Эгоцентрические культурфеномены личности в современной культуре российского арт-рынка



Скачать 171.76 Kb.
Дата02.07.2018
Размер171.76 Kb.


ЭГОЦЕНТРИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРФЕНОМЕНЫ ЛИЧНОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ РОССИЙСКОГО АРТ-РЫНКА.

Грачев Владимир Иннокентьевич,

доктор культурологии, профессор кафедры

философии Ленинградского государственного

университета имени А.С.Пушкина.

Художественное пространство, включающее в себя, собственно, художественную среду, авторов различного рода или творцов, художественные произведения искусства, систему социокультурных коммуникаций и отношений внутри и вокруг искусства, становится практически единым, несмотря на специфику отдельных стран и регионов. Этому немало способствует развитие информационных и коммуникационных технологий, которые активно реализуются и в современной сфере культуры российского арт - рынка.

Арт-рынок оказался для России больше чем только рынок. В нашей стране арт-рынок в идеале рассматривается как часть художественного процесса, как один из важных его элементов. Отечественный опыт почти сакрального отношения к искусству как к сугубо духовной сфере не позволяет относиться к художественному рынку только прагматично. В соответствии с таким подходом, представители арт-рынка не могут опираться только на коммерческий расчет и потребительский интерес, они стремятся влиять на современное искусство и формировать художественные потребности, опираясь на эталоны элитарного или эгоцентрического художественного вкуса чаще, к сожалению, вкуса «сильных мира сего». Конечно же, на этом пути существуют определенные трудности, в том числе и связанные с эгоистической или эгоцентрической природой творческой личности автора, художника, творца, покупателя и потребителя или реципиента искусства. Это удивительно точно и ярко отметил известный критик и знаток искусства Серебряного века Максимилиан Волошин в своих знаменитых «Ликах творчества»: «В основе каждого великого искусства лежит индивидуализм, (эгоцентризм – В.Г.) но индивидуализм не самодовлеющий, а преодолевший самого себя, отказавшийся от себя ради своего плода»

В поведении творческой личности эгоцентриста мне, как культурологу видятся некие особые характеристики, особенные черты или как я предлагаю назвать их - культурфеномены. Попробуем разобраться в основных из них. Эгоцентризм и эгоизм это не одно и тоже. Эгоцентризм ближе к солипси́зму (от лат. solus — «единственный» и лат. ipse — «сам») — радикальной философской позиции, характеризующейся признанием собственного индивидуального сознания в качестве единственной реальности и отрицанием объективной реальности окружающего мира. Логическим основанием солипсизма служит суждение, согласно которому единственная реальность, существующая достоверно, — это собственное сознание, которое доступно человеку непосредственно и ощущения, которые также воспринимаются непосредственно. Иногда этот термин употребляется в этическом смысле как крайний эгоцентризм. В этике же термином «солипсизм» обозначают крайние формы эгоизма и эгоцентризма.

Ярким представителем этического солипсизма был немецкий философ Макс Штирнер. Главный философский труд Макса Штирнера — «Единственный и его собственность». Считается, что это произведение почти на полвека опередило возникновение идей индивидуализма и анархизма, но в тексте самой книги слово «анархизм» не встречается. Полное отрицание какой бы то ни было нравственности и совершенная анархия — вот главные черты учения Штирнера. Анархизм бывает двух родов: анархизм, вытекающий из стремления человеческой личности к возможно большей свободе, и анархизм, вытекающий из вражды к тому общественному строю, который создаёт неравенство и давит человека. Анархизм Штирнера в значительной степени сближается с анархизмом первого вида; это анархизм сильной и властной личности, а не личности униженной и угнетённой.

Новый подъем интереса к Максу Штирнеру наметился только в связи с Фридрихом Ницше, когда выяснилось, что многое из того, что только начал проповедовать Ницше, уже содержалось в «Единственном». Важно осмыслить ту фундаментальную установку, базируясь на которой Штирнер выстраивает здание своей концепции. Достаточно прочесть первую и последнюю фразу «Единственного», чтобы вывести всё остальное: «Ничто — вот на чем я построил своё дело». Мне весьма близка позиция М. Штирнера. Эта позиция ещё раньше звучит буквально в стихотворных строках малоизвестного сегодня, но замечательного российского поэта - философа 18 в. Ипполита Богдановича:

«Доволен жизнью я своею,

И утверждает в жизни то,

Что то, чего я не имею

Считаю просто за Ничто».

Вряд ли Макс Штирнер был знаком с творчеством Ипполита Богдановича, но совпадение мыслей в разные времена не редкость и вот подтверждение этому. На мой взгляд, это удивительно мудрая, не амбициозная позиция обычного человека, но эгоцентриста, если угодно, обывателя, чьё имя пренебрежительно воспринимается сегодня и быть им считается чуть ли не неприлично, но мы все, так или иначе, обыватели.

Мы живём в мире, полном призраков и одержимых, — говорит нам М.Штирнер. Везде и всюду нам стремятся доказать, что смысл и цель нашего существования лежат где-то вне нас. Что просто необходимо найти этот смысл и пожертвовать своими интересами и своей жизнью ради воплощения этой цели, другими словами, стать одержимыми. Не проще ли, не лучше ли, не выгоднее ли, наконец, отбросив «жадные» идеалы, строить своё дело на себе самом — на «преходящем, смертном творце». Итак, на пути к полному самоосуществлению первым шагом явилось самоопределение, то есть тотальное освобождение от всего «не моего». А «то, что для меня свято, уже не моё собственное». Такие понятия как «Бог», «Родина», «Народ» и прочие, перед которыми веками преклонялись люди, были взвешены и найдены Штирнером слишком лёгкими. Это — привидения и лучшим средством от них будет отсутствие веры в них или в иную трансцендентность.

Спустя некоторое время философы с благоговейным « ужасом» скажут об укоренённости человеческого существования в Небытии. Но М. Штирнеру нет никакого дела и до человека, ибо Человек для него такой же миф, как и любое Верховное Существо. Я люблю людей, пишет этот философ – эгоцентрист, но люблю их с полным сознанием моего эгоизма. Только в качестве одного из моих чувств я культивирую любовь, но я отвергаю её, когда она представляется мне в качестве верховной силы, которой я обязан подчиняться, в качестве нравственного долга. Эта позиция М. Штирнера мне весьма импонирует. Развивая эту идею в применении к обществу и государству, Штирнер естественно приходит к отрицанию этих социальных институтов как явлений, имеющих самостоятельную ценность, и видит в них исключительно орудие интересов отдельных эгоцентрических человеческих личностей.

Именно на основе диалектики Штирнера молодые Маркс и Энгельс будучи философами, а не профессиональными экономистами, проявили неподдельный горячий интерес к немецкому социализму, тем самым, приступив к исследованию действительных отношений в политической экономии капитализма, изучению вопросов о буржуазном гражданском обществе, моральных, правовых, политических и иных отношений в нем. Итогом этого искреннего интереса явилась рукопись под названием «Немецкая идеология», основное внимание, в которой уделено разбору тезисов Штирнера.

Сам Штирнер называл свою систему философией чистого эгоизма (причём слово «эгоизм» нужно понимать не только в этическом смысле, а в смысле общефилософском). «Эгоист, — по определению Штирнера, — тот, кто ищет ценность вещей в своём „я“, не находя самостоятельной или абсолютной ценности». Таким образом, философия М. Штирнера есть философия чистого субъективизма или индивидуализма, а сам Макс Штирнер — последовательный солипсист.

Другой философ Даниель Колка считает, что открытый индивидуализм (взгляд, что мы все одна и та же личность) может быть назван просвещённым солипсизмом. Открытый индивидуализм или просвещённый солипсизм утверждает, в отличие от классического солипсизма, согласно которому других разумов не существует и тела других людей неразумны, что других разумов не существует, но тела других людей разумны. Иначе говоря, на мой взгляд, это можно понимать так: Мир, Жизнь, Культура, Общество не существуют для меня без меня (курсив мой – В.Г.). Солипсизм, как радикальный субъективный идеализм, часто подвергался критике со стороны известных философов («солипсизм может иметь успех только в сумасшедшем доме» (А. Шопенгауэр), «солипсизм — это безумие» (М. Гарднер)). Однако достаточного обоснования, которое позволяло бы однозначно утверждать существование объективной реальности вне мыслящего субъекта, дано не было.

Одними из особенных парадоксов современной культуры являются характеристики поведения субъекта культуры на российском арт – рынке, названные мною культурфеноменами. Они скрыты в сокровенных ментальных пластах российской культуры. Особенно ярко это проявляется в сфере художественной культуры. Это аксиогенная сфера культуры, т.е. сфера, порождающая культурные или художественные ценности. Наиболее внятно реализуется в художественной культуре возникновение таких культурфеноменов личности эгоцентриста как бинарная оппозиция коммерции и духовности.

Погоня только за коммерческим успехом зачастую приводит к откровенной конъюнктуре и снижению этических и эстетических задач, а духовность и элитарность не всегда гарантируют успех на рынке. По этому поводу весьма интересно, точное, ироничное, но не бесспорное суждение известного российского кинорежиссёра Андрона Кончаловского: «То, что не продаётся, то не искусство».

На мой взгляд, коммерция доминирующая над духовностью, может оказаться весьма губительной для развития культуры и особенно для искусства. Своеобразие данного культурфеномена требует от участников художественного рынка постоянно маневрирования между этими полюсами, делая свой выбор - это названо мной «коммуникативными парадоксами».

Стремительно меняющиеся условия современной жизни, постоянные авангардные, новаторские поиски самого искусства, а также использование новых маркетинговых технологий, несомненно, должны привести к коренным изменениям традиционного состояния художественного рынка. В современном стереотипном сознании арт-рынок часто предстает как некая консервативная, иерархичная и достаточно косная структура с мощными деструктивными процессами, разъедающими её изнутри. Именно поэтому «деструкция» как понятие и « культурфеномен» достаточно полно и ясно объясняет современное состояние российского арт-рынка, с его разорванностью многообразных связей и хаотическим состоянием составляющих элементов и людей участвующих в деятельности художественного рынка, пока ещё не сложившихся в стройную художественно-экономическую систему и это ещё один эгоцентрический культурфеномен состояния личности эгоцентриста на современном арт-рынке России.

Другим ключевым понятием и соответственно ещё одним культурфеноменом для характеристики положения дел на российском арт-рынке может быть названо понятие «обструкция», буквально означающее с латинского obstructio – преграда, помеха, поскольку внешних и внутренних препятствий и помех в развитии и становлении российского художественного рынка в жёстких квазидемократических и криминогенных условиях кризисной России и агрессивной западной конкуренции неисчислимое множество. Причём, многие из них вызваны несовершенством системы коммуникаций, как в художественно-экономической сфере, так и социальном состоянии личности эгоцентриста в пространстве современной культуры. Эти процессы деструкции и обструкции мы и назвали коммуникативными культурфеноменами эгоцентрической личности автора и реципиента искусства и парадоксами российского арт-рынка.

Использование современных компьютерных технологий в продвижении художественных произведений на рынок, в создании имиджа отдельных мастеров и арт-галерей хотя и способствует стиранию границ между столичным и провинциальным российским современным искусством, но не устраняет их полностью. Представление обо всем отечественном арт-бизнесе только этим, разумеется, не исчерпывается.

Сегодня искусство превратилось в некий искус для людей самых разного уровня эстетического образования и освоения художественной культуры, об этом замечательно писал в своих «Ликах творчества» М. Волошин: «Стать собственностью каждого, но не собственностью всех – вот задача для современного искусства. Европейское искусство или станет всенародным и необходимым для каждого, или его не будет». Для многих же нынешних любителей, коллекционеров и реципиентов искусства оно становится непреодолимым искушением, тем самым феноменом массовой культуры, чем не преминули воспользоваться нечистоплотные, но изощренные в своем цинизме дельцы от массового искусства, которые, к сожалению, во многом, правят сегодня бал на российском арт – рынке.

Ещё одним бедствием на арт – рынке «всех времен и народов» стал плагиат. Уже в 18 в. известный французский писатель и философ Пьер Бейль так образно и презрительно определил плагиат «Совершить плагиат это значит украсть из дому не только мебель и картины, но унести с собой веник и пыль». Это остроумное, но излишне эмоциональное обличение вызывает возражение не только у меня, но и у М. Волошина. Вот как не менее эмоционально отреагировал он: «Какому извращённому мещанством уму могли прийти в голову безумные мысли, что идея может принадлежать кому – нибудь? … Совершающим плагиат был тот, кто грабил без вкуса и без разбора идейные обиталища (курсив мой – В.Г.). Тот же, кто брал с выбором только необходимое для своего труда, совершал поступок вполне законный». Трудно с этим не согласиться.

На всяком рынке мы сталкиваемся с фигурами производителя (продуцента), покупателя, посредника и с самим товаром, но на арт-рынке – это не просто товар, а художественное произведение с его уникальными товарными свойствами. Российское современное искусство, несмотря на все политические и экономические проблемы, уже не может существовать изолированно от мировых художественных процессов, в том числе и рыночных, поскольку искусство ХХ столетия в значительной степени утратило четкость географических и национальных границ. Академик А. М. Панченко примерно об этом говорил, что культура не может быть монокультурой, она должна быть состязательной в ряду других культур.

В современном обществе начинает доминировать уже не концептуально-рациональный подход к восприятию культурных ценностей, а их образное восприятие, но понимаемое не только в рамках гештальтпсихологии. Образ сегодня становится наивысшей концентрацией любой идеи – религиозной, культурной, художественной, научной, политической и иной. В наше время наблюдается интенсивный переход от традиционной линеарной к экранной культуре, основой которой и служит коммуникационный или телекоммуникационный образ. Меняется парадигма восприятия информации, когда главным становится именно образ.

Современные исследователи отмечают, что сейчас знак стал недостаточным для отображения объекта, то есть, начат новый цикл движения к образу при сохранении знака. Так называемое, сегодня сетевое или виртуальное искусство, компьютерная графика, нереалистическая живопись, светопись, анимация, клипы – это те приметы движения к образу, которые подтверждают неслучайность нелинейности отображения информации, стремление к многозначности форм её представления о многомерном и полисемичном мире. Этот процесс должен весьма благоприятно сказаться и на развитии арт-рынка, поскольку в произведениях искусства главная составляющая – художественный образ.

На мой взгляд, создание арт-брэнда – это формирование в сознании эгоцентрически настроенного покупателя образа художественного товара (имени художника, торговой марки галереи, художественного центра, фирмы, художественного действия, хэппенинга, перформанса, инсталляции и т.п.), обеспечивающее устойчивый эгоцентрический покупательский интерес. Следовательно, арт-брэндинг и есть одна из самых сложных и необходимых задач галереи, чтобы товар, предлагаемый именно под её товарной маркой предпочитали покупатели - эгоцентрики, выделяя его среди конкурирующих товаров. Об этом писал ещё наблюдательный М. Волошин: «…художники продолжают стараться прежде всего создать себе имя – фабричную марку, (брэнд –В.Г.) которая отмечала бы вышедшее из рук художника».

Зачастую, современные галереи недостаточно активны в продвижении своего товара на рынке. Вероятно, мешает некоторая консервативность, эгоцентризм и традиционность мышления, а также недостаток профессиональной маркетинговой подготовки арт-дилеров.

Многие галереи совмещают разнообразные виды художественной и коммерческой деятельности, используя их диверсификацию. Конечно, для создания арт-брэнда галереи требуется проведение ряда художественных акций. Традиционными акциями являются выставки как наиболее эффективный способ презентации художественного произведения и его автора. Для того, чтобы выставка не прошла незаметной, она должна быть основательно подготовлена во всех деталях, и это отнюдь не только «рамы» и «багет», но и огромный комплекс различных действий. Поэтому немаловажной частью выставочной подготовки являются не только тщательно обдуманные и выстроенные экспозиции, максимально выгодно демонстрирующие произведение, раскрывающие все его эстетические достоинства, но и PR – акции, рассчитанные на эгоцентрические характеристики потребителей. Это, несомненно, публикации в СМИ, издание буклетов, каталогов, организация рекламной кампании, устройство вернисажа с приглашением необходимых гостей – потенциальных покупателей, постоянная работа арт-дилеров в поиске покупателей.

В условиях развития современного художественного рынка решающими факторами его формирования становятся коммуникационные и информационные процессы, особенно, бурно развивающаяся в настоящее время система теле- и компьютерных коммуникаций, в том числе и глобальные информационные сети.

Одной из сравнительных новых форм арт-маркетинговой коммуникации стало создание web-галерей, представляющих как персональные сайты самих художников, так и сайты галерей. Почти все крупные галереи Санкт-Петербурга и Москвы имеют свои web-страницы в «Интернете». Современный российский арт-рынок, возрождающийся с большими трудностями в конце ХХ века, постепенно преодолевает период стихийного развития и неизбежно становится частью мирового художественного рынка. Этап накопления опыта путем проб и ошибок завершается и начинается научное осмысление основных рыночных проблем в художественной сфере. О том, что такое отечественный арт-рынок и каковы его границы сегодня, размышляют многие теоретики и практики искусства. Поскольку этот рынок еще не сформировался, его определения крайне противоречивы, а попытки выявить функции, содержание и назначение в современном искусстве по-прежнему затруднены. Иногда в своих оценках некоторые специалисты доходят даже до полного отрицания существования художественного рынка в современной России. Так, в одном из популярных сайтов Интернета мы встречаем меткое суждение о том, что в России нет художественного рынка, а есть эпизодические случаи покупки и продажи покупателями и продавцами - эгоцентристами произведений современного искусства, или некие игры в художественный рынок. Подобное высказывание, может, слишком категорично, но в нем есть определенная доля истины, так как иллюзия формирования реального, полноценного отечественного арт-рынка почти растаяла также как и много других надежд, в период экономических трудностей конца 90-х годов.

В настоящее время роли на сцене отечественного арт-рынка вполне распределились. Художник – собственно создатель произведений, эгоцентрист, продуцент. Его роль особенно важна, так как именно от таланта и профессионализма автора в конечном итоге зависит успех рынка. Любой автор, будучи эгоцентристом, вкладывает себя в свое произведение и одновременно дистанцируется от него. На рынке зачастую художник представляет сам себя, создавая собственный имидж. В агрессивных условиях современной рыночной среды даже огромный талант может остаться в тени, если ему вовремя не поможет второй главный участник процесса – посредник. Он же – арт-дилер или галерист. Арт-дилер работает как эгоцентрист либо самостоятельно, либо социализировано в рамках художественной галереи. Именно он и берет на себя основную роль в продвижении «товара» на рынке.

Товаром на арт-рынке является произведение искусства, эстетическая информация и художественный сервис. Всякий товар обладает важнейшим свойством удовлетворения самых разнообразных потребностей или потребительной стоимостью. Вместе с тем, на произведения искусства и эстетическую информацию, как и на другие духовные ценности, нельзя безоговорочно распространять законы товарного производства, ибо это породило бы непреодолимые трудности.

Произведение искусства – товар особого рода, обладающий специфическими свойствами, в частности, особым проявлением закона стоимости. Поскольку произведения искусства есть результат конкретной деятельности, то они обладают стоимостью, величина которой, как известно, измеряется количеством труда необходимого для производства того или иного товара или продукта. При этом, стоимость художественного произведения хотя и зависит от количества труда, затраченного на его создание, но явно не определяется только им. Нельзя же оценивать картины, скульптуры, литературные и музыкальные произведения количеством потраченных красок, холста, бумаги, нот и времени на их создание.

Следующим, пожалуй, главным участником арт-рынка, является покупатель. Современные покупатели произведений искусства – представители самых разных социальных групп и их вкусы весьма эгоцентричны и разнообразны. Спросом пользуется искусство различных эпох, стилей, и направлений: от салонного академизма до крайне авангардных форм. Однако порой в силу проявления некоего эгоцентризма важнее оказывается не само произведение и его художественные достоинства, а некий благородный провенанс – платье принцессы Дианы или театральный эскиз Б.Кустодиева с развернутой дарственной надписью Ф.Шаляпина. Иногда покупатель – эгоцентрик страстно готов платить немалые деньги не столько за само художественное произведение, сколько за весьма эфемерную продукцию – так сказать, «овцу в формальдегиде», стоящую тысячи долларов. Роль арт-дилера как раз и заключается в том, чтобы найти покупателя на самую разнообразную продукцию художественного рынка и наоборот – предложить любому желающему покупателю продукцию, соответствующую его эгоцентрическому спросу.

Арт-дилер зачастую выполняет роль куратора, эксперта, знатока искусства и маркетолога одновременно. Он должен обладать высочайшей квалификацией и владеть, по сути, множеством профессий для того, чтобы суметь комплексно решить столь разноплановые задачи. К сожалению, невозможно подготовить в стенах вуза арт-дилера, это уникальный специалист, «штучный продукт» художественной и маркетинговой деятельности. Как правило, вокруг того или иного арт-дилера со временем формируется свой круг художников, доверяющих ему и соответствующих его представлениям о рыночном спросе. Разумеется, могут существовать разные уровни позиционирования произведений – от уличной торговли на лотках китчем, до высокого элитарного искусства в музеях, крупных галереях и коллекциях. Арт-дилер проводит необходимую сегментацию художественного рынка. Именно ему предстоит сформировать отношения публики и художника, и чем тоньше это будет сделано, тем больше гарантий успеха. Находясь в своеобразном эгоцентрическом сотрудничестве, арт-дилер и художник должны быть готовы все время удивлять публику, но не красивыми трюками, а продуманным рядом художественных действий. Деятельность арт-дилеров и галерей, как и всего рынка, должна быть весьма активной, и в какой-то степени даже агрессивной.

Традиционные подходы к устройству современных выставок, к сожалению, далеко не всегда приводят к положительному результату. Эгоцентрическая пассивность по отношению к зрителю и потенциальному покупателю также весьма губительна для коммерческой деятельности. Позиция: «зритель сам придет, увидит и оценит» устарела и требует пересмотра. Искусство арт-дилера заключается в достаточно тонкой манипуляции зрительским мнением, с помощью сложной системы коммуникаций. Компания по продвижению того или иного художественного товара заключается в информировании зрителей, то есть потенциальных потребителей об его уникальных особенностях, в развитии культуры зрительского спроса. Арт-дилер – не столько эксперт или судья, сколько помощник художника, его соратник, проводник эстетической и маркетинговой информации.

Произведение искусства – не только товар, но и коммуникация, позволяющая связать в единое художественно-коммуникационное пространство ресурсы глобальных информационных сетей. Под художественными коммуникациями нами понимается система взаимодействия между автором, произведением искусства, корпусом критики, различными художественными институциями (музеи, галереи, арт-центры, рекламные агентства и т.п.) и, главное, реципиентом, воспринимающим искусство.

В современных социокультурных условиях взаимодействия внутри системы художественных коммуникаций и внешней среды весьма усложнились, поскольку существенно изменились функции всех участников художественного процесса. В настоящее время без арт-галерей и web - галерей уже трудно представить развитие отечественного искусства, они заняли собственную рыночную нишу в современном художественном пространстве, хотя по-прежнему многое держится на плечах немногочисленных энтузиастов - эгоцентриков, для которых коммерческий успех не является главным. Но, к сожалению, без него современные галереи не смогут существовать, поэтому необходимо разумное сочетание художественных идей, воплощенных в произведениях искусства, и их продвижение на рынок, чему могут способствовать новые формы работы галеристов.

Происходит некоторая демократизация арт-рынка, его законы становятся проще, понятнее, доступнее и, что главное – действеннее для широкого круга участников художественного рынка. Стремительно меняющиеся условия современной жизни, постоянные авангардные, новаторские поиски самого искусства, а также использование новых маркетинговых технологий, несомненно, должны привести к коренным изменениям традиционного понимания художественного рынка. Вместе с тем, многое полезное из первоначального опыта может быть взято на вооружение новыми галереями и художниками, ищущими свое подлинное место в современном пространстве российского арт-рынка.

Современный художественный рынок нуждается и в современных средствах продажи . К таким средствам относятся различные маркетинговые технологии, важную часть которых составляют маркетинговые коммуникации. Это понятие включает в себя целый ряд аспектов – цена и ценовая политика, продвижение товара к покупателю, стимулирование, паблик рилейшенз (PR). Необходимо подчеркнуть, что и сам термин «маркетинговые коммуникации» весьма противоречив.

Под маркетинговыми коммуникациями специалисты наиболее часто понимают составляющие системы продвижения товара на рынке. В классической концепции маркетинга к этой системе принято относить, прежде всего, рекламу, стимулирование сбыта, личную продажу, паблисити. В последнее время к маркетинговым коммуникациям относятся также полный PR с презентациями, хеппинингами, флэш – мобами и широким интертейментом с участием в выставках и ярмарках. Современный этап развития отечественного художественного рынка требует совершенно иных моделей, маркетинговых и коммуникативных стратегий и технологий, поскольку романтически-коммерческая эпоха сменилась временем прагматизма, эгоцентризма и конформизма.



Сегодня важно понять, что право человека преследовать свои эгоцентрические интересы безгранично и это, может быть, особенно ярко проявляется в выявленных и эксплицируемых эгоцентрических культурфеноменах творчества и сотворчества в социокультурной деятельности основных участников российского арт-рынка.



Каталог: cong files
cong files -> Перспективы образования в диапазоне конфликта «человеческое – пост(не)человеческое будущее»
cong files -> Развитие техносферы и личностных качеств как планетарного явления
cong files -> Религиозные представления японцев
cong files -> Интернет-коммуникации как фактор формирования социокультурной идентичности
cong files -> Зачем экономике нужна культура?
cong files -> Программа для I-II ступени обучения / Г. С. Попова Санаайа. Мин-во образования рс
cong files -> Аутентичность этнических традиций как инструмент культурной политики
cong files -> Культурологическая экспертиза в контексте процесса институциализации
cong files -> Модусы субъективности в культуре Конев Владимир Александрович
cong files -> Креативность культуры: ценность и отчуждение


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница