Электронная библиотека студента Православного Гуманитарного Университета Источник: Г. В. Флоровский «Избранные богословские статьи»



Скачать 122.39 Kb.
Дата23.07.2018
Размер122.39 Kb.
ТипЗакон



Электронная библиотека студента Православного Гуманитарного Университета

Источник: Г.В.Флоровский «Избранные богословские статьи» Издательство «Пробел» Москва 2000 стр. 201-209



Протоиерей Георгий Флоровский
Ночная тьма
Существование зла есть парадокс и тайна



Парадокс. Как в мире, который был сотворен Богом и законы и цели которого установлены Божественной премудростью и благостью, возможно существование зла? Ведь зло — это как раз то, что противопоставляет себя и сопротивляется Богу, оно извращает Его замыслы и отвергает Его установления. Зло — это то, что не сотворено Богом. И если Божественная воля полагает основания для всего сущего — а только эта Суверенная воля полагает «достаточные основания»,— приходится признать, что зло как зло существует, несмотря на отсутствие оснований, существует, не имея ни малейшего основания для своего существования. Как замечает св. Григорий Нисский, оно — «трава несеяная, без семени и корня». Можно было бы сказать: phaenomenon omnino поп fundatum. Только Бог полагает основания мира.

Несомненно, для зла всюду и всегда есть причины и основания. Но каузальность, причинность зла очень специфична. Причины и основания зла всегда абсурдны, хотя абсурдность эта более или менее завуалирована. Эта странная причинность не входит в идеальную «цепь» Божией универсальной причинности; она расщепляет и нарушает ее. Эта причинность соперничает с причинностью Творца, как если бы она исходила от разрушителя мира. Но откуда явилась эта разрушительная сила? Ведь реальное могущество принадлежит только Богу. Поневоле возникает вопрос: совместимо ли существование зла с существованием Бога? А вместе с тем эта беззаконная сила — вовсе не какой-нибудь анемичный фантом. Это действительно сила, яростная энергия. И сопротивление зла Богу весьма активно. Добро ограничивается и подавляется этим восстанием зла. Сам Бог вовлечен в борьбу с этими силами тьмы. И в этой борьбе есть вполне реальные потери, происходит постоянное умаление Добра. Зло — это онтологическая опасность. Всеобщая гармония, установленная волею Божией, претерпевает реальное искажение. Мир пребывает в падшем состоянии. Весь мир окружен гнетущим сумраком ничто. Это уже не тот мир, что был замыслен и сотворен Богом. Всюду мрачные иновторжения, новые существования — ложные, но реальные. Зло нечто прибавляет к сотворенному Богом, оно обладает «чудесной» силой подражания творению — и, безусловно, зло продуктивно в своей разрушительной деятельности. В падшем мире есть некий непостижимый излишек, который вошел в бытие против воли Божией. В некотором смысле мир как бы украден у его Владыки и Творца. И это не только интеллектуальный парадокс; это соблазн, ужасное искушение для веры, поскольку прежде всего это разрушительное действие зла по большей части непоправимо. Возвышенная «универсалистская» надежда на всеобщее спасение запрещена нам прямым свидетельством Священного Писания и ясным учением Церкви. В грядущем мире будет и тьма кромешная для «сынов погибели»! В случае упорства во зле все опустошения и извращения, порожденные им, навсегда сохранятся в парадоксальной вечности ада. Ад — это зловещее свидетельство расшатывающей силы зла. В конечном итоге этой исторической борьбы между Божественным Добром и злом все разрушения, произведенные среди нераскаявшихся существ, просто будут опознаны и признаны в окончательном обвинительном приговоре. Противоестественный раскол, внесенный в Божий мир действием узурпированной злом власти, кажется вечным. Единство мира навсегда ставится под угрозу. Завоевания зла представляются вечными. Упорствование во зле, его решительная нераскаянность никогда не покрывается всемогущим состраданием Божиим. Здесь мы уже входим в царство непроницаемой тайны.



Тайна. У Бога есть Свой ответ миру зла. «Древний закон человеческой свободы», как говорит св. Ириней, все еще почитается Богом, который от начала даровал это высокое достоинство духовным существам. Всякое принуждение и насилие со стороны Божественной Благодати исключено. Бог раз и навсегда дал Свой авторитетный ответ через Своего Возлюбленного Сына, который пришел на землю, чтобы здесь понести грехи мира и грехи всего человечества. Абсолютным ответом Бога злу был Крест Иисуса, страсти Раба Божия, Смерть Воплощенного Сына. «Зло начинается на земле, но оно беспокоит небеса и становится причиной схождения Сына Божия на землю», — говорил один русский проповедник XIX века. Зло причиняет страдание Самому Богу, и Он до конца принимает это страдание. И слава вечной жизни победно сияет из гроба Воплощенного Бога. Страсти Иисуса были торжеством, решительной победой. Но это, скорее, триумф Божественной Любви, которая призывает и принимает без принуждения. С этого момента само существование зла полагается нам только в перспективе этой со-страдательной Любви Божией. Но и Любовь и даже высшее величие Бога открываются нам в загадочном контексте зла и греха... Felix culpa quae tantum et talem meruit habere Redemptorem.

Зло определяют как ничто. Действительно, зло никогда не существует само по себе, но всегда в лоне Добра. Зло — это чистое отрицание, лишение и уродство. Несомненно, зло — это недостаток, дефект — defectus. Но вернее сказать, что структура зла антиномична. Зло — это зияние ничто, но зияние, которое, тем не менее, существует, которое поглощает и пожирает существа. Зло — это бессилие, оно никогда не творит, но его разрушительная энергия огромна. Зло никогда не восходит, оно всегда нисходит. Но производимые им занижение и порча бытия — ужасающи. И все же в этой низости зла есть некое иллюзорное величие. Во грехе и во зле есть порой нечто гениальное. Зло — хаотично; это прогрессирующее разделение и разложение, дезорганизация всего состава бытия. И, однако, зло, несомненно, очень хорошо организовано. Все в этом печальном царстве лжи и иллюзии двойственно и двусмысленно. Безусловно, зло живет лишь за счет Добра, которое оно деформирует, но которое также приспосабливает в соответствии со своими целями. Но этот искаженный «Универсум» — сама себя утверждающая реальность.

В сущности, проблема зла — это вовсе не чисто философская проблема, и именно поэтому она никогда не может быть разрешена в нейтральной плоскости теории бытия. Это также и не чисто этическая проблема, и в плане естественной морали невозможно преодолеть коррелятивности добра и зла. Проблема зла приобретает свой собственный характер только в религиозном плане. Смысл зла - радикальное противостояние Богу, бунт, непослушание, сопротивление. И единственным источником зла в строгом смысле слова является грех — противостояние Богу и трагическое отпадение от Него. Спекуляции на тему свободы выбора всегда бесплодны и двусмысленны. Свобода выбора, libertas minor бл. Августина и «гномическая воля» Максима Исповедника (θέλημα γνωμικόν), — это свобода искаженная, сниженная и обедненная, свобода, как она существует после грехопадения среди падших существ. Дуалистичность цели, два коррелятивных направления не относятся к сущности изначальной свободы невинных творений. Для раскаявшихся грешников она должна быть восстановлена через аскезу и благодать. Первородный грех был не столько ошибочным выбором, не столько движением в ложном направлении, сколько отказом от восхождения к Богу, уклонением от служения Богу.

По существу, выбор как таковой был вообще невозможен для первого грешника, поскольку зло еще не существовало как идеальная возможность. Если, однако, этот выбор все же был, то это не был выбор между добром и злом, но выбор лишь между Богом и собой, между служением и леностью. Именно в этом смысле толкует падение и первородный грех св. Афанасий Великий в своем труде Contra Gentes. Призванием первого человека, заложенным в самой его природе, было любить Бога с сыновней преданностью и служить Ему в мире, в котором человеку было предназначено быть пророком, священником и царем. Это был призыв отеческой любви Бога, обращенный к сыновней любви человека. Разумеется, следовать за Богом означало полную отдачу себя в руки Божии. Это еще не было жертвой. Невинному человеку нечего было приносить в жертву, поскольку все, чем он владел, исходило из Благодати Божией. Здесь есть нечто более глубокое, чем хищное прилипание к миру. Это была, скорее, трагедия заблудившейся любви. Согласно св. Афанасию, человеческое падение состоит в том, что человек ограничивает себя собой, что человек как бы впадает в любовь к самому себе. И через такое сосредоточение на себе человек отделяет себя от Бога и разрывает духовную и свободную связь с Богом. Это было своего рода безумием, эротической одержимостью собой, духовным нарциссизмом. И через это человек обособился от Бога и вскорости почувствовал, что вовлечен во внешний поток космической жизни. Можно сказать, что это было де-спиритуализацией человеческого существования. Все остальное явилось как результат — смерть и распад человеческого состава. Во всяком случае, грехопадение дало себя знать в первую очередь в сфере духа, как это уже было в ангельском мире. Смысл первородного греха всюду один — эротическая направленность на себя, гордыня и тщеславие. Все остальное — лишь проекция этой духовной катастрофы на различные сферы человеческой структуры. Зло идет сверху, а не снизу; от тварного духа, а не от материи. Это глубже, чем ложный выбор направления, глубже, чем даже выбор между меньшим и большим добром. Это была, прежде всего, неверность любви, безумное отпадение от Единственного, достойного привязанности и любви. Эта неверность и является главным источником негативного характера зла. Это было изначальное отрицание, и оно оказалось роковым.

Необходимо быть осторожным и не отождествлять немощь падшей природы с изначальным несовершенством всей тварной природы. В «естественном несовершенстве» нет ничего ужасного и зловещего — кроме того, что проникло «свыше» после свершившегося падения. Применительно к еще не падшей природе можно говорить разве что о недостатках и трещинах. Но в падшем мире есть нечто большее — извращение, мятеж, отчаянное богохульство, насилие. Это — следствие узурпации, ее область. Темный поток этой извращенной любви омывает всю тварь, весь космос. За всеми отрицаниями зла всегда просматривается нечто псевдоположительное, некая изначальная распущенность, эгоистический произвол конечных личностей. Падший мир децентрализован; вернее, он ориентирован на воображаемый или несуществующий центр. Пожалуй, можно было бы сказать, что круг (с единственным центром) деформировался, стал эллипсом с двумя ориентирами — Богом и анти-Богом. Во всяком случае, бытие как бы динамически расщепилось надвое. Теперь обнаруживаются две тенденции, рассекающие и пересекающие друг друга, причем обе — существенно различные. Можно даже сказать, что существуют как бы два мира в одном: налицо Два Града бл. Августина. Зло, начавшись с практического атеизма, полагает себя на место Бога, что в результате приводит к теоретическому атеизму, а, следовательно, и к решительному самообожествлению. И в этом двойном и двоящемся мире истинной свободы не существует. Свобода выбора — это всего лишь блеклое и отдаленное отражение действительной свободы.

Зло творится его личностными носителями. Зло, в строгом смысле этого слова, существует только в личностях или в их творениях и действиях. Из таких же личностных деяний проистекает и физическое и космическое зло. Вот почему зло может обладать силой, быть активно. Ведь зло — это извращенная личностная деятельность. Но эта деятельность неминуемо переходит в безличностное. Зло деперсонализирует личность. Правда, полной обезличенности достичь невозможно; есть некий потенциальный предел, переступить который нельзя. Но тенденция, устремление зла к этому пределу, означающему полное разрушение, обнаруживается повсюду и проявляется со всей возможной энергией. Даже бесы никогда не перестают быть личностями. Такова внутренняя форма их существования, которую они не могут утратить до конца. Однако если личностное начало есть «образ Божий» в духовных существах, личный характер можно удержать только в постоянном контакте с Богом. Отделившись от Бога, личность угасает, поражается духовным бесплодием. Личность обособившаяся, замкнувшаяся на себя часто теряет самое себя. В состоянии греховности всегда наличествует напряжение между двумя внутренними векторами: с одной стороны — «Я», с другой — нечто безличное, проявлением которого являются инстинкты или, вернее, страсти.

Страсти суть место, гнездились зла в человеческой личности. «Страсти», τά πάθη святых Отцов и греческих духовных учителей,— активны, и они — уловляют; это личность, одержимая страстями, которая пассивна («страдательна»), испытывает принуждение. Страсти всегда безличны; они суть средоточие космических энергий, превращающих человеческую личность в своего узника, своего раба. Они — слепы и ослепляют тех, кто ими одержим. Страстный человек, «человек, обуянный страстями», действует не по своей воле; напротив, им действуют: fato trahunt. Нередко он даже перестает сознавать, что он — свободный деятель. Он подвергает сомнению существование и самую возможность свободы вообще. Он принимает детерминистский, «несессарионистский» (выражение Шарля Ренувье) взгляд на реальность. И в результате он теряет свою личность, личностную идентичность. Он становится хаотическим, противоречивым существом со множеством лиц, точнее, масок. «Человек страстей» совсем не свободен, хотя может производить впечатление активного и энергичного. Он не более чем «мячик» в руках безличных воздействий. Он загипнотизирован этими воздействиями, которые действительно имеют над ним власть. Произвол — это не свобода. Или, может, это воображаемая свобода, порождающая рабство. Именно поэтому духовную жизнь мы начинаем с борьбы со страстями. И «бесстрастие», в сущности, есть главная цель духовного восхождения.

«Бесстрастие», άπάθεια греков, вообще плохо понимают и толкуют. Это вовсе не безразличие, не холодное бесчувственное сердце. Напротив, это активное состояние, состояние духовной активности, которая стяжается только после браней и испытаний. Это, скорее, независимость от страстей. «Я» каждой личности в конечном итоге возрождается, освобождаясь от роковых уз. Но возродиться можно только в Боге. Путь, который ведет к возрождению, — это путь послушания, даже рабства Богу, но это рабство порождает истинную свободу, конкретную свободу, реальную свободу усыновленных чад Божиих. Во зле человеческая личность поглощена безличностной средой, хотя грешник может и считать себя свободным. В Боге личность восстанавливается и достигает целостности во Святом Духе, хотя на человека и налагается суровая дисциплина.



Зло открывается нам в мире, прежде всего через страдания и скорби. Мир пуст, холоден, безразличен (сравните «безразличную природу» у Пушкина). Кругом — безответная пустыня. Мы все страдает от зла. Рассеянное по всему миру зло причиняет нам нестерпимое страдание. И созерцание этого всеобщего мучения существ приводит нас подчас на грань отчаяния. Вселенское страдание впервые открыл нам не Шопенгауэр. О нем уже говорил апостол Павел (Рим 8:20-22), и он же дал нам ясное объяснение: зло проникает в тварь через грех. Вся тварь мучается. Есть некое космическое страдание. Весь мир отравлен злом и злотворными энергиями, и из-за этого весь мир страдает.

Внутренняя проблема теодицеи впервые была вызвана к жизни этими фактами страдания. Оно было и одним из главных вопросов Достоевского. Мир тяжел, жесток и безжалостен. И мир ужасен и пугающ: terror antiquus. В мире господствует хаос, подземные бури сотрясают его, сами начала мира пребывают в состоянии беспорядка. Замерзшим и потерянным чувствует себя человек в этом негостеприимном мире. Но зло подстерегает нас не только извне, во внешней среде, но и изнутри, в нашем собственном существовании. Мы тоже больны — мы сами — и страдаем от этого. И снова мы наталкиваемся на неожиданное открытие — мы не только страдаем от зла, но мы творим зло. И бывает, что зло и несчастье начинают очаровывать. Человек иногда подпадает под обаяние Fleurs du mal — «цветов зла». Начинает даже грезить о «Содомском идеале». Бездна — из нее исходит зловещий зов. Порой человек начинает любить двусмысленный, лукавый выбор. Это может завораживать. Легче творить зло, нежели добро. Каждый может обнаружить в себе эту «подземную» тьму, подсознание, полное дурных семян, жестокости и лжи. Увы, анализ Достоевского (и многих других) — это не мрачное видение пессимиста, взирающего на жизнь через черные очки. Это истинное раскрытие печальной реальности нашей экзистенциальной ситуации. Эти же открытия можно найти и у древних духовных учителей христианства. В сердцевине «мира сего» присутствует бред, некая духовная лихорадка, либидо. Нельзя требовать разумных оснований от безумца или маньяка. Он не может разумно объяснить причины своего безумия, он потерял разум, он безумен. Ориген был недалек от правильного ответа, когда приписывал происхождение зла — в мире духов — либо скуке и праздности (desidia et laboris teadium in servando bono), либо пресыщенности Богосозерцанием и любовью (О началах, II, 9-2 и 8-3). Во всяком случае, сейчас мы находим в себе самих, в нашем сердце и сознании, немало пережитков тех же пароксизмов безумия, того же абсурда. Либидо — это не то же самое, что плотская похотливость. Это более широкое понятие. Это синоним эротической замкнутости на себя, берущей начало в грехе. Зло в человеке есть неведение (άγνοια) и нечувствие, слепота разума и окаменение сердца. Человек как бы запечатывает себя, замыкает себя в себе, изолируется и отделяется. Но зло многообразно и хаотично. Существуют самые разные, иногда противоположные формы зла: агрессивность — der Wille zur Mecht, садизм; солипсизм — безразличие, «хладное сердце». Зло разделено само в себе: это разноголосица и дисгармония, inordinatio. Зло — двоящееся, многоликое, переливчатое. Оно не имеет устойчивого характера. Зло гнездится в глубинах человеческого сердца, а не на одном лишь эмпирическом уровне. Сама природа подпала под воздействие зла, сама природа уже не чиста. И это весьма динамическое и функциональное извращение, которое еще не выкристаллизовалось в определенную метафизическую трансформацию. Существование зла — существование паразитическое; зло живет за счет Добра, ex ratione boni. Изначальный мир состоит из тех же элементов, что и мир падший. Однако изменился принцип организации. Причем, несмотря на свою динамичность, извращение необратимо. Нисшедший добровольно в бездну зла не может подняться оттуда своими силами. Силы его истощены. Безусловно, даже в демонических глубинах тварь остается делом рук Божиих, и черты Божьего замысла никогда полностью не изгладятся с ее лица. Образ Божий, замутненный греховной неверностью, тем не менее, остается незатронутым, и этим объясняется, почему всегда, и даже в бездне падения, сохраняется некая онтологическая восприимчивость к Божественному призыву, к Божьей Благодати. Это в полной мере относится и к тем, кто упорно отворачивается от призыва Креста, кто продолжает обнаруживать неспособность к принятию животворящих даров Божественной Любви — даров Параклета, Духа-Утешителя. Метафизическая идентичность не разрушена даже среди демонов. Бесы, по выражению св. Григория Нисского, все равно суть ангелы по природе, и ангельское достоинство не полностью стерлось в них.

Быть может, правильнее будет сказать, что образ Божий в человеке как бы пребывает в состоянии паралича и бездействен после отпадения от Единого, Который всегда должен отражаться в этом образе, в этом живом и личном зеркале. Недостаточно просто вновь начать восхождение к Богу — необходимо заручиться живым содействием Самого Бога, который восстанавливает обращение духовной жизни в мертвом человеке, порабощенном грехом и парализованном злом. Парадокс зла коренится именно в этом расщеплении человеческого существования и всей космической структуры; он коренится в динамическом разделении жизни надвое, начало которого — в отпадении от Бога. Дело обстоит так, как будто в каждой личности — две души. Добро и зло странным образом перемешаны. Но здесь невозможен никакой синтез. «Естественное» Добро слишком слабо, чтобы противоборствовать злу. И само зло существует только за счет Добра. Цельность человека серьезно нарушена, если и не утрачена. Только Благодать Божия может вывести человека из этого тупика.



Формального анализа зла недостаточно. Существование зла — реальность религиозного плана. И только духовным усилием возможно понять и разрешить этот парадокс, преодолеть этот соблазн и проникнуть в тайну Добра и Зла.
Каталог: system -> files
files -> 1 И. А. Гончаров, полагал, что комедия Грибоедова никогда не устареет. Чем можно объяснить её бессмертие?
files -> «Подготовительный класс»
files -> Программа учебной дисциплины «Философские проблемы науки и техники»
files -> Рабочая программа учебной дисциплины история и философия науки направление подготовки
files -> Пути русского богословия
files -> Информация – это: структурная информация
files -> Рабство воли
files -> Евангелие Воскресения
files -> Конспект по Истории Римо-Католической Церкви для 3-го курса


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница