Дискурс современного этапа социальноЙ эволюциИ в постнеклассической парадигме науки


Во втором параграфе «Современная эволюция: футуросинергетические репрезентации»



страница17/21
Дата30.01.2018
Размер0.82 Mb.
ТипАвтореферат
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
Во втором параграфе «Современная эволюция: футуросинергетические репрезентации» отмечается, что «познавательный инстинкт» глубоко укоренен в человеческой природе. Человеку всегда было свойственно стремление превзойти самого себя. Он страстно желает увидеть свое будущее, представить себе будущее человеческого рода, цивилизации. Особого внимания заслуживают поворотные пункты на исторической траектории, точки бифуркации, в которых происходит выбор одной из альтернатив, естественно, вызывая вопросы сообразно вызовам времени. Что нас ждет? Как ориентироваться в современном сложном, чрезвычайно неустойчивом мире? Как прогнозировать общие тенденции развития сложноорганизованных систем? На каких принципах должна строиться управленческая деятельность человека, чтобы она была эффективной, по крайней мере, имела надежду на успех? Каковы формы сближения независимых государств и крупных регионов мира? Каковы пути интеграции Запада и Востока, Севера и Юга? В каких образах мыслимо перспективное единство человечества?

Прямолинейная экстраполяция тех или иных частичных кратковременных тенденций, на которых в прошлом строились прогнозы и проекты социального переустройства, теперь уступает место конструктивистским моделям: будущее видится как паллиативное пространство возможностей, а настоящее – как напряженный процесс выбора. В этом контексте может быть выработано средство диагностики утопических проектов по степени их концептуальной совместимости с парадигмой самоорганизации. При этом едва ли не главный родовой признак утопических моделей будущего состоит в том, что они игнорируют неизбежные издержки даже довольно оптимальных решений, а также задачу превентивного отслеживания и подготовки к негативным последствиям.

В этом плане возникла необходимость учитывать такие выявленные постнеклассической наукой особенности реальных систем, как стохастичность, нелинейность, поливариативность и т.д. С этой целью выделилось особое направление, которое Л. В. Лесков предложил назвать футуросинергетикой, – направление теории социальной самоорганизации.

Наше исследование в значительной мере базируется на идеях и принципах этого нового направления науки. Современная социальная эволюция, как уже неоднократно отмечалось, столкнулась с проблемой системного кризиса. Мощность управляемых вещественно-энергетических потоков существенно превзошла выработанные предыдущим историческим опытом средства их сдерживания, и эта диспропорция поставила человечество на грань самоистребления. Но если прежние кризисы социального генезиса успевали достигнуть лишь масштаба более или менее обширных регионов, то теперь сфера кризисов охватила всю планету16.

Более того, из-за процессов глобализации цивилизация вынуждена преодолевать его как единая целостная система, что существенно отличает механизм преодоления кризиса сингулярности от предыдущих цивилизационных кризисов. Если раньше цивилизация всегда имела возможность принести в жертву недостаточно гибкие подсистемы цивилизации и, воспользовавшись избыточным разнообразием, передать лидерство более «удачливым» подсистемам, то теперь трудно делать отдаленные прогнозы развития цивилизации – «все связано со всем».

Как отмечает А.П. Назаретян, с тех пор как гоминиды встали на путь производства искусственных орудий, устойчивость их существования зависит от того, насколько инструментальные возможности компенсированы выработанными культурой (протокультурой) средствами ограничения экологической и социальной агрессии. Когда мощь производственных и (или) боевых технологий существенно превосходит качество культурных регуляторов, общество вступает в полосу антропогенного кризиса. Далее оно чаще всего оказывается жертвой собственного могущества: не умея предвидеть отдаленные последствия деятельности, люди подрывают природные и социальные основы бытия. Такова причинная схема надлома и гибели многих очагов цивилизации. Ярким примером является неолитическая революция, позволившая преодолеть кризис верхнего палеолита. Чрезвычайное развитие охотничьих средств повлекло за собой разрушение природной среды и сокращение на порядок населения Евразии; начало «осевого времени», последовавшее за распространением дешевого и высокоубойного железного оружия; индустриальная революция, ставшая ответом на глубокий кризис сельскохозяйственной культуры. Через такие драматические коллизии человечество прорывалось и в новые эпохи, последовательно адаптируя культуру самоотказа к возрастающему инструментальному потенциалу. В целом цивилизация на нашей планете до сих пор жива потому, что люди, становясь сильнее, в конечном счете умели становиться и мудрее – они учились лучше понимать друг друга и окружающий мир, находили все более искусные формы компромисса. Вопрос заключается в том, как это возможно на сей раз, на современном этапе цивилизационного развития. И возможно ли?

Сочетание разума и коллективной памяти – огромное завоевание антропогенеза и социогенеза – может оказаться недостаточным для того, чтобы преодолеть зло, заложенное в человеке процессом биологической самоорганизации. Несмотря на все успехи научного и технического прогресса, на рост уровня образованности, ныне человечество все больше и больше погружается в пучину «нового средневековья». Религиозный фундаментализм в странах ислама, разгул национализма и терроризма – примеры грозных индикаторов неблагополучного планетарного сообщества. Сможет ли оно внять призывам к консолидации, а люди, подчинив свои узкоэгоистические порывы общим целям, принять новые нормы поведения, новую шкалу ценностей, новую мораль? Это вопрос в адрес философии. Вместе с тем шансы цивилизации еще не упущены. С прояснением тех опасностей, которые нас ждут в ближайшем будущем, мы должны найти альтернативные пути развития, на которых их можно избежать. Один из инструментов, способных облегчить поиск таких путей, – коллективный интеллект, становление которого неотделимо от развития общества17.

Какие по содержанию смыслообразующие стратегии могли бы сыграть ключевую роль новых мировоззренческих ориентиров на современном этапе социальной эволюции? Повод же для надежды дает то обстоятельство, что элементы светского и критического мировоззрения накапливались в мировой философской мысли на протяжении 2,5 тыс. лет. Они присутствуют в учениях античных и китайских философов, у истоков осевого времени, арабских зиндиков X в., гуманистов Возрождения, прогрессистов и просветителей Нового времени, философов пантеистического направления, агностиков и скептиков и т.д.

Опыт философии учит: великие мыслители, отвечая на вопросы своих эпох, искали основания нравственности, свободной от потусторонних оценок и санкций, опорные линии жизнедеятельности, выводящие за рамки индивидуального существования без апелляции к служению небесным повелителям или тотальному коллективному тотему, искали духовность без мистики, солидарность без конфронтации. Подобные идеи, не оцененные по достоинству большинством современников, теперь становятся по- настоящему востребованными историей, и их «избыточное разнообразие» могло бы, на наш взгляд, составить каркас нового мировоззрения18.

В этом плане, как нам кажется, особый интерес представляют гражданское общество и социальные сети (не ангажированные политическими системами), которые пока уступают «по мощности» структурам власти. Но они уже сегодня демократизируют устоявшийся порядок отправления власти. Наиболее показательный пример – формирование сетей негосударственных организаций (НГО), опоясывающих мир подобно транснациональным сетям корпораций. Эти сети олицетворяют становление единой ценностной структуры мира в общественной сфере, т.е. служат проявлениями формирования аттрактора сохранения. Далеко не все из социальных сетей служат глобализации; напротив, есть сети групп, которые борются против глобализации. К тому же подавляющее количество сетей не выходят на глобальный или даже национальный уровень, демонстрируя тенденцию регионализации и локализации информационных потоков, формируют новый особый род политики интенсивных коммуникаций19.

Впрочем, сама глобализация и есть один из сетевых эффектов, самых существенных и ключевых. В этом смысле глобализация обозначает некое новое качество мира, которое далеко не всегда может быть объяснено действием политических акторов. Именно коммуникационные технологии и сетевые структуры лежат в основе «сжимания пространств» и углубления взаимозависимости мира – ключевых параметров глобализации.

И еще одно важное обстоятельство: модель общества не может игнорировать вектор индивидуальных устремлений людей. В этом плане характерно появление понятия «хорошее общество»20.

Концепция благого (хорошего) общества актуальна и для России на современном этапе ее развития. Исторически идея блага в России рассматривается в двух ракурсах: блага земные и блага небесные. И другой аспект: благо, исходя из того, что является благом для общества, коллектива (здесь, по мнению многих, играет роль русская идея соборности и, проще, - историческая роль русской общины).

Однако изменения и наиболее очевидные проявления социального необходимо искать прежде всего в изменениях жизни индивида. Так, в основе всяких сетей лежат коммуникация и интеракция индивидов; о каких бы организационных структурах, информационных системах ни шла речь, на выходе стоит индивид.

Чтобы быть включенным в жизнь сетевого общества, он должен занимать свое место среди потоков сообщений и выстраивать сложные коммуникативно-деятельностные конфигурации. Вне включенности в организации, являющиеся субъектами коммуникации, индивид не может участвовать в общественной коммуникации.

В то же время в своем повседневном общении индивид, как правило, окутан сетью деловых контактов, становится генератором сообщений. Как правило, он мобилен, он образован, он житель мегаполиса. Ему приходится много перемещаться, решать много разноплановых задач, перерабатывать большие объемы информации, порой – ценой колоссальных физических и психологических нагрузок.

В этом плане, как нам представляется, важнейшим итогом современного этапа эволюции может стать появление нового человека (антропологического типа) со спектрально-аберрирующей идентичностью.

Наряду с этим, как показывает наш анализ, в развитии современного мира имеются тенденции, связанные с глобалистским фундаментализмом. В этом контексте в соответствии с теорией самоорганизующихся систем процесс цивилизационного развития может идти в режиме с «обострением», когда принимать какие-то превентивные и корректирующие меры будет крайне сложно или невозможно.




Каталог: common -> img -> uploaded -> files -> vak -> 2010 -> announcements -> filosof -> 27-09
27-09 -> Социокультурные традиции в контексте становления и развития самосознания этноса
27-09 -> Социальные потребности в системе координат
filosof -> Феноменология правовой жизни: методология и социально-философский аспект исследования
filosof -> Теоретико-методологические основания современной культурной политики
filosof -> Онтологические границы семиозиса в процедурах коммуникации, познания и понимания
filosof -> Историческое сознание как проблема социальной онтологии
filosof -> Социально философские основания антропологии манипулирования
filosof -> Силовое принуждение в социальном процессе
filosof -> Неравенство в системе современного образования: основания и механизмы воспроизводства


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница