Экономическое положение социальных слоев российской деревни в 1930-х годах – начале XXI века


Оплата труда интеллектуалов сельского хозяйства Европейского Севера России 1930 – 1960-х гг



страница11/16
Дата01.01.2018
Размер0.82 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16
Оплата труда интеллектуалов сельского хозяйства Европейского Севера России 1930 – 1960-х гг.
В современном российском обществе знания и информация превращаются в важнейший ресурс производства, что приводит к выдвижению на авансцену нового социального класса – интеллектуалов, представители которого, обладая собственностью на научные знания и информацию, занимают сходное место в имущественной структуре, имеют близкие социальные права и обязанности1. Применение термина «интеллектуалы» к специалистам, работавшим в сельском хозяйстве России 1930 – 1960-х гг., возможно, выглядит весьма неожиданно, хотя он наиболее точно выражает суть этой социальной категории. Советские агрономы, зоотехники, инженеры и другие специалисты внедряли в сельскохозяйственное производство интеллектуальный ресурс – сельскохозяйственные знания, добытые в результате получения специального образования2.

В советском обществознании к агрономам, зоотехникам, ветеринарам и т.д. применялись термины «производственно-техни-


ческая интеллигенция» или «специалисты»3. Зарубежные исследователи еще в 1960-е гг. стали писать о возникновении на советском пространстве нового класса – интеллектуалов, представители которого являлись собственниками человеческого капитала в виде знаний, опыта, квалификации4. По мнению ряда современных российских ученых, появление новых социальных классов в российской деревне 1930–1960-х гг., в том числе сельскохозяйственных интеллектуалов, произошло вследствие особенностей экономического развития сельского хозяйства СССР этого периода, его государственной капитализации5.

В данной статье делается попытка анализа оплаты труда интеллектуалов сельского хозяйства Европейского Севера России 1930 – 1960-х гг. на основе законодательных документов и источников, извлеченных из фондов федеральных архивов и региональных архивов Вологодской и Архангельской областей, материалов периодической печати.

Оплата труда сельскохозяйственных интеллектуалов во многом зависела от их правового статуса, а именно от того, являлись ли они членами колхоза или государственными служащими. До середины 1950-х гг. интеллектуальные кадры деревни, за небольшим исключением, являлись государственными служащими и на них распространялись все особенности материального обеспечения этой категории работников. Как и все государственные служащие, сельскохозяйственные специалисты были наемными работниками и получали фиксированную заработную плату. Следовательно, «монетизированная» зарплата была одной из серьезных отличительных черт, выделявших эту социальную группу на фоне деревенской среды6.

Спецификой 1930-х гг. являлось то, что оплата труда специалистов зависела не столько от стажа и образования, сколько от должности и места работы. Во-первых, существовала резкая разница в ставках специалистов животноводства и полеводства. Так, по данным на январь 1936 г., в районных земельных отделах Северного края ежемесячная ставка старших агрономов в среднем составляла 207 руб., старших зоотехников – 354 руб., участковых агрономов – 175 руб., участковых зоотехников – 232 руб.7 Во-вторых, наблюдалась существенная разница в ставках сельскохозяйственных интеллектуалов в зависимости от места их работы. Например, по данным на 1936 г., в МТС ставка старших агрономов достигала в среднем 406 руб. в месяц (почти в два раза выше, чем в райзо), участковых агрономов – 208 руб. в месяц (в 1,2 раза выше по сравнению со ставкой участковых агрономов райзо)8. В то же время ставки специалистов, обслуживавших колхозное производство, были существенно ниже по сравнению с работниками той же специализации, занятыми в прочих организациях. Так, в Краевом потребительском союзе ставка старших агрономов в среднем составляла 475 руб. в месяц, участковых агрономов – 300 руб. в месяц9.

В целом заработная плата специалистов сельского хозяйства на фоне оплаты труда других групп населения, работавших в деревне в середине 1930-х гг., выглядела достаточно высокой. Например, в 1936 г. рабочие совхозов РСФСР получали в среднем 124 руб. в месяц, рабочие МТС – 147 руб. в месяц10, что было ниже оплаты труда сельскохозяйственных специалистов.

Вследствие того, что непосредственным обслуживанием сельскохозяйственного производства занимались, прежде всего, участковые специалисты, государство уделяло особое внимание проблеме закрепления этих кадров в деревне и стремилось улучшить их материальное обеспечение. Поэтому, кроме фиксированного оклада, участковые специалисты имели право на получение «периодической прибавки» к основной ставке заработной платы. В соответствии с Постановлением СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. периодическую прибавку за выслугу лет к окладу получали специалисты по различным отраслям сельского хозяйства, работавшие на участке. Эти выплаты составляли 20% от основного оклада, получаемого ко дню начисления прибавки за каждые три года непрерывной работы на участке11.

Однако в Северном крае, как и в целом по стране, наблюдались факты, когда сельскохозяйственным интеллектуалам не только не выплачивались периодические прибавки, но и задерживалась выплата основного оклада, о чем свидетельствуют многочисленные жалобы самих специалистов в сельскохозяйственные органы. Например, участковый зоотехник Вожегодского районного земельного отдела С.В. Кузьмина обратилась в краевое земельное управление в 1935 г. с жалобой на то, что ей «не выплачивают положенную по закону прибавку к окладу и постоянно задерживают зарплату на 2–3 месяца»12.

Спецификой материального положения интеллектуалов сельского хозяйства в 1930-е гг. являлось также то, что сельскохозяйственные предприятия были обязаны обеспечивать их бесплатными квартирами с отоплением и освещением, а при «отсутствии свободного жилья работнику и членам его семьи предоставлять квартиру в наемных помещениях с оплатой жилой площади, отопления и освещения по действительной их стоимости»13.

Однако анализ делопроизводственной документации партийных и советских органов показал, что в Северном крае в 1930-е гг. были зафиксированы многочисленные случаи, когда специалистам сельского хозяйства местные власти не создавали надлежащих жилищных условий. Так, в отчете Северного краевого земельного управления за 1935 г. сообщалось, что в Вельском районе «землеустроитель живет в неотремонтированном доме, где температура ниже 10 градусов, при этом платит за жилье 25 рублей в месяц с ежедневными предложениями выехать». В Вожегодском районе «старший зоотехник живет 1,5 года в квартире, уровень которой ниже земли, с развалившимся полом, с угрозой обвала и пожарной опасностью»14. Эти обстоятельства приводили к тому, что квалифицированные кадры специалистов стремились уехать из деревни. Например, за три года – с 1933 по 1936 г. – в Вельском районе из
18 агрономов, работавших на участках, осталось 9, в Вожегодском районе из 15 агрономов продолжали работать только 3 специалиста15.

В целях повышения уровня жизни сельскохозяйственных специалистов советское правительство наделяло эти кадры правом на обеспечение в плановом порядке продовольствием и предметами широкого потребления16. Однако в этом вопросе также часто встречались нарушения, и специалисты жаловались на то, что «местные хозяйственные организации частично или вовсе игнорируют вопрос об обеспечении специалистов товарами первой необходимости, и нередко в списки сельскохозяйственных специалистов, прикрепленных к закрытым распределителям, вносятся учрежденские служащие, а ряда специалистов в этих списках нет»17.

В конце 1930-х советское правительство предприняло ряд мер, направленных на улучшение материального обеспечения интеллектуалов сельского хозяйства. Так, в 1937 г. была повышена оплата труда агрономам18, в 1939 г. – зоотехническим и ветеринарным работникам19. В результате ставки в зависимости от стажа и образования (например, старших агрономов МТС) стали составлять от 550 до 750 руб. в месяц, участковых агрономов районных земельных отделов и МТС – от 275 до 550 руб. в месяц. Однако для агрономов отменялись «периодические прибавки к заработной плате и бесплатное предоставление коммунальных услуг и квартир (за исключением отдаленных местностей первого пояса)»20.

Кроме фиксированного оклада, в целях поощрения сельскохозяйственным интеллектуалам назначались премии за выполнение плана по различным участкам работы. Однако сами специалисты отмечали, что «оплата труда участкового агронома или зоотехника настолько загромождена различными доплатами и премиями, что нужно быть законоведом, чтобы точно определить, сколько работнику начислить заработной платы»21. В результате установленная система материального вознаграждения сельскохозяйственных специалистов на практике приводила к тому, что оплата труда зависела не от их реального вклада в производство, а от воли вышестоящего руководства.

Отметим, что специалисты были недовольны своим материальным положением, о чем свидетельствовал большой поток писем от интеллектуальных кадров сельского хозяйства в редакцию газеты «Сельскохозяйственное земледелие» с жалобами на низкий уровень своей жизни. Так, в 1940 г. в письме агронома И. Шульга давалась оценка материального положения специалиста сельского хозяйства: «У специалиста низкая зарплата, квартира часто самая плохая в деревне, продовольствие, в отличие от колхозников, получает по рыночным ценам, он всегда раздет, разут»22.

В период Великой Отечественной войны еще более остро встал вопрос о неудовлетворительном материальном положении интеллектуалов, уровень которого, как показывали различные проверки, был ниже по сравнению, например, с учителями и медицинскими работниками. Так, в 1943 г. в справке сельскохозяйственного отдела ЦК ВКП(б) сообщалось, что «агрономы и зоотехники поставлены в крайне тяжелые условия. Они в отличие от других слоев сельской интеллигенции (учителей и медиков) не получают и тех 400 грамм[ов] хлеба, которые предусмотрены хлебной карточкой, их не прикрепляют к столовой. Девушка-агроном ходит в лаптях, нет смены белья. Конечно, положение с продовольствием трудное, но дело также в невежественном отношении некоторых районных руководителей к специалистам»23. Аналогичная ситуация наблюдалась на Европейском Севере России. Например, в справке о работе со специалистами сельского хозяйства в Белозерском районе Вологодской области за 1943 г. отмечалось: «Заботы о материальном положении специалистов в районе нет. Например, учителя, медработники хлеб получают печеный, а специалисты в течение 1,5 месяца – рожью. Указания о снабжении специалистов необходимыми продуктами и товарами (сахар, спички, мыло) не выполняются. Учителя получают, а специалисты сельского хозяйства – нет. Их не просто недооценивают, их – игнорируют»24.

Для выхода из тяжелой ситуации, сложившейся в деле материального обеспечения интеллектуальных кадров сельского хозяйства, советское руководство вновь предприняло реальные шаги. Так, в 1944 г. были приняты постановления СНК СССР, направленные на повышение оплаты труда различным категориям сельскохозяйственных интеллектуалов. В результате ставки заработной платы в зависимости от стажа и образования стали составлять у главных и старших специалистов районных земельных отделов от 500 до
850 руб. в месяц, у специалистов, работавших на участках, – от 300 до 625 руб. в месяц25.

Однако указанные оклады устанавливались, главным образом, для дипломированных интеллектуальных кадров деревни. Между тем в эти годы в аграрном хозяйстве Европейского Севера России, как и в целом по стране, в составе сельскохозяйственных специалистов работало большое количество практиков. Естественно, труд этой категории работников оплачивался ниже по сравнению со специалистами с высшим и средним образованием. Приведем конкретные примеры. По данным на 1944 г., в Белозерском районном земельном отделе Вологодской области М.З. Семенукова, работавшая участковым агрономом и имевшая среднее образование по специальности, получала заработную плату в размере 450 руб.


в месяц, а Н.С. Емолова, также работавшая агрономом на участке, но без образования, получала 275 руб. в месяц26.

Очередные меры, направленные на улучшение материального положения интеллектуалов сельского хозяйства, последовали после принятия постановления СНК СССР № 2804 от 2 ноября


1945 г. «О мерах по бытовому устройству агрономов, зоотехников, ветеринарных врачей и землеустроителей, работающих в сельской местности и проживающих в сельской местности». Согласно этому постановлению предусматривалось: выдача заработной платы в строго установленные сроки (как для учителей и медицинских работников), увеличение размера приусадебного участка специалистов с 0,15 га до 25 га, строительство жилых домов, выделение необходимых промышленных товаров (обуви, одежды, хлопчатобумажной и шерстяной ткани), продажа скота (коров) в личное пользование тем специалистам, которые обслуживали данный колхоз, освобождение от поставок картофеля27. Однако в начале
1946 г. заместитель народного комиссара земледелия СССР
И.А. Бенедиктов в своей записке А.А. Андрееву отмечал, что данное «постановление имеет существенные недостатки, так как ограничивается предоставлением льгот узкому кругу специалистов: не охвачены работники по механизации сельского хозяйства и ветеринарные фельдшеры»28.

На практике проведение вышеуказанных мероприятий осуществлялось с большим трудом. Например, в информационном отчете Вологодского областного земельного отдела о реализации постановления СНК СССР от 2 ноября 1945 г. фиксировалось, что продажа скота идет медленно по причине отсутствия кормов и в связи с задержкой в отпуске кредита по линии Сельхозбанка29. Кроме того, по-прежнему встречались факты несвоевременной выплаты заработной платы сельскохозяйственным интеллектуалам, игнорирования их жилищных проблем. Так, в справке о специалистах сельского хозяйства Ленского района Архангельской области за 1951 г., подготовленной инструктором обкома ВКП(б), указывалось, что «культурно-бытовые условия жизни специалистов в районе на низком уровне. Квартирный вопрос тяжелый: три специалиста разного пола живут в съемной комнате площадью 2,5 на


3,5 метра, коммунальный отдел райисполкома жильем специалистов не обеспечил. У специалистов нет денег на жизнь, так как уже три месяца райзо не выдает им заработную плату»30.

После перевода в середине 1950-х гг. сельскохозяйственных интеллектуалов в колхозы менялся их социально-правовой статус и, следовательно, вся система материального обеспечения этих кадров. Согласно постановлению ЦК КПСС от 20 августа 1955 г.


«О мерах по дальнейшему улучшению агрономического и зоотехнического обслуживания колхозов» агрономы и зоотехники переводились на содержание колхозного бюджета, причем колхозам рекомендовалось устанавливать специалистам с высшим образованием уровень оплаты труда от 70 до 90% трудодней и денежной доплаты, начисляемых председателю данного колхоза, специалистам со средним образованием – от 60 до 80% соответственно,
с временной (в течение 3-х лет) государственной доплатой, которая колебалась в зависимости от квалификации от 300 до 500 руб. в месяц31.

Вместе с тем следует заметить, что в соответствии с указанным постановлением в колхозы переводились только агрономы и зоотехники, а другие профессиональные группы сельскохозяйственных интеллектуалов в основном сосредотачивались в государственных учреждениях: инженерно-технические кадры – в МТС, ветеринарные работники – в государственной ветеринарной сети. Например, в Архангельской области, по данным на декабрь 1956 г., в колхозах было занято среди агрономов – 67,5%, среди зоотехников – 50,6%, среди ветеринарных работников – 14,2%, среди инженерно-технических кадров – 7,2%32. Следовательно, часть интеллектуальных кадров, обслуживавших аграрное производство, относилась к государственным служащим и по-прежнему находилась на государственном материальном обеспечении, а другая часть – превратилась в членов колхозов, и оплата их труда осуществлялась колхозом.

Однако высокий уровень оплаты специалистов был под силу лишь передовым хозяйствам. Что касается средних и в особенности экономически слабых колхозов, то размеры доходов не позволяли им оплачивать труд специалистов на уровне тех окладов, которые они получали в МТС. В результате резко возросла неравномерность в оплате труда интеллектуалов сельского хозяйства, которая не зависела, как правило, от их образования и опыта работы, а определялась экономическим состоянием обслуживаемых колхозов33. Положение усугублялось тем, что далеко не все получали денежную доплату от государства. Например, в Архангельской области в 1955 г. из МТС в колхозы было переведено
624 специалиста, из них без государственной денежной доплаты 78 человек (12,5%), в Вологодской области из МТС в колхозы было переведено 1353 специалистов, из них на полное содержание колхозов – 40 человек (2,9%)34.

По результатам проверок в 1957 г. в колхозах СССР 62,8% агрономов и зоотехников стали получать заработную плату ниже, чем в МТС (включая натуральную и денежную оплату от колхозов и денежную государственную доплату), в колхозах Вологодской области – 80% агрономов и зоотехников, в колхозах Архангельской области – 87,7% агрономов и зоотехников35. Кроме того, в этот период по-прежнему не была решена проблема обеспечения интеллектуалов сельского хозяйства жильем. Так, в 1957 г., по неполным данным, в колхозах СССР из 49 140 специалистов в собственных домах жили 36 %, в колхозах Вологодской области из 605 специалистов – 40,4 %36.

Для поднятия уровня материального обеспечения сельскохозяйственных интеллектуалов, занятых в колхозах, советское правительство в начале 1960-х гг. приняло ряд постановлений в этой области, реализация решений которых привела к повышению оплаты труда интеллектуальных кадров сельского хозяйства. Например, в колхозах Вологодской области средняя заработная плата агрономов, зоотехников, механиков возросла с 71 руб. в 1962 г. до 83 руб. в 1964 г.37

В целом проявление внимания к проблеме повышения уровня материального положения сельскохозяйственных интеллектуалов со стороны правительства постепенно привело к тому, что к середине 1960-х гг. они прочно вышли по оплате труда на вторую после класса протобуржуазии (председателей колхозов, директоров совхозов) позицию38. Так, по данным на 1 января 1964 г., месячная заработная плата в колхозах Архангельской области у председателей составляла от 120 до 200 руб., у сельскохозяйственных специалистов – от 70 до 110 руб., у бригадиров – от 50 до 65 руб.,


у трактористов – от 45 до 60 руб.39

Таким образом, анализ оплаты труда социального класса интеллектуалов сельского хозяйства Европейского Севера России 1930–1960-х гг. позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, вопросы, связанные с оплатой труда интеллектуалов аграрного производства, являлись постоянным предметом регулирования со


стороны государства, однако анализ регионального материала показал, что в течение всего периода большая часть сельскохозяйственных интеллектуалов была недовольна своим материальным обеспечением. Во-вторых, система оплаты труда интеллектуалов претерпела ряд существенных изменений. До середины 1950-х гг., являясь в большей части государственными служащими, интеллектуалы получали за счет государства фиксированную, «монетизированную» заработную плату, дополненную различными денежными выплатами и натуральной частью оплаты (например, бесплатным жильем). С середины 1950-х гг. часть сельскохозяйственных интеллектуалов, прежде всего агрономов и зоотехников, перемещалась в колхозы и, следовательно, сближалась в принципах оплаты труда с остальными слоями сельскохозяйственного населения колхозного социума, при этом наблюдалось ухудшение уровня жизни специалистов, перешедших на работу в колхозы. Между тем благодаря усилиям правительства наблюдалось улучшение материального обеспечения колхозных интеллектуалов, и к концу исследуемого периода они стали занимать прочную позицию среди высших слоев колхозного социума по уровню оплаты труда.
Примечания
1Иноземцев В.Л. «Класс интеллектуалов» в постиндустриальном обществе // Социологические исследования. 2000. № 6. С. 67–77.

2 Безнин М.А., Димони Т.М. Интеллектуалы в сельском хозяйстве России 1930–1980-х гг. (новый подход к социальной истории деревни). Вологда, 2010. С. 16.

3 См., например: Арутюнян Ю.В. Социальная структура сельского населения СССР. М., 1971; Руткевич М.Н. Тенденции развития социальной структуры советского общества. М., 1975; Староверов В.И. Социальная структура сельского населения СССР на этапе развитого социализма. М., 1978; Степанян Ц.А. Классы, социальные слои и группы в СССР. М., 1968.

4 Солодовников С.Ю. Класс интеллектуалов // Большой энциклопедический словарь. Философия, социология, религия, эзотеризм, политэкономия / сост.
С.Ю. Солодовников. Минск, 2002. С. 364.

5 Безнин М.А., Димони Т.М. Интеллектуалы в сельском хозяйстве России….; Они же. Социальные классы в российской колхозно-совхозной деревне 1930–
1980-х гг. // Социологические исследования. 2011. № 11. С. 91–102.

6 Безнин М.А., Димони Т.М. Интеллектуалы в сельском хозяйстве России…
С. 93.

7 Рассчитано по: Государственный архив Архангельской области (далее –
ГААО). Ф. 106. Оп. 2. Д. 791. Л. 91–92.

8 Там же.

9 Там же.

10 Безнин М.А., Димони Т.М. Интеллектуалы в сельском хозяйстве России...
С. 94.

11 ГААО. Ф. 106. Оп. 2. Д. 791. Л. 70.

12 Там же. Л. 58.

13 О льготах квалифицированным работникам в сельских местностях и рабочих поселках (Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 июня 1930 г.) [Электронный ресурс]. – Режим доступа //http://www.lawmix.ru/docs_cccp/7228

14 ГААО. Ф. 106. Оп. 2. Д. 791. Л. 69. Л. 89.

15 Там же. Л. 88.

16 О льготах квалифицированным работникам в сельских местностях и рабочих поселках (Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 июня 1930 г.) [Электронный ресурс]. – Режим доступа //http://www.lawmix.ru/docs_cccp/7228

17 Социалистическое земледелие. 1932. 6 октября.

18 Постановление СНК СССР от 25 октября 1937 г. «О повышении заработной платы агрономам» [Электронный ресурс]. Режим доступа // http://russia.bestpravo.ru/
ussr/data04/tex16495.htm


19 Безнин М.А., Димони Т.М. Интеллектуалы в сельском хозяйстве России…
С. 97–98.

20 Постановление СНК СССР от 25 октября 1937 г. «О повышении заработной платы агрономам» [Электронный ресурс]. Режим доступа // http://russia.bestpravo.ru/
ussr/data04/tex16495.htm


21 Российский государственный архив экономики (далее – РГАЭ). Ф. 7486. Оп. 19. Д. 333. Л. 17.

22 РГАЭ. Ф. 7486. Оп. 19. Д. 333. Л. 14.

23 Российский государственный архив социально-политической истории (далее – РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 123. Д. 154. Л. 17.

24 Вологодский областной архив новейшей политической истории (далее –
ВОАНПИ). Ф. 2522. Оп. 6. Д. 112. Л. 66.

25 Социалистическое земледелие. 1944. 21 декабря; Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938–1945 гг. Сыктывкар, 1945. С. 53–64.

26 Государственный архив Вологодской области (далее – ГАВО). Ф. 1705. Оп. 9. Д. 74. Л. 9.

27 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 123. Д. 321. Л. 20–37.

28 Там же. Л. 37.

29 Изюмова Л.В. Стратификация колхозной деревни в 1930 – 1960-е гг. (по материалам Европейского Севера России). Вологда, 2010. С. 101–102.

30 Отдел документов социально-политической истории государственного архива Архангельской области (далее – ГААО ОДСПИ). Ф. 296. Оп. 2. Д. 1282. Л. 14.

31 Законодательные и ведомственные акты по сельскому хозяйству. Т. 1. М., 1957. С. 182–187.

32 ГААО. Ф. 3474. Оп. 1. Д. 1908. Л. 38.

33 Тюрина А.П. Формирование кадров специалистов и организаторов колхозного производства 1946–1958 гг. М., 1973. С. 287.

34 РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 22. Д. 65. Л. 32–48.

35 РГАЭ. Ф. 7486. Оп. 18. Д. 16833. Л. 46–47.

36 Там же. Л. 164.

37 Изюмова Л.В. Стратификация колхозной деревни… С. 104.

38 Безнин М.А., Димони Т.М. Интеллектуалы в сельском хозяйстве России…
С. 107.

39 ГААО ОДСПИ. Ф. 296. Оп. 3. Д. 901. Л. 34–35.

И.В. Логунова



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница