Фрейд А. - Детская сексуальность и психоанализ детских неврозов

Шедевры мировой науки - М. М. Решетников - Детская сексуальность и психоанализ детских неврозов (Сборник работ Фрейд А. , Фрейд 3.) [1995, DOC, RUS]
Разместил(а): sh1gr
Скачать Фрейд А. - Детская сексуальность и психоанализ детских неврозов (2293kb.)
Фрейд А. - Детская сексуальность и психоанализ детских неврозов
Страница 2/34
пред. страница | след. страница

Биографчческий очерк.

17

рен, что он слишком стар, слишком болен и слишком из­вестен, чтобы его могли как-то преследовать. Только ког­да беда пришла непосредственно в его дом, 3. Фрейд при­нял решение об эмиграции. 11 марта 1938 года немецкие солдаты вошли в Вену, а 22 марта Анну Фрейд вызвали на допрос в Гестапо. На случай пыток она взяла с собой яд. Этот день был одним из самых страшных в ее жизни. В последующем, много путешествуя по миру, она никог­да больше не приезжала в Германию. А когда через мно­го лет, в 1971 году согласилась приехать на 27 междуна­родный конгресс в Вену, то прочла свой доклад на англий­ском языке. Тогда же вместе с многочисленными турис­тами А. Фрейд посетила дом-музей, где когда-то жила сама. В эмиграции А. Фрейд до самой смерти говорила только по-английски, доже со старыми знакомыми, с ко­торыми она когда-то говорила на своем родном немецком. Только благодаря помощи влиятельных друзей — французской принцессы Марии Бонапарт, послов США в Австрии и во Франции — удалось "выкупить" 3. Фрей­да, его жену и дочь у нацистов. В гестапо с 3. Фрейда взя­ли слово, что он подтвердит всем, что там с ним хорошо обращались. 3. Фрейд в свойственной ему саркастической манере пошутил тогда: "Я даже могу всем очень рекомен­довать гестапо". 4 июня 1938 года 3. Фрейд с женой и дочерью выеха­ли из Вены в Париж, а оттуда отправились в Англию, где провели всю оставшуюся жизнь. Британское психоанали­тическое общество находилось под сильным влиянием М. Клайн, а ее отношения с 3. Фрейдом и Анной "оставляли желать лучшего". Это отчасти объясняет, почему англий­ские аналитики не устроили особых торжеств в связи с приездом 3. Фрейда и его семьи. Но они тем не менее ока­зали им действенную помощь и поддержку. А. Фрейд, конечно, выразила свою искреннюю благодарность, но борьба двух женщин на этом не закончилась. В Лондон 3. Фрейд привез с собой из Вены большую часть своих книг, часть мебели и свою коллекцию антиквар­ных вещей. Ему так понравились новый дом и сад, что, как он шутил, ему хотелось сказать: "Хайль Гитлер", за то, что он все это получил. 3. Фрейд прожил еще год. Он умер 23 сентября 1939 года, когда уже началась Вторая мировая война и была оккупирована Польша. 3. Фрейд просил вра­ча и дочь облегчить его страдания в последние минуты, и помочь ему "уйти достойно". Но, даже когда Анна Фрейд

18

А Фрейд

поняла, что бесконечные страдания отца остановить уже нельзя, она не смогла этого сделать. После смерти 3. Фрейда А. Фрейд сразу же начала работу над "памятником" отцу — изданием его "Собрания сочинений". В 1942-1945 годах оно впервые вышло в Анг­лии, стране, находящейся* в состоянии войны с Германи­ей, на немецком языке. Первое время после приезда в Лондон А. Фрейд не могла получить право на работу в Англии. Когда началась война, она занялась организацией помощи английским детям — жертвам бомбардировок Лондона. Это была ее личная борьба с Гитлером. Привлекая помощников — пре­имущественно эмигрантов, А. Фрейд собирала пострадав­ших детей, организовывала для них помощь, вела пере­говоры и находила деньги среди различных фондов, фирм и частных лиц. В последующем их имена А. Фрейд пуб­ликовала на первых страницах своих произведений. В 1939 году она открыла детский военный приют-ясли "Hampsteac War Nurseries". За шесть лет войны в нем об­рели уход и заботу более 80 детей в возрасте от шести и более лет. На этом материале А. Фрейд изучала влияние разлуки ребенка с матерью, реакцию детей разного воз­раста на совместную жизнь, когда отношения со старши­ми товарищами заменяют отношения с родителями; осо бенностями развития Эдипова комплекса при отсутствии эдипальных объектов, особенно отца. Результаты этих ис­следований публиковались в "Ежемесячных отчетах", ко­торые нередко были так интересны, что их можно было читать как захватывающий детектив. (Известно, что А. Фрейд и ее отец сами любили читать детективы.) А. Фрейд утверждала новые для того времени подхо­ды к кормлению и пеленанию грудных детей, показыва­ла, как разрыв ребенка с родителями в раннем возрасте может иметь потом очень серьезные последствия. Все новшества А. Фрейд демонстрировала в своей повседнев­ной работе: она сама купала, пеленала, кормила детей, играла с ними. Кроме того она постоянно читала лекции для сотрудников. Многолетнее напряжение подорвало силы А. Фрейд. В конце 1945 года она заболела вирусным воспалением лег­ких и почти на 10 месяцев оказалась оторванной от своей привычной работы. В этот же период она занялась пере­водом на немецкий книг, написанных ранее с Д. Берлин-гам по-английски.

Биографический очерк

19

В 1943 году вновь обострились ее научные споры с М. Клайн. И опять появилась реальная угроза раскола психо­аналитиков на "клайнианцев" и "фрейдианцев". Тем не менее несмотря на эти разногласия и влияние М. Клайн с 1944 по 1949 года А. Фрейд избиралась Генеральным сек­ретарем Международной Психоаналитической Ассоциации. Особой заботой Анны было научное наследие 3. Фрейда, монополией на которое она обладала. Современники гош> рили, что каждый, кто что-то пишет о Фрейде, чувствует, как А. Фрейд заглядывает в его текст через плечо. После окончания войны Англия приняла 1000 сирот, спасенных из концентрационных лагерей. А. Фрейд вклю­чается в работу по их психоаналитическому обследованию и созданию специальных методов помощи. В 1947 году А. Фрейд открывает в Хэмпстеде курсы подготовки детских психоаналитиков. В год они готовили 408 специалистов. До настоящего времени это ведущий в Европе психоаналитический центр, где готовят специали стов в обласги детского психоанализа. Сейчас что частный институт, существующий в основном на финансовые по­жертвования. В 1952 году А. Фрейд становится директо­ром клиники детской терапии в Хэмпстеде. В 1950 году состоялась первая поездка А. Фрейд в США, где она читала лекции в университете Кларка (г. Вустер), в котором 40 лет назад с восторгом принимали ее отца. Американцы (эти полезные "деньгодаватели", как называл их 3. Фрейд) проявляли большой интерес к ра­боте А. Фрейд и присвоили ей степень почетного докто­ра. За 18 дней до своего американского "марафона" А. Фрейд встретила многих старых друзей по Вене: Э. Эрик-сона, X. Харгмана, X. Дейч и др. В университете Кларка А. Фрейд заявила о своей центральной теме — "развитие". Вернувшись в Лондон, А. Фрейд продолжала свою обыч ную работу в институте: лекции, семинары, учебный анализ, коллоквиумы по разбору представляемых случаев, решение организационных вопросов. По введенной еще 3. Фрейдом традиции, по средам педагоги, учащиеся и друзья приглаша­лись на доклады и дискуссии. По вторникам представлялись Для разбора терапевтические случаи. Одновременно с этим А. Фрейд продолжает работу над творческим наследием и биографией 3. Фрейда. До 1982 года А. Фрейд вела прием пациентов. К ней обращались многие знаменитости (в их числе — Мэрилин Монро, которой она поставила диагноз ис­терического и депрессивного склада личности).

20

А Фрейд

После 1950 года она ещ<е 12 раз побывала с лекциями в США. Стала почетным доктором университетов и медицин­ских колледжей в Филадельфии (1964 год), Чикаго (1966 год), Нью-Хейвене (1968 год), в Колумбийском (1978 год) и Гарвардском (1980 год) университетах. Европейские столи­цы она посещала в последовательности проведения между­народных конгрессов, стала почетным доктором Шеф-фильдского университета в Англии (1966 год), медицинско­го факультета Венского университета (1972 год), Универси­тета им И.В. Гете во Франкфурте-на-Майне (1981 год) Когда ей исполнилось бй, А. Фрейд несколько ограни­чила свои служебные обязанности и прекратила вести се­минары в Британском психоаналитическом объединении. В 1965 году к своему 70-летию А. Фрейд сама себе сде­лала подарок, завершив свой основной труд "Норма и па­тология в детстве", в котором она обобщает результаты многолетних эксперименга-льных и теоретических исследо­ваний детского развития В 1968 году она сама перевела его на свой родной язык. На немецком языке книга вышла под названием "Верные и ложные пути детского развития" А. Фрейд дополнила психоана1литическое учение концепцией целостности психической системы с "Я" в качестве ее цен­тра В учении о психических структурах личности она про­слеживает становление "ОНО", "Я" и "СВЕРХ-Я" ребенка, изучает соотношение их влияния на психику ребенка. Глав­ной заслугой А. Фрейд в этой области является выделение так называемых генетических линий развития. В 1973 году ее избирают почетным президентов Меж­дународной Психоаналитической Ассоциации Но для интенсивной работы сил уже не хватало. А. Фрейд долго страдала болезнью легких, болями в спине. В 1976 году к этому прибавилась еще и анемия. Ей стали необходимы переливания крови, сначала с большими перерывами, но потом и каждое воскресенье, чтобы в понедельник иметь возможность работать. Девизом ее стали слова Ф. Ницше: "Что меня не сломает, делает меня сильнее". А Фрейд пережила осиовные переломные моменты развития человечества в XX веке. В 60-е годы на ее гла­зах прошли студенческие в олнения, "сексуальная револю­ция", движение хиппи. Будущее психоанализа тревожило ее — она не видела его в рсгзовом свете 1 марта 1982 года с ней сл)'чился инсульт, вызвавший поражение ствола головного мозга Ее парализовало, на­рушилась речь и был поражен центр равновесия С боль-

Биографический очерк

21

шим трудом артикулировала она свои мысли, произнося едва понятные звуки Сама она считала свой паралич са­мым страшным, что с ней могло "случиться, и всю жизнь этого боялась, хотя даже в больнице она пыталась продол­жить работу над книгой о семейном праве. А. Фрейд умерла 8 октября 1982 года. За 60 лет психо аналитической работы и научной деятельности она подго­товила 88 докладов и лекций, а также более 90 статей, 32 из которых вошли в ее 10-томное "Собрание сочинений" А. Фрейд писала- "Когда в юности я, как это часто бы­вает с молоденькими девушками, была недовольна своей внешностью, я успокаивала себя традиционными тогда для Вены словами: "С определенного возраста каждая женщи­на приобретает такое лицо, какое она заслуживает", а это значит — такое лицо, какое она сама себе создает . Безусловно, А Фрейд сумела создать свое собственное лицо. Я Обухов

Анна Фрейд

Часть I ВВЕДЕНИЕ В ДЕТСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ

©Пер. с нем. Я.Коган

Введение в детский психоанализ

Лекция 1 Введение в детский анализ Трудно сказать что-нибудь об анализе в детском воз­расте, если предварительно не уяснить себе вопроса о том, в каких случаях вообще имеются показания к анализу у ребенка и в каких — лучше отказаться от него. Как извес­тно, Мелания Клейн (Берлин) подробно занималась этим вопросом. Она придерживается того взгляда, что с помо­щью анализа можно устранить или, по крайней мере, ока­зать благотворное влияние на нарушение психического развития ребенка. При этом анализ может оказаться весь­ма полезным и для развития нормального ребенка, а с течением времени станет необходимым дополнением вос­питания. Однако большинство венских психоаналитиков защищает другую точку зрения: анализ ребенка уместен лишь в случае действительного инфантильного невроза. Боюсь, что на протяжении моего курса я немногим смогу содействовать выяснению этого вопроса. Я смогу сообщить вам только, в каких случаях решение предпри­нять анализ оказывалось правильным, и когда проведение его терпело неудачу. Понятно, что успехи побуждали нас к проведению новых анализов, а неудачи отпугивали от такого намерения. Таким образом, мы приходим к выво­ду, что в тех случаях, когда речь идет о ребенке, анализ нуждается в некоторых модификациях и изменениях или же может применяться лишь при соблюдении определен­ных предосторожностей. Тогда же, когда нет технической возможности для соблюдения этих предосторожностей, следует, может быть, даже отказаться от проведения ана­лиза. На протяжении этого курса из многочисленных при­меров вы узнаете, на чем основаны указанные выше со­мнения. А пока я умышленно оставляю в сторону всякую попытку ответить на эти вопросы. Начиная с прошлого года я неоднократно получала предложения изложить на техническом семинаре Ферей-на .течение детского случая и обсудить технику детского

Лекция I. Введение в детский анализ

23

анализа. До сих пор я отклоняла эти предложения, боясь, что все, что можно сказать на эту тему, будет казаться чрезвычайно банальным и само собою понятным. Специ­альная техника детского анализа, поскольку она вообще является специальной, вытекает из одного очень просто­го положения: в подавляющем большинстве случаев взрос­лый — зрелое и независимое существо, а ребенок — незре­лое и несамостоятельное. Само собою разумеется, что при столь отличном объекте метод также не может оставать­ся тем же самым. То, что в одном случае было необходи­мым и безобидным действием, становится в другом слу­чае скорее сомнительным мероприятием. Однако, эти из­менения вытекают из существующей ситуации и вряд ли нуждаются в особом теоретическом обосновании. На протяжении последних двух с половиной лет я име­ла возможность подвергнуть длительному анализу около десяти детских случаев. Постараюсь представить сделан­ные мною при этом наблюдения в том виде, в каком они, вероятно, бросились бы в глаза каждому из вас. Начнем, с установки ребенка к началу аналитической работы. Рассмотрим аналогичную ситуацию у взрослого паци­ента. Человек чувствует себя больным вследствие каких-либо трудностей в своем собственном Я, в своей работе, в наслаждении жизнью. Из каких-либо соображений он доверяет терапевтической силе анализа или решается об­ратиться к определенному аналитику, видя в этом путь к исцелению. Конечно, дело не всегда обстоит так просто. Не всегда одни только внутренние трудности являются поводом к анализу; часто таким поводом является лишь столкновение с внешним миром, которое порождается этими трудностями. В действительности решение на ана­лиз не всегда принимается самостоятельно: нередко боль­шую роль играют настойчивые просьбы родственников или близких людей, становясь иногда потом неблагопри­ятным фактором для работы. Желательная и идеальная для лечения ситуация заключается в том, что пациент по собственному желанию заключает с аналитиком союз про­тив некоторой части своей душевной жизни. Этого, разумеется, нельзя встретить у ребенка. Реше­ние на анализ никогда не исходит от маленького пациента, оно всегда исходит от его родителей или от окружающих его лиц. Ребенка не спрашивают о его согласии. Даже если ему и поставили бы такой вопрос, он не смог бы вынес-

24

А Фрейд

ти свое суждение. Аналитик является чужим для негожа анализ — чем-то неизвестным. Но самое трудное заклю­чается в том, что лишь окружающие ребенка люди стра­дают от симптомов болезни или его дурного поведения, а для самого ребенка и болезнь во многих случаях вов­се не является болезнью. Он часто не чувствует даже никакого нарушения. Таким образом, в ситуации с ребен­ком отсутствует все то, что кажется необходимым в си­туации со взрослым: сознание болезни, добровольное решение и воля к выздоровлению. Не каждый аналитик, работающий с детьми, учитыва­ет это как серьезное препятствие в работе. Из работ Мела ни Клейн, например, вы узнали, как она справляется с эти­ми условиями, и какую технику она выработала в данном случае. В противоположность этому мне кажется целесо­образной попытка создать в случае работы с ребенком ту же ситуацию, которая оказалась столь благоприятной для взрослого человека, т.е. вызвать в нем каким-либо путем недостающую готовность и согласие на лечение. В качестве темы моей первой лекции я беру шесть раз­личных случаев в возрасте между шестью и одиннадца­тью годами. Я хочу показать вам, как мне удалось сде­лать маленьких пацентов "доступными для анализа" по­добно взрослым людям, т.е. создать у них сознание бо­лезни, вызвать доверие к анализу и аналитику и превра­тить стимул к лечению из внешнего во внутренний. Раз­решение этой задачи требует для детского анализа подго­товительного периода, которого мы не встречаем при ана­лизе взрослого человека. Я подчеркиваю, что все, что мы предпринимаем в этом периоде, не имеет еще ничего общего с действительной аналитической работой, т.е. здесь нет еще речи о переводе в сознание бессознатель­ных процессов или об аналитическом воздействии на пациента. Речь идет просто о переводе определенного неже­лательного состояния в другое желательное состояние с по­мощью всех средств, которыми располагает взрослый чело­век в отношении к ребенку. Этот подготовительный пери-ад — собственно говоря "дрессировка" для анализа — бу­дет тем продолжительнее, чем больше отличается пер­воначальное состояние ребенка от вышеописанного состо­яния идеального взрослого пациента. Однако, с другой стороны, не следует думать, что эта работа слишком трудна. Я вспоминаю об одном случае с маленькой шестилетней девочкой, которая в течение трех

Лекция 1 Введение в детский анализ

25

недель находилась в прошлом году под моим наблюдени­ем. Я должна была установить, является ли трудновоспи­туемая, малоподвижная и тяжелая психика ребенка ре­зультатом неблагоприятного предрасположения и неудов­летворительного интеллектуального развития или же в данном случае речь шла об особенно заторможенном и запущенном ребенке. Ближайшее рассмотрение выявило наличие необычайно тяжелого для этого раннего возрас­та невроза навязчивости при весьма развитом интеллек­те и очень острой логике. Маленькая девочка была уже знакома с двумя детьми, с которыми я провела анализ; в первый раз она явилась ко мне на прием вместе со своей подругой, которая была немного старше ее. Я не говори­ла с ней ни о чем особенном и дала ей лишь возможность несколько ознакомиться с чужой для нее обстановкой. Вскоре когда она явилась ко мне одна, я предприняла пер­вое наступление. Я сказала ей, что она, конечно, знает, почему ко мне приходили двое знакомых ей детей: один — потому что он никогда не мог сказать правду и хотел отучиться от этой привычки, другая — потому что она слишком много плакала и сама была удручена этим об­стоятельством. Не послали ли также и ее ко мне из таких соображений? На это она прямо ответила. "Во мне сидит черт. Можно ли вынуть его?" В первый момент я была по­ражена этим неожиданным ответом, но затем я сказала, что это можно сделать, но это — отнюдь не легкая рабо­та. И если я попытаюсь сделать это вместе с ней, то она должна будет исполнить много вещей, которые вовсе не будут ей приятны. Я имела в виду, что она должна будет рассказать мне все. Она серьезно задумалась на одну ми­нуту и затем возразила мне: "Если ты говоришь мне, что это единственный способ, с помощью которого это может быть сделано, и при том сделано скоро, то я согласна". Таким образом, она добровольно согласилась выполнять основное аналитическое правило. Ведь вначале мы и от ьзрослого не требуем большего. Вместе с тем она полнос­тью отдавала себе отчет и о продолжительности лечения. По истечении трех недель родители девочки оставались в нерешительности, оставить ли ее у меня для анализа или же лечить ее другим способом. Она же сама была очень обеспокоена, не хотела отказаться от возникшей у нее на­дежды на выздоровление и со все большей настойчивос­тью требовала, чтобы я освободила ее от черта в течение оставшихся трех или четырех дней, после которых она

26

А. Фрейд

должна была уехать. Я уверяла ее, что это невозможно, что это требует длительного совместного пребывания. Я не могла объяснит ей этого с помощью цифр, так как в силу своих многочисленных задержек, она не обладала еще арифметическими знаниями, хотя находилась уже в школьном возрасте. В ответ на это она уселась на пол и указала мне рисунок ковра: "Нужно ли для этого столько дней, — сказала она, — сколько красных точек имеется здесь? Или же еще столько, сколько зеленых точек?" Я объяснила ей, какое большое количество сеансов необхо­димо для лечения. С помощью небольших овалов на ри­сунке моего ковра. Она отлично поняла это и, приняв вслед за этим решение лечиться, приложила все усилия к тому, чтобы убедить своих родителей в необходимости длительной совместной работы со мной. Вы скажете, что в данном случае тяжесть невроза об­легчила аналитику его работу. Однако, я полагаю мнение это ошибочным. Приведу вам в качестве примера другой случай, в котором подготовительный период протекал аналогичным же образом, хотя в данном случае о насто­ящем неврозе не могло быть и речи. Около двух с половиной лет тому назад ко мне была приведена одиннадцатилетняя девочка, воспитание кото­рой доставляло ее родителям величайшие трудности. Она происходила из зажиточного мелкобуржуазного дома; семейные отношения были весьма неблагоприятны: отец был вялым и слабовольным человеком, мать умерла мно­го лет тому назад, взаимоотношения с мачехой и младшим сводным братом носили враждебный характер в силу многих обстоятельств. Целый ряд краж, совершенных ребенком, бесконечная серия грубой лжи, скрытность и неоткровенность в более серьезных и более мелких воп­росах — побудили мать обратиться по совету домашнего врача к помощи анализа. В данном случае аналитический "уговор" был столь же прост: "Родители не могут с тобой ничего сделать, — таково было основное положение наше­го уговора, -только с одной их помощью ты никогда не выйдешь из состояния постоянных сцен и конфликтов. Быть может, ты попытаешься сделать это с помощью по­стороннего человека?" Она сразу взяла меня в союзники против родителей подобно тому, как вышеописанная ма­ленькая пациентка, страдавшая неврозом навязчивости, взяла меня в союзники против своего черта. В данном слу­чае сознание болезни (невроза навязчивости) было очевид-

Лекция 1. Введение в детский анализ

27

но. заменено сознанием конфликта. Однако общий для обоих случаев действенный фактор, степень болезни, который возник в данном случае из оснований внешнего характера, имел в первом случае основания внутреннего характера. Мой образ действий в этом, втором, случае, был позаим­ствован мною у Айхгорна, который пользуется им при вос­питании беспризорных детей. Воспитатель, по мнению Ай­хгорна, должен прежде всего стать на сторону беспризор­ного и предположить, что этот последний прав в своей ус­тановке по отношению к окружающим людям. Только та­ким образом ему удастся работать со своим воспитанни­ком вместо того, чтобы работать против него. Я хотела бы здесь отметить только, что для такого рода работы пози­ция Айхгорна гораздо более выгодна, чем позиция анали­тика. Он уполномочен городом или государством прини­мать те или иные меры и имеет за собой авторитет долж­ностного лица. Аналитик же, как это известно ребенку, по­лучает полномочия и оплату от родителей; он всегда по­падает в ложное положение, когда действует против сво­их доверителей — даже если это в их интересах. И, дейст­вительно, при всякого рода необходимых переговорах с родителями этого ребенка я всегда чувствовала, что у меня нечиста совесть по отношению к ним, и спустя несколько недель анализ в силу этих невыясненных отношений пре­кратился из-за внешнего повода, несмотря на самые бла­гоприятные внутренние условия. Как бы то ни было в обоих этих случаях легко можно было создать предварительные условия, необходимые для на­чала анализа: сознание болезни, доверие и решение на анализ. Перейдем теперь к рассмотрению другой крайности: случаю, в котором нет ни одного из этих трех факторов. Речь идет о десятилетнем мальчике с неясными симп­томами многих страхов, нервозности, скрытности и детс­ких перверзных действий. В последние годы он совершил несколько мелких краж и одну крупную. Конфликт с ро­дителями не был открытым, сознательным; точно также при поверхностном рассмотрении нельзя было найти ни­чего, что свидетельствовало бы о осознании своего безот­радного в общем состояния или о желании изменить его. Его отношение ко мне бьхло крайне отрицательным и не­доверчивым, все его стремление было направлено на то, чтобы не допустить открытия его сексуальных тайн. В данном случае я не могла прибегнуть к одному из тех двух приемов, которые оказались столь удачными в прежних

28

А Фрейд

случаях Я не могла образовать союз с его сознательным "Я" против отщепившейся части его существа, так как он вовсе не замечал такого расщепления. Равным образом я не могла быть его союзницей в его борьбе с окружающим миром, с которым он (поскольку он осознавал это) был связан сильными чувствами Путь, по которому я долж­на была пойти, был, очевидно, иным, более трудным и менее непосредственнь1м. Речь шла о том, чтобы завоевать доверие, которого нельзя было добиться прямым путем, и навязать себя человеку, который уверен, что отлично сможет справиться и без меня Я пыталась добиться этого разными способами. В те­чение долгого времени я не предпринимала ничего, при­способляясь лишь к его капризам и подделываясь всеми прямыми и окольными путями под его настроения Если он приходил на сеанс в веселом настроении, — я тоже была веселой. Если он предпочитал во время сеанса си­деть под столом, то я вела себя так, как будто это было в порядке вещей: приподымала скатерть и беседовала с ним. Если он приходил с бечевкой в кармане и показы­вал мне, как он завязывает замысловатые узлы и проде­лывает разные фокусы, то я показывала ему, что я умею делать еще более замысловатые узлы и более поразитель­ные фокусы. Если он гримасничал, то я гримасничала еще больше, а если он предлагал мне попробовать, кто из нас сильнее, то я старалась показать ему, что я несрав­ненно более сильна Я следовала за ним также и в бесе­дах на различные темы: от приключений морских пира­тов и географических сведений до коллекций марок и любовных историй. При всех этих разговорах ни одна тема не казалась мне сомнительной или неподходящей для его возраста, и мои сообщения были построены та­ким образом, что они ни разу не вызвали в нем недове­рия, будто за ними скрыта воспитательная цель. Я вела себя наподобие кинофильма или приключенческого ро­мана, которые не преследуют никакой иной цели, кроме увлечения зрителя или читателя и которые приспособля ются с этой целью к интересам и потребностям своей пуб­лики И, действительно, моя первая цель заключалась ис ключительно в том, чтобы, представить собой интерес для мальчика То обстоятельство, что в течение этого подго­товительного периода я узнала очень многое о его более поверхностных интересах и наклонностях, было непред­виденным, но очень желательным побочным выигры-

Лекция 1 Введение в детский анализ

29

шем Спустя некоторое время я присоединила к этому другой фактор. Я незаметным образом оказалась полез ной для него, писала ему во время сеанса его письма на пишущей машинке, охотно помогала ему записывать его "сны на яву" и вымышленные им истории, которыми он очень гордился, и даже изготовляла для него во время сеанса разные безделушки Для одной маленькой девоч­ки, которая проходила в это же время подговительный период, я очень усердно занималась во время сеансов вязанием и постепенно одела всех ее кукол и игрушеч­ных зверей. Таким образом, я развила, коротко говоря, второе приятное качество, не только представляла собой интерес, но стала еще и полезной. Дополнительным выиг­рышем второго периода оказалось то обстоятельство, что благодаря писанию писем и вымышленных историй я мало-помалу была введена в кр\т его знакомств и фан­тастической деятельности. Но затем ко всему этому присоединилось еще нечто несравненно более важное Я дала ему понять, что, под­вергаясь анализу, он получает огромные практические преимущества так, например, наказуемые действия име­ют совершенно иные, гораздо более благоприятные по­следствия, если о них узнает сначала аналитик, а от него уже об этом узнают воспитатели. Таким образом, он при вык прибегать к анализу как к защите от наказания и к моей помощи — для заглаживания необдуманных поступ­ков Он просил меня положить на прежнее место украден­ные им деньги и приходил ко мне со всеми необходимы­ми, но неприятными признаниями, которые следовало сделать своим родителям Он проверял мою пригодность в этом отношении бесчисленное множество раз, прежде чем он решил действительно в нее поверить. Но затем уже не оставалось сомнений' я стала для него не только инте­ресным и полезным человеком, но и очень сильной лич­ностью, без помощи которой он уже не мог обойтись. С помощью этих трех качеств я стала ему необходима; мож­но было бы сказать, что он попал в состояние полной зави симости перенесения. Этого момента я и ждала, чтобы весь­ма энергично потребовать от него — не в форме словес­ного приказания и не сразу — соответствующей компенса­ции, а именно: выдачи всех его сокровенных тайн, столь необходимых для анализа, это заняло еще несколько бли­же иших недель, а лишь после этого можно было присту­пить к настоящему анализу

30

А. Фрейд

Вы видите, что я в данном случае вовсе не стремилась вызвать у ребенка осознание болезни, которое в дальней­шем пришло само собой совсем иным путем. Здесь зада­ча заключалась лишь в создании связи, которая должна была быть достаточно прочной для того, чтобы можно было осуществить дальнейший анализ. Однако, я боюсь, что после этого подробного описа­ния у вас создалось такое впечатление, будто вся суть зак­лючается именно в этой связи. Я постараюсь рассеять это впечатление с помощью других примеров, занимающих среднее положение между приведенными здесь крайни­ми случаями. Мне было предложено подвергнуть анализу другого де­сятилетнего мальчика, у которого в последнее время раз­вился крайне неприятный и беспокойный для окружаю­щих симптом: бурные припадки ярости и злости, наступав­шие у него без видимого внешнего повода. Они казались тем более странными, что ребенок был вообще затормо­женным и боязливым. В данном случае я легко завоева­ла его доверие, так как он знал меня раньше. Точно так­же решение подвергнуться анализу вполне совпадало с его собственными намерениями, так как его младшая сестра была уже моей пациенткой, и ревность к тем преимуще­ствам, которые она очевидно извлекала из своего положе­ния в семье, стимулировала и его желания. Несмотря на это, я не могла найти настоящей исходной точки для ана­лиза. Объяснить это было нетрудно. Хотя он частично сознавал свои страхи, как болезненное состояние, и хотел избавиться от них и от своих задержек, однако, с его глав­ным симптомом, с припадками ярости, дело обстояло как раз наоборот. Он несомненно гордился ими, рассматривал их, как нечто отличающее его от других, хотя бы даже в неблагоприятном для него смысле, и ему были приятны заботы родителей, вызванные его состоянием. Таким об­разом, он свыкся с этим симптомом и, вероятно, вел бы в то время борьбу за сохранение его, если бы была сделана попытка уничтожить его с помощью анализа. Я восполь­зовалась тут несколько скрытным и не совсем честным приемом. Я решила поссорить его с этой частью его суще­ства. Я заставляла его описывать мне свои припадки каж­дый раз, когда они имели место, и притворялась крайне озабоченной и огорченной. Я осведомлялась, насколько он вообще мог владеть собой в таком состоянии, и сравнива­ла его неистовство с поведением душевнобольного, кото-

Лекцчя ]. Введение в детский анализ

31

рому вряд ли могла уже понадобиться моя помощь. Это озадачило и испугало его, так как в его честолюбивые чер­ты отнюдь не входила возможность прослыть душевно­больным. Он стал стараться сдерживать свои порывы, сопротивляться им. Он не способствовал их проявлению, как раньше, но чувствовал, что действительно неспособен подавить их и-стал, таким образом, испытывать повышен­ное чувство болезни и неудовольствия. Наконец, после нескольких тщетных попыток такого рода, симптом пре­вратился, как я этого хотела, из ценного достояния в бес­покоящее инородное тело, для преодоления которого он обратился ко мне за помощью. Вас поразит, что я в этом случае вызвала состояние, существовавшее с самого начала у маленькой девочки, страдавшей неврозом навязчивости: расщепление в соб­ственном "Я" ребенка. Точно также и в другом случае с семилетней невротичной капризной девочкой мне при­шлось прибегнуть к такому же приему после длительно­го подготовительного периода, весьма аналогичного выше­описанному случаю. Я отделила от ее "Я" все дурнное в ней, персонифицировала его, дала ему собственное имя, противопоставила его ей и добилась, наконец, того, что она стала мне жаловаться на созданное таким образом новое лицо и поняла, насколько она страдала от него. Рука об руку с создавшимся таким образом сознанием болезни идет доступность ребенка анализу. Но здесь мы не должны забывать о другом препят­ствии. Я имела возможность подвергнуть длительному анализу очень одаренного и способного ребенка: ту опи­санную выше восьмилетнюю девочку, которая отличалась чрезмерной чувствительностью и которая так много пла­кала. Она искренне стремилась стать другой, она имела все данные и все возможности, чтобы использовать про­водимый мною анализ. Но работа над ней тормозилась всегда на определенном пункте, и я уже хотела удоволь­ствоваться теми небольшими результатами, которых мне удалось добиться: исчезновением самых мучительных сим­птомов. Тогда обнаружилось, что нежная привязанность к няне, относившейся отрицательно к предпринятому ана­лизу, и была той именно преградой, на которую наталки­вались наши старания, как только они действительно на­чинали проникать вглубь. Хотя она питала доверие к тому, что выяснялось при анализе и что я говорила ей, но толь­ко до известного предела, до которого она разрешала себе


пред. страница | след. страница

Файлы:
Фрейд А. - Детская сексуальность и психоанализ детских неврозов.doc2239 Kb.doc34 страниц



© SD
обратиться к администрации