Экономическое положение социальных слоев российской деревни в 1930-х годах – начале XXI века


Воспоминания С.В. Проничева о послевоенной вологодской деревне



страница9/16
Дата01.01.2018
Размер0.82 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16
Воспоминания С.В. Проничева о послевоенной
вологодской деревне

(подготовка к публикации Л.А. Коноваловой)

Публикуемый текст является фрагментом из воспоминаний Сергея Васильевича Проничева (29.06.1909 – 9.10.1991), уроженца деревни Осаново Октябрьского сельсовета Грязовецкого района Вологодской области, участника Великой Отечественной войны, секретаря Октябрьского сельского совета, секретаря парторганизации Октябрьского сельского совета, председателя Грязовецкого горисполкома, директора типографии г. Грязовца.
С.В. Проничев стоял у истоков создания Грязовецкого краеведческого музея. Воспоминания были написаны С.В. Проничевым по дневниковым записям, которые автор вел всю жизнь. Они представляют собой рукописные записи в пяти общих тетрадях и охватывают период с 1920-х годов по 1980-е годы. Документы являются подлинниками. В публикуемом тексте сохранен стиль того времени, характерные выражения и аббревиатура (например, уполминзаг, райфо). Для удобства восприятия текста в документе проведена расшифровка сокращений, присутствуют пояснения. Недостающие слова и окончания слов воспроизводятся в квадратных скобках […]
. Орфография и пунктуация в публикации приведены в соответствие с современными нормами.

Данный фрагмент характеризует положение деревни Грязовецкого района Вологодской области после Великой Отечественной войны. Воспоминания хранятся в семейном архиве
С.В. Проничева.

…После демобилизации я вернулся домой на родину, в деревню Яскино, это был ноябрь 1945 года. После длительного отсутствия многое изменилось, а особо бросалось в глаза – это 14-15-16-летние мальчишки [которые] считали себя вполне взрослыми людьми, в действительности так оно и было, на работе их считали за взрослых мужчин, но они переняли рано много отрицательных наклонностей, без стеснения курили, не брезговали водкой и матерно ругались даже в присутствии матерей, и женщины очень часто даже при разговоре вставляли мужские нецензурные слова. Уборка была не завершена, скошенный хлеб был не полностью обмолочен, в МТС1 не было новой техники, а старая часто выходила из строя, обмолот затягивался в зиму. Дома была большая семья, не было почти совсем хлеба, мало было картофеля, но было много молока, пожалуй, это спасало многие семьи.

Мне рассказывали, как плохо жили во время войны, работали тяжело, а получать было нечего, в пищу применяли всё, что мог и не мог принимать желудок. Осенью 1944 года за нашим домом молотили горох, когда всё было измолочено и убрано, моя слепая старая мать сказала трём внучкам: «Пойдёмте на полосу, вы будете подбирать оставшийся на полосах горох горошинами и в стручьях2, а я буду сидеть на борозде и лущить в передник». Они за полдня насобирали около килограмма, когда к ним подъехал на лошади председатель к/х3 И.А. Покровский, он закричал на слепую старуху: «Что ты, мать, твою мать, здесь делаешь!?». Старуха поднялась с земли, держа в руке передник, в котором был шелушенный горох. Покровский ударил хлыстом по переднику, ветхая материя разорвалась, собранный горох высыпался на землю, ребятишки с рёвом ухватились за бабкин сарафан, а Покровский гнал их домой, рассыпанный горох лошадью втоптал в землю, а старухе пригрозил: «Ещё раз увижу – запорю на месте!»4. Было и горько, и обидно, но что было делать, на него некому было жаловаться, да кто бы этим делом стал заниматься. Шла война, и некоторые пользовались этим, творили большие и малые чёрные делишки, и всё это им сходило с рук.

Моей жене было тяжело жить, её мог обидеть каждый, а работу давали непосильную, по зимам возила воду, разрубала и вывозила навоз. В 1946 году она заработала 700 трудодней, за это ей начислили 35 килограмм[ов] хлеба, а 46 килограмм[ов] было получено костери5. Чем кормить семью? На трудодни всего начислили по 0,05 грамм[ов] зерна и больше ничего. Тяжёлым оказался и 1947 год.


[Наименование колхоза]6

В 1946 году получено на трудодень

1947 год

«Возрождение»

0,050 гр

0,195 гр

«Рассвет»

0,024 гр

0,136 гр

«Пятилетка»

0,080 гр

0,120 гр

Чем кормили семьи? Тем же, чем и в военные годы, а что всё же кушали колхозники? Летом клеверные маковки, липовый лист, пытались есть берёзовую кору, но она очень горькая, весной копали перезимовавшую картошку, её называли «лягушки», картофель замерзал в земле, а когда оттаивал, превращался в слизистую массу, его брали и выжимали из коры в ведро. Зимой собирали сухой будыльник7 и малиновые прутья, всё сушилось, толклось и мололось на ручных жерновах и ручным шестом. Колоколина8 и жмых являлись хорошей пищей, но этого ничего не было. Теперешний народ и не поверит, что работали тяжело, а ели чёрт знает что.

Да теперь трудно верить даже самому, а ведь я приходил домой и на ужин получал колобок из липовых листьев и молоко, колобок при нажиме превращался в мелкую труху. Я клал всё в стакан с молоком и залпом выпивал, чтобы не стошнило, с таких харчей много не напрыгаешь, а ноги переставлять можно.

Я как вернулся с фронта, так сразу стал работать секретарём сельсовета, вскоре с фронта вернулись ещё два коммуниста, и в сельсовете создали территориальную парторганизацию, меня избрали секретарём парторганизации, таким образом, на меня легла ответственность по советской и партийной линии. Председатель сельсовета был беспартийный, а спрос тогда с секретарей парторганизаций был большой, а дисциплина строгая, в те времена с сельских советов, а тем более с секретарей парторганизаций, требовали ответа за все проводимые кампании, а их трудно перечесть.

Начиналась весна, пахать и сеять было тяжело, на весь сельсовет с четырьмя колхозами Нефёдовская МТС направляла бригаду из 7 тракторов С. Х. Т. З.9, т.е. семь колёсных тракторов обрабатывали 1100 га пашни, около 800 га было сенокосов. Надо учесть, что техника, работавшая на полях, была в МТС с 1936 года, т.е. десять лет находилась в эксплуатации. В колхозе «Рассвет» не было ни одной лошади, кроме рабочего быка, который должен был обеспечить подвозку семян, горючего, воды, вернее, все[го], что требовалось для тракторной бригады. Весной 1948 г. колхозники носили на себе семена на посев из Каргача, весна в тот год была ранняя и дружная, Райисполком выделил колхозу «Рассвет» семян из страхового фонда колхоза «17 партсъезд». От «Рассвета» до «17 партсъезда» было 9 километров, из них 7 км лесом. С утра каждого дня председатель колхоза Сипягов С.С., инвалид Отечественной войны, направлял группу женщин 15 – 20 человек в Каргач за зерном, в густом лесу ещё лежал снег, а группа женщин шла босая, да мало того, не пропадало и чувство юмора, они были голодны и босы, а говорили: «Бабы, будьте сыты и тем, что несёте не в себе, а на себе, а чем тяжельше ноша, больше тепла тело даёт». Ясно, трудно этому верить, но тогда об этом знал весь район, и считали это в порядке вещей. Весной развёртывались все работы, и от мала до велика все работали по 12 – 14 часов, а нет и круглые сутки, особенно, когда работала тракторная бригада, трудно было найти подмену людей на сеялку, на подвозку семян и на прицепы. Работали люди и не обижались, каждый считал: так надо, ведь только кончилась война. В тот же период объявили о выпуске нового займа10, это была особенно тяжёлая работа, необходимо было провести подписку на заём в короткий срок и собрать большую сумму денег с колхозников, которые никогда не получали ни одного гроша за свою работу в колхозе. Дальше идёт заготовка кормов, осенний сев и уборка урожая. Уборку вели на конных машинах, был такой вид официально именовавшейся техники «лобогрейкой», это косилка с приспособленной платформой. Машиноводитель сидит на косилке, а его помощник с длинными граблями бежит, именно бежит, за косилкой, прикладывая жито на платформу, а когда набирался сноп, машиноводитель отпускал платформу, а помощник сгребал этот сноп на полосу, и так целый день, но ведь не один и не два, а целый период уборки.

День косят, вяжут и ставят хлеб в копны, а ночью выходят всем колхозом его скирдовать, ночью отдыхают кони и машины, а люди нет, почему? Так было надо, а раз надо, никто не спрашивал: «Зачем надо?».



Помимо проведения сельскохозяйственных работ, советы11 занимались всеми видами заготовок. Поставки молока и мяса, яиц и шерсти, с колхозов и колхозников, ведь раньше мясопоставками и поставками яиц облагались все хозяйства, независимо, есть или нет скот и куры, надо было в течение года сдать мяса 40 килограмм[ов], яиц 30 штук, шерсть и молоко сдавали при наличии скота. Сельскохозяйственный налог, которым облагался каждый двор: имеешь приусадебный участок, плати сельскохозяйственный налог. В период сенокоса надо было выполнить сенопоставки. Тягла12 было мало, да и то отвлекалось на государственные задания. Косили руками, кой-где косилками, убирали тоже руками, в некоторых случаях пользовались конными граблями, это там, где были в колхозе лошади. Подходила осень, всю трудоспособную рабочую силу с лошадями, ребят-подростков забирали в лес в трудовые резервы, да ещё разнарядка на восстановительные работы. Голова шла кругом, лошадей отправляли в лес, а на чём возить тресту13? В колхозах надо было возить на фермы корма, возить молоко, да ещё вывозить сельповские заготовки в Грязовец – корье, утиль и другие, а оттуда доставлять товар, за эти работы, если платили, то гроши. Для перевозки кинопередвижки колхоз выделял бесплатный транспорт, лошадь и возчика, снабжал школы дровами, заготовлял для сливочного отделения14 лёд. Да разве перечтёшь, кому не обязан был колхоз и всё почти без оплаты. Верить теперь невозможно, всё изменилось в обратную сторону, колхозам оплачивают за всё, даже очень хорошо, заработок в колхозах и совхозах в некоторых отраслях выше индустриальных рабочих. Пример, если в 1977 году инженер получал оклад 120 рублей в месяц, то доярка совхоза Плоское на Никольском отделении зарабатывала летом до 300 рублей. В те годы было работать тяжело, а мне особенно и по советской, и по партийной линии. Я должен был принимать меры к выполнению государственных заданий, законы того времени были жёсткие, авансировать колхозников хлебом можно было лишь из 10% от сданного зерна по госпоставкам, возврат ссуды не шёл в план сдачи зерна государству, а при сдаче зерна в первую очередь удерживали за возврат ссуды 10% от сданного зерна по госпоставкам, т.е. сдал 1000 килограмм[ов], можешь получить 150 килограмм[ов] зерна и расходовать на посев или дать колхозникам на трудодни. В колхозах того времени в редком хозяйстве были переходящие фонды для осеннего сева, а в наших колхозах давненько таких не было, для того, чтобы провести осенний сев, нам требовалось 22 тонны ржи, сколько было надо сдать хлеба, чтобы не нарушить государственных поставок. Надо было сеять и кормить людей, а государственный план сдачи зерна был превыше всего, и мне по любой линии надо было нести ответственность за выполнение первой заповеди колхоза, т.е. в первую очередь обеспечить хозяйственные поставки. 1946 год был тяжёлым, а 1947год был не легче.
Таблица для ясности урожайности и распределение по колхозам за 1946 г.


Колхозы

Валовой сбор
зерна

Сдано по госпоставкам

Засып.

на семена



Выдано на трудодни

Введено

по т/д


«2-я Пятилетка»

169 ц

57 ц

63 ц

17 ц

0, 080 гр

«Рассвет»

47 ц

27 ц

12 ц

2 ц

0, 024 гр

«Возрождение»

261 ц

66 ц

161 ц

11 ц

0, 050 гр


1947 г.


Колхозы

Валовый

сбор


На госпоставки

На семя

На трудодни

«Пятилетка»

292 ц

156 ц

82 ц

17 ц = 0,120 гр

«Рассвет»

381 ц

159 ц

120 ц

34 ц = 136 гр

«Возрождение»

579 ц

134 ц

215 ц

46 ц = 0, 195 гр

Сведения взяты из годовых отчётов колхозов за 1946 – 1947 годы.


Эта таблица показывает, какой валовой сбор был получен в трёх колхозах и его распределение, могут спросить, почему так мало засыпано семян? Семена, как правило, за эти тяжёлые годы наши колхозы получали по ссудам, брали на Бакланке в Грязовце и в некоторых колхозах, ссуды определяли весной, когда почти вставала дорога, вот и приходилось в таких тяжёлых условиях добывать семена, а осенью возвращать, такая шла круговерть, что невозможно выразить словами.

На сессиях райсовета и пленумах райкома наш сельсовет за сельское хозяйство били нещадно. Летом 1947 года на пленуме райкома партии выступали зав. райфо Балашов, зав. райздравотдела Влацкий, уполминзаг Хохлов, они как сговорились, обвиняя колхозников Октябрьского сельсовета, а в первую очередь меня, за ротозейство. Влацкий указывал, что тяжёлый год много принёс бед колхозникам, и указал, что вот в хлебных сельсоветах, особо Комьянский пухнут с голоду и залегают, чего же наблюдается в таком массовом порядке в бесхлебном Октябрьском сельсовете, почему? Надо бы кой-кому этим делом заняться.



Выступая, уполминзаг Хохлов заявил: «Нечего в Октябрьском сельсовете разбираться, там из года в год не выполняют план хлебопоставок, не возвращают ссуду, а живут лучше, чем колхозники Комьи и Заболотья. Ясно, что там растаскивают хлеб при попустительстве парторганизации и её секретаря Проничева. Прокурору Доронину надо давно было этим делом заняться, а Проничева привлечь за попустительство». Я всенародно проглотил незаслуженную горькую пилюлю. За что? За то, что наши колхозники не лежали, а работали. Незадолго до пленума в сельсовет зашла женщина из колхоза «Рассвет», она овдовела задолго до войны, у женщины был высокий живот, после её ухода в сельсовет пришла зав. медпунктом Е.С. Покровская. Я спросил: «У вас была из Темникова Мария Александровна?». «Была», – ответила Покровская. «Что же это она всю войну прожила, а после войны в тяжелые годы забеременела?» – снова спросил я Покровскую. «Что вы, Сергей Васильевич, да ведь у ней дистрофия третьей степени, уже началось вздутие живота». Утром рано я пошёл на покосы в колхоз «Рассвет», они косили траву на силос по берегу речки, шли в прокос человек 15, впереди был почти единственный мужчина, инвалид Отечественной войны, председатель колхоза Сипягов С.С., и в этой же партии усердно махала косой, шла в прокосе с высоким животом Мария Александровна. Таких в колхозе было не по одному и не по два, но они работали, в этот год было много случаев со смертельным исходом, а с трибуны звучали такие обвинительные речи, а я молчал, да и что я мог сказать в своё оправдание, что верно, то верно, ведь за 1946 год хлеб-то не сдавали, а и сдавать-то сколько? А люди действительно жили и работали…
Примечания
МТС – машинно-тракторная станция.

2 Слово «стручья» употреблено в значении «стручки».

3 К/х – колхоз.

4 Поведение председателя колхоза И.А. Покровского во многом объясняется действующим законодательством того времени – так называемым «Законом о трёх колосках»— Постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности».

5 Костерь – сорная и кормовая трава из семейства злаковых.

6 Текст публикуется с изменениями: сведения оформлены в виде таблицы, названия колхозов взяты в кавычки, добавлены недостающие слова.

7 Будыльник – ствол крупного травянистого растения.

8 Колоколина – головки льна, корм для скота.

9 СХТЗ – марка колесного трактора, выпускавшегося Сталинградским, а затем и Харьковским тракторными заводами.

10 В 1948 г. был произведён государственный 2-процентный заем на сумму 32,6 млрд. руб.

1 В данном случае речь идет о сельсоветах.

2 Тягло – рабочий скот, животные для тяги, перевозки чего-нибудь.

3 Треста – стебли (солома) льна, конопли, лубяные пучки которых освобождены от окружающих тканей.

4 Отделение для хранения сливочного масла.

Л.В. Изюмова
Система социально-экономической помощи
в колхозной деревне в 1930–1950-е гг.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница