Дипломная работа студента


Проблема становления и развития родоразличения в английском языке



страница4/7
Дата30.07.2018
Размер0.78 Mb.
ТипДипломная работа
1   2   3   4   5   6   7

1.3. Проблема становления и развития родоразличения в английском языке


В древнеанглийском языке род выражался морфологически, поэтому его назначением кроме морфологической классификации существительного было выражение синтаксических связей между словами посредством их согласования в роде. А в современном английском языке морфологические показатели категории рода оказались в основном утраченными, поэтому значение рода в английском языке передается: a) лексическим значением слова: мужской род - man, boy; женский род - woman, girl; средний род - table, house; b) личными местоимениями - he, she, it; c) в структуре слова с помощью суффиксов -ess, -ine, -er: an actress, а heroine, a widower, a tigress; d) составными существительными: а woman-doctor; a he-wolf - a she-wolf.

Соотнесение с тем или иным родом было связано с делением существительных по основам, которое является более древним, чем деление их по грамматическим родам. Поэтому связь грамматического рода с естественным не являлась основным критерием деления существительных по родам. Этим объясняется и расхождение между грамматическим родом и полом, которое имело место в некоторых случаях в древнеанглийском языке, например: сущ. woman (да. wīfman) было мужского рода; maiden (да. mægden) – среднего рода. Исходя из того, что грамматический род часто не совпадает с естественным (т.е. с полом), многие ученые признают, что форма, а не значение является решающим фактором в рассматриваемой проблеме, что, однако, не является релевантным для современного английского языка.

Как и во многих других языках, категория рода в английском языке теснейшим образом связана с категорией одушевленности-неодушевленности, причем категория неодушевленности практически совпадает с категорией среднего рода. Отсюда вполне естественно вытекает вывод о том, что в современном английском языке слова классифицируются «по роду» через те предметы, с которыми они соотносятся. Формально это выражается, прежде всего, в выборе различных личных местоимений. Этот выбор в основном основывается на признаке одушевленности-неодушевленности. Вместе с тем в английском языке нет простой дихотомии, которая позволяла бы соотносить все «неодушевленные» существительные с местоимением it, а одушевленные соответственно – с he или she [Ельмслев, 1975; Емельянова, 1988]. В отличие от русского языка, где обычно одушевленные имена не могут соотноситься со средним родом, в английском языке есть целый класс существительных, обозначающих животных, птиц и другие существа, который соотносится с общим родом и имеет местоимение it. Однако и в русском языке ведущим признаком номинации оказывается не пол, а таксономические отношения, при этом и они отражены категорией рода непоследовательно. Кроме того, оппозиция, изначально основанная на различении двух полов, не бинарна в языке: есть слова среднего рода, которые могут называть живых существ (дитя, животное, насекомое). На условность грамматического рода накладывается нерегулярность проявления всех свойств, присущих этой категории.

Род как собственно грамматическая категория, выступающая в наиболее чистом виде в русском языке, в современном английском языке отсутствует; род как лексико-грамматическая категория также оказался частично утраченным английским языком в процессе его исторического развития. В связи с этим в современном английском языке, особенно большое значение приобретает род естественный, то есть предполагаемое соответствие между родом как языковой категорией и естественным или биологическим делением по полу. Однако формальная природа соотношения между естественным и грамматическим родом не может быть абсолютно однозначной, поскольку, например, если взять только изолированные слова в качестве предложений, то все они будут относиться как к мужскому, так и к женскому роду, и, следовательно, грамматический род будет неактуален [Тимпко, 1970:2]. Это замечание раскрывает синтагматический характер грамматического рода, его существенную зависимость от контекста.

Единственным назначением категории в рода английском языке является выражение семантических и лексических отношений. Следовательно, на современном этапе развития языка в наиболее общем виде можно говорить о лексико-семантической категории рода, хотя в настоящее время почти все авторы сходятся на том, что только семантических критериев явно недостаточно для понимания сложной природы грамматического рода и необходимо использовать все лингвистические факты, относящиеся к этой категории. По этому поводу Ельмслев пишет: “Мы нередко отдаем предпочтение семантическим определениям, которые чаще всего неоднозначны и трудно применимы. Вряд ли можно найти лучший пример этого, чем пример грамматического рода: здесь семантическое определение недостаточно и даже невозможно, и лишь функциональное определение рода как показателя соответствия позволяет получить твердую и надежную точку зрения” [Ельмслев, 1975:44].

Особенно большое значение в современном английском языке приобретает категория рода как категория синтаксическая, то есть как лингвистическая категория, выражающая зависимость одних слов в речи от других [Тимпко, 1970:3].

Обзор работ, посвященных грамматическому роду в английском языке, позволяет отметить, что традиционное выделение категории рода связано с рассмотрением двух явлений: выражения различий пола и прономинально-субстантивной соотнесенности – в роли классифицирующих основ деления существительных по определенным группам, которые по традиции называются родовыми.

В наиболее распространенном варианте классификации биологически обусловленного типа (по признаку пола с использованием фактора прономинально-субстантивной соотнесенности) определение родовой принадлежности по указанию на пол нередко расходится с определением рода существительного по соотнесенности его с тем или иным местоимением третьего лица единственного числа (she, he и it). Причиной этому служит способность одного и того же существительного к соотнесению более чем с одним местоимением, в то время как по условиям дифференцирования соотнесенность с местоимениями she, he и it выступает в качестве показателей женского, мужского и среднего рода соответственно.

Отсутствие фиксированного порядка прономинально-субстантивной соотнесенности приводит к родовой подвижности существительных в современном английском языке.

Родовая подвижность воспринимается большинством исследователей как некоторое отступление от принятых норм дифференцирования и сопровождается различными толкованиями с позиции функционирования родового местоимения вне собственной сферы [Есперсен, 1943].

Как правило, наиболее подробно объясняются причины выбора того или иного местоимения по отношению к зоонимам (или фаунонимам как их называет исследователь Пушкина [Пушкина, 1976]), существительным child и baby, названиям неодушевленных предметов. Большое значение при этом уделяется эмоциональной настроенности говорящего, его отношению к обозначаемому объекту реальности. Нередко употребление того или иного местоимения объясняется размером, формой, происхождением объекта, активностью или выполняемой функцией, если речь идет о представителе животного мира, родом занятий, близостью говорящего к природе, особенностями ее или его темперамента и другими факторами и мотивами.

Таким образом, освободившись от специфически грамматических функций, категория рода превратилась в современном английском языке в весьма богатое и сильное средство для выражения разнообразных категорий культурно-исторического характера и поэтому она представляет исключительный интерес для социолингвистики [Тимпко, 1970:4].

1.4. Родовая категоризация зоонимов в английском и русском языке

В предыдущих разделах мы рассмотрели то, как в зарубежной и отечественной лингвистике рассматривается понятие грамматического рода и его соотнесение с родом естественным.

Также актуальным для нашего исследования являются те своеобразные виды категоризации, которые проявляются в английских сказках в отношении слов, обозначающих животных, птиц, насекомых и других представителей класса зоонимов.

Типологическое различие английского и русского языка в отношении грамматического рода проявляется в том, что категория рода в русском языке является морфологической и синтаксической категорией, а в английском языке категория рода носит семантико-синтаксический характер. То есть в английском языке слово будет соотноситься с мужским родом, если в семантику слова будут входить какие-либо мужские характеристики (социальные или биологические) [Romaine, 1999]. Биологический род и социальный род в английском языке являются двумя взаимозависимыми семантическими уровнями категории рода. Шапиро рассматривает два семантических уровня категории рода в английском языке следующим образом: на род естественный (биологические признаки) накладывается род социальный (социальные, психологические и культурные составляющие) [Shapiro, 1981].

Из этого можно сделать вывод, что и родовая категоризация слов, обозначающих животных, в этих двух языках происходит по-разному: если в русском языке слова, обозначающие животных, соотносятся с тем или иным родом в зависимости от окончания, то в английском языке родовую категоризацию зоонимов следует признать произвольной, поскольку формальных характеристик принадлежности тех или иных зоонимов к какому-либо роду не существует (за исключением тех случаев, когда существует практическая необходимость в разделении названий животных по признаку их пола).

Поскольку в русском языке категория рода является чисто грамматической, и она выражена морфологически, то носители русского языка могут с легкостью соотнести то или иное слово с одним из родов. Английский лингвист Гревилл Корбетт называет способность человека соотносить слова с определенным грамматическим родом компетенцией носителя языка (native speaker`s competence). То есть, в компетенцию носителя языка входит способность «выбирать», с каким родом соотнести какое-либо слово [Corbett, 1991].

Свидетельством в пользу того, что именно компетенцией носителя определяется соотнесение слова с определенным родом, является то, что у носителей языка, как правило, не бывает проблем с соотнесением какого-либо заимствованного слова с одним из грамматических родов.

Актуальным для нашей работы является вопрос соотнесения заимствованных названий животных с одним из трех грамматических родов в русском языке. Такие слова как зебра, кенгуру или коала получают определенный грамматический род в соответствие с грамматическими правилами русского языка, при этом довольно сложно сказать, к какому роду относится слово кенгуру. В этом случае, очевидно, решающую роль будет играть контекст, в котором это слово будет фигурировать. В художественном произведении решающую роль в соотнесении этого слова с определенным грамматическим родом будет играть естественный род и интенция автора.

Как известно, вопрос соотнесения названий животных с тем или иным родом неоднократно поднимался в литературе, но обсуждался он главным образом в общетеоретическом плане. Например, Р. Квирк в своей университетской грамматике английского языка дает классификацию соотнесенности местоимений третьего лица единственного числа с зоонимами [Quirk, 1982]. Квирк отмечает, что названия высших животных соотносятся с тем или иным местоимением (he или she), прежде всего, в зависимости от пола животного и его практической значимости для человека, поскольку для многих животных существуют слова, как для обозначения особи мужского пола, так и для обозначения особи женского пола (например, bull – cow, stallion – mare, tiger – tigress и др.); а низшие животные, согласно классификации Квирка, соотносятся с местоимением среднего рода (it). Однако эта классификация носит обобщенный характер и не отражает действительного соотнесения авторами литературных сказок личных местоимений с определенными названиями животных.

То есть до сих пор не имеется достаточно полных и обстоятельных списков или перечней названий животных, которые более или менее устойчиво соотносились бы с тем или другим из местоимений одушевленности.

В английских сказках некоторые животные (которые обычно относятся к категории неодушевленности) наделяются человеческими качествами и тогда выступают как лица мужского или женского рода, либо наоборот, слова, которые воспринимаются как нейтральные по отношению к роду и на которые обычно указывает местоимение it, иногда персонифицируются и выступают с местоимением she или he.

Нужно отметить, что в английском языке одно и то же животное может соотноситься как с местоимением женского рода, так и с местоимением мужского рода, причем этот выбор либо полностью зависит от интенции автора, либо диктуется традицией и нормой, принятой в сказочных произведениях.

Также для косвенного указания пола животного в английском языке возник целый ряд приемов. Так, например, желая дать понять, что данное животное является именно котом, а не кошкой, англичанин скажет he-cat или tom-cat, а если речь пойдет о кошке, будет сказано she-cat или pussy-cat. Английское слово "sparrow" означает "воробей вообще", без указания на его пол. Если же нужно назвать воробья-самца, его называют "cocksparrow".

 Однако для нашего исследования более актуальными являются английские зоонимы в «чистом виде» и их родовая категоризация. Например, на английское слово fish может указывать как местоимение мужского рода, так и местоимение женского рода, тогда как на русское слово рыба (или рыбка) может указывать только местоимение женского рода. Это означает, что даже если категория рода оказывается выражена в английском языке, она может не совпадать с родом русского слова.

Для родовой категоризации зоонимов в английском языке очень важную роль играют стереотипы, поскольку соотнесение какого-либо слова с социальным родом происходит на основе стереотипной классификации [Cameron, 1988]. Стереотипирование связано с вышеупомянутой концепцией Я. Гримма о том, что все активное и сильное является признаком мужского начала, а все слабое и пассивное является характеристикой для всего женского.

1.5. Теоретические основы перевода английских слов с выраженной категорией рода на русский язык

Перевод – это многоаспектное явление, предусматривающее преодоление не только языковых, но и культурных барьеров. Перевод является видом коммуникативной деятельности, при котором сопоставляются не только языковые формы, но также языковое видение мира и ситуации общения наряду с широким кругом внеязыковых факторов, определяемых общим понятием культуры. Следовательно, переводчик выполняет важную социальную функцию посредника между двумя сообществами с разными языками и разными культурами.

Такой подход к процессу перевода нашел свое отражение в теоретической модели Бреуса Е.В., трактующей перевод как акт межъязыковой коммуникации [Бреус, 1998].

Процесс коммуникации, т.е. общения, предполагает общность языковых и фоновых знаний коммуникантов, их принадлежность к одному социуму. Когда возникает необходимость в общении между коммуникантами, принадлежащими к разным языковым коллективам, привлекается языковой посредник – переводчик, который извлекает информацию из текста на одном языке (ИЯ – исходный язык) и передает ее путем создания коммуникативно равноценного текста на языке перевода (ПЯ – переводящий язык). Осуществляемая с помощью переводчика коммуникация может быть названа межъязыковой коммуникацией [Бреус, 1998].

В.Н. Комиссаров рассматривает перевод как вид языкового посредничества, при котором содержание иноязычного текста (оригинала) передается на другой язык путем создания на этом языке коммуникативно равноценного текста. Под коммуникативной равноценностью понимается способность текста перевода выступать в качестве полноправной замены исходного текста (в функциональном, содержательном и структурном отношении) [Комиссаров, 1999]. Он также излагает четыре лингвистические теории, в рамках которых предлагаются модели процесса перевода, и, соответственно, приводит четыре определения перевода. Согласно денотативной теории, перевод есть «процесс описания при помощи языка перевода денотатов, описанных на языке оригинала» [Комиссаров, 1999]. Согласно трансформационной теории, «перевод есть не что иное, как преобразование единиц и структур языка оригинала в единицы и структуры языка перевода» [Комиссаров, 1999]. Согласно семантической теории, перевод «заключается в раскрытии сущности эквивалентных отношений между содержанием оригинала и перевода» [Комиссаров, 1999]. Теория уровней эквивалентности предлагает «модель переводческой деятельности, основанную на предложении, что отношения эквивалентности устанавливаются между аналогичными уровнями содержания текстов оригинала и перевода» [Комиссаров, 1999].

Перевод представляет собой сложный вид речемыслительной деятельности, для осуществления которого необходимы специальные знания, умения и навыки.

Несовпадения в строе двух языков (интенциональное использование рода в английском и обязательное указание на род объекта в русском), о которых говорилось выше, неизменно вызывают необходимость в лексико-грамматических трансформациях при переводе с английского языка на русский.

Процесс перевода - это поиск, связанный с последовательным выбором из возможных вариантов. Осуществляя этот выбор, переводчик постоянно пользуется собственными лингвистическими и когнитивными знаниями, а, кроме того, учитывает лингвистические и когнитивные знания будущих читателей, отражающие особенности их культуры.

Перевод больше не является изолированной областью лингвистической науки. Анализ процесса перевода включил в себя новые психолингвистические и когнитивные аспекты [A. Chesterman, 2000]. В настоящее время при переводе стали учитывать социологические, культурологические и ситуативные факторы, которые и поместили перевод в широкий социальный контекст. При этом очень большое значение приобретают культурные и коммуникативные аспекты, на них делается больший упор, чем на язык самого текста.

В последние годы появилось немало описаний перевода как когнитивного процесса. Все они гипотетического, предположительного характера, потому что постичь то, что происходит в сознании человека в момент преобразования содержания, выраженного в одной языковой форме, в то же содержание, материализованное в другой языковой форме, не представляется возможным на современном этапе развития наук. Деятельность головного мозга, продуктом которой является перевод, возможно, когда-нибудь будет разгадана усилиями специалистов различных научных дисциплин. Раскрыть эту тайну пытаются специалисты в области физиологии высшей нервной деятельности, биохимии, психофизиологии, физики и других наук.

Модели процесса перевода, предлагаемые лингвистами, строятся на основе умозрительных посылок и заключений, самонаблюдений переводчиков и т. п. Например, трансформационная модель возникла под воздействием идей трансформационной грамматики Н. Хомского и получила свое развитие в работах Ю. Найды [Nida, 1975]. При построении этой модели перевод трактуется как преобразование текста исходного языка в текст на языке перевода. Переводчик воспринимает оригинал, производит в сознании ряд межъязыковых трансформаций и «выдает» готовый перевод. Главными оказываются операции по преобразованию так называемых «ядерных синтаксических структур», которые, согласно сторонникам этой модели, совпадают в различных языках и характеризуются общностью логико-синтаксических связей и лексического состава. Иными словами, текст оригинала понимается как совокупность исходных структур, которым должны быть соответствия в языке перевода или эти соответствия должны «выводиться» согласно правилам трансформации. В сознании переводчика оригинальный текст на фазе анализа минимизируется в набор ядерных структур, затем на следующей фазе набор этот замещается эквивалентными структурами языка перевода, которые потом преобразуются в реальный текст перевода, соответствующий оригиналу.

Следует также упомянуть о так называемой теории языковых соответствий, в задачу которой входит установление закономерных соответствий между единицами оригинала и перевода на уровне языка и речи. Языковые соответствия могут определяться как известные данности и, например, на уровне слова фиксироваться в двуязычных словарях. Речевые соответствия устанавливаются при сравнении конкретных текстов. Впервые идею закономерных соответствий выдвинул Я. И. Рецкер, определивший на основе сопоставления текстов оригинала и перевода различные типы соответствий (эквивалентные, вариантные, контекстуальные) и виды переводческих трансформаций [Рецкер, 1974].

За последние годы особое значение приобрела коммуникативная теория перевода, которая рассматривает перевод как один из видов коммуникации (как акт двуязычной коммуникации). Перевод как процесс двуязычной коммуникации в общих чертах подобен процессу одноязычной коммуникации [Bell, 1993; Hatim, Mason, 1990; Бреус, 1998; Минченков, 2001]. В процессе одноязычной коммуникации есть сообщение, его отправитель и получатель, код (язык) и канал связи (письменная или устная речь с учетом жанра этой речи). В упрощенном виде схему одноязычной коммуникации можно представить следующим образом: отправитель кодирует сообщение (на каком-либо языке) и передает его по соответствующему каналу (устная или письменная речь), получатель декодирует его (т. е воспринимает и осмысляет полученную информацию):

ОТПРАВИТЕЛЬ > СООБЩЕНИЕ > КОДИРОВАНИЕ/ОБРАБОТКА/ОТПРАВЛЕНИЕ > СООБЩЕНИЕ > ПОЛУЧАТЕЛЬ

Отметим еще раз тот факт, что модель коммуникации является процессом одноязычной коммуникации, в то время как коммуникативная модель перевода представляет собой процесс двуязычной коммуникации. При этом важной отличительной чертой коммуникативной модели перевода от модели коммуникации будет наличие посредника (переводчика) между отправителем и получателем сообщения. Следовательно, коммуникационная цепь при переводе будет выглядеть следующим образом: отправитель кодирует сообщение (на каком-либо языке) и передает его по соответствующему каналу (устная или письменная речь), переводчик декодирует его (т.е. воспринимает и осмысляет полученную информацию), затем перекодирует воспринятую информацию с помощью нового кода (другой язык) и передает ее для конечного получателя по тому же или другому каналу с сохранением жанровых особенностей исходного сообщения:

ИСХОДНЫЙ ОТПРАВИТЕЛЬ > СООБЩЕНИЕ > ДЕКОДИРОВАНИЕ (ПЕРЕВОДЧИКОМ)/КОДИРОВАНИЕ (ПЕРЕВОДЧИКОМ НА ДРУГОЙ КОД (ЯЗЫК)) > СООБЩЕНИЕ > ДЕКОДИРОВАНИЕ ПОЛУЧАТЕЛЕМ

Схема эта основывается на положениях теории связи, а язык человека рассматривается как своеобразный код. Усложняет схему то обстоятельство, что получатель-переводчик должен выбирать оптимальный вариант из возможных вариантов передачи исходной информации. Важно и то, что переводчик считается участником процесса коммуникации, выполняющим двойную функцию, получателя и отправителя информации. В коммуникативной модели учитываются отношения, которые в семиотике определяются как синтаксические, семантические и прагматические. Иными словами, отношения между знаками, между знаком и денотатом, между знаками и коммуникантами. Семантика, ситуация и функция составляют инвариантную основу высказывания на языках оригинала и перевода.

Различия в системах ИЯ и ПЯ и особенности создания текстов на каждом из этих языков в разной степени могут ог­раничивать возможность полного сохранения в переводе содер­жания оригинала. Поэтому переводческая эквивалентность мо­жет основываться на сохранении (и соответственно утрате) раз­ных элементов смысла, содержащихся в оригинале. Комиссаров, например, выделяет пять уровней (типов) эквивалентности в зависи­мости от того, какая часть содержания передается в переводе для обеспечения его эквивалентности [Комиссаров, 1999] .

Для настоящего исследования важно различение двух типов эквивалентности: денотативной и динамической (коммуникативной) эквивалентности. Денотативная эквивалентность связана с референцией знака (относительно зоонимов это означает то, каким образом знак соотносится с денотатом (ментальным представлением о животном) и то, в каком роде стоит этот знак). Денотативная эквивалентность выделяется в связи с теорией языковых соответствий Рецкера, о которой говорилось выше, и опирается на переводные словари. Введенное Ю. Найдой понятие динамической (коммуникативной) эквивалентности, которое связано с культурными концептами и с восприятием носителей какой-либо языковой единицы [Nida, 1975], можно успешно применить к переводу зоонимов. С точки зрения перевода зоонимов динамическая эквивалентность будет охватывать все ассоциации, возникающие в связи с тем или иным животным и включающие разные аспекты, в том числе представление этого животного в виде существа мужского или женского пола.

Любой текст отражает коммуникативные установки отправителя текста, выполняет какую-то коммуникативную функцию: сообщает какие-то факты, выражает эмоции, устанав­ливает контакт между коммуникантами, требует от рецептора какой-то реакции или действий и т.п. Наличие в процессе коммуникации подобной цели определяет общий характер пе­редаваемых сообщений и их языкового оформления. Текст может последовательно или одновременно выполнять несколько коммуникативных функ­ций, но он не может не иметь в своем содер­жании функциональной задачи (цели коммуникации), не утра­тив своей коммуникативности, т.е. не перестав быть результа­том акта речевой коммуникации. Результатом выполнения текстом коммуникативных функций и установок является коммуникативный эффект. При этом важно при переводе сохранить эквивалентность коммуникативного эффекта переводимых единиц [Nida, 1975].

Еще одним важным моментом при переводе является достижение определенного эстетического воздействия, создания художественного образа, поскольку именно это является целью любого художественного произведения. Следовательно, главной задачей художественного перевода является порождение на языке перевода речевого произведения, оказывающего аналогичное художественно-эстетическое воздействие.

Перевод также характеризуется «двуполярностъю», т.к. принимающий решение переводчик постоянно находится между двумя языковыми и культурными полюсами. Текст перевода «бикультурен». Адаптируясь в известной мере к культуре-рецептору, он никогда полностью не порывает с исходной культурой. В противном случае возникает опасность русификации, к примеру, английского подлинника или англизации русского. Именно поэтому решение переводчика часто носит компромиссный характер.

Однако при переводе с английского на русский язык слов с выраженной категорией рода не всегда возможно прийти к компромиссу, поэтому в большинстве случаев переводчик руководствуется нормами родного языка, согласно которым одни животные и птицы оказываются женского рода (кошка, собака, сова, и др.), а другие – мужского (слон, соловей, воробей и др.). При этом в русском языке существуют пары слов для обозначения животных как мужского, так и женского пола (петух – курица, бык – корова), где на первый план выступает биологический род животного (и оба слова оказываются маркированными по признаку пола), а также существуют такие пары слов в мужском и женском роде (кошка – кот, собака – пес), где основополагающую роль играют морфологические показатели слов (и по признаку пола маркированным оказывается только одно слово из пары), а не естественный пол животного. Например, говоря: У меня есть собака, человек не обязательно подразумевает животное женского пола. Вместе с тем подобрать пару женского рода для существительного мужского рода (и наоборот) можно не всегда: кошка – кот, но сова.

И, хотя выше нами указывались такие пары слов как собака – пес, кошка – кот, которые позволяют подобрать при переводе с английского языка на русский язык слово в «нужном» роде, очень важно учитывать естественность звучания (naturalness) данной языковой единицы на языке перевода [Shuttleworth, Cowie, 1997; Минченков, 2001:11]. Понятие естественности звучания при переводе подразумевает использование таких средств языка перевода, которые воспринимаются носителями как привычные и естественные в данном контексте [Shuttleworth, Cowie, 1997]. Естественность звучания также вытекает из коммуникативного эффекта, то есть степени достижения эквивалентности коммуникативного эффекта при переводе [Nida, 1975; Hatim, Mason, 1990]. При переводе зоонимов иногда происходит нарушение денотативной эквивалентности для достижения эквивалентного коммуникативного эффекта единицы перевода, приоритетной в таких случаях является динамическая эквивалентность. Применительно к переводу названий животных это означает, что существует традиция, по которой то или иное животное в английском языке представлено, например, в мужском роде, но в представлении носителей русского языка данное животное является существом женского рода, что представлено, например, в фольклорных и художественных сказках. Здесь представляется целесообразным говорить о полисистеме. Согласно теории Таури, полисистема представляет собой систему, включающую в себя всю литературу на том или ином языке (в том числе переводную литературу) и которая влияет на восприятие окружающей среды человеком [Towry, 1987]. Опираясь на предложенную Таури теорию, можно предложить понятие сказочной полисистемы, которая охватывает весь сказочный материал на русском языке и которая формирует представление носителей русского языка о тех или иных животных.

Таким образом, в русской сказочной полисистеме, например, слово кошка будет представляться более естественным и привычным, чем слово кот. Соответственно слово, обозначающее животное женского рода, встречается в русских фольклорных и художественных сказках чаще, чем слово мужского рода. В этой связи следует согласиться с тезисом А.Г. Минченкова о том, что фактор частотности употребления той или иной единицы в языке перевода является одним из наиболее важных факторов для достижения естественности звучания [Минченков, 2001:11].

ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ I


  1. Род как собственно грамматическая категория в современном английском языке отсутствует, поскольку эта категория оказалась частично утрачена в процессе исторического развития. На современном этапе развития языка можно говорить о наличии лексико-семантического значения у категории рода.

  2. Категория рода в английском языке традиционно выделяется в связи с двумя явлениями: выражением различий пола и прономинально-субстантивной соотнесенностью.

  3. Родовая категоризация животных в английских литературных сказках отличается от традиционной родовой категоризации животных в языке. В русском же языке категория рода представлена в первую очередь как категория грамматическая, вместе с тем она является ментальной категорией (поскольку при родовой категоризации зоонимов важную роль играют культурные концепты данной языковой среды). Несовпадение принципов категоризации в двух языках представляет типологическое различие между двумя данными языками.

  4. Литературное произведение тесно связано с языковой системой, в которой оно создается. При переводе речь должна идти не только о перенесении литературного произведения из одной языковой системы в другую, но и из одной ментальной сферы в другую, где все отношения и связи, а также культурные основы не таковы, как в первой. При переводе зоонимов должны учитываться как денотативная эквивалентность, так и динамическая эквивалентность, которые вместе должны участвовать в создании эквивалентного по содержанию и равного по ценности литературного произведения на языке перевода.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2013
2013 -> Психология предрассудка
2013 -> Книга в других форматах Бергер П., Лукман т социальное конструирование реальности
2013 -> Рабочая программа психология общения по специальности 030301 (020400) Психология Калининград 2010г
2013 -> Человек и ситуация: Уроки социальной психологии
2013 -> Учебно-методический комплекс специальность 030301. 65 «психология» калининград 2010
2013 -> Макаров В. В., Макарова Г. А
2013 -> Напутствие
2013 -> В современных условиях рыночной экономики имущество, которое может принадлежать гражданину на праве собственности, не ограничено ни по составу, ни по количеству, ни по стоимости


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница