Достойный Друг Жизнь Лукреции Мотт


ГЛАВА 16 Тень Гражданской Войны



страница18/21
Дата31.12.2017
Размер2.64 Mb.
ТипБиография
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
ГЛАВА 16
Тень Гражданской Войны

Несмотря на начало Гражданской Войны, в июне 1861 года Лукреция и Джеймс отправились в поездку на Нантакет – отпраздновать пятидесятую годовщину свадьбы. Кузены Лукреции Фиби и Эдвард Гардинеры приготовили для Моттов обед с великолепной жареной свининой. Еще там был индейский пудинг, «особенный, только на этом острове» соус к свинине и клюквенное желе – все для того, чтобы доставить особенное удовольствие вернувшимся в родной край уроженцам здешних мест. Когда тетушку Фиби девяноста трех лет спросили, узнала ли она Лукрецию, она проворчала: «Еще бы…» Следующие несколько дней промчались в череде нескончаемых визитов. Лукреция писала домой: «Ваш отец наслаждается долгими прогулками и поездками. Похоже, он чувствует себя как дома с моими родственниками; как я бы хотела быть такой же с его родными». На обратном пути Мотты остановились в Бостоне, где Лукреция выступила в Бостонском Концертном зале. «До чего приятно видеть женщину, приглашенную выступить перед публикой и демонстрирующую при этом ту непринужденность и спокойную уверенность в себе, которые наилучшим образом доказывают здоровье разума и тела», – писал восторженный репортер. Выступление госпожи Мотт, говорил он, подобно не рукотворной моцартовской мелодии, а некоему изначально естественному творению.

В кратком изложении самой речи репортер отметил, что Лукреция говорила о войне и о том, как она надеется, что «поскольку война основана на таком справедливом деле, то и пройдет она с энергией и верой. Она считает, что самая большая опасность заключается в возможных компромиссах, которые приведут к возобновлению прежней битвы». Хорас Грили был одним из первых, кто отметил – высказывания Лукреции едва ли можно рассматривать, как слова непротивленца. Огорченная подобным заявлением Лукреция написала длинное письмо с пояснениями, предполагая напечатать его в «Нэшнл Анти-Слейвери Стандарт». По ее словам, в своей речи она имела в виду тот факт, что наконец-то моральное оружие пробудило нацию от летаргического сна касательно рабства, и моральное оружие следует использовать в борьбе за окончательное уничтожение оного.

Нация, почувствовав вину по поводу рабства, была, однако, охвачена духом вражды, в результате чего возник конфликт, в котором взявшие меч от меча и погибнут. С другой стороны, теперь, когда борьба против рабства получила широкое распространение, она надеялась, что эту борьбу уже невозможно остановить во имя несуществующего мира. Долгие годы нация вела войну против рабов с использованием всей силы армии и флота, поддерживавших рабовладение. Нет, пусть битва продолжается, но давайте все же прибегать к правильным средствам ведения битвы. «Итак, наблюдая в данный момент теперешнюю катастрофу, возникшую как естественный результат наших прегрешений и нашей отвратительной жестокости, катастрофу ужасную, как любая война, давайте надеяться, что никакой компромисс не отсрочит неравную, жестокую войну за права и свободы миллионов наших бесправных собратьев, войну, которую в течение поколений вело наше правительство и наш главнокомандующий».

В середине лета зять Лукреции Эдвард М. Дэвис был призван в армию в чине капитана и направлен к генералу Джону Чарльзу Фремонту, командовавшему военными действиями на западном фронте из штаба в Сент-Луисе. «Кто мог бы подумать, что Эдвард, прилагавший такие усилия, чтобы обращать людей к принципам мирных действий, и распространявший работы Эдина Баллу, окажется среди действующих офицеров в этой войне? Он льстит себе мыслью, что цель – уничтожение рабства – цель оправдывает средства». Эдвард рассказывал своей теще, что между ним и его командиром существовало взаимопонимание по вопросу освобождения рабов. Вскоре после этого в Роудсайде узнали из газет, что Фремонт освобождал рабов на завоеванных им территориях, хотя это и не совпадало с политикой правительства, вследствие чего он был освобожден от командования. Лукрецию рассердили нечистые махинации администрации. Больше, чем когда-либо старина Эйб казался ей жалким сторонником компромиссов, жертвующим молодыми жизнями, а затем увольняющим Фремонта по «личным причинам и за партизанское поведение».

Однако Райты не во всем с ней соглашались, и Дэвид признавался, что поддерживает администрацию и военные действия. Лукреция признавала, что она не вправе утверждать, будто он «сбился с пути истинного», принимая во внимание, что сами они «жили в стеклянном доме». Она, однако, по-прежнему осуждала применение варварских военных методов. В следующем месяце, когда Вилли Райту исполнилось девятнадцать, и он стал солдатом, Лукреция сочувствовала горю Марты при расставании с сыном, но сказала, что остается при своем убеждении – в будущем, по мере развития цивилизации, найдутся лучшие способы разрешения конфликтов.

Дома появился очередной повод для горя. Лу Хоппер, старшая дочь Анны, медленно и болезненно умирала от туберкулеза. В августе ее кашель стал разрушительным, скоро она уже не могла выходить из дома. Ей было всего двадцать три года. Анна рыдала всякий раз, когда видела ровесниц дочери. Лукреция была в глубоком горе, когда ее старшая внучка умерла в последний день года. Ну почему, непокорно вопрошала она, почему старики все живут и живут, а самые лучшие, самые светлые уходят? Она отказывалась забивать свою голову домыслами о загробной жизни. Лучше было сосредоточиться на жизни этой и предполагать, что все, что ни делается, к лучшему.

В сборнике рецептов Лукреции был только один, подсказывающий, как преодолеть горе – заняться чем-нибудь. В начале 1862 года Миллера МакКима назначили генеральным секретарем Комитета по оказанию помощи Порт Роялу. Комитет оказывал помощь рабам, освобожденным, когда в конце 1861 года войска Севера захватили острова на побережье Южной Каролины. Лукреция начала работать над проектом, который затем продолжался всю войну, а именно – сбором одежды и денег для освобожденных рабов. Сначала она занималась этим по собственной инициативе. Позже она помогла организовать Женскую ассоциацию помощи освобожденным при Собрании на Рейс-стрит. Лукреции казалось занятным видеть, как некоторые из самых консервативных членов собрания теперь шили и паковали тюки с одеждой и одеялами для только что освобожденных рабов.

В июне Миллер МакКим отправился в Порт Роял, чтобы лично ознакомиться с ситуацией. Он взял с собой двадцатилетнюю дочь Люси, которая занималась музыкой в Иглсвуд, в школе Теодора Уэлда. Люси была глубоко тронута услышанными там негритянскими спиричуэлс, и начала собирать их. Когда отец и дочь вернулись, Лукреция пригласила Люси на званый вечер в Роудсайд и попросила ее петь. Позже она посоветовала Люси издать эти напевы. «Кати свои волны, Иордан» и «Там, где живут старики» стали любимыми песнями Лукреции.

Эдвард Дэвис, по-прежнему обитавший на западе вместе с армией, сообщал, что виделся с Фремонтами, и что Джесси Фремонт называл Эйба ослом. «Фремонт говорит, что тот продался пограничным штатам – и что мы никогда не добьемся успеха, пока не будет объявлена всеобщая отмена рабства». Самого Дэвиса Собрание Рейс-стрит исключило из своих членов за то, что он пошел в армию. После этого Мария тоже предпочла выйти из Собрания. Теперь из всех детей Моттов только Кавендеры оставались членами Общества Друзей.

Во времена, когда нация разорвана войной, путешествовать казалось стыдным. И все же Лукреция чувствовала – теперь, когда Вилли на поле боя, Марта нуждается в ней. В августе, в старомодной коляске они с Джеймсом отправились на север штата Нью-Йорк. Прошло несколько лет со времени последнего визита Лукреции к Марте, и она нашла, что кусты и деревья вокруг дома очень выросли. Она, например, избавилась бы от деревьев «ради того, чтобы видеть солнце на закате, или растущую грозовую тучу, – прошлой ночью нам пришлось пробираться через заросли, чтобы полюбоваться на восход полной луны». Любовь Лукреции к свету, казалось, росла с каждым годом. Ей не удалось убедить Марту расстаться с деревьями, но как только Лукреция вернулась в Роудсайд, она вырубила несколько деревьев у себя.

С фронтов приходили плохие вести: поражения при Харперс Ферри и второе сражение при Булл-Ран. Лукреция не в состоянии была избавиться от чувства тревоги за Вилли и других молодых родственников Коффинов, ушедших в армию. «Нас не ждет ничего, кроме поражений и отступлений – я нахожу некоторое утешение в том, что стараюсь не вникать глубоко в их безрассудные поступки – с самого начала это были всего лишь детские игры. Но следует признать, что надежды рабов возросли».

Прокламация «Об освобождении рабов», выпущенная Линкольном 1 января 1863 года, не успокоила радикальных аболиционистов, и Лукрецию в их числе. Если вчитаться внимательно, становилось ясно, что рабы освобождались только в мятежных штатах, где США не имели власти. Рабы в штатах, уже занятых федеральными войсками, как и рабы в пограничных и южных штатах, не присоединившихся к Конфедерации, не подлежали освобождению. И все же Лукреция не теряла надежды, что 1863 год может стать Святым годом, несмотря на то, что она по-прежнему не верила в оружие мирское и кровавое.

Непреходящая нужда в новых рекрутах заставила армию принимать в солдаты чернокожих, хотя им платили меньше, чем белым собратьям. В самом начале января 1863 года армия арендовала у Эдварда Дэвиса большую часть Оук Фарм и устроила там тренировочный лагерь для чернокожих солдат, достаточно неуместно названный Лагерем Уильяма Пенна. Вскоре из окна гостиной Лукреции можно было видеть, как занимаются строевой подготовкой одиннадцать черных полков. Несмотря на то, что Лукреция была настроена резко против военных действий, она не могла не интересоваться происходящим. «Сейчас весь мой интерес отдан этому лагерю, что расположен поблизости. И разве это изменение в отношении и симпатиях к угнетенному классу не было тем самым, чего мы и ожидали превыше всего?» – писала она друзьям, работающим в Порт Роял.

В январе пришло известие, что в сражении убит один юный кузен Коффинов, а другой ранен. Лукреция вела с собой упорную борьбу, чтобы как-то примириться с такими потерями. «Почему складывается так, что уничтожают молодых и красивых?... Но я все-таки хотела бы сравнить эти ужасные жертвы с теми, что были числом в десять, нет, во много раз больше, с теми жесточайшими смертями из поколения в поколение. И если с помощью тех средств, что находятся сейчас в нашем распоряжении, мы сможем остановить жестокость, раз и навсегда положив конец праву собственности одного человека на другого, то нам не следует … «беспокоиться» – зная, что «так надлежит сему быть»… Однако, моя вера в превосходящую силу «могущественного оружия», не являющегося «кровожадным», остается непоколебимой».

Весной пришлось пережить известие еще об одной смерти: Уолтер Браун, молодой внучатый племянник, к которому она когда-то зимней метельной ночью добиралась на перекладных, умирал от туберкулеза. Лукреция поспешила к своей любимой племяннице Анне Темпл Браун, жившей в Нью-Йорке, чтобы утешить ее, но когда она приехала, на дверях уже висел черный креп. Она оставалась с Анной несколько недель. За это время Лукреция повидалась с несколькими старыми друзьями. Среди них были Элизабет Кэди Стентон и Сьюзен Б. Энтони, занятые планированием первого подготовительного заседания новой организации, Национальной лиги лояльных женщин. Они намеревались продемонстрировать, что во время войны следует сосредоточиться не на защите права женщин, а доказать способность женщин помочь нации добиться главных военных целей и задач. Для этого они собирались распространять петицию, призывающую к полному уничтожению рабства. Лукреция не ощущала потребности демонстрировать свою лояльность, но идея петиции пришлась ей по душе, и она посетила учредительное собрание.

Майская встреча Американского аболиционистского общества была омрачена разногласиями. Охваченный энтузиазмом по отношению к Линкольну и делу Севера, Гаррисон пришел к заключению, что уничтожение последних оплотов рабства и предрассудков будет приведено в исполнение на волне широкого народного движения, и что малая горстка непопулярных аболиционистов, раздражая и критикуя общественное сознание, теперь не нужна вовсе.

Вследствие этого, потрепанное временем Американское аболиционистское общество явилось свидетелем нового раскола. Уэнделл Филлипс, долгое время бывший близким другом и единомышленником Гаррисона, встал во главе коалиции из радикалов – непротивленцев, сохраняющих во время войны верность принципам, а также чернокожих – таких как Дуглас и Пурвис, предвидевших необходимость белых союзников в будущей борьбе. И хотя Джеймс и Лукреция ненавидели подобные расколы, они неизбежно оказались втянутыми в группу Филлипса.

Когда встречи в Нью-Йорке закончились, Лукреция привезла к себе домой Сьюзен Б. Энтони – как раз вовремя, чтобы успеть на Филадельфийское ежегодное собрание. В Филадельфии появилась еще одна женщина, выступления которой против рабства привлекли внимание всей нации. Это была Анна Дикинсон, симпатичная девушка двадцати одного года, чьи душераздирающие рассказы об ужасах рабства собирали полные залы. По мнению Лукреции, она была слишком воинственной, и отказывалась примкнуть к женскому движения, несмотря на неослабные усилия Сьюзан Б. Энтони, которая до глубины души была эмоционально близка с этой молодой женщиной. И, тем не менее, Лукреция восхищалась ее успехом в Бостонском концертном зале и позже – в Купер Юнион, и, если искали оратора, радостно предлагала ее кандидатуру.

Весной и в начале лета 1863 года вести с войны приходили зловещие. Генерал конфедератов Ричард С. Юэлл разгромил в июне гарнизон Союза при Винчестере, в Виргинии, переправился через Потомак и пошел на Йорк и Карлайль. Вилли Райт был с генералом Джорджем под Геттисбергом. С особым волнением вся семья в Роудсайде вслушивалась в новости, по мере того, как они достигали города – о великой битве, произошедшей там в первых числах июля. Вскоре оправдались самые худшие опасения: Вилли был серьезно ранен. Дэвид Райт поспешил на поле боя, и Марианна Мотт помчалась за ним. Доктора не были уверены, что Вилли выживет, но родственники видели, что он полон решимости выздороветь. «Он понимает, в каком опасном положении находится, но собирается бороться так же мужественно, как сражался во всех битвах, я думаю, он победит», – написала Марианна матери.

Через несколько недель Вилли уже поправился настолько, что его можно было перевезти в Роудсайд. Как только Лукреция убедилась, что Вилли будет жить, она приняла приглашение выступить в Лагере Уильяма Пенна. Что бы она ни думала о войне, она верила в то, что эти юные черные солдаты тоже нуждались от нее в духовном утешении. 12 июля она вышла из своего дома и направилась к лагерю. Командир показал ей, где она сможет взобраться на какие-то ящики (местная легенда гласит, что это был барабан), чтобы ее – такую маленькую – было видно и слышно. Затем перед ней выстроились примерно шестьсот солдат. Она говорила с ними, особо подчеркивая тему одной истинной религии и своей веры в то, что настанет время, когда больше не будет войны.

По-прежнему нужны были солдаты, и был введен в действие первый вариант нового закона о призыве. Поскольку от службы можно было откупиться, заплатив триста долларов, призыв в неравном отношении пал на бедняков. В июле в Нью-Йорке произошли беспорядки, во главе которых стояли ирландские демократы, или, как их называли, «медные головы» – сторонники южан среди северян. «Медные головы» линчевали нескольких негров, подожгли и разграбили несколько домов аболиционистов, среди них дом Джеймса и Эбби Хоппер Гиббонс, сестры и зятя Эдварда. Невзирая на то, что все ее чувства были с теми многочисленными родными и близкими на полях сражений, Лукреция поддерживала молодых пацифистов, квакеров, да и всех других, кто отказывался от призыва и службы в армии по соображениям совести. Позже в том же году она выступила в Филадельфийском Женском аболиционистском обществе и поддержала «возвышенную точку зрения тех, кто боролся исключительно духовным оружием и вынес все, не нанеся ран другим». Альфред Лав, отказчик от военной службы по убеждениям совести, получил повестку той осенью. Лукреция поддержала его и отправилась вместе с ним на слушание его дела в суде. Когда судья, уже готовый огласить приговор, заявил, что боится – мол, религиозные взгляды Альфреда близки к взглядам Лукреции Мотт, «готовой подрывать основы всей нашей истинной религии», Лав ответил, что гордится тем, что его имя связывают с именем Лукреции. В итоге его освободили от службы по медицинским показаниям – он был близоруким. Другим отказчикам не так повезло. Кое-кто все-таки попал под призыв, кто-то сел в тюрьму, и даже подвергался пыткам за отказ идти в армию.

Замкнувшись в своем пацифизме, Лукреция попадала все в большую изоляцию. Миллер МакКим вступил в Союзную Лигу, чтобы поддерживать войска северян. Внучка Лукреции Мария Хоппер, вместе с Эбби Хоппер Гиббонс, стала медсестрой на полях Гражданской войны. Джеймс Гиббонс написал популярную песню, агитирующую за вступление в армию: «Силой в триста тысяч». Лаура Страттон, дочь Кэролайн Вудс, вышла замуж за Фитца Бирни, сына Джеймса Бирни, бывшего как-то раз кандидатом в президенты США от Партии свободы. Фитц был лейтенантом союзной армии, и свадьба была военной. Лукреция, которая никогда раньше не присутствовала на церковных свадьбах, решила, что «военные мундиры никак не усилили впечатление от происходящего». Год спустя Фитц погиб на поле боя, а Лаура осталась горюющей молодой матерью.

Никто, кроме Джеймса, не разделял тяжелое чувство Лукреции, что все эти жертвы трагически напрасны. В Роудсайд пришла новая печаль. Умер Генри, четырнадцатилетний внук Кавендеров. Для Лукреции шок был настолько сильным, что она слегла с приступом периодически повторяющейся диареи. Она выздоровела, но сильно беспокоилась о своей дочери, Элизабет Кавендер, которая все глубже и глубже погружалась в депрессию.

В октябре Пэтти и Джордж Лорды покинули Роудсайд и переехали в Нью-Йорк, где Джордж собирался заняться бизнесом вместе с Уолтером Брауном. Лукреция руководила переездом, она купила большую часть новой мебели для Пэтти и поехала в Нью-Йорк, чтобы расстелить ковры. Казалось, она так никогда и не смогла осознать, что ее младший ребенок уже вполне способен жить собственным умом.

Лукреция сильно зависела от присутствия Пэтти, и новости о переезде дались ей нелегко. «Место Пэтти здесь. Анна Д. Хэллоуэл потребует присутствия Марии, ведь мы не можем жить без детей и малышей». Даже когда Дэвисы решили переехать в Роудсайд и занять место Лордов, она не утихомирилась. Конечно же, за обеденным столом у Моттов редко когда было мало народу. Мотты продолжали привлекать знаменитостей. Заехал с визитом Роберт Дейл Оуэн, сын члена коммуны. Джеймс Фримэн Кларк и Октаваиус Фротингэм, унитарианские священники и трансценденталисты – всех принимали в Роудсайде. Гарриет Тубман, беглая рабыня из Мэриленда, заехала к ним и снова отправилась в путь, назад на Восточное побережье, помочь членам своей семьи и друзьям бежать в Канаду. По пути в Вашингтон, где она работала с «контрабандой» (так называли беглых рабов), заглянула к ним Эмили Хоулэнд. Навестила их и Корнелия Хэнкок, медсестра и квакер из Нью-Джерси.

Молодых людей, навещавших Роудсайд в годы войны, особо привлекали специфическая теплота и ободрение, исходившие от Лукреции, а помимо этого Лагерь Уильяма Пенна. В моду вошли вечера, на которых Люси МакКим пела спиричуэлс чернокожих. В атмосфере веселья на трагическом фоне войны расцветали любовные истории. Состоялась помолвка Эллен Райт с Уильямом Ллойдом Гаррисоном-младшим, а Люси МакКим – с Уэнделлом Гаррисоном. Это стало достойной вершиной тридцатилетней дружбы между Гаррисонами и Моттами.

В декабре 1863 года аболиционисты собрались отпраздновать тридцатую годовщину основания Американского аболиционистского общества. Там были все ветераны, включая Моттов, Гаррисона и Миллера МакКима. Лукреция вспоминала, с какой робостью она организовывала Филадельфийское Женское аболиционистское общество. «В то время я не имела ни малейшего понятия о вступлениях, резолюциях и голосовании. Женщины никогда не участвовали в собраниях такого рода». Момент был ностальгический, но разногласия внутри группы оставались. Оптимистическое утверждение Гаррисона, что расовые предрассудки исчезнут вместе с рабством, не оправдывалось. За доказательствами Моттам далеко ходить не пришлось. Многие гости Роудсайда были черными, и близлежащий Лагерь Уильяма Пенна привлекал жен и девушек чернокожих солдат. Черным не разрешалось ехать с белыми в конных фургончиках, перевозивших пассажиров в Челтен-Хилз, для чернокожих резервировали каждый пятый рейс. Или же им приходилось ехать снаружи. Как-то холодным дождливым днем Лукреция возвращалась домой из Филадельфии, когда кондуктор велел чернокожей старушке ехать снаружи, под дождем. Лукреция пришла в такую ярость, что потребовала дать и ей место снаружи. Тогда запротестовали и другие пассажиры, и кондуктор нехотя позволил обеим женщинам расположиться внутри. Несколько месяцев спустя Джеймс простудился, потому что ехал снаружи под дождем вместе с черными рабочими, которых он нанял помогать ему в Роудсайде.

В январе 1864 года, когда образовалась Ассоциация Друзей для вспомоществования и облагораживания освобожденных рабов, Мотты предложили основать комитет «по исследованию случаев изгнания цветных из пассажирского транспорта». Такой комитет мог бы поддержать работу Уильяма Стилла, организовавшего бойкот конки чернокожими. Естественно, и Джемс, и Лукреция вошли в состав комитета. И точно так же естественным было то, что вскоре в работу комитета оказалось вовлечено Филадельфийское Женское аболиционистское общество. Борьба обеих организаций длилась много месяцев, но успеха не принесла. Лукреция печально констатировала, что на уничтожение расовых предрассудков потребуются долгие годы.

Казалось, что война длится бесконечно. Новый генерал Улисс С. Грант никак не мог добиться серьезного прогресса в борьбе против армии генерала Ли. Радикальные аболиционисты верили, что провозглашение всеобщего и полного уничтожения рабства и проведение мер по радикальной реконструкции Юга в массовом порядке привлечет чернокожих на сторону Севера и тем самым положит конец войне. Линкольн, однако, сохранял осторожность. Лукреция по-прежнему полагала, что он сторонник компромисса и постоянно ссорилась по этому поводу с Миллером МакКимом. Миллер считал, что в разгар военных действий реформаторы не должны критиковать правительство. Лукреция в ответ цитировала своего любимого автора Джозефа Бланко Уайта: «реформаторы должны находить удовлетворение в разрушении – они слишком умны, чтобы быть созидателями». И если реформаторы – ради своей репутации или чтобы угодить кому-то – стараются «восстановить заново то, что они были призваны разрушить», это лишь заложит фундамент для будущих неприятностей и новых сражений, добавила она, ссылаясь в который раз на компромиссы хикситов после отделения.

Были и другие споры. Миллер постоянно критиковал движение за права женщин, непротивленцев, Уэнделла Филлипса. « В настоящее время он полагает, что обсуждать со мной политику не дает заметных преимуществ», – довольно печально прокомментировала Лукреция. Миллер даже как-то раз предположил, что Лукреция и в самом деле превращается в еретичку, теряя религиозную веру, которая когда-то так тесно их связывала. «Ты не слушал моих проповедей, раз говоришь так», – ответила она ему. Лукреция и Джеймс старались держаться в стороне от полемики аболиционистов по поводу Линкольна. Осенняя свадьба Эллен и Уильяма Гаррисона-младшего не должна быть омрачена спорами. Гаррисон принимал все слишком близко к сердцу, считала Лукреция. Движение принадлежало ему так долго, что теперь было непросто выпустить происходящее из-под своего контроля.

Мотты провели лето в Роудсайде. Они консервировали фрукты и овощи, пекли пироги для солдат в Лагере Уильяма Пенна, посылали им деньги для праздничных фейерверков на 4 июля, радовались внукам. Но у Лукреции не затухали семейные тревоги. Лаура Страттон Бирни была безутешна после смерти Фитца. Мария Хоппер, пока была медсестрой во время Гражданской войны, подхватила «лихорадку св. Джеймса». Дела Элизабет Кавендер пришли в упадок, и ее муж Томас был на пороге банкротства. Лукреция все время планировала больше времени проводить с Элизабет, но дом в Эддингтоне казался ей таким невыразимо печальным. Сражаясь с собственными, иногда случающимися приступами депрессии и плохого здоровья, она не слишком часто туда ездила.

Летом пришли новости – Чарльз Вуд собирается жениться на Эмме Паркер, квакере из Филадельфии. Лукреция ядовито отзывалась об «открытом» союзе Чарльза и Эммы, и называла его дом в Оберне борделем или сералем. Стараясь оградить праведную репутацию матери, дочери пытались убедить ее не говорить такие слова, но она была сердита и непреклонна. Свадьба Эллен Райт и Уильяма Ллойда Гаррисона-младшего была назначена на сентябрь, и Лукреция, захватив с собой Пэтти Лорд, поехала туда пораньше – помочь Марте с приготовлениями. Свадьба прошла очень мило, никто, дабы не испортить событие, не обсуждал аболиционистских разногласий между Моттами и Гаррисонами. Лукреция, однако, устала от поездки и решила не ехать в Балтимору и Вашингтон, как она обычно делала осенью. Вместо этого поехал Джеймс и член его собрания Нелен Лонгстреч, а потом Джеймс получил от своего месячного собрания задание посетить все заседания хикситского Филадельфийского годового собрания и говорить там об образовании. Это был первый и единственный раз, когда Джеймс путешествовал и выступал с речами, точно так же, как это часто делала его знаменитая жена.

3 января 1865 года Лукреции исполнилось семьдесят два года. Здоровье ее ухудшалось. Почти все время она страдала от диареи, диспепсии и головокружений. Она жаловалась, что вся дрожит, и что руки и ноги ее постоянно холодны. Она худела и часто вынуждена была лежать в постели. И все же она по-прежнему большую часть времени была бодра и заявляла, что намерена жить так долго, как только можно. А для этого пробовала каждое лекарство, которое ей предлагали, включая и крепкий сидр. «Иногда два-три глоточка зараз – очень приятное снадобье». Джеймс, ему было семьдесят шесть, тоже иногда болел и пережил несколько довольно неприятных падений. А все из-за того, что вел себя «непредусмотрительно», ворчала Лукреция. Но что было совсем плохо, так это то, что у него катастрофически ухудшалось зрение. Лукреции казались трогательными его попытки найти самое светлое место, взять в руки книгу с самым большим шрифтом – и все-таки отложить ее. Он всегда любил читать. Мария приобрела привычку читать ему ежедневную газету, а Лукреция читала вслух из своих любимых книг. И муж, и жена Мотты стоически переносили немощи старческого возраста. Да у них были заботы и поважнее. Уже стало совершенно ясно, что Элизабет Кавендер очень больна. Ее муж Томас, казалось, ничего не делал для нее. В начале 1865 года они перевезли Элизабет в Роудсайд. «Некоторые браки распадаются одним способом, другие – другим», – писала Лукреция Пэтти. По мере того, как ухудшалось состояние Элизабет, рушились и отношения с Томасом. Его ферму отобрали кредиторы и продали с аукциона, а он не предпринимал никаких усилий, чтобы вернуть пять тысяч долларов, одолженных ему Джеймсом Моттом. Когда Лукреция решила проконсультироваться с доктором Энн Престон по поводу состояния Элизабет, Томас возражал против женщины-доктора, и они поругались. Ради своей дочери Лукреция не пошла на явный разрыв отношений, но про себя думала, что Томас точно «негодяй».

Введение Конгрессом Тринадцатой поправки в феврале 1865 года подняло всем настроение. Возможно, война все-таки положит конец рабству. Лукреция нехотя признавала, что ей весьма понравилась вторая инаугурационная речь Линкольна. Но она была встревожена политикой реконструкции генерала Натаниэля Бэнкса в Луизиане и озабочена тем, что земли, освобожденные от рабовладельцев, не собирались разбивать на участки и отдавать бывшим рабам под фермы. Миллер МакКим полагал, что все аболиционистские общества и организации по помощи освобожденным рабам должны слиться воедино, чтобы усилить свое влияние на ход реконструкции. Инструментом для такого влияния должна стать новая Союзная ассоциация и газета под названием «Нация», которую собирался издавать он сам вместе с Уэнделлом Гаррисоном. МакКим явился к Моттам с просьбой тысячи долларов на поддержку этого плана. Когда Лукреция достаточно мирно указала, что в новой ассоциации нет ни одной женщины, он ответил: «Если окажется, что женщины понадобятся, то они там и появятся!» Тут Лукреция взорвалась от негодования: «Вдруг окажется, что понадобятся! Половине нации действовать вместе с вами!». Они снова жестоко поссорились.

Но, по крайней мере, новости с войны были обнадеживающими. Успешный марш Шермана к морю, этот долгий кошмар, казалось, заканчивался. В ночь на 9 апреля все домашние в Роудсайде услышали звон церковных колоколов. Они подумали что это, наверное, где-то что-то горит. Элизабет не могла заснуть, и ей пришлось принять вторую дозу морфина. Только за завтраком они узнали, что же произошло: Ли сдался у Поттомака. Едва они осознали эту новость, как колокола зазвонили снова, на сей раз, чтобы сообщить об убийстве Авраама Линкольна. Лукреция прочитала эту новость в утренней газете от 15 апреля и была настолько ошеломлена, что едва могла заниматься своими каждодневными делами. Она сообщила новость Элизабет, стараясь сделать это максимально бережно, и та разразилась рыданиями. Когда Эдвард Дэвис появился с черной материей, чтобы задрапировать ею входную дверь, она не возражала. Хотя подобное демонстративное выражение чувств было не в квакерском духе, Лукреции казалось, что само небо должно потемнеть перед лицом такого всеобщего горя. Однако стоял прекрасный апрельский день, и «Свет Небесный» безжалостно лился на землю. «Когда великое горе постигло народ, мы хотим, чтобы солнце померкло, и луна перестала сиять, – писала Лукреция Марте. – Но «все идет по-прежнему», как сказала Мария после смерти своего дорогого малютки Чарльза, «как будто ничего ужасного и не произошло». Как может добро произойти из всего этого зла? Лукреция по-прежнему не была в этом уверена. По крайней мере, сражения закончились, и солдаты могли вернуться домой. 2 мая из Лагеря Уильяма Пенна вышел последний полк и промаршировал через двор Моттов. Играл оркестр, чернокожие солдаты прокричали «Ура» и сняли шляпы перед маленькой женщиной, стоявшей на веранде, которая так долго была им другом. Лукреция была глубоко тронута. «Я так жалела бедняжек – в надежде, что война закончена – и закончена так, как следовало». В глубине души она не верила в окончательную победу мирского оружия, и она боялась – и, оказалось, правильно боялась – что проблемы черных американцев очень далеки от окончательного решения.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2014
2014 -> Всероссийское ордена трудового красного знамени общество слепых
2014 -> Методическая разработка семинарского занятия по теме Основы философского понимания мира по дисциплине огсэ. 01. Основы философии Для специальностей: 060101 «Лечебное дело»
2014 -> Психология семейных отношений с основами семейного консультирования ред. Е. Г. Силяева
2014 -> Программа вступительного экзамена в аспирантуру по специальности
2014 -> Программа вступительного экзамена в аспирантуру по специальности


Поделитесь с Вашими друзьями:

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница