Домников С. Д. Концепция мифа во французской антропологии ХХ века: Роже Кайуа



Скачать 297.76 Kb.
Pdf просмотр
страница12/23
Дата30.07.2018
Размер297.76 Kb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   23
становилась своеобразным мостиком между культурным и природным, сопряженность и связь которых образовывала область социального. Но эта же протяженность определяет и роль и место игры, как пространства миметических двойников и подобий, а также область поисков и экспериментов, неистовой состязательности (агон) при вырабатываемом почтении и даже пиетете перед общими правилами. Предпочтение симуляции в игре – знак умножаемой и поглощаемой энергии, источник социального контроля и ритуальной активности, даже силы, делающей более сильными не только людей, но и вещи. Игра – то самое вне и над, и
вперед-себя, которое присуще человеку как всякому живому.
Человек предпочитает положение «вне себя», в реальности игры, реальности аффектов, пусть даже ценой используемых при этом упрощений, схематизаций, обнаруживая при этом элемент
«самоограничения» и «аскетической строгости». Но не потому ли, что за строгостью и самоограничением скрываются источники мощной энергии, приводимые в движение и востребуемые вместе с организующими их дисциплинирующими практиками? Самым непосредственным образом человек влеком игрой, захватываем ею. Игровой мир оказывается предпочтительным в силу своей аскетической простоты или даже жесткости, и человек предпочитает оставаться в игре, пребывая как будто на грани миров и на грани себя, даже ценой невозвращения в этот мир: текст игры, как и текст мифа, как и всякий текст, по мысли У.Эко, – всегда по ту сторону реальности, там, «где нас нет» и куда мы влекомы
21
Игровая реальность располагает не просто моделями или схемами действий (или симулякрами, по Бодрийяру), но ее симулякры – это вещи обладающие большей силой, нежели реальные вещи, вовлекаемые в
«телесные» игры. Они всегда больше самих себя. Это сильные вещи или
живые вещи, чья сила обусловлена силой вовлеченности в человеческие энергии и производящие эти энергии. Человек осуществляет в игре себя не в качестве «становления» и не в качестве «ставшего», здесь он – чистая функция, оператор и медиатор – идеальный знак и воплощение
«телесной схемы», ее энергия. Модус игрового сознания или
«самосознания жизни» это даже не пограничное состояние между жизнью и смертью, это радикализированная позиция: либо жизнь (=игра как экстатическая эмпирия), либо смерть (ужас обнажения собственного присутствия, ужас самого себя). «Схема» - воплощение обнаженного присутствия, порог жизни и смерти и инструмент согласования сознания и воображения.
Концепция игры Кайуа расходится с пониманием игры Хёйзенги. Для последнего миф, ритуал и игра – феномены одного порядка. Для Кайуа игра – либо до либо после мифа и ритуала, либо введение либо выход.
Двухчастная модель культурного действия Кайуа и по сей день остается




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   23


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница