Детерминизм и ответственность



Дата14.05.2018
Размер150 Kb.

Детерминизм и ответственность

Гордон Кларк

http://www.lgmarshall.org/Apologetics/clark_determinism.html

The Trinity Review , January-February 1991


Если обсуждение какой-то темы сравнительно недавно становилось до тошнотворности бесплодным, религиозный мыслитель почти всегда сбивается на теплопрохладные аргументы. Это, конечно, лучше, чем сразу определить такую тему как бесплодную; подобный подход является по сути агностическим, и он просто внушает отвращение к проблеме, которая должна быть не брошена, а доведена до конца. Эту проблему должен решить для себя каждый христианин, а в особенности кальвинист, поскольку он убежден, что многое в пренебрежении образованных людей христианством вытекает из неадекватного мышления католиков и арминиан.

Тем не менее, опасаясь, что кто-то может ожидать слишком многого от нашей работы с таким всеобъемлющим заглавием, необходимо строго указать сферу применения этой статьи. Прежде всего, это не дискуссия о свободе воли наподобие той, которая содержится в хорошо известной работе Джонатана Эдвардса. Аргументы о многих вещах, которыми был озабочен этот великий человек, сами по себе важные и интересные, могут как таковые быть исключены из нашего рассмотрения этой темы. Естественно, есть некоторые совпадения, но направление нашего поиска иное. Исследование бесчисленных проблем грозит утратой всякого чувства меры, может привести к тому, что мы запутаемся в лабиринте аргументов, которые потребуют от нас такой же исключительной чуткости, что была присуща Эдвардсу. Наш поиск будет здесь, напротив, стремлением свести сложное к простому – и поэтому он может оказаться поверхностным. Тем не менее не стоит смущаться этой опасностью. Следует точно понять смысл проблемы.

В последнее время в книгах и журналах различной интеллектуальной ценности появились публикации в защиту исторического христианства, которые, в отличие от многих современных путаников, нападают на «механистическую психологию», «детерминизм во всех его выражениях» и тому подобное. Эти авторы опасаются, что хотя мы можем придерживаться многого из кардинальных тем ортодоксии, не всегда ясны философские теории, которые согласуются или не согласуются с такой ортодоксальностью. Можно было бы подумать, что лишь мелкотравчатые журналы будут огульно осуждать все формы детерминизма, но гораздо больше оправданий для нападок на «механистическую психологию». Целью данной статьи является показать, что детерминизм согласуется с ответственностью, более того, ответственность действительно требует детерминизма.

Аргументы обеих сторон достаточно хорошо известны. В них нет достаточной оригинальности, чтобы препятствовать новым попыткам. Детерминистическую позицию хорошо как нигде защищает Джордж Стюарт Фуллертон, в статье, озаглавленной "Свобода и свободная воля». Его цель – показать, что на основе индетерминизма моральное поведение в той мере, в какой оно является свободным или недетерминированным, утрачивает всякую этическую ценность. Индетерминисты считают, что некоторые действия могут быть адекватно объяснены без предшествующей им причины. Затем, если, например, доброжелательность является свободным действием, она не определяется характером личности, но совершается беспричинно. Если мы абсолютно свободны, то знание своего характера не приносит ни надежды, ни утешения. Обычно мы рассматриваем определяющие факторы, и нравственный человек не может стать безнравственным, если нет каких-то определяющих факторов.

Свободная воля позволяет человеку стать преступником, не имея к тому никаких оснований вообще. Фуллертон показывает это на примере Томми, который крадет у своей матери джем. Наказание за вторжение в буфет призвано не допустить повторения подобных действий. Но оно не может иметь власти над свободными действиями. Для детерминистской теории одинаково оправданы и наказание, и убеждение, и поощрение. «Кажется, что мать Томми, его тетя и все его наставники на протяжении многих лет обращались с Томми на строго детерминистской основе. Они считали, что стоит говорить, и говорить много. Они делали то, что делают все педагоги – согласовывали средства и цели, и смотрели на результаты, не принимая во внимание свободу».

С другой стороны, если нет ответственности для волюнтаристов – есть ли она для детерминистов? Наша работа направлена на согласование детерминизма и ответственности на основе кальвинизма. Если это до сих пор не сделано, то причина лишь в том, что сегодняшние кальвинисты – это слабые ученики князя богословов, Жана Кальвина.

Если мы должны опустить многие детали в дискуссии о свободе воли, то тем более необходимо, чтобы мы не вдавались здесь в обсуждение общих вопросов теизма. Хотя они являются необходимой основой той точки зрения, которую мы стремимся объяснить, нельзя ожидать, что они будут разобраны здесь даже кратко. Мы могли бы, однако, позволить себе предположение, что бытие Бога предполагает более единый взгляд на мир, чем тот, который чаще всего вытекает из приложения концепции суверенитета к поставленному кругу проблем.

Чтобы вспомнить дискуссию о теме, поставленной нами в заголовок, и принять предлагаемую нами позицию даже в том случае, если она парадоксальна, вспомним один отрывок древнего автора по вопросу о суверенитете и всемогуществе Божием, который прекрасно послужит нам сейчас. Платон во II книге «Государства» говорит: «Бог, поскольку Он благ, не может быть причиной всех вещей… Напротив, Он является автором лишь небольшой части человеческих дел, по большей же части Он не является их автором. Зла гораздо больше, чем блага, и все хорошее мы должны приписать ни кому иному, как Богу, в то время как причины зла мы можем искать где угодно, но не в Нем». Платон ясно отрицает здесь всемогущество Божие, то, что Он является причиной всех вещей; точно так же Аристотель отрицает Его всезнание.

Теперь можно перейти от античности к современной литературе – не потому, что более позднее лучше или оригинальнее древнего, но потому, что есть современные защитники того, чему мы противостоим.

Д-р Артур Холмс в «Мышлении Св. Павла» (N.Y.,1929) высказывает типичный пункт таких рассуждений. Эта работа частично описывает эмоциональный характер Павла, частично критикует различные психологические объяснения его обращения. Значительную часть ее занимают теории бессознательного и подсознания и теории множественной личности. Несмотря на то, что в целом книга не посвящена данному вопросу, д-р Холмс считает возможным кратко упомянуть свободу и ответственность. Этот взгляд очень знаком.



«Система морали св. Павла позволяет избежать многих ошибок в результате разработки искусственных систем этики, но это вовсе не исключает одной из величайших проблем во всех вариантах морали и религии. Это проблема свободы, право человека выбирать что-либо… Такая свобода опровергается богословами, учащими о предопределении, и механистической наукой. И те и другие утверждают, что человеческая свобода является иллюзорной. Ни одна из этих теорий не основана на явных фактах, и их обоснования различны: у первой – из абсолютного суверенитета всемогущего Бога, у второй – из авторитета индуктивной науки, стремящейся предсказать возникновение будущих событий. С другой стороны, здравый смысл человечества стремится сохранить моральную ответственность людей, всегда поддерживает, по крайней мере, свободу выбора между хорошим и плохим со стороны человека. Святой Павел пошел до сих пор, и не дальше. Его позиция в этом вопросе в споре с фарисейской доктриной не меняется (Рим.10.14-18,23). Он, кажется, достаточно четко настаивает на суверенитете Бога и на Его свободе в отношении людей. Но в то же самое время люди имеют свободу выбора целей и средств, и проповедник призывает мужчин и женщин сделать это без единого намека, что они не в состоянии сделать такой выбор. По всей вероятности, он бы с возмущением отверг современные доктрины предопределения или физического детерминизма».

Прежде чем процитировать второго современника, хорошо бы отметить и подчеркнуть, что причина, - и есть ли другая действительно основная причина - для внедрения концепции свободы, как в ее самых крайних формах, противоречащих свободному выбору, или в несколько измененном виде, состоит в том, чтобы провести человека к ответственности. Если может быть доказано, что то, что человек несет ответственность, не обязательно зависит от свободы, то теология будет освобождена от надоедливой проблемы. Можем ли мы представить себе поколения молодых богословов, которые не мучались бы, пытаясь примирить свободу воли со всезнанием Бога? Пресвитерианские и Реформатские Церкви не верят в свободную волю. Они используют понятие свободного действия, которое означает, что человек является свободным моральным агентом, когда действует в соответствии с собственным характером. Несмотря на это, некоторые из них заявили о том, что примирение свободы человека и Божьего суверенитета является непостижимой загадкой. Загадка скорее – то, как, признавая Бога конечной причиной человеческого характера, кальвинистское решение так долго можно игнорировать.

Но, прежде чем принимать решение, предоставим окончательное слово оппонентам. Мисс Харкнесс, профессор философии в Эльмира колледже, в «Конфликтах в религиозной мысли» (N.Y.,1949), предлагает следующее:

"На протяжении всей истории философии и теологии люди препираются по поводу вопроса о воле. В целом, идеалистические философии утверждают, что человеческий дух должен быть в определенном смысле свободен, тогда как материализм отрицает эту свободу. Богословие имеет настойчивое стремление доказать, что человек есть свободный моральный агент, хотя, с другой стороны, существует доктрина предопределения, которая по своим предпосылкам жестко ограничивает человеческое действие. Проблема, хотя и сложная, слишком важна, чтобы ее игнорировать…

Мы уже видели, что возможность моральных или аморальных действий зависит от способности выбора. Если все действия устанавливаются заранее (структурами материального мира или по воле Бога) таким образом, что иначе действовать невозможно, то совершенно очевидно, что свобода исчезает. Из добровольного выбора вытекает моральная ответственность. Нельзя сознательно выбрать что-то одно, и не стоит искать Бога, если только Он имеет право выбрать делать или не делать того или этого. Моральные качества мне придает не моя неспособность украсть миллион долларов, если сделать это невозможно, но решение, стоит ли вернуть сдачу продавцу в магазине, если он переборщил с ней. Аналогично – если я предопределен к спасению или погибели, то нет особого смысла делать что-то с собой. Если у меня нет свободы, я не несу ответственности за мои действия.

Богословский детерминизм или предестинационизм является кардинальной доктриной ислама. Слово «ислам» означает покорность воле Аллаха, и мусульманское единобожие – это произвольный фаталистический указ божества. Христианское богословие рассматривает Бога в равной мере как повелевающего (в Своих указах), так и этического. Благодаря таким выдающимся богословам, как Павел, Августин и Кальвин, доктрина предопределения имеет глубокое влияние на христианское мышление. Хотя, таким образом, подчеркивается Божье всемогущество, Божья свобода возвышается за счет человека, и самые бесчеловечные действия также приписываются воле Бога. Но, к счастью, доктрина предопределения исчезает, если мы приложим ее ко злу, которое можно предотвратить…

Некоторые все еще считают, что если жертва тифа умирает из-за отсутствия надлежащих санитарных условий, то это произошло потому, что так было положено свыше. Есть немало подобных нелогичных утешений. Но не многие даже строгие кальвинисты скажут, что если человек напился пьяным и расстрелял свою семью, то воля Божия состояла в том, что он должен был это сделать!».

Хотя то, что подобные авторы позволяют вместо применения аргументов прорваться своей враждебности, способно вызвать улыбку, надо признаться, что порой это раздражает. Об абсолютном предопределении мы не говорим – это здесь вообще излишне. Сейчас вопрос другой: могут ли предопределение и детерминизм быть основой моральных различений и человеческой ответственности? Мисс Харкнесс так не считает.

Во-первых, она утверждает, что моральное действие требует выбора и выбор требует способности сделать так или иначе. Это первое, против чего надо возразить. Выбор – это психическое действие, по намеренной воле, - я не собираюсь давать здесь всеобъемлющее определение, - которое инициирует человеческое действие. Возможность решить иначе ничего не добавляет к этому определению, и ей в нем не место. Выбор в любом случае есть действие преднамеренной воли, даже если он не может быть иным. Правда, мы не всегда сознаем наши ограничения. Те, кто обращается к сознанию свободы, считают, что есть примеры, закрывающие вопрос – у нас ведь всегда есть возможность выбрать между вишневым и яблочным пирогом. Но для иллюстрации необходимости мы можем сослаться на Лютера: «На том стою, и иначе я не могу; да поможет мне Бог!». Чем важнее решение, тем меньше значение выбора, который мы совершаем. Я рискну предположить, что опыт Лютера достаточно серьезен и ответственен.

Но неужели нет ничего в утверждении Канта: если я должен, я могу? Кант говорил, что и он, и католики верят в спасение делами. Есть определенные мотивы, которые поддерживают этот неверный принцип, но можно спасти некую истину, которая в нем есть. Если все должны, то, по крайней мере, это можно. Если все должны идеально удовлетворять Божию правду, то по крайней мере, есть Один, Кто сделал это. В любом случае мы должны помнить о том, что выбор должен быть определен как психологическая функция, отличная от желания или решения, и нигде в его определении нельзя найти место для того, чтобы рассуждать иначе.

Кроме того, мисс Харкнесс говорит: если я предопределен к спасению или погибели, то нет особого смысла делать что-то с собой. Это странно, но далеко не новички в философии по сей день используют этот «довод от лени», хотя еще стоики показали его ошибочность. Это желание сделать что-то потому, что сие суть средство к чему-то еще. Возможно, в исламе и есть фаталистическая идея, что конец процесса никак не зависит от средств, но считать это кальвинизмом будет злонамеренно используемой карикатурой. Предопределение в кальвинизме достигается с помощью определенных средств, и эти средства оправдываются их результатом. Но, во всяком случае, нам хорошо показали, что мотивом отстаивания человеческой свободы является ответственность.

После оставления богословского детерминизма в темном прошлом мисс Харкнесс освобождает от механического или научного детерминизма в ссылке на квантовую теорию. Это мы упоминаем лишь с целью указать на то, что кальвинистский детерминизм не является и не может быть механистическим. Рациональность механицизма очень далека от нашей цели. Духовный детерминизм не исключает ее, но и не требует. Все, что мы имеем в виду – это то, что каждое событие происходит на своем месте, и иначе быть не может. Бог предопределяет все, а не до какой-то черты.

Автор приведенной нами цитаты, кажется, упускает главное. Вопрос, который стоит: ограничен ли Бог? Она делает вывод о том, что всемогущество не противоречит свободе. Бог может свободно ограничить Себя и Всемогущий создать лиц, наделенных свободной волей. Это один из важнейших факторов Божьего всезнания. Если Бог знает, что произойдет, то, что он знает, произойдет, и ничего больше. Кальвинисты верят, что Господь знает, что произойдет, потому что Он постановил это. Но помимо этого, предведение свидетельствует о том, что в будущем нечто произойдет однозначно. Если же что-то в будущем делает не Бог, то мы должны вернуться к дуализму Платона. Пусть так; но если Бог всеведущ, то будущее произойдет точно. Профессор Эльмира-колледжа отвергает решающий фактор.

Теперь, зачем нужно все, что мы делаем, если человек не может нести ответственность за действия, которых он не мог избежать? Или же детерминизм делает хороших людей, как говорит мисс Харкнесс, «благочестивыми роботами»? Все, что требуется, чтобы определить выбор или волю, заключается в том, что необходимо и достаточно сочетания ряда факторов, который отличает его от других психологических функций. Согласно Чарльзу Ходжу, вывод, что для акта воли необходима противоположная воля, недействителен, ибо излишен. Заметим опять-таки, что если рассуждать разумно, то можно очень резонно возразить: все зависит от того, что имеется в виду под «роботами», или, более точно, что означает ответственность.

Кажется странным, что работы по богословию, как правило, делают не очень энергичные попытки определить ответственность. Если это имеет столь важное значение, мы не должны упустить возможность сделать это как можно точнее. Однако такие попытки редки и среди детерминистов, и среди волюнтаристов. Не все предлагаемые определения информативны. Теорема Пифагора предполагает наличие множества треугольников, но не дает определения ни одного из них. Чарльз Ходж делает определенные заявления об ответственности, но не ясно, дает ли он их в качестве определения или это просто заявления. Например, "Мы отвечаем за наши чувства потому, что они хороши или плохи в соответствии с их собственной природой". В следующем абзаце он делает человеческую природу основанием ответственности. Следующее высказывание выглядит скорее как определение: "Всякий раз, когда разум и власть самоопределения или спонтанность объединены в одном агенте, то он является свободным и ответственным за его внешние действия, как и за его стремления".

Определение это нелегкая задача, и неправильное определение может постоянно обманывать нас. Осторожность должна быть в том, чтобы не признать, что если дважды два четыре, то это пример для подражания. Те, кто критикует обычно предлагаемые концепции ответственности, считают, что они неполны или ограниченны. Возможно, они правы, и все, что требуется, заключается в том, что упомянутые характеристики являются важнейшими элементами этого определения. Давайте называть человека ответственным, если он может быть по праву награжден или наказан за свои действия. То есть, если человек должен быть ответственным за что-то пред Богом, то ответственность подразумевает наличие вышестоящей инстанции, которая предусматривает наказание или вознаграждение. Теперь, так как в богословии суть вопроса заключается в вечном наказании грешников, мы можем игнорировать другие элементы в определении и подчеркнуть, что, если мы вообще говорим об ответственности человека, то это, возможно, означает, что он справедливо наказан Богом. Такое определение истины является ключом к объяснению того, почему человек может нести ответственность за действия, которые Бог повелел ему делать.

Любой человек, имеющий соответствующий опыт, может ответить на этот вопрос таким образом, что, хотя он не видит ловушку, он всегда может избежать неприятных кальвинистских выводов, цепляясь за спасительное наречие «справедливо». Позволяет это слово вырваться из объятий кальвинизма или же оно составляет саму суть кальвинизма – зависит от того, что мы вкладываем в понятие «справедливость». Если мы – не эхо государства Платона, то мы не можем продолжать до тех пор, пока не определим справедливость как таковую.

Это можно проиллюстрировать на примере трудов Лейбница, Декарта и Кальвина. Лейбниц считал, что мы живем в лучшем из возможных миров, провоцируя тем самым замечания пессимистов. Он говорит, что Бог, возможно, выбирает один из ряда возможных миров, каждый из них более или менее хорош, но по сути Бог выбрал лучший из них. Он прямо отрицает, что в этом мире лучше всего потому, что Бог избрал его. Это последнее предложение, что в мире все хорошо, потому что Бог избрал его, было позицией Декарта.

Именно на этом этапе мы должны упомянуть и Джонатана Эдвардса. Хотя он и пытается избежать мнения, что Бог находится под неким законом, он по-прежнему, как представляется, подразумевает дуализм Платона, представляя Бога, как находящегося под влиянием определенных мотивов. Далее, подойдя к нашей теме, он называет вопрос, разделявший Декарта и Лейбница, абсурдным.

Жан Кальвин не был того же мнения. Он противостоял позиции Декарта, и в «Наставлении» дал ключ к решению:



«Прежде всего они пытаются понять, в чем состоит Божие право на гнев на Его творения, которые не провоцировали Его… почему определение на гнев – это скорее каприз тирана, чем законное решение судьи, и почему люди имеют основания протестовать, если они предопределены к вечной смерти без каких-либо собственных заслуг, а лишь по Его суверенной воле. Если такие мысли вообще когда-либо возникают в разуме благочестивых людей, то они будут достаточно признательны, если мы отвлечем их внимание, поскольку самонадеянно исследовать причины Божией воли, которая по сути и по праву может делать то, что пожелает. Ибо если, как полагают нечестивые, Бог обусловлен какими-то причинами, то должно быть то, от чего Он зависит. Воля Божия является высшим правилом справедливости, так что мы должны согласиться с Его волей просто потому, что это Его воля. Если кто-то спрашивает, почему Бог так делает, то на это должен быть ответ: потому что так Ему угодно. Если пытаться идти дальше, то мы будем искать чего-то большего и высшего, нежели воля Божия – а мы никогда не найдем ничего подобного».

Бог есть Бог суверенный; если Он что-то делает, это только по той причине, что Он делает это. Если Он наказывает людей, они наказаны справедливо, и, следовательно, человек несет ответственность. Это ответ на аргумент, согласно которому если Бог справедлив, вечное наказание невозможно, потому что Бог просто так не наказывает. Если возражающий считает, что он получил особое откровение, что нет вечного наказания, мы не можем рассматривать его здесь. Если, однако, он не претендует на создание некоего особого откровения будущей истории, но ссылается на определенный философский принцип, который заключается в том, чтобы показать, что вечное наказание несправедливо, различие между нашими позициями сразу же становится очевидным. Кальвин отверг картину мира, который имеет некий закон, зависящий от отвлеченной справедливости или эволюции, а не от Законодателя. Это позиция платоновского дуализма, который исходит из мира идей, высшего по отношению к Создателю. Бог в такой системе является конечным и ограниченным, обязан следовать и подчиняться порядку. Но те, кто провозглашают суверенитет Бога, знают, что справедливость – это то, что делает Бог. Что бы ни делал Бог, это делает Бог. Он повелевает людям делать то или другое, независимо от их представлений о том, справедливо это или несправедливо.

Сказанного достаточно для нашего решения. Конечно, это еще не говорит о многих других вещах. Необходимость непосредственных или вторичных причин таким образом лишь подчеркивается; грех есть судебная причина Божественного наказания, поскольку Бог определил, что так и должно быть. Можно было бы упомянуть и о других выводах и ответах на возражения. Имеет ли здесь смысл говорить о том, является ли Бог автором греха? Богословы различных конфессий, которые одинаково пользуются этим метафорическим выражением, полагают, что здесь заключена некая тайна. Но наша точка зрения, безусловно, рассматривает Бога как первую и абсолютную Причину всего сущего. То, что определение ответственности лишь в очень незначительной степени отражает ее последствия для вышестоящего авторитета, показывает, что Бог не несет ответственности за грех.

Из этого следует, что детерминизм соответствует ответственности, как и то, что концепция свободы, который представлена нам лишь для того, чтобы гарантировать ответственность, бессмысленна. Конечно, человек по-прежнему, как писал Ходж, суть «свободный агент», то есть он обладает полномочиями для принятия решения. Если это по-прежнему тайна, то это лишь частная позиция отдельных богословов. Бог дает нам определенные возможности и решает, как мы будем их использовать. Бог есть Бог суверенный.

Мне кажется, что очень многие возражения против конкретных христианских доктрин, например, против заместительного искупления или воплощения, возникают из нехристианских взглядов на природу Бога. Модернисты не верят в заместительное искупление, поскольку считают, что это уподобление Бога человеку. Но это не Бог ранних христиан. И я искренне думаю, что если мы хотим сохранить истину об удовлетворении, если мы защищаем последовательное христианство, мы должны отказаться от компромиссного полуарминианства в так называемых кальвинистских церквах, вернуться к предопределению и стойкости святых в 9-й главе Послания к Римлянам, к лучшему толкователю Павла – Жану Кальвину.

© перевод А.М.Семанов



Все права сохранены. Коммерческое использование запрещено
The Trinity Foundation hereby grants permission to all readers to download, print, and distribute on paper or electronically any of its Reviews, provided that each reprint bear our copyright notice, current addresses, and telephone numbers, and provided that all such reproductions are distributed to the public without charge. The Reviews may not be sold or issued in book form, CD-ROM form, or microfiche.

© 1999-2006 Trinity Foundation
Post Office 68 — Unicoi, Tennessee 37692
Phone: 423.743.0199 - Fax: 423.743.2005

Каталог: files
files -> Истоки и причины отклоняющегося поведения
files -> №1. Введение в клиническую психологию
files -> Общая характеристика исследования
files -> Клиническая психология
files -> Валявский Андрей Как понять ребенка
files -> К вопросу о формировании специальных компетенций руководителей общеобразовательных учреждений в целях создания внутришкольных межэтнических коммуникаций
files -> Русские глазами французов и французы глазами русских. Стереотипы восприятия


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница