним миром, они являются эмердженциями. В акте познания физические вещи и их образы имеют разную пространственную локализацию и разорваны во времени. Поэтому всякое знание внешнего мира является репрезентативным. В книге «Восстание против дуализма» (The Revolt Against Dualism, 1930) Лавджой доказывал неустранимость психофизического и субъект-объектного дуализма. Лавджой занимался проблематикой философской историографии как истории идей, был основателем «The Journal of the History of Ideas». В книге «Великая цепь бытия: исследование истории идеи» (The Great Chain of Being: The Study of the History of an Idea, 1936) развивал мысль о том, что идея, однажды родившись, порождает новые смыслы, а развертывание идей образует «великую цепь бытия», связывающую движение культуры. Поэтому историю философии следует изображать как историю не систем, а трансформации смысла идей.

Соч.: Bergson and Romantic Evolutionism. Berk., 1914; Essays in the History of Ideas. Bait., 1948; Reflections on Human Nature. Bait., 1961; The Reason, the Understanding and Time. Bait., 1961; The Thirteen Pragmatisms and Other Essays. Bait., 1963. Лит.: ReckA. J. The Philosophy of A. 0. Lovejoy (1873—1962). - «The Review of metaphysics», 1963, v. XVII, № 2, Dec., p. 257-285.

H. С. Юлина

ЛАВЕЛЬ (Lavelle) Луи (15 июля 1883, Сен-Мартен-де Виллераль — 1 сентября 1951, Париж) — французский философ, глава школы философии духа в современном неоавгустинианстве.

Общая идея философии Лавеля — возрождение философии на основе реабилитации докантовской метафизики как учения о глубинных основах и источниках бытия, которые он усматривает в духе. Дух определяется им как «единственная деятельность в полном смысле этого слова», как активное и независимое начало и как «самосознание, способное постичь себя в процессе собственной деятельности» (La philosophie française entre les deux guerres. P., 1942, pp.268—269).




==362


ЛАКАН


Философия духа мыслится как всеохватывающая система, призванная объяснить и описать все сферы его деятельности, от низших до высших. Она подразделяется на теоретическую и практическую. Методом философии духа выступает диалектика, которая рассматривается как путь, посредством которого индивид, поднявшись над цепью причинно-следственных связей мира феноменов, погружается в сердце бытия и непосредственно познает его смысл. Ее этапами выступают рефлексия, назначение которой состоит в приведении человека к единому источнику всего сущего — Богу, и анализ, постигающий воплощение мысли в существовании, в частности в материальном мире. Открытие — механизм осуществления познания. Сознание интенционально, т. е. оно направлено на данность, материальный мир. Однако истинное познание должно быть направлено не столько на материальный мир, сколько на порождающую его духовную причину. Это дело интуиции, выступающей в качестве первоначального и фундаментального онтологического опыта.

Одно из важнейших понятий его философии духа — понятие бытия, которое определяется как нераздельное единство субъекта и объекта, открывающееся человеку в иррациональном «чистом опыте». Единое и универсальное Бытие, по Лавелю, — это бесконечно развивающиеся возможности, постоянное саморазвитие и самопорождение, выражаемое в понятии акта. Взаимодействие индивидуального Я с универсальным Бытием рассматривается как партиципация: Бог творит ex nihilo, так как он творит духовную сущность человека, призывая человека к соучастию и предоставляя человеку условия для реализации какой-либо из бесконечного числа возможностей.

В рамках практической философии Лавель создает аксиологию как учение о ценности, благе и идеале, а также этику как учение о взаимосвязи человека с окружающим его миром, выделяя несколько уровней в этом взаимоотношении (Я—Я, Я—Другой, Я—Бог). Здесь ощутимо влияние экзистенциализма: бытие индивидуальной личности Лавель характеризует как экзистенцию, определяя ее как становящееся, изменчивое бытие, находящееся в ситуации постоянного выбора. Важнейшие черты личности — деятельный, активный ее характер и свобода. Свобода для философа является той сферой человеческого духа, которая, позволяя человеку соприкасаться с Богом, вместе с тем замыкает его во внутреннем мире: человек должен принять внешние условия, посылаемые ему судьбой, и, повернувшись лицом к Богу, стать внутренне свободным.

Соч.: De Г Etre. Р., 1928; De Г Acte. P., 1937; Manuel de méthodologie dialectique. P., 1962; Morale et religion. P., 1960; La Présence totale. P., 1934; Traité des valeurs, т. 1-2. P., 1951-1955. Лит.: Федорова M. M. Метафизика бытия Лавеля. — В кн.: Человек, общество, познание (историко-философские очерки). М., 1981; GrassoP. Lavelle. Brescia, 1949.



M. M. Федорова

ЛАВРОВ Петр Лаврович (2 (14) июня 1823, с. Мелехове Псковской губ. — 25 января (6 февраля) 1900, Париж] — русский философ, публицист, политический деятель. В 1837—42 обучался в Петербургском артиллерийском училище. С 1846 профессор математики Петербургской военной академии. В 1858 произведен в полковники. По приговору военного суда в связи с покушением Каракозова был сослан в Вологодскую губернию, где написал свое самое известное произведение — «Исторические письма». После побега из ссылки в 1870 — в эмиграции.
В философских работах Лавров выступал против религиозного мировоззрения и умозрительной философии. Признавая заслуги материализма в борьбе с религией и идеалистической метафизикой, разделял позитивистское представление о нем как о разновидности метафизики. Вместе с тем критиковал позитивизм за отсутствие в нем «философского принципа». По Лаврову, человек есть принцип, который служит центром философской системы. Свою философию определял как антропологизм. Деятельность личности в сфере природы ограничивается объективными законами, но в социально-исторической области человек преследует цели, соответствующие выработанным идеалам. Исторический процесс в общем виде представляет собой переработку критической мыслью стабильных и застойных форм культуры в прогрессивные общественные формы цивилизации. Движущая сила истории — критически мыслящие личности. Борьба за дальнейший прогресс понимается как борьба за социализм. Соч.: Философия и социология, т. 1—2. M., 1965. Лит.: Володин А. И., Итенберг Б. С. Лавров. М., 1981. Архивы: ΓΑΡΦ,φ. 1762; РГБ.ф. 178; International Instituut voor Sociale Geschiedenis. Amsterdam (л. ф.).

С. И. Бажов



ЛАИН Энтральго, Педро (1908) — испанский философ экзистенциально-феноменологической ориентации и общественный деятель. С 1936 член фаланги, занимавший в ней неортодоксальную позицию. В 50-х гг. в оппозиции к режиму Франко. С 1951 по 1955 ректор Мадридского университета, отправлен в отставку из-за либеральных взглядов. С 1962 член Испанской реальной академии истории. Основные работы — «Испания как проблема» (Espana como probiema, 1942), «Поколение 98 года» (La generacion del 98, 1945), «Теория и реальность другого» (Teoria у realidad del otro, 1961), «О дружбе» (Sobre la amistad, 1972), «Человеческое тело» (El cuerp humano, 1987-89).

Получив медицинское образование, он написал ряд работ по истории медицины, выступил редактором коллективного труда «Всеобщая медицина» (1972). Исследовал историю испанской культуры, ее раскол во время гражданской войны, возможные пути ее интеграции, ведущие к созданию целостной и интегрированной Испании. Особое внимание уделяет идеям «поколения 98 года».

Размышления о способах совместной жизни людей, в том числе разной политической ориентации, привели его к постановке проблемы общения, проблемы «другого», включая понимание «другого» как «ближнего». Он (вслед за Гуссерлем) обращается к исходному моменту встречи с «другим», рассматривая ее как встречу сознаний, в которой возникает опыт «мы», личному опыту, феноменологически несводимому к опыту «я» и опыту «ты». Он сосредоточивается на анализе личностной встречи как встрече двух свобод, которая начинается с момента свободного ответа «другому». Межличностное общение Лаин связывает со смыслотворческой деятельностью, с созданием личностных смыслов и их взаимодействием. Средством такого взаимодействия является «личностный диалог».

А. Б. Зыкова

ЛАКАН (Lacan) Жак (13 апреля 1901, Париж—9 сентября 1981, Париж) — французский психоаналитик, один из главных деятелей структурализма и постструктурализма. Будучи прежде всего человеком устного слова. Лакан в течение последних тридцати лет своей жизни руководил семинаром, ко-



==363


ЛАКАН


торый не только готовил психоаналитиков, но и привлекал широкие круги интеллектуалов, способствуя внедрению психоанализа во французскую культуру, его смыканию с гуманитарными науками и философией (начиная с 1973 записи лакановских семинаров расшифровываются и постепенно публикуются). Лакан был яркой, конфликтной фигурой в международном и французском психоанализе: выйдя в 1953 из Международной психоаналитической ассоциации, он участвовал в организации отдельного Французского психоаналитического общества, из которого был исключен в 1963 за «подрывное учение», в 1964—80 руководил созданной им Парижской школой фрейдизма. Лакан во многом определил образ французского психоанализа и его специфику на фоне других психоаналитических подходов. Его понимание бессознательного формировалось под влиянием различных мыслителей (Гегель, Хайдеггер, Соссюр, Якобсон, Леви-Строс). Отличительными чертами французского психоанализа в лакановской версии стали акцент на трагической судьбе человека (расщепленность субъекта и недостижимость объекта желания), тезис о бессознательном как языке в его структурных аспектах, тесные взаимодействия с другими науками (лингвистика, антропология, неориторика), а также с философией.

Взгляды Лакана претерпели значительную эволюцию. Он начинал как психиатр с медицинской диссертации «О паранояльном психозе в его отношениях с личностью» (1932), причем в центре его внимания были аффективные аномалии раннего возраста. Отказ как от фармакологии, так и от психологического субъективизма подталкивал его к психоанализу. В поиске собственного лица французского психоанализа Лакан отталкивался от биологизма в пользу изучения субъективных измерений психики, а затем — от субъективизма в пользу структурно-языковых параметров бессознательного). Свою линию в психоанализе Лакан называет «возвратом к Фрейду»; этот лозунг по-разному воплощается в разные периоды: предструктуралистский (1930—40) с акцентом на образ; структуралистский ( 1950—60) с акцентом на язык и символ; постструктуралистский (с сер. 1960—70) с акцентом на «реальное». Так, в 1930—40 Лакан находился под влиянием экзистенциалпстско-феноменологической мыслительной традиции, а также французского неогегельянства. Главные герои этого периода — Гегель в трактовке А. Кожева и сюрреалисты; главные понятия — «образ», «воображаемое», «Я», «другой». Главная работа — «Стадия зеркала...» (1936); ранняя самоидентификация на стадии, когда ребенок еще не владеет языком, служит основой будущего тяготения к единству, но одновременно приводит и к отчуждению. Здесь как в ядре заложена вся специфика человеческого развития: ребенок рождается на свет незрелым, и на пути его долгого взросления особенно велика роль помощи другого. Однако при этом возникает порочный круг: на место другого мы подставляем самих Себя, а себя воображаем по образу другого. Воображаемое — это область образных склеек, отчуждений, любви и агрессивности; Я (Moi) строит безосновательные синтезы, будучи местом устойчивого непонимания (méconnaissance).

В 1950—60 опорой творчества Лакана становится изучение роли языка и символа в работе бессознательного. Это и есть его структуралистский период, или, иначе, стадия символического. Главные герои этого периода — Леви-Строс, Соссюр, Якобсон; главные понятия — «означающее», «буква», «символическое», «расщепленный субъект», триада «реальноевоображаемое—символическое» с акцентом на «символическом»; главные работы «Функция и поле речи и языка в пси

хоанализе» (1953), сборник «Ecrits» (1966). На символической стадии внимание сдвигается с образов на структуры бессознательного, для которого характерны пробелы, нехватки, значимые отсутствия. Символическое — значит структурированное, упорядоченное, доходящее до уровня закона и правила. Символика действует сходно с языком; она представлена в означающих — таких материальных формах языка, которые главенствуют над смыслами и над референтами. Структура символического определяется механизмами означающего.

Наконец, во 2-й пол. 1960-х и 1970-х гг. внимание Лакана все более сдвигается к тому «реальному», что недоступно символизации и все время остается в «остатке». Тлавные средства исследования — графы новой геометрии (напр., знаменитое изображение трех колец-кругов, связанных друг с другом т. о., что разрезание одного приводит к распадению связей между остальными; эта трехмерность иллюстрирует попытку представить отношение между реальным, воображаемым и символическим в их единстве); главная работа — семинар «Реальное, символическое, воображаемое» (1974—75). Реальное — это область, откуда приходят объекты наших желаний, которые кружатся в хороводе замен и подстановок. Реальное как «остаток» — это недоступная упорядочению часть опыта: то, что было отвергнуто в символическом, вновь появляется как галлюцинация. Субъект никак не может встретиться с реальным: несмотря на все проекции воображаемого и все конструкции символического, реальное не попадает ни в какие сети, оставаясь недостижимым или «невозможным».

Все понятия Лакана так или иначе прорисовываются на фоне общей концептуальной схемы «реальное—воображаемоесимволическое», которая сложилась в нач. 1950-х гг. и, видоизменяясь, сохранялась до конца. Если применить эту схему к самому Лакану, то мы получим три этапа эволюции, на которых внимание автора уделялось воображаемому, символическому, реальному (соответственно у Фрейда Я — Оно — Сверх-Я). Бессознательное здесь присутствует во всех трех регистрах: это онтологическое бессознательное в реальном, образное бессознательное в воображаемом, языково-упорядочивающее, структурное бессознательное в символическом. Содержательную специфику концепции Лакана определяет акцент на бессознательном как символическом и языковом, который был созвучен структуралистской программе обоснования гуманитарных наук в 1950—60-е гг.

Соответственно звучит основной тезис Лакана: бессознательное структурировано как язык (un langage). Иначе говоря, бессознательное — это структурированная сеть отношений, в которых функции каждого отдельного элемента зависят от его взаимосвязей с другими элементами. Для того чтобы такое уравнение бессознательного и языка стало возможным, требовалось переосмыслить как бессознательное (десексуализация), так и язык (десемантизация). Это заведомо не фрейдовское бессознательное с его сексуальными энергиями и априорными правилами перевода непонятных проявлений человеческой психики и поведения на язык сексуальных символов. Напротив, Лакан трактует бессознательное по образцу современных наук — лингвистики и антропологии. Так, от Леви-Строса приходит сама возможность аналогии неязыкового (в данном случае — бессознательного) с языком, а также понятие действенности символики (параллелизм, индукция состояний во взаимодействиях психики и соматики). От Якобсона — представление о смежности (метонимия) и сходстве (метафора) как основных осях языка, которым соответ-



==364


ЛАКАН


ствуют аналолгчные упорядочения бессознательного. От Бенвеннста — различение между «Я говорящим» и «я, о котором идет речь».

Однако главная опора этих языковых аналогий — переосмысление понятий Ф. де Соссюра — «означаемое» и «означающее». У Соссюра они едины как две стороны одного листа бумаги, а у Лакана они разорваны: означающее отрывается от означаемого и пускается в самостоятельное культурное плавание со всеми хитросплетениями скольжений, сгущений и смешении, а означаемое вообще не принимается в расчет. Бессознательное, структурированное означающими, прерывно, дискретно, расщеплено. При связи по сходству возникают сгущения (конденсации), когда означающие наслаиваются друг на друга так, что в одном просвечивает другое или другие (симптом — это и есть телесное просвечивание душевного страдания); при связи по смежности происходят подмены близких элементов в цепочке (так происходят подмены влечении, путаница между близкими объектами желаний). Именно цепочки означающих определяют сцепления человеческой судьбы, так что субъект оказывается тем, что «одно означающее показывает другому означающему» в общей цепи взаимосвязей.

Еще один основоположный тезис лакановской трактовки бессознательного — «бессознательное — это речь Другого (discoure de l'Autre)». Ранний Лакан — вслед за Гегелем в интерпретации Кожева — увлекался диалектикой Я и Другого, тождественного и другого. Начиная с 1950-х гг. Лакан фактически отличает воображаемого другого от символического Другого. Одно дело «другой» как образ, отражение, отчуждение, подмена. Иное дело — Другой с заглавной буквы: не похожий и не подобный, а отличный от меня (по сути уже не другой, а «третий»). Другой с заглавной буквы — это порядок культуры и языка, закон, который пронизывает и определяет человека, не допуская никаких отождествлений. В символическом Другом «записаны» запрет на кровосмешение и все сложные механизмы брачных связей и союзов, закрепленные в системе языковых терминов. У Лакана есть и еще одно важное понимание Другого — как воплощения родительских персонажей и всех последующих недоступных объектов желания: мы стремимся понять, что «другой» нам говорит, чего он от нас хочет, мы сами хотим стать объектами его желания, и на этом строятся все межличностные отношения, так что в итоге «желание желания другого» определяет и наш собственный жизненный поиск.

У Фрейда познаваемое (бессознательное) и познающее (сознание) были разнородными, а вопрос о том, почему языковая проработка психических содержаний может иногда приносить облегчение или даже исцелять, оставался необъясненным. У Лакана работа в языке может лечить именно потому, что она родственна бессознательному как языковой конструкции — тут подобное лечится подобным, и вопроса о разноприродности энергий и словесных структур не встает. Правда, в отличие от Фрейда ни излечение, ни познание вообще не являются осознанной целью лакановского психоанализа: излечение может возникать лишь как «побочный» результат работы, целью которой выступают овладение собственными симптомами, выработка умения управлять собой.

Лакан и его последователи показывают связи языка не только с бессознательным, но и с сексуальностью или вообще с желанием. В отличие от животного инстинкта человеческая сексуальность всегда дисфункциональна, она имеет период неявного созревания, знает остановки и возобновления. В
отличие от таких физических потребностей, как голод или жажда, в ее удовлетворение вторгаются запрет и закон, фиксируемые в языке. Язык, в котором присутствует отсутствие (в нем даны не вещи, а знаки вещей), и структура желания аналогичны. Поэтому, напр., и сексуальные отношения между людьми оказываются в известном смысле лишь «фикцией»: они не уменьшают нехватки взаимодополнительностью, но лишь умножают их. Т. о., лакановский вариант психоанализа делает акцент на невещественности телесного: напр., «фаллос» — это не мужской детородный орган, а «главное означающее» человеческих желаний (он одновременно и силен, и бессилен, поскольку его функционирование определяется не волей и сознанием, а неподвластными человеку обстоятельствами); «отец» в лакановском «Эдипе» — это не реальная угроза кастрации, но скорее «Имя-отца» как символ закона и порядка и проч.

Философская интерпретация лакановского психоанализа выводит концептуальные следствия из этой расщепленности субъекта и потерянности объекта — прерывного, частичного, сверхдетерминированного наслоениями многих обстоятельств и, значит, обрекающего на неосуществимость наш поиск любви и наше стремление к познанию. Мысль и бытие не тождественны, они опосредованы языком и бессознательным, структурированным как язык, а потому и язык, и бессознательное вписаны и в структуры сознания, и в самые интимные механизмы человеческой психики. Прежняя очевидность рационалистической философии — «мыслю, следовательно, существую» — преобразуется в нечто радикально иное: «я мыслю о том, каков я семь, и там, где я совсем не осознаю, что мыслю». Опираясь на различные формы философского анализа сознания — от сократовской маейевтики до современных форм диалектики — психоанализ втягивается в работу, смыкающуюся с философской, а философия притягивается к психоанализу (ведь и в ней тоже есть несказанное, ей самой непонятное). · Итак, провозгласить аналогию бессознательного и языка и действительно помыслить ее — не одно и то же: чем больше язык был похож на бессознательное, тем меньше он напоминал язык в обычном смысле слова. Подтягивание бессознательного и языка друг к другу повышало шансы умопостигаемости бессознательного, открывало психоанализ к новому опыту гуманитарных наук, позволяло хотя бы стремиться к объективности и формализации расплывчатых областей субъективного опыта и межличностных взаимодействий. Однако при этом один конец концепции Лакана постоянно упирался в невыразимое, другой — в сверхизощренно риторическое. Отсюда головоломная трудность лакановского стиля (его тексты как бы подражают работе бессознательного), который выносит вовне труднодоступные слои психики. Личная харизма Лакана, эффектность его «неинституциональной» позиции, роль его семинара, в котором целое поколение интеллектуалов видело подлинную лабораторию мысли, — все это привело к тому, что стилистические эксперименты с языком были широко восприняты как категорический императив и гарантия подлинности интеллектуальных усилий. Аналогия бессознательного и языка как способ разрешения философской апории познания бессознательного была продуктивной, однако под давлением бессознательного материала она дала трещину: когда за порядком языкового и символического стали упорно возникать симптомы реального, это ярко указало на пределы самой этой аналогии, несмотря на всю ее виртуозную проработку в лакановском психоанализе.




==365



Каталог: sites -> default -> files
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> Народная художественная культура. Профиль Теория и история народной художественной культуры
files -> Отчет о научно-исследовательской работе за 2014 год ростов-на-Дону 2014
files -> Учебно-методический комплекс дисциплины философия для образовательной программы по направлениям юридического факультета: Курс 1
files -> Цветков Андрей Владимирович, кандидат психологических наук, доцент кафедры клинической психологии программа
files -> Программа итогового (государственного) комплексного междисциплинарного экзамена по направлению 521000 (030300. 62) «Психология»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   222   223   224   225   226   227   228   229   ...   393


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница